Дьявол в маске

21 октября 1996. Сентфор. я поправила растрепавшиеся волосы, глядя на него. на губах ещё остался его вкус. терпкий, немного с горчинкой, и с ошеломительной сладостью. он сидел, свесив ноги с кровати, а я лежала сзади, облокотившись о его спину. - лирическое отступление было... скажем, превосходным... – он прокашлялся, будто смущался, чем вызвал у меня приступ смеха. - только ли превосходным? – почти издеваясь, переспросила я. - с тобой любое "отступление" будет невероятным, моя маленькая мисс. но все же, нам стоит вернуться к делу. осталось совсем немного до его завершения, – он встал с кровати, по пути снимая со створок шкафа одежду и одеваясь. я наблюдала за ним, и как только его рука потянулась к маске, я окликнула его. - не надо. будь передо мной без неё. не скрывай то, чем я хочу любоваться, – я встала с кровати, и подойдя к нему, положила руку на его ладонь, откладывая маску. - пусть будет так, моя нежность, – ответил он, поднимая на меня глаза и улыбаясь. - спасибо. я выглянула из шатра на улицу, смотря на то, как там сгущаются сумерки. в сознании проскочила мысль о том, что мама дома. и одна. "я думаю, ей будет легче без меня. ей нельзя знать, что я в цирке." произнёс внутренний голос сознания, с которым я печально согласилась. я ускользнула за ширму, пытаясь найти что-то подходящее, но услышала его голос. - я принесу тебе одежду. на такие мероприятия нужна особая одежда. - хорошо, жду. спустя недолгое время, он принёс мне вешалку с бельём и платьем. алый бархат, красиво обтягивающий фигуру. разрез вдоль левого бедра, и сияние ткани. я довольно покрутилась перед зеркалом и вышла к нему. - блистательно выглядишь, моя радость, – он протянул мне руку, в которую я вложила свою, и легко прокружил по комнате. сам он был одет в свое привычное одеяние, держа маску в руках. - сейчас я покажу тебе истиное волшебство, – он утянул меня наружу, где уже стояли чудики. он взмахнул рукой, расплескивая пурпурную жидкость из маленькой бутылочки на все шатры. их постепенно окутывала фиолетовая дымка, которая становилась все плотнее и плотнее. в ней мелькали эпизоды жизни цирка, пока шатры уходили под землю, к своим истокам. туман все клубился, а когда шатры исчезли в чреве земли, он окутал нас, подув запахом морозника и как живое существо, цепляясь щупальцами, уполз в лес. - восхитительно. дьявольски прекрасно,– восторженно прошептала я, под его усмешку. позже, когда чудики уже шли за нами, а мы, как короли этого затхлого места вышагивали по ночным улицам Сентфора, в тот самый тёмный лес. ночь клубилась густыми клоками тёмной материи. и даже звёзды, и те, попрятались за облаками, будто зная, что будет дальше. мы шагали по лесу, походя на неких его хранителей. чудики, зомбированной цепочкой плелись позади. мы вышли к поляне, на которой расположилось огромное дерево с настолько могучими корнями и ветвями, что было видно, что ему не одна сотня лет. в корнях лежала картина, абсолютно голая. я вспомнила рассказ Данте о том, что здесь был морозник. тысячи соцветий, которые исчезли жа одну ночь. - собирайте костёр. соберите самые толстые ветви, в которых больше всего крови проклятия. крови таких же, как вы, – сказал он, взмахивая руками. чудики послушно двинулись вокруг своей колыбели, собирая ветви. - десятилетие за десятилетием я просыпался здесь. раз за разом собирал мою крохотную, но уродливую армию. и сейчас, ей будет суждено погибнуть здесь, – рассказ он, показывая на дерево. я держала его под руку и слушала, представляя, как год за годом, во время сна, он появлялся в моих кошмарах, чтобы вытащить меня оттуда. просыпался, ещё до нашей встречи и показывал одно и тоже. уродцы на арене. - мы.. я верю, что мы победим его, – все, что я смогла сказать, восхищённая всем происходящим. оно меня не пугало. оно меня завораживало. костер, собранный чудиками был готов. он подошёл к нему, и щелкнул пальцами, и пламя загорелось. столб, вихрь алого огня взвился к чёрным небесам, разрезая неровным шрамом их густую поверхность. пламя менял цвета невероятно быстро. от иссиня - чёрного до ярко - пурпурного. - начнём с малого. уничтожим то, что питало меня, давая возможность восстать, – он щёлкнул пальцами, и первый из чудиков шагнул в костёр, за ним двое других. это были акробаты. я вскрикнула, прикрыв рот рукой, и посмотрела на него. абсолютно невозмутим. дёрнув щекой, скорее от пренебрежения к тому, как акробаты корчатся в огне, который снова меняет цвет на чёрный. - это цвет их души. прогнивший, чёрный. а теперь смотри... – он взмахнул руками, и огонь податливо "присел", формируя изображение. я видела, как трое низкорослых близнецов, вероятно Голод, Зависть и Злыдень, каждый проявлял свой грех. Голод - ненасытно ел, жил, чтобы поесть. Зависть - всем завидовал, и эта зависть увела его в могилу. Злыдень - строил козни, был корыстным, гневным человеком, которого никто не любил. огонь пожирал чудиков, взвиваясь чёрным огнем к небесам. когда догорели кости уродов, Данте скорчился, придерживаясь за меня. он прохрипел, выпрямляясь и становясь ровно. следующий щелчок пальцами и в костер скатывается мистер Эрик. уродливый, больше похожий на бочку, он упал в костер, и пламя снова взвилось чёрным вихрем к небу. я видела, как Данте ещё не оправившись от прошлой боли, взмахивает рукой, и огонь подчиняется ему, формируя историю мистера Эрика. юноша, высокий и статный. я вглядывалась в его историю, пытаясь понять его грех, и за что его лишили конечностей. и тут я узрела то, что заставило меня ужаснуться, закрыв лицо руками. молодой юноша - что ни день, то бордель. сотни, даже тысячи девушек. разных возрастов, и раз за разом все юней. он не видит грани и меры, а как пёс на кусок мяса бросается на каждую. Данте рассеял огонь, а я уткнулась лбом в его грудь, пытаясь забыть все, что я видела. я слышала, как он напряжённо хрипел, сковав зубы. ему было больно, возможно так же, как мне, но он сдержал ее в себе, чтобы не задеть меня. я отошла, вставая рядом снова в чинной позе. следующим шагнул Мордогрыз. огонь снова по велению Данте начал показывать его историю. расхититель гробниц, выворачивающий все, до последней золотой монетки. не так ужасно, или это уже я привыкла? я не поняла, и снова посмотрела на Человека, который стоял, держа меня за руку. новый удар ранил его, но он даже не дрогнул, не проявляя слабости, а выражая стойкость духа, тела и себя. он стоял ради меня, чтобы выглядеть сильным, хотя я понимала, что внутри него все рушилось, и что он шёл на крайние меры. Жоззи осталась последней. она покорно шагнула в пламя, и я увидела ее историю уже без каких - либо эмоций. ее покарали за слишком длинный язык. - вот и все, – обрушенно произнёс Данте, смотря на пламя, которое вздымало свои языки к небу. - мой ангел, позволь мне рассказать, – Данте, игнориуя боль, присел на корточки, глядя мне в глаза. - проклятие невозможно снять, если ты не примешь маску. нужно обличить демонов, которые живут внутри них, чтобы сломать картину, а вместе с ней и проклятие, – он сглотнул, протягивая мне маску, которую так упорно делал. - ты погибнешь, если не примешь её. после этого ты можешь сделать с ней все, что хочешь. она не будет нужна больше никогда. ты же мне веришь? – он сжал мою ладонь, в которой я держала маску. я даже не знала как на это реагировать. просто, молча принимала это. - я.. я сделаю все, что нужно, чтобы помочь нам, Данте. если все будет под контролем, то я не волнуюсь, – немного нервно усмехнулась я. мужчина поднялся, и приобняв меня за талию, аккуратно поцеловал. снова с добротой, с пожеланием хорошего, а я улыбнулась, зная, что все будет хорошо. пусть и маска в руках нагоняла тревогу. - готова узнать своих демонов? – встревоженно спросил он. - готова, если они будут симпатичными, – криво усмехнулась я. 5 декабря 1986. Сентфор. я тащилась по пустым улицам Сентфора, глядя в окна, в которых горел свет. хотелось взвыть просто от того, что у них есть семья, друзья, а Сентфор забрал у меня всё. я подошла к вокзалу. унылые, мрачные стены, спящие бездомные и наркоманы.картина не радовала. я подошла к кассе, вытирая лицо ладонями. - билет до Балтимора, пожалуйста. когда я получила билет, потратив на него последние деньги, я села на лавку, подбирая под себя ноги. дул холодный ветер, а я в хлипкой курточке и водолазке под ней. поезда приходили и уходили, но ещё не загудел мой поезд. я видела, как прощаются пары, расстаются семьи и снова встречаются. это не сильно волновало, как то, что считанные часы и я вернусь домой. в тот дом, где мне будут рады, там, где я наконец-то смогу вздохнуть спокойно, без всяких ужасов и проклятий. загудел поезд и по вокзалу прогремело: "поезд Сентфор - Балтимор отправляется с третьей платформы" этот механический голос, полный безразличия ко всему нес для меня спасительный глоток воздуха. я подхватила сумку, в которой болталась тетрадка, пенал и бутылка воды. я забежала в вагон, садясь на свое место, и уставилась в окошко, на лес Сентфора. зловещий, хранящий в себе ещё бог знает какие тайны скрывал за своими густыми ветвями родину фавна, монастырь Писадейры и возможно, теперь укрывал Человека и его уродов. поезд мерно стучал колесами, пока я сидела в одиночестве в пустом вагоне, глядя в окно. на минуту, среди лесов, мне показалась алая маска, тлеющая углями и растягивающаяся в ухмылке. я отпрянула от окна и она исчезла, оставив после себя шлейф страха. а поезд все колесил и колесил дальше от этого проклятого места, в Балтимор, где я могла и смогу начать новую жизнь.

***

мы лежали отдыхая, почти перед финалом. это был последний аккорд в снятии проклятия, и все таки, мы позволили себе немного отдохнуть. когда она попросила меня не надевать маску, сначала поднялся гнев, который пришлось усмирить. я понимал, что она любит то, что я привык скрывать, и ради неё делал этот шаг к преодолению себя. я бил зеркала, не смотрел ни в лужи, ни в озера, лишь бы не видеть себя. максимально закрывал одеждой тело, маской лицо, волосами шею. но похоже, мне придётся принять себя так, как есть. сомневается идти ли к матери, пока я стою рядом. решает не идти. похвально. распахиваю шкаф, в поисках наряда для моей королевы. сегодня она будет сопровождать всю эту убогую вереницу. демоны любят эффектность, любят напыщенность. алое платье, которое так подчеркивает ее грацию, ее красоту, ее глаза и всю её. не могу не закружить ее в танце, даруя лёгкий поцелуй через усмешку. вся эта мимолетная радость меркнет на фоне угрюмости грядущего. выходим в ночь. хочу показать ей настоящую магию, то, что веками живёт здесь и перетекает по моим жилам. восхищается как ребёнок, восхищается плотью магии, ее созиданиями, но это ещё не все. впереди ее ждёт большее. идем по лесу, она ей незаметно, что ветви расступаются сами собой. лес уже знает меня, но не знает, что я иду рушить свою колыбель. пламя, всепоглощающий огонь, судья меж двух миров. показывает чёрные, истерзанные души чудиков. каждый сожженый циркач делает меня слабее, наносит удар на рассечение, и я держусь, чтобы не повалиться в костер за ними. смотрю, как она гневается на их истории, сочувствует только Жоззи, другим - нет. борется с отвращением от их гнили. еле держусь на ногах, но присаживаюсь на корточки, чтобы сказать ей одно из самых важных. нужно принять маску. я очень боюсь того, что ее демон ее не примет. она слишком чиста, а он слишком голоден. он пожрет ее и даже не задумается. - Сара, если что-то пойдёт не так... – начал я, как она прервала меня, положив палец на мои губы. - обещай, что ничего не пойдёт не так, Данте. - я люблю тебя, Сара. люблю больше жизни, люблю ценой всего. тебя одну сквозь десятилетия. - я не вижу жизни без тебя, Данте. ты - центр моего мира мечт и кошмаров.