Дьявол в маске

Я на удивление осторожно отложила записку, и стянув одежду, уселась на кровать. Чистая простыня приятно хрустела под телом, и расплетая волосы, я погружалась в мысли о том, что будет дальше. - Мне нужно будет прийти в цирк. А дальше что? Привет, урод в маске, приехала потому что соскучилась? Нужно решать проблемы, Сара, – размышляла я вслух, вперив пустой взгляд в потолок. - В любом случае, о природе проклятия ему известно в разы больше, – я постепенно утопала в своих мыслях, закрывая глаза. Сон постепенно одолевал меня, и я, завернувшись в одеяло уткнулась в стенку. Суммарно день был хорошим. Я даже выкурить не успела. Дурная привычка привилась с переездом в Балтимор, где в попытке расслабить мозги от кошмаров я выкуривала вечером. Потом это переросло в более пагубную форму. Меня эта привычка начала раздражать только когда я приехала в Сентфор назад. Здесь был слишком чистый воздух, из-за чего курить было невозможно. Лёгкие забивал запах леса и морозника, становясь каким-то новым наркотиком. Не хотелось курить, хотелось вдыхать этот чёртов воздух. Мысли сменялись чернотой сна, в котором кошмар сменялся кошмаром, в непрекращающейся веренице. Пробуждение утром ощутилось как ведро ледяной воды. Я выглянула в окно, на тёмные шатры вдали. Они стояли, источая от себя угрозу и боль. - Надеюсь, он ещё не успел никого сделать чудиками здесь, – задумчиво протянула я, отлипая от окна. Обычная утренняя рутина успокаивала. Снова шум радио и простой завтрак. Мама сидела рядом и вязала. - Какие планы на день? – Поинтересовалась женщина, не откладывая спицы. - Прогуляюсь наверное. Тебе помочь чем-то? – Лениво ответила я, отпивая кофе. - Не думаю. Сама управлюсь, – добродушно улыбнулась мама. Я улыбнулась ей в ответ, глядя в окно. Она изменилась за эти десять лет. К сожалению, наши отношения уже покрылись вечной коркой льда, и как бы мы не хотели, прежними они не будут. Она не будет заплетать мне косички и покупать мороженое, как в семь лет, и я больше не буду рисовать ей кривые цветочки, пока она на работе. Холод, окативший нас в моем юношестве был неисправим. Я не винила в этом никого, хотя, честно признать, матерью она была никудышной. Закончив рассуждения, я убрала за собой, я ушла в комнату. Планов на день не было как таковых, кроме как пойти в цирк. - Врага встречать нужно красиво. Может, его инфаркт хватит от моей красоты и он сам сдохнет, – усмехнулась своему ходу мыслей я. Собрав полотенца из шкафа, я ускакала в душ, собираясь раствориться в воде. Горячие струи расслабляли, и сев в ванну, я скрестила ноги, смотря за тем, как набирается вода. Неспешно намыливая волосы, я вспомнила первую ночь в цирке. Похожее положение, температура воды... Закрыв глаза, я очутилась в том дне. Снова его усмешка и голос, который впервые начал успокаивать, как мне казалось. Открыв глаза и стряхивая с себя воспоминания этого дня, я огляделась по сторонам. Ванная в сине - белую плиточку, ничего особенного. Вода, которая была почти что кипятком стала остывать, заставляя меня дрожать. Я судорожно попыталась открыть воду, чтобы согреться. Ещё вчера, холодная вода успокаивала меня, а сейчас вводила в безмерную панику. Согревшись, я вылезла из ванной, на ходу вытираясь и заворачиваясь в полотенце. Я плюхнулась на кровать, раскидывая руки, и стаскивая с полки книгу. - Хороший повод отдохнуть. Когда я вообще читала в последний раз? Полгода назад, не меньше. Кошмар какой, – хмыкнула я, открывая страницы и проваливаясь в историю Мастера и Маргариты. Время летело быстро, и закрыла я книгу часам к четырём времени. Досушив волосы, я открыла шкаф. Вчерашнее платье одевать не хотелось. Нужно было что-то более статусное, что-то, что подчеркнёт то, что я его не боюсь. Выбор пал на облегающее чёрное платье в пол, которое я привезла из Балтимора, с выпускного. Охотно влезая в одежду, я не могла собой налюбоваться. Чёрный оттенял синеву глаз в невероятном контрасте с рыжими локонами, которые затянутые в высокий хвост, густой копной улеглись по плечам. Добавив цепочку и браслет, я поспешила к выходу, надевая ботинки и кожаную куртку. Элегантность в сочетании с грубой кожей добавляла изюминку. - Обосрись от радости, урод в маске, – прошипела я в зеркало, изображая его позу и манеры. Выскочив в холод вечера, я рассмотрела часы. Изделие невероятной красоты. Спрятав их в карман, я подняла голову. Шатры стояли передо мной. Я не верила тому, что я снова туда возвращаюсь. Люди спешили внутрь, отгибая полог шатров. Чуть замявшись, я скользнула внутрь, и села на последние ряды. Люди, растягивающие рты в глупых улыбках, ещё не представляли того, насколько здесь опасно. Хотелось закричать во все горло: "бегите, бегите пока не поздно!", но я сдерживалась. Заставив себя вернуть взгляд на сцену, я оглядела ее, игнорируя людей. Я заглянула за кулисы, туда, где он был на первом представлении, и отметила то, что там было пусто. Представление вышла открывать Жоззи, а я снова боролась с отвращением. В середине представления я снова скользнула глазами за кулисы, и пересеклась с ним взглядом. Его невозмутимость всколыхнулась болезненным ударом, а я продолжала смотреть, словно в гипнозе. Меня воротило и кружилась голова, но я смотрела как завороженная. В голове вились сотни мыслей, и он глядел в ответ. Невозмутимость тихого моря его глаз сменилась на бурю удивления с видом "ожидаемо." Я встретилась с тем, кто сломал меня, сломал мне жизнь и что же? Я не могла даже поднять себя, и просто сидела, хотя внутри крутились тысячи слов и жестов, которые хотелось ему показать. Я сидела до конца представления как на иголках, смотря куда-то вниз, а не на сцену. Жоззи закрыла представление, и люди начали расходиться. Я дождалась, пока уйдёт последний, и решительно встав, пошла вперёд. Меня не волновало вообще ничего. Я упрямо шла в его кабинет, чтобы наконец-то прояснить все, что было. Мною движила уже давно живущая во мне ненависть, которая никогда не утихала, а плескалась в моих жилах. Мне хотелось застрелить его, как тогда, когда я попала в Никсона, хотелось выкрутить его шею, но я не могла. Мне нужны были ответы, нужно было спасти этот городишко. "Урод, ублюдок, мерзавец, поганец, крысеныш, идиот, мразь, скотина..." – обзывала я его в голове, переодично подкрепляя это словечками покрепче. Дверь в его кабинет, которую я бесцеремонно распахнула. Он сидел в кресле, читая. Он даже не всколыхнулся, когда я подошла в упор. - Ну привет, скотина. Достал меня даже в Балтиморе и сидишь спокойно?! – Рявкнула я, кладя на стол часы. - Не слишком унизительно для такой гордой птицы за мной бегать? На кой черт я тебе сдалась вообще?! – Не унималась я. Хотелось ударить его, но я сдерживалась. Он молча смотрел на меня, будто отмечая что-то для себя. Он протянул руку и забрал часы, разглядывая их на свету. - Сара, ты же сама пришла.. Я не говорил ни слова, не принуждал тебя. Я просто знал, что ты придёшь, и всё. Я никак не связан с тобой, – абсолютно спокойно ответил он, даже не шелохнувшись. Грация даже в гневе, которым было насквозь пропитано помещение. Он сидел как мраморная скульптура. Его спокойствие выводило меня из себя. - Никак не связан, значит? Я десять чёртовых лет сидела в кабинете у психолога. Десять чёртовых лет мне снились кошмары, от которых невозможно избавиться. И везде был ты. Главным символом, каждый раз. И это был ты. Ты чуть не убил всех тех, кто мне был дорог... - я осеклась. Дерек, Кенди, Бобби, мама.. Были они мне дороги? Нет, но я винила его в их почти смерти. Мужчина звучно усмехнулся. - Ты сама знаешь ответ на это. Я лишь помог убрать ненужных из твоей жизни. А ты волнуешься даже за этих крыс, – он наконец посмотрел на меня. В его глазах читалось превосходство и насмешка надо мной. - Разве тебе не все равно? Все они тоже сломали тебя. Это мусор Сара. Просто мусор... – Он покачал головой, усмехаясь под маской. Я стиснула зубы, продолжая его слушать. - - Тебя привело твое любопытство. И глупое желание мести. Ты желаешь узнать причину проклятия, его корни. Сара, ты снова страдаешь из-за тех, из-за кого не стоит. Неужели тебе так важна судьба этого Сентфора? Ты можешь стоять рядом со мной, а не пресмыкаться в канаве с нечистыми. Но дело твоё. Я покажу тебе, то, чего ты желаешь. Ты сможешь уничтожить проклятие. Но для этого тебе нужно будет все равно работать со мной. Как бы ты не хотела, мы связаны ещё до рождения Сентфора. До проклятия. Это то, что должно было быть, и ты не в силах изменить судьбу, – меланхолично ответил он, будто делая мне предложение. Я терялась. Он говорил чистую правду, с которой просто не хотелось соглашаться. - Я не встану с тобой. Ни за что. Но ты прав. Я хочу узнать природу проклятия. В моих интересах стереть тебя с лица земли, уничтожив проклятие, – ответила я, морща нос. Он заинтересованно разглядел меня, отмечая детали для себя. - Сара, ты заключаешь сделку с дьяволом. Ты готова ее принять? - Я заключила сделку с дьяволом когда приехала сюда. Это бессмысленно. Он рассмеялся. - Сильно подмечено. Что же, – он хлопнул в ладоши. Мой гнев, который тягучим свинцом разливался по помещению не воздействовал на него. Меня же он душил, заставлял проглатывать слова. Ход его мыслей, его слова проникали внутрь меня. Был ли смысл в спасении этого захолустья? Или же мы сможем выстроить империю на крови его жителей?... Бред. Я отметала эти мысли, блокируя их проход в свое сознание. Я посмотрела на него, а он в свою очередь посмотрел на меня. В его глазах было явное превосходство, насмешка. Мы даже не были похожи на врагов. Хотя невероятно хотелось вцепиться в его лицо, содрать с него кожу и победно танцевать. Он не снимал маски. Никогда. Я не знала, что под ней, не знала его имени. Не знала ничего. - Можешь присесть. Полагаю, тебе будет удобнее, – предложил он, пододвигая стул. - Нет, спасибо, постою, – огрызнулась я, садясь на краешек стола. Он хмыкнул и сел в кресло, испытующе глядя на меня. - - Проклятие берет свое начало от Сентфорских ведьм. Они оберегали город от того, что было ему уготовано. Их власть граничила с властью природы, позволяя им сохранять равновесие миров. Существовало и существует заклятие, которое заключает их договор с природой. Ты сталкивалась с ним в юности. "И в центре оставят волчье тело, с человеческим разумом и глазами.." – процитировал он. Природа сразу среагировала на заклятие: поднялся ветер, зашумели ветви, закаркали птицы. - Видишь? Природа его знает, – подытожил он. Я, вспоминая свои первые дни в Сентфоре поежилась. Проклятие вертелось на языке, но я сжала губы, и нахмурившись, продолжила его слушать. Человек, видя что говорить я не собираюсь, вздохнул и продолжил. - Оно было придумано в качестве защиты, и было использовано. Аннет, – он запнулся, сглатывая. - Она не была ведьмой. Природа была зла на людей. Ее силы расторгли догвор, и свершилось проклятие, — мужчина одернул воротничок рубашки, и посмотрел на меня. - И ненависть обернулась против ненавидящих. Родилось проклятие. Эйра, Вильям и ты – стали его носителями, – пробормотала я. Рассказ захватывал. Я с упоением слушала, отмечая что-то для себя. - А какая доля сталась тебе, Человек? – с ухмылкой поинтересовалась я. он качнул головой и медленно ответил. - Каратель. Палач. Обнажитель тьмы. я создаю маски, которые выворачивают истинную сущность людей. Ты видела их могущество. В каждой маске, выполосканной в морознике живёт демон охотно ждущий хозяина. Так они и живут. Врастают в кожу, вертят тобой как хотят. Этих демонов неподвластно приручить обычным людям. - И что же, мне придётся принять твою маску? - Нет, что ты. Ни в коем случае,– воскликнул он, встревоженно глядя на него. – Это слишком опасно для тебя. По - крайней мере, сейчас. Он боялся за меня. Боялся, что моё любопытство сыграет дурную шутку. Я покачала головой, оглядывая шатер. Было пустынно. Даже слишком. Только сейчас я заметила, что наши голоса отдавали гремучим эхом в стенах цирка. - Что в твоих интересах, Человек? – Спросила я, выискивающе глядя на него. Пытаясь понять, что он скрывает под маской. Что у него в душе. И есть ли у самого дьявола душа? Мужчина хмыкнул, усмехаясь. Его видно рассмешил вопрос. - Как бы это странно не звучало, но несмотря на то, что я живу проклятием, мне будет интересно посмотреть как ты планируешь его снять. Я могу тебя прихлопнуть раньше, чем ты коснёшься чего - либо, но я позволю тебе вести это все. Любопытство - мой лучший враг и худший друг. - Интересно тебе, – фыркнула я. - Я погубила короля сентфорского леса, и думаешь мне не под силу устроить тебе такую встряску, что демон из твоей маски сдуется как чёртов шарик? Ты меня недооцениваешь, Человек, – с обиженной гордостью ответила я. Он почти в открытую смеялся надо мной. Я не могла такого потерпеть. Он лишь покачал головой и кинул на меня взгляд, ясно говорящий, что я втягиваюсь не в то дело. - Ну так что? С проклятиями шутит только сатана, но сделка должна быть, – он протянул руку для рукопожатия. Во мне заискрилась тревога. Он не шутил. Ничем и никогда. Возможно, сейчас я ступала в точку невозврата, но я протянула руку, как марионетка, ещё не коснувшись его ладони, прошептала: - Согласна. И я скрепила наши ладони. Сухая, крепкая ладонь, сухим пожаром встретилась с моей маленькой, хрупкой и беззащитной ладошкой. Она казалась почти детской, по сравнению с его рукой. За спиной зашептал ветер, пробирая до дрожи. Будто шелест на латыни, пробирающий внутрь. - Теперь мы в одной команде? – Попыталась разрядить я обстановку, не разжимая рук. - Получается, да, – ответил он, хищно сверкая глазами. Я посмотрела на часы, и поморгав, ещё раз посмотрела на них. Я просидела здесь часа четыре, не меньше. Казалось, что я пришла всего-то пять минут назад, а оказалось, что уже почти ночь. - Я думаю, мне пора будет идти, – я легко спрыгнула, накидывая куртку на ходу. Мужчина встал, открывая дверь. Он молчал, очевидно обдумывая произошедшее. - И все же, как тебя зовут? — спросила я, полуобернувшись с выхода. Он поднял на меня глаза, в которых плескалось снова суровое, неприступное море, которое роняло свои глыбы льда при виде меня. Он передернул плечами, но сглотнув, ответил. - Данте Византо. Меня зовут Данте. первое декабря, Сентфор. Пробуждение было приятным. В этой большой и тёплой кровати, в цирке, где за ночь все стало роднее дома. Он снова сидел в кресле, в неизменном жесте и читал. На столе стоял ещё свежий завтрак. Несоразмерная кружка с зелёным чаем, судя по запаху, а вот еду я учуять не успела. Едва я повела носом, вытягиваясь из под одеял, меня встретил его голос. - Доброе утро, моя светлость, – усмехнулся он. Я выбралась из одеял, и села на кровать, поправляя рубашку. Я сонно зыркнула на него и зевнула. - Доброе, доброе, – улыбнулась я ему. Мы смешивались странным контрастом. Его величие, гордость, аккуратность, и моя непутевость, расслабленность утра с растрепанными волосами и сонным лицом. И все равно он не испытал ко мне отвращения, не смеялся надо мной. Я вылезла из одеял, поправляя на ходу рубашку и закатывая рукава. На тонком запястье болталась резинка для волос. - У тебя будет расчёска? – Поинтересовалась я, глядя в огромное зеркало в старинной рамке. Он молча кивнул, и взяв со стола гребень, протянул его мне. Я причесалась, и наспех собрала волосы в кривой пучок. В зеркале я краем глаза видела то, как он восторженно смотрит на меня. Он восхищался мной даже в каких-то обычных жестах. Я вспомнила его вчерашние слова: "прекрасна как нимфа в отдалении садов". Я и вправду была для него подобна тонкой фее, порхающей в саду. Но вряд-ли он знал, что фея несёт смерть, а не лукошко полевых цветов. Я усмехнулась ходу мыслей, и круто обернувшись от зеркала, прошагала к столу, будто шла по подиуму. Настроение было превосходным. Он рассмеялся, смотря за моими выходками, и протянув руку, поймал мою ладошку. Ухватившись за него, я легко приземлилась на стул, подгибая под себя босые ноги. Он придвинул завтрак, наблюдая за мной. На красивом блюдце лежали тосты, и рядом была кружка с чаем. Отрезав вилкой кусочек, я удивилась вкусу.. Тосты оказались сладкими, с добавлением пряностей, возможно корицы. - Боже, как вкусно! Кто здесь готовит? – Восторженно спросила я. Он довольно блеснул глазами, явно оценив мою восторженность. - Здесь готовит Жоззи, – поделился он, отодвигая маску и запивая кусочек чаем. Я украдкой взглянула на него, отметив то, что узелки шрамов и идут на подбородок, и возможно дальше. Я задумалась, продолжая ненавязчиво разглядывать его. Цирк опустошал мысли, и казалось, что в голове просто стучит пустой колокол. Сфокусировавшись, я столкнулась с ним взглядом. Его глаза полоснули меня почти что осязаемым гневом. Он злился на то, что я смотрю так пристально. Я сощурилась, и отвела взгляд, в молчании утыкаясь в тарелку. Закончив завтрак в молчании, я собрала посуду, собираясь по привычке отнести ее в раковину. Я оглянулась, обводя взглядом помещение в поисках раковины. - Оставь. Жоззи заберёт, – будто прочитал мои мысли Человек. Я послушно поставила посуду на стол, и исподлобья посмотрела на него. Он ответил мне взглядом, в котором граничил интерес и что-то ещё. Что-то такое, что я не могла понять. Я выгнула бровь, своим видом показывая, что в гляделки я его точно переиграю. - Отпустишь домой? – Поинтересовалась я, даже не осознавая, что я буквально спрашиваю разрешение на то, чтобы свалить отсюда. Хотя, по правде, уходить не слишком хотелось. Хотелось засунуть нос в его большой шкаф, ещё раз проснуться в его огромной кровати и снова сидеть с ним за одним столом. Мужчина рассмеялся. - Я тебе что-то, когда-то запрещал? Мы ничем друг другу не обязаны, – ответил он, снова утыкаясь в книгу. Я съежилась, но решила, что лучше все таки прийти домой пораньше. - А где... – Начала вопрос я, на что получила незамедлительный ответ. - За ширмой. На вешалке. Все чистое и новое. - Спасибо, – коротко пискнула я, и шмыгнула за ширму, прячась от его давящего взгляда. На вешалке висели не мои вещи, что заставило меня громко выругаться. - Что - то не так? – Раздался мужской голос откуда-то сзади. - А где моя одежда? - В мешке за цирком. - Ты не прибалдел?! – Слишком громко огрызнулась я. - Можешь достать, если так угодно надеть все рваное и грязное. Я почти что почувствовала, как он пожал плечами сидя в кресле. Я вздохнула и сняла с вешалки симпатичное шерстяное платье и чулки. Надевая одежду, телу становилось тепло и уютно. Волосы пропитывались парфюмом Человека. Оглядев себя в зеркале, я прищелкнула языком от удовольствия. Все село как надо и где надо, одежда была точь - в - точь моего размера. Через попыток десять застегнуть молнию на спине, я сдалась и вышла из-за ширмы, с немым вопросом к Человеку. Он усмехнулся, и лениво отложив книгу, застегнул мне платье. - Спасибо большое. За помощь, кров, пищу и одежду, – улыбнулась я. Он кивнул, вставая со стула. С вешалки мне было подано почти что идентичное пальто тому, что я порвала вчера. Он помог накинуть мне его на плечи и приоткрыл полог, чтобы я вышла. - До встречи? – Попрощалась я, смотря на улицу. - Если хочешь встретиться, то до встречи, – кивнул он, подпирая стену. Я виновато улыбнулась, и посмотрела на улицу, а потом в шатер. Ещё раз я сравняла взглядом локации, и повернувшись, крепко обняла мужчину, уткнувшись ему носом в грудь. - Спасибо. Спасибо большое, Человек, – лепетала я, а он даже не представлял, как много будет значить этот вечер. Порывисто отстранившись, я побежала дальше от шатров, в сторону дома. *** Я не вышел открывать представление. Впервые за приезд в Сентфор в этом десятилетии. Я потерял связь с Сарой. Такое бывало в моменты, когда ее переполняли сильные эмоции. Не хотелось и думать, чем она занимается. Я сидел в кабинете. Потрепанная книжонка, которая шла со мной через столетия. Там, там был ключ к тому, чтобы снять проклятие. Я читал Сару. Она терзалась, она хотела меня размазать по стенке, хотела снять проклятие. Хотела слишком многое для этого проклятого городишки. Я решил выйти к середине представления. Все таки, нужно собирать новых чудиков. Жизнь ради уничтожения. Унизительно. И я увидел ее. Впервые за десять лет. Такая же прекрасная. Чёрный оттенял глаза, в которых я пропал ещё тогда, в восемьдесят шестом. Но в зале сидела не Сара. В зале была бомба медленного действия. Демоны, живущие в ней охотно скалили зубки. Мне не оставалось ничего, кроме как хладнокровно смерить ее взглядом, но все же, удивление я выдал. Ее гнев и страх пульсировал по цирку грозовым облаком. В кабинет ворвалась не Сара. Туда влетела разъяренная фурия в апогее ярости. - Ну, привет, скотина. Достал меня даже в Балтиморе и сидишь спокойно?! – Она была прекрасна даже в гневе. Я ждал пока она скажет все. Ограничилась двумя фразами. Я показал то, что мне докучают ее обзывательства. Вернула подарок. А жаль. Тогда я ответил. Диалог построенный на проклятии тек медленно, и я наблюдал за ней. Видел, как она сомневалась, нужно ли ей спасать Сентфор. Она боялась. А ведь мы могли выстроить здесь империю верных. Стать королями. Боится. Это была случайная мысль. Объясняю его природу. Осознает. Усмехаюсь. Смышленая. Мы жаждем одинаково одного. Снять проклятие. Она вернулась сюда, чтобы освободить городок от проклятия. А я хочу снять его чтобы освободить себя. Хочу быть с ней. Я пропал ещё десять лет назад в бездумном желании быть с этой рыжей девчонкой. А вот с проклятием все не так просто. Ей снова придётся прибегнуть к экзорцизму. Но я пока молчу. Удивляется, когда слышит, что я не вина ее кошмаров. Червоточину вытащим, просто не сейчас. Пока она слишком слаба. Кошмары не будут ее мучать, пока она в цирке. За его пределами она в опасности. Она должна идти в них дальше. - Учись на своих кошмарах. Они могут нести смысл, – аккуратно заметил я. - Смысл что там убивают моих друзей? Стирают меня?! В этом смысл?! – Закричала она, почти шатаясь от бессилия. - Ты поймёшь. Обязательно. Не сейчас, но потом. Молчит. Осознает. Тем временем время уже бежит далеко прочь. Замечает это. Собирается, спешит и сомневается. Рада где-то в глубине. Сработались. Теперь будем идти бок о бок. И тут вопрос: - И как же тебя зовут? Меня тряхнуло. Я не отвечал на этот вопрос три сотни лет. Я стёр свое имя когда похоронил смысл человека в себе. Когда умерла моя человечность, умерло и моё имя. - Данте. Меня зовут Данте Византо. Чуть дыша отвечаю я. Имя, которое дал мне отец снова ожило. Отозвалось болью где-то в сознании. Я снова Данте. Снова мальчик, брошенный где-то в шестнадцать отцом. Воспоминания летят передо мной. Огонь. Горят девушки. Множества. Ведьмы. Отец любил смотреть на казни. И водил меня. Я смотрел, как они кричали, метаясь в агонии. Огонь жрал их моментально. Я задумался о создании масок. Чтобы скрыть то, что показывать в обществе - неэтично. Но отпечаток сожжений отложился на мне очень сильно. Пятилетний ребёнок, судящий о смерти как о данном. Мой отец был почитателем литературы, в частности Алигьери Данте. Он верил в его каноничные 9 кругов ада и постоянно таскал меня по сомнительным местам в попытках открестить от "грехов". Но у него не вышло. Он породил того, кто может если захочет противостоять Аду в одиночку и даже не дрогнуть. Он создал того, кого боялся. Он создал сущего дьявола. И этот дьявол непременно станет вместе со своей дьяволицей...