Глава 10
30 октября 2020 г., 08:56
После инцидента с Токио Каталина успела спуститься на первый этаж и теперь, вместе с Найроби, присматривала за заложниками. Стояла гробовая тишина и вдруг, раздался ещё один выстрел.
— Твою мать! — воскликнула Каталина, вздрогнув от неожиданности. Найроби пыталась успокоить испуганных заложников:
— Тише! Вы должны быть сильными! Если мы не будем смелыми, мы не выберемся отсюда живыми!
Не прошло и десяти минут, как раздался второй выстрел.
— Закройте рты, господи! — Каталине пришлось несколько раз стукнуть прикладом по лестнице, чтобы успокоить поднявших шум заложников. Девушка посмотрела на Найроби и увидела в её глазах такое же непонимание происходящего.
Через какое-то время в холл вышел Берлин и приказал заложником выстроиться в шеренгу. По лестнице спустилась Токио и встала неподалеку от Каталины. Берлин достал из кармана телефон и принялся прохаживаться перед заложниками.
— Выстрелы, которые вы слышали, были вызваны ситуацией с полицией, — начал он. — Это случилось из-за того, что заложница не соблюдала правила и пыталась выйти на связь по телефону, — Берлин включил мелодию, стоявшую на вызове. — Мне любопытно, если телефон сеньориты Гастамбиде у меня, то это чей?
Когда Каталина услышала знакомую фамилию, время будто стало идти медленнее. Девушка впала в какой-то ступор, она не слышала и не видела ничего вокруг себя. Наконец, она очнулась. Ярость стремительно росла внутри Каталины, а желание пустить пулю в лоб Берлину было сильно, как никогда. Но пока Каталина находилась в прострации, Берлин и Токио успели покинуть холл. Каталина быстро нашла Осло и попросила его побыть с заложниками, а сама побежала в комнату отдыха.
Влетев туда, Каталина тут же попыталась броситься на Берлина, но Рио схватил её поперёк талии и удержал на месте. Девушка попыталась вырваться, но Рио держал её на удивление крепко.
— Как ты мог, сукин сын? — кричала Каталина, пытаясь дотянуться до мужчины ногами. — Зачем было убивать её?
— У неё был телефон, что мне надо было сделать? Выпороть её? — поинтересовался Берлин, слегка удивлённый и раздраженный её поведением.
— Напугать, а не убивать! Порезать ей ухо, как в кино! — вступила в разговор Найроби.
— Если бы она сказала полиции сколько нас и где мы, то пристрелили бы уже нас! Только ухо было бы на месте.
— Ты ещё и шутишь? — ошарашенно произнесла Каталина. — Господи, какой же ты ублюдок!
Каталина снова попыталась пнуть Берлина.
— Будапешт, прекрати! — попытался урезонить её Рио. — Что на тебя нашло?
— Она была моей подругой и хорошим человеком! Но ведь сеньору Берлину плевать на это, не правда ли? Твоё настоящее имя, случайно, не Иисус Христос? Иначе я не могу понять, какого хрена ты решаешь, кому жить, а кому умирать! Она была беременна, чёрт тебя дери! — под конец своей тирады Каталина не сдержалась и дала волю слезам. Её злило, что все видят её слабость, но и успокоиться она не могла. Девушка успела привязаться к Монике и пусть она всегда знала, что настоящих подруг из них не выйдет, за неё из всех заложников Каталина боялась больше всего.
— Кто стрелял? — спросила Токио, когда Каталина немного успокоилась.
— Денвер, — ответил Берлин, отпив воды. — Он горячей крови.
— Да хрен там, — зло процедила Каталина. — Денвер никогда бы не убил девушку, он не смог бы так поступить!
— Это ты так думаешь, но я видел обратное, — спокойно возразил Берлин.
— Неважно кто это сделал, Профессор всё равно говорил: не убивать! Таковы правила! — заговорил Рио.
— Отпусти меня, бойскаут, я уже успокоилась! — произнесла Каталина, наконец сбрасывая с себя руки парня. — Но он прав, как же наши правила?
— Контроль над заложниками был несколько изменён, ясно? Утихомирьтесь, — улыбнулся мужчина. — Общественное мнение на нашей стороне и это не изменится. Когда они заметят пропажу заложницы, мы будем уже далеко.
— А Профессор в курсе этого? — поинтересовалась Токио. — Профессор знает, что ты нарушил первое правило нашего плана?
— Ты говоришь мне о правилах? — спросил Берлин, глядя на девушку сверху вниз. — Ты, едва не убившая офицера из-за романа с этим придурком?
— Нужно позвонить Профессору и рассказать ему, — Рио поднял трубку, но Берлин забрал её у него и вернул на место.
— Спокойно, — произнёс он, но тут Токио достала пистолет и положила на стол.
— Позвони ему, Рио, — попросила девушка, не сводя глаз с Берлина.
— Да, Рио, позвони. Не стоит забывать, кто главный в нашей команде, — процедила Каталина.
Спустя несколько напряжённых секунд Рио положил трубку со словами:
— Он не отвечает.
— Нельзя контролировать всё двадцать четыре часа в сутки, — заговорил Берлин, наблюдая за раздосадованной Токио. — Нужно есть, спать, ходить в туалет. Вот почему я главный. Только действуя профессионально мы отсюда выберемся.
— Можете объяснить, что тут происходит? — громко поинтересовался вошедший Москва. Все обернулись к нему. — Я слышал вас из-за двери.
— Берлин приказал казнить заложницу, — сказала Токио.
Москва взглянул на непроницаемое лицо Берлина, затем на заплаканные глаза Каталины и спросил намного тише:
— Кто это сделал?
Все молча переглядывались и только Токио хватило смелости ответить мужчине:
— Твой сын.
За секунду плечи Москвы поникли, а глаза заблестели от слёз. Не глядя ни на кого, мужчина вышел из комнаты. Каталина медленно выдохнула. Видеть Москву в таком состоянии было ещё тяжелее, чем узнать о смерти Моники. Девушка собралась пойти за ним, но Токио взяла её за руку, остановив.
— Им нужно поговорить наедине, — шепнула брюнетка. Каталина медленно кивнула, признавая её правоту.
***
— Нижняя полая, правая почка, левая, брыжейка, правое лёгкое, левое, здесь сердце, полая вена, подключичная, правая и левая, — Профессор сосредоточено водил синим маркером по телу Рио. — Плечевая и вот здесь. Внутренняя яремная, наружная яремная. Красный — это ведущие артерии. Профессор взял другой маркер и уже собирался приступить к объяснению, но Денвер его перебил: — Так, стоп, стоп, постойте. Вы хотите, чтобы мы изучали медицину с двумя маркерами? — Если кого-то ранят, ему нельзя в больницу, — принялся объяснять Профессор. — Вам придётся работать одним. — Это чёртово самоубийство, — запаниковал парень. — Заткни пасть, — попытался урезонить его Москва, но Денвер категорически не хотел успокаиваться: — Одно дело — закрыть себя в этой мышеловке и совсем другое — умереть там! — Денвер, мы просим тебя научиться доставать пули. Нам не нужны твои великие монологи, — с усмешкой произнёс Берлин. Каталина, стоящая рядом с ним, попыталась сдержать улыбку. — Это не так уж сложно: берёшь щипцы и аккуратно достаёшь пулю. Вот и всё, — вступила в разговор Найроби. — Выстрел — это уже проблема, — возразил Денвер. — Если меня подстрелят, везите меня в больницу. — Ответ: нет, — твёрдо произнёс Профессор. — Лучше я буду раненой и свободной, чем полностью здоровой, но взаперти, — сказала Токио. — Никто не выйдет, — своим тоном Профессор заставил всех замолчать. — Каждый из вас — зацепка и нить, за которую можно потянуть. Если кто-то хочет уйти, то делайте это сейчас или оставайтесь здесь до конца ограбления. — Сколько можно вас учить? Мой член сжимается, как у Хельсинки, — сказал Рио, пытаясь разрядить обстановку. У него это получилось. Пока все наблюдали за их шутливой перепалкой, Берлин наклонился к Каталине и шепнул на ухо: — Будь добра, займи место Рио. — С чего вдруг? — удивлённо посмотрела на него девушка. — Я не собираюсь этого делать. — А как же наш уговор? Я прошу, ты соглашаешься. Каталина могла поклясться, что в глазах Берлина появилось почти что садистское удовольствие. — Только ты мог представить прямой приказ как просьбу, — зло прошептала Каталина. — Хорошо, только ты пожалеешь об этом. Профессор, — сказала она уже громче, когда Рио поднялся с импровизированного хирургического стола. — Можно мне побыть подопытным кроликом? — Конечно, Будапешт, — улыбнулся Профессор. — Прошу. Каталина села на стол, сняла с себя чёрную объёмную футболку и протянула её Профессору, повернув к нему голову. — Господи Иисусе… — шепнул кто-то позади девушки. Кажется, это была Найроби. Шрамы. Тело Каталины было покрыто множеством шрамов. Тут имелись и шрамы от ножевых ранений, похожие на высохшую рыбью кость, и от пулевых: небольшие кружочки, обрамлённые тонкими светлыми линиями. Казалось, будто кто-то поиграл с телом Каталины в «Операцию». Каталина легла на спину, бросив быстрый взгляд на Берлина. Выражение его лица не изменилось, но Каталина злорадно отметила, что в глазах уже не было того удовольствия. — Так, ладно, давай, — быстро прокашлявшись, Профессор протянул маркер Токио. — Посмотрим, что ты выучила. — Это сонная, здесь сердце, аорта, брюшная аорта…***
— Почему ты не рассказывала? — возмущался Денвер, стоя посреди комнаты Каталины. — Ну и как ты это представляешь? — развалившись на кровати и ухмыльнувшись, поинтересовалась Каталина. — Ризотто сегодня выше всяких похвал, кстати, большая часть моего тела в шрамах. — Не придуривайся! Можно было бы найти способ, мы же всё-таки друзья! — Да, Денвер, мы друзья. А ещё, нам запрещено знать имена и личную информацию друг друга. Думаю, что мои шрамы как раз относятся к личной жизни. Денвер не нашёл, что на это ответить и с раздражённым вздохом сел на кровать. Каталина подсела к нему и, сцепив руки в замок, повисла у него на плече. — Как ты их заработала? — миролюбиво поинтересовался Денвер. — В перестрелках, на неудачных ограблениях, иногда пытались ограбить меня, — перечислила Каталина. — Чем больше с тобой общаюсь, тем сильнее убеждаюсь, что у тебя то ещё шило в заднице. — Ага, — кивнула девушка. — И время от времени оно даёт о себе знать. В дверь постучали. Каталина поплелась открывать, уже зная, кто будет ждать её за порогом. Чутьё не подвело девушку, пришёл Берлин. — Я помешал? — осведомился он, заметив Денвера. — Что ты, всегда рада видеть твой светлый лик, — мило заулыбалась Каталина. — Прошу, проходи. — Нам надо поговорить. Наедине, — Берлин, холодно улыбнувшись, посмотрел на Денвера. — Денвер, выйди, пожалуйста. Просьба сеньора Берлина — закон для меня, — продолжала издеваться девушка. Парень недоверчиво оглядел Берлина, но всё же ушёл. — Что у вас, мой господин? Достать вам Луну с неба? — Перестань, — раздражённо процедил Берлин. — Ты ведь могла не делать этого. — У нас уговор, а я держу своё слово. К тому же, я привыкла к тому, как выглядит моё тело, для меня шрамы стали нормой. — Извини, — неожиданно произнёс Берлин. — Прости, кажется, мне послышалось. Что ты сказал? — Каталина картинно приложила ладонь к уху. — Извини. Если бы я знал, я не стал бы заставлять тебя ложиться на тот стол. — Так, это очень неожиданно и странно. Ты точно Берлин или искусно загримированный полицейский? — Каталина подошла ближе и потрогала рукав пиджака мужчины. — Нет, такие качественные пиджаки можешь носить только ты. — Я что, слышу от тебя комплимент? — Я что, только что услышала от тебя извинения? Секунду они молча смотрели друг на друга, а затем синхронно рассмеялись. — Но не думай, наш уговор остаётся в силе, только теперь я буду думать над своими желаниями, — предупредил Берлин. — А я и не сомневалась в том, что ты не выпустишь меня из этой трёхдневной кабалы, — парировала Каталина. — Но ничего, когда-нибудь и я на тебе отыграюсь.
