Младший брат на двоих

Они видели, как Хаширама взобрался на сцену для участия в шоу. Но на этот раз он был не только ведущим, а по какой-то причине ещё и выступал в шоу-программе. Видимо, заменял фаерщиков. Тобирама аж разозлился — наверняка организаторы упросили Хашираму выручить их снова, да ещё и решили выгодно сэкономить. Ничего, он с них сам потом возьмёт денег! Может, конечно, приглашённые фаерщики не доехали или случилось что, но почему Хаширама, лидер военной силы страны должен жонглировать как циркач?! Понятно, что не должен. «Артист», — с умным видом поправил бы его сам Хаширама. Тобирама бы отмахнулся — сути дела это не меняло. Он всегда задавался вопросом: почему его брат такой? Готов всем помогать, и так искренне радуется этому. И куда больше, чем сражаться, он хочет радовать людей и чтобы те его любили. Ну а если не любили, то хотя бы могли поблагодарить… Мадара смотрел зачарованно. — Не знал, что Хашираме так нравится огонь. Я могу показать ему гораздо больше… — Ему нравится радовать людей, а не сами техники огня. И… — Тобирама нахмурился, — он просто развлекается как ребёнок. — Ребёнок… — Мадара посмотрел на него и усмехнулся. Ведь именно Тобирама находился в шестилетнем теле. — Ты сегодня тоже побываешь на сцене. — Нет! — быстро возразил Тобирама. — Даже не думай! Я… я… спрячусь! Потому что… Что мне делать на сцене? Мадара прыснул. — Хочешь поиграть в прятки? Найду тебя — пойдёшь на сцену. Не найду — как захочешь. — Играть с тобой в прятки? — Мадара увидел, что в глазах Тобирамы блеснул короткий огонёк азарта. — Это всё, конечно, глупо… — Мадара закатил глаза и вздохнул: Тобирама всегда так — если ему интересно что-то несерьёзное, он ни за что не сознается и будет искать прикрытие, чтобы поучаствовать. — Но я согласен, — довольно легко и просто сдался он на этот раз. — Вот и славно. Считаю до двадцати, — Мадара оскалился. — Как только выступление Хаширамы закончится. — Считай до ста, — взвешено предложил Тобирама. — Так долго? — Мадара насмешливо выгнул бровь, и Тобирама нахмурился. — Ладно, до тридцати, но не быстрее, чем по секундам, — кивнул он, бросая вызов самому себе. Мадара закрыл глаза с улыбкой. — Э-нет, — возразил Тобирама. — Прежде я наложу на тебя повязку, блокирующую глазные дзюцу. Мадара со вздохом кивнул, всем видом показывая, что идёт на большие уступки, и Тобирама должен это учесть. Уж если он не повредил ему глаза во время рисования, то не должен повредить и сейчас — только из этих размышлений Мадара и согласился. Хотя… вдруг печать экспериментальная и будут неожиданные последствия? Подумав так, он покачал головой и сказал следующее: — Лучше уж я спрячу глаза в карман, пока буду считать, а потом снова верну на место. — Эм, — Тобирама ошарашено смотрел на него. — Ты готов пойти на такое ради обычной игры в прятки? — Чего не сделаешь ради детей?.. — Мадара философски посмотрел в Небо. — Ладно, только осторожно, — буркнул Тобирама. — И чтобы никто не видел. Тобирама видел, как Мадара спрятал глаза, и поспешил прятаться самому, поскольку времени было не так уж много. Кроме того, он продолжал волноваться: как за то, что придётся выходить на сцену, если его найдут, так и за Мадару — что вообще необоснованно. Решение нужно было принимать быстро. Можно укрыться на природной местности, но туда нужно ещё добраться, поэтому лучше — спрятаться среди людей, а оставшееся время потратить на качественное слияние с окружающей средой. Тобирама незаметно пробрался под торговую повозку с лепёшками и слился с ней высококлассной маскировочной техникой ниндзя. Он не мог активировать сенсорные способности, иначе риск обнаружения Мадарой увеличивался. Мадара не находил его уже полчаса, однако, расслабляться не следовало. Тобирама вздохнул. Если Мадара уже нашёл его и просто издевается, или просто забил на поиски, то это нечестно. И глупо. Тобирама не любил чувствовать себя глупо, поэтому с большой осторожностью решил прощупать местность. И едва не вскрикнул, интуитивно нащупав чакру Мадары всего-то в пере метров от себя. От волны воздуха в лёгких Тобирама едва не задохнулся, но маскировочный покров удержал. Мадара дожёвывал рисовую лепёшку с адзуки и, справившись с ней, отряхнул руки, после чего сказал продавцу, имитируя неловкость: — Упс, кажется, мой перстень закатился под вашу телегу. — Я могу вам чем-то помочь? Увы, отодвинуть телегу без помощи своего осла я не могу, — сказал уже пожилой торговец. — Ничего, я сам… сама достану. — Тобирама усмехнулся. Мадара вспомнил, что из-за одежды и накрашенных губ выглядел женоподобно. Прискорбный вздох понимания, что Мадара его всё же нашёл (поскольку никакой перстень под телегу не падал) побуждал втянуть живот — вдруг не нащупает. Но рука Мадары приземлилась аккурат под пупком, и Тобирама сжал зубы. Его потянули за хаори, сметая маскировку. Пара секунд и Мадара вытащил его на свет белый. Тобирама был даже рад этому, так как лежать под повозкой было занятие не из приятнейших, и он даже позволил себе не думать о будущем. Не для того он шёл на фестиваль, чтобы маскироваться и прятаться — этого в жизни шиноби и так полно. Ничего не говоря, он лишь невозмутимо отряхнулся. А торговец уставился на возникшего из-под земли человека круглыми глазами. — Вы не представляете, какая удача! — Мадара прищурился, размазав на губах сладкую улыбку. — Мой ребёнок — такой непоседа, сбежал. Кто бы мог подумать, что он будет сидеть под торговой повозкой! Нет, ну эти дети! — он притворно закатил глаза, и торговец понимающе кивнул. — И когда я уже отчаялась его найти, — с чувствами продолжил Мадара, — судьба сама привела меня к нему, и даже перстень упал, чтобы указать мне путь! «Актёрище», — с чувством подумал Тобирама. — Всё-таки, — Мадара игриво посмотрел в Небо, — не перестаю благодарить великих ками за то, как они нам помогают! И за то, что подарили мне этого сорванца, — он потрепал Тобираму по голове так, что теперь там был полный авангард и гнездо для любой зазевавшейся птицы. — Д-да, неожиданно очень. Очень рад за вас, — продавец от почтения поклонился ещё раз. Мадара, якобы на радостях, купил ещё одну лепёшку — самую большую, а потом, чуть подумав — ещё две. Кивнув с улыбкой, развернулся, и, схватив Тобираму за руку, пошагал прочь. — Мам, то есть Мадара, — быстро поправился Тобирама. — Ты там такое говорил… Ты правда рад, что я есть? — Тобираме вдруг стало интересно, и он посчитал необходимым задать этот опасный и абсурдный вопрос. — Нет, конечно, — буркнул Мадара. — Как я могу быть этому рад, если ты только то и делаешь, что отравляешь мне жизнь? Тобирама оскалился — вот это было похоже на правду. — Но, с другой стороны, без тебя жизнь была бы скучнее, — продолжил Мадара. — Нас разделяют многие вещи, мы родились по разные стороны баррикад, но когда ты не ведёшь себя совсем уж отвратительно, я понимаю, что ты не такой уж плохой человек. Тобирама замер на несколько секунд. — Спасибо, — сказал он тихо. — Но я не скажу о тебе того же. Как минимум, потому что вы заставили меня ходить в образе шестилетки! Мадара рассмеялся. — Но я… — добавил он тихо, — не злюсь на вас. Да, считай это за комплимент. — Это означает, что мы удачно с тобой обращаемся? — Мадара продолжал смеяться. — Лучше, чем могло бы быть, — сказал Тобирама и отвернулся. Ценя их заботу как взрослый, он и сам «родителей» щадил. А спустя несколько секунд добавил: — Хочу лепёшку. Мадара покачал головой и, отклонившись назад, махнул ногой. И, когда Тобирама уже думал, что просьба проигнорирована, потому что всё-таки он не ребёнок, Мадара отломал ему часть и сунул под нос. Тобирама осторожно принял и посмотрел на него: — А почему свою, а не одну из тех? — Те — на потом. Я же как жена и мать, — он усмехнулся тому, что такая невероятная ситуация вообще случилась, — типа забочусь о всей семье. Вот проголодаемся вечером, а у меня лепёшки есть. — Заботливая мамаша, — умилённо-насмешливо произнёс Тобирама себе под нос, за что получил толчок под рёбра и слова, не вяжущиеся с действием: — Ну да. Тогда Тобирама немного подумал и осторожно произнёс: — Не верю, что говорю это, однако… Ты бы мог быть хорошим родителем, Мадара. — Спасибо, — сухо, но довольно ответили ему. Повисло неловкое молчание, и Тобирама стал оглядываться по сторонам. В ста метрах он заприметил шатёр с тиром. Там можно было что-то выиграть, а потом подарить кому-то из их фан-клуба в деревне. Мадара раскинулся на лавочке. Молчание его не волновало, когда он созерцал первые появляющиеся звёзды. Тобирама дёрнул его за рукав, чтобы они пошли посмотреть на тир поближе. На лице Мадары отразилось типичное выражение усталого родителя, а лёгкие разродились вздохом. Тобирама на это лишь усмехнулся, а потом задумался о своём детском энтузиазме и посерьёзнел. Когда они подошли к тиру, к Мадаре вернулись азарт и оживлённость. В тире было много всего. Но, разумеется, привлекал их не сам тир, где они могли легко попасть в любую цель, а люди. Весело было смотреть на гражданских и на затесавшихся среди них шиноби. Не слишком умелые среди своих решили покрасоваться перед обычными жителями и выигрывали призы, другие же, как и они, просто наблюдали. Тобираму словно прошибла мысль, что их могут узнать… А тогда… как вообще нынешний вид оправдать? Внимательно осмотревшись, он не увидел выдающихся шиноби, способных предположить, что под видом женщины и ребёнка здесь стоят Учиха Мадара и Тобирама Сенджу. И тогда-то его внимание привлекла следующая картина: девочка стояла и плакала, а рядом с ней стояло двое мальчиков постарше. Один из них выглядел злорадно, а другой просто зло. Тобирама задержал свой взгляд, просто чтобы понять, что происходит. Наблюдать за человеческими отношениями полезно, даже если это дети. Ведь многие вещи закладываются именно в детстве. И, бывает, что не зная детства, взрослого не поймёшь. — Хочу того мишку, — просочилось у девочки сквозь всхлипы. — Я… — сказал тот мальчик, который был просто зол. — Не думаю, что у меня получится. — Он посчитал монеты в своих руках, а потом что-то прикинул. — Ненавижу, когда ты ноешь, — сказал другой. — Будто тебе кто-то должен. Знаешь, я выиграю этого мишку. И разорву на части. Просто чтобы ты понимала, что нужно не ныть, а делать! А если не можешь сделать сама — то проси. Проси, умоляй и надейся на милость. Готова будь отдать, что у тебя потребуют. Девочка заплакала сильнее. Первый мальчик яростно посмотрел на второго, но ничего не сказал. Судя по чертам лица, первый был её братом, а второй… вообще кем? Тобирама поморщился, друг — явно неподходящее определение. Но ситуация выдалась занятной. — Что ты готова отдать за мишку? Пострижёшься налысо? Девочка инстинктивно дотронулась до своих косичек и отчаянно помахала головой. — Ну, тогда прощайся с ним. Я его даже не порву, а сожгу! Раз ты ни на что не готова, значит, он тебе не нужен. Под громкие рыдание девчонки парень двинулся к владельцам тира, вероятно, за билетом. Откуда столько жестокости? Тобирама нахмурился. Ответов могло быть множество, и многие из них были ему известны — он неплохо знал тёмные стороны жизни и самих людей. Он не собирался участвовать в подобном соревновании за игрушку, однако… Избежать его теперь было как-то неправильно. Тобирама заметил, что Мадара наблюдает за той же историей и ждёт его решения, скрестив руки на груди. — Твоя возрастная категория, — хмыкнул он. — Не хочу вмешиваться как взрослый. Тобирама искривил губы, но направился в сторону того мальчишки, и купил билет на пять бросков. Именно столько было мишек в тире, а теперь — столько же номерных кунаев у него в руках. Они дождались своей очереди и стали в одну линию. Тобирама ощущал взгляд Мадары на своих плечах и пошевелил ими, сбрасывая скованность. Фактически бросок был один, его было достаточно, чтобы поразить все нужные цели и собрать всех мишек. Да, Тобирама перебил сюррикен соперника так, чтобы он не долетел до цели. — Кто ты и как ты смел? — гневно послышалось в спину. — Кто я — не важно, — сухо отозвался Тобирама. — Это мой трофей. Как я посмел забрать то, что выиграл? — Тобирама пожал плечами. — Таковы правила. — Ты не понимаешь, мне нужен этот медведь, — он указал на розового плюшевого. — Зачем? — Тобирама усмехнулся каверзно. Он едва сдерживал себя, чтобы морально не растоптать наглеца, однако просчитал, что если он не хочет опосредованно навредить тем двум, то стоит быть осторожным. — Для одного дела. — Не-а, пока не объяснишь — и не подумаю с тобой делиться. И вообще, зачем тебе розовый медведь? — Тобирама насмешливо прищурился. — А тебе зачем столько медведей? — Я их подарю своим сёстрам и своей девчонке, — Тобирама сам едва не смутился неожиданной импровизации. Сестёр было бы достаточно — подумал он про себя, однако с девочкой — выглядит круче, как и надо. Мадара на фоне прыснул в кулак. «Чего ржёшь?» — яростно посмотрел на него Тобирама. Тот лишь помахал перед собой рукой, мол, продолжай. — Можешь и не думать, — уверенно сказал мальчишка. — Я его отберу. А твоя девочка станет моей. «Он, что, идиот? — подумал Тобирама о собеседнике. — Он даже не имеет понятия, кто она и где живёт. И сколько ей лет. И девочка ли она вообще». Тобирама посмотрел на Мадару, непонятно, то ли в сопровождение к своим мыслям, то ли ища моральной поддержки. Мадара улыбался и временами посмеивался, видимо, довольный сим представлением. — Ну, попробуй, — обратился он уже к ребёнку перед собой. И тот набросился. Уложить мальчугана на землю и заломить руки на спину, придавив сверху коленом, труда не составило. При этом он действовал так, что смотрящие не заподозрили в нём ни взрослого, ни, как он надеялся, даже шиноби. И в этот момент как раз подоспели родители детей. — Акихито! Ты чего валяешься? А ты! — обратились они к Тобираме. — Как ты посмел напасть на нашего сына, — одежды родителей указывали на знатное происхождение, но Тобираму это совсем не пугало. — Это была самозащита, — Тобирама спокойно встал с их сына и отряхнулся. Акихито, похоже, немного откушал земли и потому молчал. — А вы, почему не помогли ему? — родители брата и сестры выглядели скромнее. Наверняка, эти семьи связывали неравные отношения. Брат потупившись молчал, а вот девочка сказала, указывая на Акихито: — Он хотел сжечь того мишку, который мне понравился. А этот парень честно выиграл всех мишек и хотел подарить сёстрам. Акихито сам начал к нему приставать. Я бы хотела, чтобы мы дружили с ним, а не с Акихито. — Помолчи. Как ты так можешь так говорить о своём друге? Разве Акихито стал бы жечь мишку, который тебе понравился? А даже если бы стал: разве мишка дороже друга? — Почему только мы должны относиться к нему как к другу, если он нас за своих друзей не считает? Мы для него — прислу… — Тихо! — строго и резко оборвала её мать. — Ты много ещё не понимаешь. Девочка замолчала, едва не заплакав. — Поговорим об этом потом. Ситуация выдалась трудная. Тобирама подумал — не факт, что он сможет её разрешить, а не сделать хуже. — Это правда, Акихито? Ты проиграл дважды? А твои друзья не помогли тебе, потому что им не понравились твои идеи? В следующий раз обдумывай свои поступки лучше, — строго сказала мать Акихито. — А вас не смущает его жестокость? Если они его друзья, — Тобирама показал на двоих детей в стороне, — то чем оправдано такое отношение? Мать Акихито презрительно поджала губы и ничего не ответила. — А где твои родители, умный и умелый мальчик? Тут, вальяжно поправив волосы, на сцену действия вышел Мадара, показывая себя во всей красе. Окинув его внешний вид и подачу, мать Акихито кивнула, очевидно, признавая, как минимум, равную по сословию. — Я его родитель…ница, — поспешил представиться он. — И, знаете, ваш мальчик напал на моего. Как это понимать? — Простите. Конечно, так не должно быть. Но почему вы не вмешались? — Я воспитываю своего сына защищать слабых, — Тобирама поморщился такому не совсем правдивому выражению благородства. — И, конечно, он умеет защитить себя. Но почему ваш сын творил бесчинства? Чему вы его вообще учите? — Эм… — Понятно. Знаете, я, кхм, точнее, мой брат глава полиции, а ещё наша семья очень хорошие психологи. Мы могли бы пообщаться. — Д-да? Спасибо, думаю мы обойдёмся, — нерешительно произнесла женщина. Казалось, Мадара уже её напугал. — Простите нас. — Точно? Меня, вот, интересует благополучие этих детей, — Мадара обратился к другой семье и посмотрел на родителей пострадавших. — Если вы не можете о них позаботиться, то лучше передайте их нам. Я лично о них позабочусь, и мой сын, — он погладил Тобираму по спине, — тоже будет рад новым друзьям. Ты же не будешь обижать их, Тошико? — Мадара слегка наклонился, заглядывая ему в лицо. Тобирама нахмурился. Отстоять справедливость — это хорошо, но Мадара явно перегибал палку. Неужели он действительно хотел бы нянчиться с детьми? Тобирама надеялся, что родители достаточно дорожат своими чадами, и в их импровизированной семье не ожидается внезапного пополнения. (Иначе действительно придётся им стать семьей, Мадара сам не потянет, а Хаширама его в такой ситуации не бросит). — Ах, злится, — пояснил Мадара молчание Тобирамы. — Одно время просил себе братика, но мы с мужем всё никак не решались на второго, с ним-то одним столько мороки было. А теперь не верит. Или не хочешь больше братика и сестричку? Дети поодаль открыли рты, не веря, что могут стать приёмными. — Вы с папой, — прошипел Тобирама, придумывая находу историю, чтобы не сорвать маскировку, — очень занятые люди. Он — глава деревни, ты — жена главы деревни, — со смесью удовольствия и отвращения сказал он. — Подумай хорошенько и пойми, что у вас нет времени ещё на двоих. К тому же, я слышал, как ты говорила подруге, что, возможно, беременна. Так что, куда уж ещё трое? Мадара слегка разинул рот и округлил глаза: такого сочинения от Тобирамы он не ожидал, но всё же быстро сориентировался и нашёлся с ответом: — Ты бы помогал. Мать Акихито прикрыла рот рукой и сказала: — У вас очень умный и любознательный ребёнок. — Мадара гордо кивнул. — А ещё такой наблюдательный, и взгляд… как у шиноби. Мне бы было страшно с ним в одном доме спать. Вы вообще молодец. — Мой брат, да что уж скрывать, — Мадара махнул рукой, — не мой брат, а я — глава полиции, так что мы справляемся. — А покажите удостоверение, — сказали родители брата и сестры, у которых только что невзначай хотели отжать детей ради блага последних. И Мадара с улыбкой показал своё наспех прихваченное удостоверение. Зачем он его взял, он бы и сам толком не ответил, зато теперь был доволен, что в итоге пригодилось. — Учиха Мадара, — прочитала мать двоих детей. — Здесь вы выглядите так… мужественно. Мадара поправил кимоно и снова улыбнулся: — Положение обязывает. Обращайтесь в Коноху. И если не справитесь с детьми или их защитой — тоже обращайтесь. Или мы сами вас найдём, — подмигнул Мадара. — Х-хорошо, спасибо, госпожа Мадара. Мы запомним в-ваше предложение, — обе семьи поспешили ретироваться, а Мадара заложил руки за голову, глубоко вдохнул и выдохнул с улыбкой. — Ты чего устроил? — хмуро спросил Тобирама. — Объяснил им ценность детей. Пусть знают, что кто-то готов позаботиться о их детях, если они не умеют. — Так, как ты? — недоверчиво спросил Тобирама, сузив глаза. — Да даже как я. Тебе же нравится сегодняшний день. Не пытайся отрицать. Тобирама решил не спорить, только сказал, что в жизни родителей и детей не все дни бывают как сегодня. — Согласен. Но семья — всё равно прекрасно. Тобирама потупил взгляд. Ведь последнюю часть семьи Мадары он отобрал годы назад, хотя и сам того не хотел. Глупые и смехотворные затеи Мадары вдруг враз приобрели другие очертания — он, получается, так благородно и смешно хотел компенсировать боль одиночества. Тобираму впервые тронуло осознание, что за смехом и цинизмом Мадары скрывается любящий и добрый человек. Не то чтобы это проняло, но, по крайней мере, вызвало уважение. И Тобирама в этот момент не мог быть ни резким, ни грубым… Мадара взъерошил его волосы, а пока Тобирама был в недоумении, ещё и шлёпнул по попе, вызывая ещё больше недоумения, возмущение и готовность быть грубым. Впрочем, свои действия он объяснил: — Ах ты, проказник, придумал историю с беременностью. Что, втайне всё-таки хочешь, чтобы я родил от Хаширамы? — Не дожидаясь ответа, сам же продолжил: — Согласен, — задумчиво кивнул, — ребёнок бы получился очень интересный… Я даже боюсь подумать о его потенциальной силе… — он потёр подбородок. — Но это невозможно, так что бояться нечего… — как-то странно улыбнулся Мадара. — Не знаю, не знаю. Может и возможно, — сказал Тобирама. Мадара вскинул брови и посмотрел на него неверующим взглядом. — Не чтобы ты выносил, а вырастить человека из ваших клеток. Но я этим заниматься не буду! Вдруг он характером в тебя удастся? Хотя двоих Хаширам я тоже не переживу, — Тобирама, представив перспективы, картинно схватился за сердце. — Пф, — Мадара отвернулся. — Главное, чтоб не в тебя. Когда его ущипнули за задницу, Мадара от неожиданности едва не подпрыгнул на месте. — Я тебе сейчас руки заломлю. И как полицейский нагну, — угрожающе произнёс он, нависая сверху. — Не сомневаюсь, что ты можешь, — хмыкнул Тобирама. — Но ты же вроде как родитель. Чего ж ты меня нагибать собрался? — Тобирама понимал, что развивать эту тему ему не очень-то хочется, но удержаться не мог. — Так, займи свои руки чем-то полезным, — засуетился вдруг Мадара, видимо, не зная, что ответить на такой вопрос. — Сейчас я тебе куплю клубок шерсти, вязать будешь. — Что вязать? — такой неожиданный переход темы Тобираме оставалось просто принять. И удивляться постфактум, тихо офигевая. — Да хоть нам с Хаширамой варежки, — спокойно ответил Мадара. — В Стране Снега пригодятся, если что. — Не буду я вам ничего вязать. Я вам, что, бабушка? — Тобирама успел адаптироваться и ответил легко, уже приняв абсурдность за норму их общения. Мадара хихикнул, Тобирама сложил руки на груди и отвернулся. Разговор явно не был серьёзным, но это не мешало серьёзно отвечать. Мадара заметил Хашираму первым, тот подоспел к ним, помахав рукой издалека. Вторую руку он держал за спиной, словно что-то прятал. И только подойдя поближе, ошарашил Тобираму новостью. Ну как новостью. Кроликом. Тем самым кроликом, из-за которого Тобирама и согласился участвовать. — Вот, — Хаширама вытер одной рукой мнимый пот со лба, а другой крепко держал наглеца за уши. Тобирама смотрел на него в упор, и уже не испытывал ни радости, ни злости. Хотя благодарность всё же испытывал. Хаширама держал слово, заботился, чтобы всё было честно. Видимо, не хотел обмануть младшего брата. Но первый вопрос сорвался из уст Тобирамы раньше, чем он подумал: — И что мне с ним делать? — И чуть погодя добавил: — А как ты его вообще нашёл? — Ну, — Хаширама сделал довольное лицо. — Я узнал, что некий кролик будет ведущим на этом фестивале. А когда увидел его сам, то понял, что это именно тот, которого ты ищешь. Можно сказать, удача! — Да, невиданная… Удивительная! В разы лучше, чем у тебя в азартных играх. — Ну, — Хаширама смущённо почесал висок. — Не будем о том. — И сразу же оживился: — Поймать-то я его поймал, пока он готовился к выступлению. Но вот самая трудная часть началась потом — кролика пришлось заменять на сцене. Теперь было хотя бы понятно, почему Хаширама там оказался. И всё ради них с Мадарой. Точнее, ради Тобирамы, и чтобы он потом их не упрекал в несоблюдении договора. — Пф, — Мадара махнул рукой. — Этому фестивалю повезло, что вместо кролика выступал ты. Нет, ну ты посмотри, — он слегка раздвинул края кимоно, обнажая торс Хаширамы. — Какой кролик может быть таким? — он погладил смуглый от природы живот с кубиками пресса, прислонился щекой к груди. — Нет, кролик определённо проигрывает. Хотя, если бы ты одел кроличьи уши и взял его, — он указал подбородком на настоящего кролика, — на сцену с собой, то было бы ещё лучше. Плейбой на сцене с говорящим кроликом — визжали бы от восторга. А в конце бы вышел я и сказал, что ты мой. Эмоции бы было столько, что неделю бы говорили. — Спасибо, — улыбнулся Хаширама на сомнительно гениальное предложение Мадары. В конце концов фестиваль был семейным, а не для взрослых. Так что никаких обнажённых торсов и кроличьих ушей — решил Хаширама. — И кролик бы не стал выступать бесплатно, — фыркнул Тобирама. Старший брат благостно улыбнулся и невинно пожал плечами. — Вы меня не знаете! — закричал недовольный и, очевидно, уязвлённый кролик в чёрном сюртуке и с галстуком. — Вы, люди, вообще ничего не смыслите в сексуальности! — Так, с тобой я позже разберусь, — грозно сказал Тобирама. — Хаширама, ты можешь его пока запечатать? Хаширама кивнул, внимательно ища в выражении лица Тобирамы подтверждение, что он заморачивался не зря. Лицо Тобирамы выражало суровую признательность. — Ты заплатишь за это, Тобирама! — отчаянно завопил кролик, не желающий быть запечатанным. — Молчать, грязная тварь! — крикнул тот в ответ. — Это ты мне заплатишь. Сколько я с тобой возился? Кормил тебя, поил тебя, выслушивал твои неудачи с крольчихами. Даже Хирайшину обучил, чтобы ты больше в капкан не попадал! А ты мне не отвечал потом на призывы! И кто ты после этого? Несколько прохожих обернулись на их семейство с говорящим кроликом и орущим, как взрослый, ребёнком. Хаширама, дабы успокоить взволнованных, приветливо улыбнулся и помахал им рукой. Люди поспешно занялись своими делами. Мало ли, что у них там кролик говорящий и ребёнок подозрительный, да и мать, если присмотреться, тоже… подозрительная — это дела семейные, личные, и вмешиваться в них, особенно, когда тебе так приветливо машут, не стоит. Минутную тишину нарушил Мадара: — Ах, да, Хаширама. В конце фестиваля будут песни. И мы с Тобирамой хотели бы спеть с тобой. Если это возможно, — Мадара ласково прильнул к Хашираме, прижался к груди, а потом поднял взгляд, чтобы смотреть глаза в глаза. Хаширама разомлел и был, конечно же, согласен. — Я не… — начал было Тобирама, но словив напоминающий взгляд Мадары о том, что он проиграл их пари, замолчал и только додумал: «не хочу». Не увидя в Тобираме должного возражения, Хаширама подтвердил: — Конечно, возможно, — и просиял. — Это же отлично! Мы покажем красоту семьи на сцене! «Только этого не хватало, — обречённо подумал Тобирама. — Хотя бы вспомнить ноты и октавы, и что там вообще есть. Ох, Хаширама, будет ли это красота?..» — Тобирама покачал головой, словно был не ребёнок, а старик.