На грани безумия

      Сколько прошло времени с того глупого побега? Ноэль не знал. Он совсем потерял счет дням, большую часть времени пребывая в каком-то трансе, вызванном лекарствами. Его то и дело тошнило, а перевернуться на бок было целой проблемой — не то, что встать. По ночам он часто не мог уснуть, и единственным «развлечением» для него стали попытки задержать мысли хоть на чем-то. Он смотрел на потолок или стены, оглядывал комнату, старался думать то о неровной покраске, то о пустующей кровати, на которой еще недавно спал Роберт, то о самом Роберте и его смерти. Как бы Ноэль не пытался, задержать свое внимание он не мог, да и мысли в голове, как ему казалось, текли невыносимо медленно. Даже простейшие арифметические примеры, которые он для себя придумывал, давались ему с трудом, будто кто-то поставил его разум, как автомобиль, на ручной тормоз, а он пытается куда-то ехать.       Первыми осмысленными воспоминаниями Лертона стали галлюцинации. Ему мерещилось, что по палате ходит Роберт и в своей привычной манере рассказывает что-то, а потом из темноты появляется монстр и убивает его, после бросаясь к Ноэлю. Иногда чудовище принимало облик умершей Элизабет, которая или обвиняла своего жениха в смерти, или вопрошала, почему он оставил ее одну и не хочет быть с ней вместе. Все это вызывало приступы истерии и паники, справиться с которыми пациент не мог.       Спустя какое-то время видения стали для него чем-то привычным, потому Лертон все реже обращал на них внимание. Про себя он думал о том, как судьба его не любит — после той ночи весь прогресс в лечении, какой бы он ни был, сошел на нет. Он снова перестал разговаривать хоть с кем-то, и даже приезжавшие дядя и тетя не смогли разговорить племянника, который в ответ на все вопросы качал или кивал головой. Дядя сильно разозлился из-за этого на врачей, из-за чего заниматься Ноэлем стал специалист, который когда-то работал в старой лечебнице, а ныне считался опытным психотерапевтом.       Мистер Терри не понравился Ноэлю с первой встречи. Смотрел он как-то безумно, жадно, будто пациент для него был сравним с запретным куском мяса для диетика; он будто пожирал взглядом. На молчание Ноэля он отвечал усмешкой и каждый раз повторял, что совсем скоро он с ним заговорит, что звучало то ли как угроза, то ли как вызов.       Впервые Ноэль заговорил тогда, когда в больницу приехали пару полицейских и следователь, который возымел желание провести допрос по делу о сбежавшем пациенте. Тогда Лертон узнал, что тело Роберта достали из заброшенного крыла, как и тело того несчастного, личность которого на данный момент устанавливается. Что ж, видимо, они наделали много шума во время своего побега, раз монстр напал на них. Или, может, он нарочно не трогает представителей правопорядка, чтобы те были уверены в том, что беспокоиться особо не о чем?       Лейтенант Фолл оказался вполне приятным мужчиной. Он говорил с Ноэлем мягко, не напирал и терпеливо ждал его реакции, и это расположило к нему пациента. Тот дал показания, хоть оба понимали, что рассказ о некоем монстре делу не поможет. Однако в их разговор вмешался мистер Терри, который высказался, что, конечно, никакого чудовища не было, просто оставшийся в живых беглец так испугался, что в его больном рассудке дикие звери приняли такой облик. Что еще более вероятно, так это то, что Ноэль и вовсе сбежал еще до происшествия, просто из паники выдумав эту историю. В конце концов, нашли его в больнице, целым и вполне здоровым, хотя как он там оказался и ускользнул от внимания всего штата охраны и медбратьев — непонятно.       У лейтенанта еще были некоторые вопросы, но, сославшись на то, что состояние Ноэля не стабильно и что ему требуется лечение, не обремененное лишними тревогами, Фолла выпроводили из палаты. Увы, но после этого случая Лертон также не возымел желания с кем-либо разговаривать вновь.

***

      Через несколько дней после утренних процедур Ноэль наконец-то смог самостоятельно встать. По какой-то причине дозу лекарств уменьшили, поэтому, хоть его состояние и оставляло желать лучшего, он с немой радостью воспользовался случаем немного размяться и привести себя в тот или иной порядок.       Блуждая по палате, Ноэль в какой-то момент зацепился взглядом за зеркало и осторожно подошел к нему, внимательно вглядываясь в свое отражение. Он горько усмехнулся, проведя кончиками пальцев по своей щеке. Складывалось впечатление, что он находился все это время в концлагере, а не в больнице — осунувшееся лицо и почти полностью поседевшие после аварии волосы прибавляли ему возраста. Выглядел он отнюдь не на свои двадцать шесть лет. Тяжело вздохнув, Ноэль перебрал светлые пряди, глядя в серые глаза своего двойника, как вдруг они приняли знакомый янтарный оттенок. Затем отражение и вовсе явило собой белокожего монстра, и Лертон отшатнулся, замечая, как к нему тянется ядовитая конечность.       Галлюцинация исчезла, когда в палату вошел м-р Терри. Он сегодня был в явно приподнятом настроении, что не очень-то нравилось Ноэлю, который от этого зрелища поморщился. Врач в ответ на состроенную пациентом гримасу посмеялся и позвал медбратьев, которые надели на Лертона смирительную рубашку и немного перестарались, так что у того заболели руки. — Зачем это? Я спокоен, — говорил Ноэль медленно и без какого-либо желания, сверля доктора взглядом. — Ох, птенчик мой, наконец-то я услышал от тебя хоть пару слов, — от улыбки психотерапевта Ноэлю стало не по себе. — Понимаешь, я подумал, что тебе будет полезно вернуться в заброшенное крыло. Если ты действительно там был, ты хотя бы вспомнишь это место. Полагаю, это может помочь тебе.       Возражений м-р Терри не принимал. Поскольку его, судя по всему, уважал даже главврач, никто не препятствовал его методам и идеям, поэтому их с Ноэлем спокойно выпустили из больницы. Дошли они быстро; движения, впрочем, давались пациенту несколько тяжело из-за успокоительных, тормозящих что мыслительные, что двигательные процессы. Был полдень, поэтому в фонаре они не нуждались, ведь через разбитые и пыльные окна солнце вполне себе освещало покинутое здание.       Врач иногда касался рук Ноэля, чтобы или подтолкнуть его, или удостовериться в том, что тот не станет бежать. Когда они подошли к лестнице, м-р Терри неожиданно развернулся в другую сторону и повел за собой пациента, аргументируя это тем, что хочет ему что-то показать. В мыслях возникла смутная тревога, ставшая явной лишь тогда, когда Лертона протолкнули в кабинет.       Его тут же окружил полумрак. Он услышал, как за его спиной что-то щелкнуло, после взгляд упал на подозрительно чистый операционный стол, хоть и явно старый. В следующую минуту к этому столу его и прижали; Ноэль вздрогнул и задвигался, когда почувствовал укол. М-р Терри, вколов снотворное, крепко держал пациента, который, впрочем, не был в состоянии оказать какое-то сопротивление, потому вскоре поддался действию лекарства и сомкнул глаза. Слишком часто за последнее время его насильно лишали возможности бодрствовать и хоть как-то участвовать в происходящем. По крайней мере, он не видел кошмаров, которые почти все дни после побега не давали ему покоя.