Rise Up

Не прошло и дня с победы Бедствия, как форум взорвался с такой сумасшедшей силой, которую попросту невозможно было описать: зрители долго не могли прийти в себя, делясь впечатлениями от игры, выкладывая короткие нарезки с лучшими моментами и высказывая самые различные мнения по поводу первых финалистов турнира. Параллельно с этим второй по популярности пищей для размышлений стал полуфинал. И пусть до него еще оставалась неделя, зрители активно обсуждали две команды и их шансы на победу. Игроки Бедствия не были исключением: они могли позволить себе немного расслабиться и передохнуть, пока имя их соперника оставалось неизвестным, и с нетерпением ждали полуфинала, чтобы из дома посмотреть прямую трансляцию матча. Каждый понимал, что будет проще победить Бессмертие, но при этом желание поставить зазнавшихся чемпионов на место никуда не делось. Особенно сильно этого хотел Сань Лан, пусть внешне и не показывал резко негативного отношения к Империи. Се Лянь активно делал вид, что придерживается нейтралитета, но в глубине души от наступающего на пятки прошлого становилось тошно. Он не то чтобы сильно нервничал, но даже такая мелочь не могла скрыться от внимательных темно-карих глаз. Когда состояние Се Ляня хоть на градус отклонялось от нормы, Сань Лан окутывал парня своим присутствием и спокойствием, даря такие необходимые поддержку и любовь, которых слишком не хватало в последние суматошные дни. Се Лянь нуждался в чужой близости и медленных поцелуях, и Сань Лан отдавал ему себя без остатка. Они лежали у себя в комнате, пока остальные парни занимались кто чем: Му Цин после сильно ударившего по самооценке поражения стал больше тренироваться, Цинсюань неизменно смотрел бессмысленные видео, которые рекомендовал Ютуб, Фэн Синь что-то готовил на кухне, отчего во всей квартире чувствовался манящий запах еды, а Хэ Сюань вдоволь отсыпался, пользуясь возможностью отдохнуть от всего на свете. На ближайшие несколько дней у них не было запланированных тренировок, поэтому каждый тратил свободное время наилучшим для себя способом. С самого начала турнира у двух парней практически не было возможности побыть наедине: они рано ложились спать и еще раньше просыпались, сильно уставали на тренировках и матчах, после чего сил не оставалось вообще ни на что. Теперь же у Се Ляня наконец-то появилось время так беззаботно и расслабленно полежать на груди Сань Лана, чувствуя, как тот пропускает длинные волосы сквозь пальцы, другой рукой медленно поглаживая любимого по плечу. Ленивое утро плавно перетекло в ленивый день, а затем и в еще более ленивый вечер, и за все это время ни у кого из них не появилось даже толики желания побыть порознь. — Сань Лан, — хрипловатое протяжное «м-м-м» откуда-то сверху, и Се Лянь поднимает голову, заглядывая в полуприкрытые глаза и медленно опуская взгляд на едва заметную улыбку. От этого все слова вылетают из головы, оставляя после себя непонятный вакуум, и парень, как завороженный, следит за тем, как Сань Лан медленно облизывает губы. Рука замирает на затылке, и Се Лянь котенком льнет к прикосновениям, замечая, как чужая улыбка становится еще шире. — Что такое? — медленно и тихо, и Се Лянь правда не знает, что на это ответить: он не помнит, зачем позвал парня; быть может, ему просто хотелось произнести его имя, без всякого продолжения. — Поцелуй меня, — единственно верные слова слетают с языка удивительно легко, и Сань Лан тянется ближе, стирая все существующие границы. Они целуются лениво, неспешно и легко, пока Се Лянь не приподнимается на локте, стараясь не прерывать приятную нежность чужих губ и ответную — собственных, и берет лицо Сань Лана в ладони, углубляя поцелуй. Уши ласкает шумное дыхание, когда языки сплетаются, а теплая рука перемещается с длинных волос на чувствительную шею. Се Лянь перекидывает ногу и усаживается на чужих бедрах, приоткрывая глаза и сталкиваясь с отголосками вязкого возбуждения в заинтересованном, выжидающем взгляде. Он прикусывает нижнюю губу, оттягивая на себя, и Сань Лан в ответ забирается руками под растянутую футболку, оглаживая горячие бока и чувствуя, как млеет от этого любимый. Се Лянь весь чувствительный и нежный: он заводится от простых ласк и льнет ближе, лишь бы Сань Лан не останавливался. Стоит парню задеть сосок, как Се Лянь мычит в поцелуй, непроизвольно слабо двигая бедрами и отчетливее чувствуя нарастающее возбуждение. От этого движения Сань Лан слабо порыкивает, разрывая поцелуй и спускаясь губами к подбородку и шее, слыша, как сбивается чужое дыхание, становясь еще более рваным, когда он втягивает нежную кожу, сразу после этого проходясь по ней горячим языком. Для Се Ляня вселенная сокращается до размеров их небольшой комнаты, все, что сейчас имеет значение, — до сдвинутых вместе кроватей, и все, что он любит настолько, чтобы практически потерять голову от чувств, — до человека напротив, которого ладонями прижимает ближе к себе, пока тот ласкает его шею и греет горячим дыханием, упиваясь бурной реакцией на свои действия. — Гэгэ, — Сань Лан отрывается от шеи, поднимая голову и заглядывая в потемневшие глаза, а у Се Ляня от такого обращения по телу пробегаются мурашки, — на этот раз я тебя не отпущу. Эти слова действуют лучше любого афродизиака, и в комнате резко становится жарко настолько, что Се Лянь шумно дышит через рот, пока Сань Лан тянется ближе, и выдыхает в самые губы: — Не отпускай. У Сань Лана будто срываются всевозможные предохранители, когда он вновь целует парня, укладывая спиной на кровать, и устраивается между сразу разведенных ног, нависая сверху. То, как сильно Се Лянь хочет его, чувствуется в каждом действии: в том, как он ногами прижимает любимого ближе к себе, как обхватывает руками поперек груди, ощущая чужое тепло. Он тянет темную футболку наверх — сейчас она раздражающе мешает, не позволяя всецело чувствовать Сань Лана, — и парень, заметив это, разрывает поцелуй, стягивая с себя одежду. У Сань Лана красивое тело. Настолько красивое, что хочется сфотографировать его в памяти, закрепить в ней тысячами цепей, чтобы никогда не забывать, и Се Лянь проводит рукой по подтянутой груди, чувствуя исходящий жар, спускается ниже, скользя мягкими подушечками по прессу и прикусывая нижнюю губу. Он чувствует, что Сань Лан смотрит за каждым его движением, следит за тем, с каким наслаждением Се Лянь касается его, и улыбка трогает притягательные губы, стоит парню стянуть собственную футболку и нетерпеливо оттянуть чужие домашние штаны. — Настолько хочется? — весело спрашивает Сань Лан, на что Се Лянь с хлопком отпускает штаны, вызывая низкий смешок у любимого. — Тебе тоже, судя по всему, — он касается чужого возбуждения сквозь плотную ткань, наблюдая за реакцией парня, и удовлетворенно хмыкает, замечая слабый прищур. — Дольше, чем ты можешь себе представить. Щеки Се Ляня трогает слабый румянец, а уголки губ неконтролируемо поднимаются, когда он вновь дотрагивается до штанов, на этот раз приспуская их и заодно цепляя пальцами боксеры, и Сань Лан помогает ему раздеть себя. Чужой член полувозбужденный и горячий, идеально ложащийся в руку, когда Се Лянь обхватывает его плотным кольцом, наклоняясь ниже и горячо дыша на головку. Он поднимает глаза, встречаясь взглядом с любовником, и накрывает член губами, слыша шумный выдох через нос и вновь чувствуя руку в своих волосах. Сань Лан неотрывно следит за тем, как Се Лянь, прикрыв глаза, сосет; поглаживает его по голове всякий раз, когда горячий язык ласкает уздечку и обводит выступающие вены, заставляя парня дышать все чаще. Длинные волосы то и дело спадают на лицо, отчего парню приходится периодически заправлять их за уши, и стоит прядям еще раз выбиться, став причиной залегшей складки недовольства меж бровей, как Сань Лан собирает непослушные волосы на затылке, придерживая и получая благодарный взгляд в ответ. Се Лянь обводит языком головку, чуть посасывает и вынимает член изо рта, чтобы мазнуть им по раскрасневшимся губам и заглянуть в совсем потемневшие глаза. Уже от такой картины возбуждение собирается тугим невозможным узлом, но в следующую секунду любовник показывает язык и постукивает по нему членом, заставляя Сань Лана сжать волосы в кулаке чуть сильнее, громко выдыхая сквозь стиснутые зубы. Он снова вбирает член в рот, расслабляя горло и стараясь заглотить как можно глубже, отчего в уголках глаз выступают слезы, но Се Лянь их игнорирует, продолжая двигать головой и пытаясь доставить любимому больше наслаждения. Стоит первой слезинке скатиться по щеке, как Сань Лан тянет парня за волосы назад, не сильно, но ощутимо, и Се Лянь отстраняется, шмыгая носом и смотря на парня с немым вопросом. — Достаточно, — Сань Лан протягивает руку и вытирает большим пальцем выступившие слезы, невесомо благодарно целуя и вновь укладывая любовника спиной на кровать. Будь у Сань Лана возможность, он бы остановил время, лишь бы Се Лянь навсегда остался таким: румяным, трепетным и отчаянно желающим его, очаровательным в легкой дрожи ресниц и манящих приоткрытых губ. Он бы зарисовал это мгновение, если бы только мог передать его настолько же красиво, насколько в реальности; высек самую красивую скульптуру, идеальную в каждом миллиметре мрамора и скрытую от любопытных глаз. Поцелуи вновь покрывают нежную шею, спускаются ниже, к выразительным ключицам и впадинке между ними, пока руки скользят по телу, забираются под ткань штанов и оглаживают возбужденный член, выбивая из Се Ляня тихий стон. — Сань Лан, — длинные пальцы зарываются в волосы, чуть сжимая их с каждым новым поцелуем, — еще, — перед глазами рассыпаются звезды, когда парень прикусывает кожу, зализывая место укуса, и толкается бедрами навстречу. Се Лянь чуть ли не хнычет, жмется к чужой ладони, ласкающей мокрый от смазки член, и изо всех сил сдерживает стоны, от которых Сань Лан возбуждается еще сильнее. — Перевернись, — требовательный шепот на ухо, и Се Ляню кажется, что он позорно кончит лишь от него, но Сань Лан вовремя убирает руку от члена, не позволяя так быстро достичь пика удовольствия. Се Лянь слушается, стягивая с себя остатки одежды и упираясь ладонями в кровать. Он призывно выставляет зад и наблюдает из-под прикрытых ресниц за тем, как Сань Лан тянется к злополучной тумбе за смазкой и презервативом, шумно вбирая носом воздух и на мгновение прикрывая глаза. Взгляд Сань Лана выдает его с головой, вытаскивает наружу все потаенные желания и фантазии, когда он раздвигает ладонями ягодицы; член дергается, когда парень выливает смазку на пальцы, приставляя их к сжимающемуся анусу, гладит чувствительные стенки и проталкивает один, отчего Се Лянь дышит через раз, прикусывая губу в попытке сдержать стон. Сань Лан растягивает его тщательно и долго, игнорируя собственное возбуждение и в первую очередь думая о любимом. Один палец сменяется двумя, а затем и тремя, и Се Лянь мычит, когда свободная рука касается члена, оглаживает головку, собирая выступившую смазку, и медленно движется по всей длине. Из горла вырывается стон, когда тело резко прошибает волна удовольствия: Сань Лан чуть давит на простату, ловит чужой удивленный взгляд и тепло улыбается, когда светло-карие глаза закатываются от очередного прикосновения к чувствительной точке. — Сань Лан, пожалуйста… — терпеть становится совсем невмоготу, когда разрядка снова становится слишком очевидной, и вновь ему не дают кончить, убирая руку и пальцы и оставляя только чувство непривычной пустоты. Разрывается упаковка презерватива, вновь щелкает смазка, и Се Лянь краем глаза видит, как любовник раскатывает резинку по члену и обильно смазывает его. Баночка летит на край кровати, а воздуха резко сильно не хватает, когда головка касается ануса. Сань Лан входит медленно, придерживая парня за бедра и прислушиваясь к каждому звуку с его стороны, и, как только член оказывается внутри почти на всю длину, замирает. Се Лянь громко мычит, роняя голову на кровать и прикусывая одеяло, чувствуя Сань Лана каждым миллиметром своего тела: стенки сжимают горячий член, пока парень скользит руками по выступающим лопаткам, гладит мокрую от пота поясницу, давая привыкнуть к ощущениям. Тишину комнаты нарушают лишь два сбивчивых дыхания, пока Се Лянь не подается бедрами назад, не комкает одеяло подрагивающими пальцами, когда Сань Лан начинает неторопливо двигаться, собирая разметавшиеся по кровати волосы и нависая над любовником, упираясь руками по обе стороны от его головы. Се Лянь глушит стоны о кровать, всецело чувствуя Сань Лана в себе каждый раз, когда яйца хлопают о промежность, и пальцы на ногах поджимаются от удовольствия. Стоит члену проехаться по простате, как Се Лянь хватается за чужие запястья, подмахивая бедрами, и комната расплывается перед глазами, сливается в однотонное нечто. Сань Лан низко рычит, когда короткие ногти впиваются в кожу, двигается резче, наклоняясь и проходясь влажным языком по затылку, отчего парень под ним дрожит от приближающегося оргазма. Он непроизвольно сжимает член внутри еще сильнее, и белесое семя пачкает одеяло, когда удовольствие накрывает с головой. — Не… останавливайся, — два слова, и Сань Лан продолжает двигаться, оставляя внутри только головку и резко входя на всю длину, выбивая из любовника весь воздух. Он приподнимает разнеженного Се Ляня, и тот с готовностью поворачивает голову, мажет губами по чужим, облизывает, не в силах полноценно поцеловать из-за толчков, и Сань Лан скользит ладонью по его груди, задерживается на соске и спускается ниже, ко вновь медленно твердеющему члену. Се Лянь пытается сконцентрировать поплывший взгляд на лице, но зажмуривается и откидывает голову назад, когда Сань Лан тянет его на себя, одной рукой прижимая поперек груди. Член замирает внутри так глубоко, что Се Лянь приоткрывает рот в немом стоне и вновь тянется к чужим губам, на этот раз целуя так, как хотелось: сплетаясь языками, голодно и страстно. Парень двигает бедрами, самостоятельно насаживаясь на член, и, едва ли не выдерживая, почти вскрикивает. Сань Лан пьет его стоны, каждый полный наслаждения шумный вдох и выдох, и дрочит в такт толчкам, позволяя Се Ляню задать удобный темп, но тот прекращает насаживаться и вместо этого двигает бедрами по кругу, открыто провоцируя возбужденного парня. Терпение Сань Лана не безгранично, и вскоре Се Лянь снова упирается руками в кровать: его трахают размашисто и быстро, горячо дышат на ухо и низко порыкивают каждый раз, когда Се Лянь мычит от удовольствия. Возбуждение накрывает с головой совсем не как в первый раз: еще сильнее, еще приятнее от осознания, что на этот раз кончил не только он — Сань Лан низко застонал, навалился сверху и вошел максимально глубоко, не вынимая член до тех пор, пока липкая сперма Се Ляня не залила пальцы, а сам он не перестал мелко подрагивать. Распластавшийся на кровати парень лениво проследил за тем, как Сань Лан вышел из него, стягивая и убирая презерватив куда-то в сторону. Все произошедшее казалось чем-то совсем невероятным, и от одной только мысли об этом у Се Ляня в груди разливалось тепло, которое легший рядом Сань Лан только усилил в сто крат, притянув любимого к себе.