Попытайся спасти меня

Могут ли лететь слепые птицы? Нет, не могут.

Я настойчиво поднимаюсь вверх по беспросветным ступеням.

Dir en grey

Чонгук может вспомнить каждый день августа так, словно это было вчера. В середине лета он сдал все экзамены, отпраздновал это дело с сокурсниками, после чего, не без недовольства, принял предложение Исина провести последний летний месяц у него в родном городе. Хоть его бабушка из Тэгу уже скончалась, всё ещё оставалось желание навестить родственников Чжана и своих друзей детства. Стояла невыносимая жара, когда он вышел из поезда, в охапку со спортивной сумкой, хранящей в себе сменные вещи. Исин закинул руку на плечи Чонгука, вскидывая свободным запястьем: — Мы, наконец-то, здесь, мой дорогой Чонгук-и! — Ой, отвали, — уставши, не без веселья, фыркнул Чон, сбрасывая с себя чужое прикосновение. — Не дуйся, иначе моя мама опять будет винить меня в плохом поведении. — И в чём она будет не права? Закатив глаза, Исин продолжил путь до тех пор, пока не наткнулся на небольшое столпотворение. Там находились родители Чжана, молодая девушка с выкрашенными яркими рыжими волосами, дерзко подстриженными в объёмное каре и юноша примерно её возраста с, до белизны, обесцвеченной причёской. В крыле его носа виднелось колечко, а на бледных губах играла приятная улыбка. Что-то слабое, сродни с ностальгией, поселилось в груди Чонгука, и он не смог сдержать ответной улыбки, когда рыжеволосая сдвинулась с места и со всей силы бросилась на Чона, обхватив его спину руками, а бёдра — ногами. — Чон, мать его, Чонгук! — взревела девушка, крича ему прямо в ухо. — Кан Рина! — вторил ей, хоть и намного тише, Чонгук. — Эй, вообще-то я тоже здесь, — надулся Исин. — Кто-то что-то говорил? — задумчиво потянула Рина, крепче прижимаясь к Чонгуку. — Девочка моя, дай Чонгуку немного передохнуть, — по-доброму засмеялась госпожа Чжан, пока её муж подошёл к сыну, притягивая его в крепкие объятия. — Ладно-ладно, — надула, накрашенные розовым блеском, губы Рина. Она слезла с Чонгука и уперла руки в бёдра, оценивая друга с ног до головы, пока он делал то же самое. На девушке была надета, характерная для Рины, блузочка с глубоким декольте, короткая джинсовая юбочка, — из-под которой выглядывали защитные шорты — и, несмотря на жару, кожаные коричневые сапоги до колен. С каскадом на голове и пирсингом в губе она выглядела настоящей оторвой, кой и являлась. — Посмотрите только на него! Эти мышцы когда-нибудь перестанут расти?! — Эй, я вообще-то тоже подкачался! — после объятий с мамой, закатил рукава футболки Исин, играя мышцами. — Да-да, говори всё, что тебе давало бы легче спать по ночам, — отмахнулась Кан. — Заноза! — возмущённо заорал Исин, хватая Рину подмышку, принимаясь наводить беспорядок у неё на голове, костяшками пальцев растирая макушку, получая волну визгов от данного действия. — Рад тебя видеть, старый друг. Чонгук перевёл внимание от подруги к оставшемуся, всё это время спокойно молчащему, другу. Улыбка последнего казалась до странного умиротворенной, что никак не вязалось с его образом. — Привет, Со Хэсу, — кивнул Чон, протягивая ладонь для пожатия, кратко подмечая длинные рукава кофты предложенной руки. Они не виделись несколько лет, и за это время Хэсу успел немного похудеть, — его заострённые скулы утратили любую округлость — но даже это не умалило его привлекательности. — Ладно, мальчики, пошлите уже, я сыграю вам новую песню, которую мы с Хэсу написали, — хлопает в ладошки Рина, отвязавшись от Исина. С этими мыслями они сначала заехали в дом семьи Чжан, оставили там вещи, приняли душ, немного освежившись после поездки, и отправились на съёмную квартиру Рины. Жила она, в свои двадцать три года, в скромной однушки, пусть и со старой и потёртой мебелью, а также, видавшей жизнь, техникой, зато со свежим простеньким ремонтом и уютным дизайном. Светящаяся гирлянда вдоль окон и расклеенные по стенам плакаты немного напоминали комнату подростка, в самом хорошем смысле этого слова. По ощущениям, Рина так и осталась той девочкой, которую Чонгук оставил в Тэгу, в последнее лето, когда поступал в университет. Компания друзей проходят в комнату Рины, и взгляд Чонгука на секунду задерживается на, светящихся в темноте, неоновых звёздах на потолке её спальни. — Подождите пока здесь, я принесу нам что-нибудь выпить, — улыбнулась улыбкой с небольшими, но заметными, клыками Кан. — Я рад, что вы приехали, — когда наступает, отчего-то, неловкое молчание, прорезал тишину Хэсу. — Дружище, ты не представляешь, как я рад! Сколько меня здесь не было? Полгода? Ну, я успел соскучиться! — наверняка больно, сам того не осознавая, бьёт в возбуждении Хэсу по спине Исин. — Да, Чонгука вообще не было уже больше двух лет, — Со не говорит с негативом, но почему-то Чонгук напрягается от этих слов. — О, он так занят, ты его знаешь, — кажется, не заметив ничего странного, отмахнулся Исин, — нужно поддерживать образ крутого парня и всё такое. Ты в курсе, что он от скуки возглавил какую-то банду местных хулиганов? Мы сделали ставку, кто из них первый сядет в тюрьму. Со Хэсу рассмеялся, так чисто и невинно, прямо как в детстве, отчего плечи Чонгука в облегчении расслабились. Это всё-таки его близкие друзья — годы не смогли забрать данный факт. Именно этот момент выбрала Рина, дабы вернуться с прохладительными напитками. Протянув всем баночки с «колой», она взяла в руки электрогитару, закинула ремень на плечо и подхватила медиатор. Видя её такой, настроенной и серьёзной, в памяти Чона всплыли воспоминания из детства, когда он свои летние каникулы проводил в Тэгу. Во время старшей школы они решили создать рок-группу, так Чонгук и научился играть на собственном любимом струнном инструменте. Вести подобную активную деятельность было весьма сложно, учитывая, что ему приходилось возвращаться домой во время учебного сезона. И даже так, друзья терпеливо ждали наступления летних каникул, дабы отец Чонгука отправил его к своей матери. Тогда они старались каждый день репетировать и даже выступали в дешёвых заведениях на разогреве. Время шло, и каждый из ребят пошёл своим путем. Вышло так, что Чонгук вернулся домой в Сеул, Исин последовал за ним, а Хэсу и Рина остались в Тэгу, представляя собой дуэт музыкантов. Чон мало что знал об их личной жизни, только то, что Рина совмещала жизнь гитаристки с учёбой в университете на профессии ветеринара, тогда как Хэсу, после окончания школы, полностью занялся любимым хобби. — Это просто хит! — завопил Исин, прямо как преданный фанат, аплодируя, когда Рина и Хэсу исполнили отрывок из их новой песни. Хэсу застенчиво улыбнулся и Чонгук заметил, как его белоснежные волосы переняли на себя синий оттенок от горящей гирлянды. Было в голосе Со что-то привлекательное, необычное и цепляющее за душу. Старые забытые чувства привязанности всплыли в сердце, но те казались приглушёнными и неинтересными, словно Чонгук смотрел на них через мутную плёнку. В конце концов, это всё осталось в его юношестве. Он больше не получал такого же энтузиазма от встречи с близкими друзьями, ровно, как и музыки. Почему-то ему вспомнилось единственное, что вызывало хоть какое-то волнение в животе — улыбка мимо проходящего сокурсника, — Мин Юнги — которую он увидел однажды ненароком. Вот тогда его сердце странно ёкнуло. Что же это было? Минули часы и группа приятелей заменили пузырящуюся «колу» сначала на соджу, а потом и на виски. Они обсуждали былые времена в хорошем расположении духа. По правде, Чонгук давно не общался с друзьями, даже не обменивался письмами в социальных сетях, поэтому не знал, что творится в их жизнях. Он уже немного охмелел, когда Чжан Исин позвал всех четверых пойти «отжигать» в ближайший клуб. Чонгук не был в расположении духа, но остальные казались не против, так что он не стал вставлять им палки в колёса. Надев чёрную футболку, будучи в джинсах в обтяжку такого же цвета, Чонгук растрепал волосы, дабы они не выглядели такими чопорными. Обрызнувшись пару раз парфюмом, они вызвали такси и поехали в клуб под названием «Инсомния». Поездка прошла ровно и в скорое время компания завалилась в заведение. Исин тут же заказал алкоголь, в то время, когда Рина пустилась в пляс, уже через двадцать минут, зажимаясь с каким-то неизвестным в ближайшем углу. Трое парней, тем временем, продолжили пить шот за шотом, и ещё через час Хэсу начал плохо себя чувствовать. Он сказал, что выйдет на улицу подышать, пока Исин опирался об Чонгука, громко подпевая играющей песне. — Ты в норме? — сбившись с очередной ноты, поинтересовался Чжан. — А кажется, что нет? — не отводя скучающего взгляда от танцпола, выгнул бровь Чон. — Ну, вообще-то да. Ты выглядишь каким-то… растерянным, что ли. Чонгук не знал, что на это ответить. Может дело в том, что сегодня он осознал насколько, на самом деле, ему всё равно на, казалось бы, близких людей? Исин, Хэсу, Рина. Горевал бы он, если бы потерял их? В мыслях всплыли многочисленные передачи и сериалы про психопатов и Чонгук на миг напрягся. Не может же быть так, чтобы он оказался асоциальным человеком, верно? Это ерунда, как ни покрути. Чтобы сказал Мин Юнги в этой ситуации? «Наверняка, что-нибудь язвительное, — решил Чон. — Погодите, почему я вообще думаю о нём?». Тряхнув головой под особенно неприятный бит музыки, Чонгук сделал очередной глоток виски. Он тут же чуть не подавился, когда увидел, как Хэсу ведёт за собой нового человека, который оказался никем иным, как Мин Юнги. Вспомнишь солнце… Всё в теле по-странному застыло, стало колючим и неприятным. Юнги шёл, осматривая пространство, даже и не пытаясь двигаться в такт звуку. На нём были надеты тёмные джинсы, чёрная тонкая футболка и серые «конверсы» на ногах. Волосы второкурсника находились в творческом беспорядке, а серебряные серьги-кольца поблескивали в свете софитов. Чонгуку, по какой-то причине, вспомнился момент, когда он впервые в своей жизни увидел Мин Юнги. Это было начало осени — небеса все больше заполоняли тучи, орошая землю проливными дождями. Он как раз припарковался на стоянке при университете, после чего вышел наружу, прокручивая на указательном пальце связку ключей. Впереди бежали многочисленные студенты, стремясь быстрее спрятаться от ливня. Чонгук взглянул на облачность над головой, после чего размеренной походкой направился к крыльцу кампуса. Тогда он заметил похожего мирно идущего парня. Вокруг того бегал его друг — Пак Чимин, которого Чон знал, как старосту хореографического факультета. — Ты можешь поторопиться? Мы же сейчас все промокнем! — ныл он, всё же, и не пытаясь бросить приятеля. — Когда-то же тебе нужно помыться, — съязвил незнакомец скучающим голосом, имея в виду дождь. Чонгук, не ожидая такого от себя, не сдержал фырканья от этого забавного высказывания. Брюнет, имени которого Чон не знал, повернулся, будто услышав через шум непогоды звук смеха. Что-то в груди Чонгука дрогнуло. Это не было похоже ни на что, что он ощущал когда-либо ранее. Некое предвкушение, томление, оседающее на дне живота. Его лицо было бледным, гораздо белее, чем у обычного человека. Губы имели тусклый розовый оттенок, а глаза хранили в себе небывалую глубину. Промокшие волосы на голове выглядели практически чёрными, а пряди аккуратно обрамляли лицо, прилипая ко лбу и скулам. — Мин Юнги, ты меня слышишь? — завопил Пак в сторону игнорирования своей персоны. — А? — отвернулся от Чонгука некогда неизвестный, носивший имя «Юнги». Чонгук уже не слышал продолжение диалога, впавший в ступор от неизвестных эмоций. Словно кто-то ударил его обухом по голове. Он так и остался стоять несколько минут на месте, омываемый дождём, наблюдая за удаляющимися спинами двоих молодых людей. Позже, за несколько лет учебы, Чон множество раз видел Мин Юнги. Наблюдал за ним во время обеда, когда он дурачился с друзьями, перебрасываясь через стол салфетками. Юнги любил есть картофель фри и кетчуп, а также свежие овощи. В пластиковой бутылке его, чаще всего, была либо кола без сахара, либо минеральная вода. Чонгук ходил с ним на лекции по философии, и Юнги казался до невозможности скучающим. После пар компания друзей устраивали соревнования по игре в баскетбол, и Юнги чаще проигрывал, чем нет. Его лицо становилось хмурым, со сведёнными друг к другу тёмными бровями и поджатыми губами, что делало юношу невыносимо милым. Как подобное слово могло сочетаться с настолько грубым человеком? Чонгук не знал, он просто продолжал жить своей жизнью, позволяя Мин Юнги остаться некой недостижимой мыслью, существом, за которым имеется возможность лишь наблюдать со стороны, но никогда не приблизиться. По крайней мере так было до сих пор. — Познакомься, это Чжан Исин, Чон Чонгук, а вон та девушка, пытающаяся заживо съесть мужчину перед ней — Кан Рина, — представил всех остальных Со Хэсу. На лице Юнги не пролетела тень узнавания от ознакомления с именами Чонгука и Исина, словно он никогда их не знал. Ну, это не могло быть правдой, поскольку они были на слуху в стенах университета. Выходит, что он просто делал вид. — Мин Юнги, — кивнул брюнет, не задерживая ни на ком особенно долгого взгляда. Нечто внутри Чонгука зашевелилось, стало дискомфортно и неуютно. И из-за чего? Потому что он хотел какого-то признания от этого человека? Как по-детски. — Давай-давай, присаживайся, — подвёл Юнги к барной стойке Хэсу, положив ему руку на плечо, что не ушло от внимания Чонгука. — Приятель, нам ещё порцию виски, — потребовал у бармена друг. — Так, ты приехал сюда навестить родственников? — сделав глоток собственного напитка, подперев щеку рукой, задумчиво протянул Хэсу. — Вроде того, — Юнги отпил от стакана виски, даже не поморщившись из-за резкого вкуса. — А вы? — Мы с Чонгук-и приехали к моим родственникам! — встрял в разговор Исин, садясь ближе к Юнги, кидая на Чона ехидный взгляд. Видимо, он тоже узнал этого человека. — Из Сеула. — М-м, столичные ребята, да? — Юнги продолжил делать вид, якобы сам живёт не в столице. — Он — да. А я простой провинциальный парень, — тыкнув сначала на себя, потом на Чонгука, театрально вздохнул Исин. Юнги хмыкнул и за один присест допил алкоголь, после чего попросил новую порцию. Пока он ждал, когда ему нальют в стакан, к компании возвратилась Кан Рина, пьяно покачиваясь из стороны в сторону. Она подхватила виски, только-только налитые для Юнги, припадая накрашенными губами к ободку. Сделав особенно большой глоток, осушив около половины содержимого, Рина с облегчением выдохнула и весьма некультурно вытерла рот предплечьем, смазывая помаду. — Фух, в горле пересохло, — пьяно улыбнулась девушка. — О, а это что за симпотяжка? Чонгук тут же напрягся и ему требовались титанические усилия, дабы не подняться со своего неудобного места и встать между Юнги и подругой. Рина всегда славилась любовью к симпатичным мальчикам, а так же весьма легкомысленным характером, позволяющим целоваться до потери пульса с только что знакомым человеком. В этом не было ничего предосудительного, только если данные позывы не оказались направленными в сторону Юнги. Чонгук не смог объяснить, почему именно, даже если захотел бы. — Это мой новый друг, Мин Юнги! — снова положил руку на плечо названого Хэсу, но тот сбросил с себя прикосновение. — А это Кан Рина, как я тебе уже и говорил. — Приятно познакомиться. Мужчины за барной стойкой выглядели расстроено и растерянно, когда Юнги проявил уважение к девушке, тогда как парни остались без должного внимания. Рина широко улыбнулась и допила виски, после чего потянулась к Юнги, но, к облегчению Чонгука, её остановила рука Хэсу. Это облегчение испарилось, когда Чон обнаружил на лице Хэсу нечто тёмное. Оно уродливое и странное, совсем непохожее на поведение его хорошего друга. Прошла секунда и Со приобрёл прежнее располагающее выражение, так что Чонгук подумал, будто ему показалось. — Так! Мы в клубе или как? Пошлите танцевать! — объявил беловолосый, в то время как Рина радостно согласилась, хлопнув от восторга в ладоши. Потянув Юнги за запястье, Хэсу и Рина увлекли того на танцпол, заходясь в пляс. Глядя на всё это хмурым взглядом, Чонгук заказал себе двойную порцию виски. — Это ведь тот парень, от которого ты не можешь отвести взгляд? — пряча улыбку за стаканом с каким-то оранжевым коктейлем, задал весьма щекотливый вопрос Чжан. — Я не «не могу» отвести от него взгляд, — зная, что это абсолютно бесполезно, возразил Чон. — Да-да, успокаивай себя. — Ой, заткнись, а? — Зря ты пускаешь всё на самотёк, — проигнорировал просьбу Исин, — гляди, скоро его уведут. Чонгук проследил направление глаз Исина, немного расширяя свои собственные от представшего зрелища. Там, среди толпы, танцевал Мин Юнги и Со Хэсу, стоя непозволительно близко друг к другу. Хэсу наклонился ближе к Юнги, почти что задевая губами его ухо, что-то зашептал, и Мин разразился самым очаровательным смехом, когда-либо слышанным Чонгуком. Всё внутри него задеревенело, стало неподатливым и колючим, словно занозы, глубоко загнанные под кожу. Он отвернулся, крепко сжав кулаки, лежащие на барной стойке, пока на челюстях играли желваки. Тяжело набрал в лёгкие кислород, после чего выдохнул, пытаясь смириться с реальностью. Ну и что, что Юнги казался весьма располагающим к общению с Хэсу? Просто плевать. Юнги не больше, чем очередной прохожий, абсолютно не интересный и такой же поверхностный. Чонгук пытался убедить себя. Прошло около часа, прежде чем остальная часть компании, изрядно уставшие и потные, вернулись к бару. Хэсу казался таким довольным, каким Чонгук не видел его за сегодняшний день. А Юнги и Рина и вовсе казались лучшими друзьями, когда она заказала ему «кровавую Мэри», произнеся заплетающимся языком «Юнги-я, ты обязан это попробовать!». Так прошло ещё тридцать минут, когда телефон в кармане Мина начал звонить. Он поднял трубку, сказал пару слов собеседнику и сбросил. Достав портмоне, вынул несколько купюр и кинул их на стойку. «Подожди!» — хотел выкрикнуть Чонгук, когда Юнги попрощался и повернулся, чтобы уйти. — Подожди! — осуществил мысли друга Хэсу. — Мы завтра собираемся на пляж. Не хочешь с нами? — Да, Юнги-я, будет весело! — кивнула Рина, через трубочку пуская пузыри в своём коктейле. Юнги выглядел неуверенно, остановившись и играя в гляделки с Хэсу. Чонгуку на мгновение захотелось, чтобы этот взгляд принадлежал ему. — Да, ты обязан пойти. Мы даже принесём гитары и будем до ночи играть разные песни, — кивнул Исин. Кажется это подкупило Мина, потому что он неуверенно согласился и обменялся с Хэсу номерами, так и не обращая никакого внимания на Чонгука. Что злило, если кто спросил бы последнего. Посидев ещё немного после ухода Юнги, все возвратились домой. Чонгук ещё долго не мог уснуть, снова и снова прокручивая его лик в своём воображении.