пожалуйста, не лги мне

Джисон снова целует его, их языки встречаются, и он чувствует все эмоции, какие только может, вместе взятые. Минхо даже не борется за то, чтобы взять контроль на себя, как он делал обычно (как сделал бы раньше) – просто целует в ответ. Медленно и страстно, словно хочет донести всё то, чего никогда не скажет. Он выдыхает, притягивая Джисона за воротник футболки. – Я не люблю тебя... и никогда больше не полюблю, – говорит Минхо, его голос хриплый и запыхавшийся. Джисон чувствует, как невысказанное «и мы оба знаем, что это ложь» остается где-то в воздухе. Старший дергает его за футболку, и тот послушно её снимает и бросает куда-то на пол. Он поднимает глаза и видит, что Минхо грустно улыбается, а потом говорит: – И я знаю, что ты тоже не любишь меня, Джисон. Джисон думал, что чувствовал самую сильную боль в тот день, когда он ушел, но нет. Самую сильную боль он чувствует сейчас. Минхо раз за разом разбивает ему сердце, улыбаясь при этом самой сладкой на свете улыбкой, а ещё сильнее ранит то, что он правда верит в то, что говорит. Сердце разбивается беззвучно – Джисон понял это давно. – Нет, – он качает головой, – Говори все, что хочешь, но не это. Никогда так больше не говори. Я... Минхо затыкает его поцелуем – более грубым, властным и страстным. Он хватает его за бедра и притягивает ближе, и Джисон прерывает поцелуй, едва сдерживая стон. – Минхо... – шепчет он. Он прячет лицо в изгибе его шеи, тяжело дыша от нехватки воздуха и чувствуя, как всё тело горит. Минхо не даёт ему перевести дух, тянет за волосы на затылке и целует снова, продолжая двигать бедрами. Джисон делает то же самое. Телевизор всё ещё включен, превратившись в фоновый шум. Год назад Минхо бы остановился, чтобы выключить его и сэкономить электричество, но сегодня яркий свет экрана освещает комнату и бликами отражается на его лице. Ведь изменилось абсолютно всё. Джисон отстраняется, чтобы просто посмотреть на него, на его словно идеально нарисованное лицо. – Я люблю тебя, – он прижимается своим лбом к его, и они смотрят друг на друга, медленно двигая бедрами. Дыхание обжигает. Когда Джисон снова целует его и оставляет засос на своем любимом месте на его шее, он понимает – Минхо точно так же, как и ему, отчаянно нужна близость, нужны прикосновения, нужно тепло. Минхо никогда ничего не скрывал от него, и даже сейчас младший читает его, как открытую книгу. Все его эмоции написаны на лице, как бы отчаянно он ни пытался скрыть то, что чувствует. – Я люблю тебя, – шепчет Джисон, делая дорожку из поцелуев вверх и прикусывая мочку его уха. Рука движется к поясу старшего. Хорошо, что он надел спортивные штаны, потому что давно чувствует, как болезненно твердеет собственный член. Кровь хлынула не только вниз, но и вверх, к голове. Он весь горит, – Я так скучал по тебе. Каждый день, – он чувствует, как руки старшего отчаянно цепляются за него, притягивая ближе, и еле слышно стонет. Он просто хочет отдать ему всего себя. – Снимай, – говорит Минхо, чувствуя, как младший хватает его за пояс штанов. Он неуклюже пытается их снять, и Джисон садится и помогает ему. Он стягивает нижнее белье и останавливается, загипнотизированно глядя на него. Обнаженный, открытый и так нуждающийся в прикосновениях. Минхо выглядит божественно: раскрасневшаяся кожа, дрожащие руки, что возятся со штанами Джисона. – Ты... ты тоже, – беспомощно говорит он, – Давай. Джисон. Джисон приподнимается, стягивая с себя спортивные штаны вместе с бельем. Он притягивает его ближе, не в силах перестать целовать его каждую секунду, и шипит, чувствуя, как пульсирует собственный член. – Ты прекрасен, – говорит он, устраиваясь меж его ног, – Ты такой красивый, – и нежно целует. Они двигаются неуклюже, будто какие-то подростки. Они прекрасно знают тела друг друга, но сегодня всё будто в первый раз. Минхо тихо стонет, поджав губы в тонкую линию, когда Джисон сильнее трется о его член. Он грубо хватает его за волосы на затылке. – Ты такой милый, когда ведёшь себя так отчаянно, – усмехается он, будто не делает то же самое. Джисон стонет от этих слов и от того, как его дергают за волосы. Одной рукой он играет с его соском, а другой проводит по обжигающей коже вниз, к бедрам. А затем, подносит ладонь к лицу, облизывает пальцы и уже тянется вниз, как вдруг: – Джисон! Он поднимает глаза. – Какого черта? Пойдем в спальню! – Минхо несильно толкает его в грудь. Черт возьми, он даже сейчас выглядит божественно, – Перестань улыбаться! – несмотря на тон, Минхо еле сдерживает собственную улыбку, – Я не собираюсь делать это здесь. Диван, конечно, отличный, но явно не для этого. – Ладно, ладно, – смеется Джисон, чувствуя тепло от такой легкой атмосферы. Он поднимается и тянет Минхо за собой, быстрыми шагами направляясь в спальню. Прошел почти год, а им все еще так комфортно находиться рядом друг с другом в любом виде – даже без одежды. Они заходят в спальню, и Джисон включает свет. Черт. – Какого хрена, Джисон? Что здесь произошло? Выключи свет, я видеть не хочу, что ты сотворил с этой комнатой. В который раз за этот вечер Джисон чувствует себя полным идиотом. Он забыл о том, что творится в спальне. (Он и свет-то включил просто потому что хотел как можно лучше рассмотреть лицо старшего, он надеялся, что у него будет возможность сделать это хотя бы сегодня.) Он выключает свет, но оставляет включённым тусклое освещение у изголовья кровати. В его защиту можно сказать, что всё выглядит не так уж плохо: на полу валяется несколько вещей и пара пустых бутылок из-под воды – это просто Минхо очень любит чистоту и порядок. Кажется, будто всё как раньше, когда Минхо освобождает свои руки от его и идёт дальше в комнату, а Джисон плетётся за ним. – Простыни чистые? – спрашивает он, приподняв бровь. Джисон сглатывает. Хорошо, что он сменил их только вчера. – Да. – Хорошо, – улыбается Минхо и подходит ближе, чтобы чмокнуть его в губы. Он берет его руку в свою и переплетает с ним пальцы. Их ладони идеально подходят друг другу. Один из любимых фактов Джисона: ладони Минхо немного меньше его. (Но Минхо все равно чуть-чуть выше.) Свободной рукой Джисон проводит по его щеке – просто хочет убедиться, что он настоящий. Что всё происходящее – не игры его больного воображения. Джисон запечатлевает этот момент в сознании, потому что знает, что такое вряд ли когда-то снова повторится. – Я скучал, – шепчет он ему в губы и тянется за очередным поцелуем. Но Минхо отстраняется и качает головой. Джисон смотрит на него, ожидая, что же тот скажет в ответ, но старший в мгновение ока разворачивает его за талию и толкает на кровать. Он легко падает назад и немного отползает, чтобы лечь на подушки, а затем удивленно наблюдает за тем, как Минхо забирается к нему на колени. Руки рефлекторно оказываются на его бедрах, и Джисон не уверен, что хочет сказать, когда открывает рот, но Минхо тут же прерывает его. Он не дышит, пока целует его. И снова резко останавливается. – Это только ради секса, Джисон, – тихо говорит он, рассматривая его лицо. Он смотрит в глаза так, словно пытается сказать что-то еще, но молчит. У Джисона не хватает времени на то, чтобы понять, что именно, потому что Минхо опускается ниже и оставляет засос на его шее. Он слегка прикусывает его кожу, а затем проводит губами вниз по груди к тазу, и: – Ох, черт, – Джисон выгибается в спине, а затем приподнимается на локтях и видит, как Минхо посасывает головку его члена. – Больше никаких прелюдий? – он стонет, чувствуя язык старшего, проходящий по всей длине. Минхо не отрывает от него глаз. – Ты слишком много болтаешь, – отвечает он, – Возьми смазку. – Хорошо, малыш, – Джисон дрожит и, не в силах отвести взгляд, слепо тянется к ящику прикроватного столика, чтобы взять оттуда смазку. Минхо снова берет его член в рот, но теперь гораздо глубже, и Джисон стонет, чуть не роняя бутылку на пол. Он тихо мычит, кусая губы, чтобы не шуметь, и даётся ему это с огромным трудом, ведь он никогда не был тихим в постели. Джисона в принципе заткнуть невозможно. Минхо вбирает в себя сантиметр за сантиметром, всё больше и больше с каждым движением головы. Одной рукой он движет вверх-вниз, и Джисон бросает смазку на кровать и тянется, чтобы положить руку ему на волосы: не схватить, нет, просто прикоснуться. Джисон хочет откинуть голову назад и наслаждаться процессом, но просто не может позволить себе оторвать взгляд – такое зрелище он не пропустит. Минхо берет еще глубже. Его губы оказываются у основания, и Джисон понимает, что дольше не продержится, поэтому он нежно, но отчаянно ерошит его волосы, еле сдерживаясь от того, чтобы потянуть их. – Хён... Хён, я кончу... Я сейчас... Минхо мгновенно останавливается, ухмыляясь. – Зачем ты это сделал... Минхо, пожалуйста... Я хочу кончить, пожалуйста... И ему абсолютно плевать, насколько жалко звучит его голос. – Раньше ты держался гораздо дольше, – усмехается Минхо, и его блестящие от слюны губы расплываются в улыбке. Он всегда любил играть с его эго в такие моменты, да и Джисон прекрасно знает – его собственная напускная уверенность фальшива. Минхо снова целует его, заставляя Джисона попробовать себя на вкус, и, если честно, всё что угодно, приятно, если в этом фигурируют губы старшего. Их языки переплетаются, и Джисона разрывает между попытками расслабиться и еще большим возбуждением. В какой-то момент Минхо выпускает его член из рук и бродит руками по его телу, Джисон хватает его за шею и притягивает ближе. Он слышит, как открывается бутылка смазки, но он слишком занят тем, что целует старшего, чтобы обращать внимание на все остальное. И ему плевать до тех пор, пока Минхо не начинает томно стонать ему в губы. Джисон отстраняется, видит его покрасневшее лицо, видит, как он до крови кусает нижнюю губу. Нетрудно догадаться, что он делает. Джисон убирает руку с его бедер, сжимает ягодицу, а другой рукой мягко хватает его ладонь, собираясь заменить его пальцы на собственные. – Позволь мне сделать это, малыш, – он быстро целует его, а затем меняет их положение, вжимая старшего в матрас. Разгоряченный, красивый, вершина всего самого прекрасного, что Джисон когда-либо видел в своей жизни. Холодный, как лед и горячий, как пламя. Ли Минхо. Джисон поверить не может в то, что произойдет этой ночью. Честно говоря, Джисон был согласен на всё, что угодно: посмотреть телевизор, а затем уснуть в разных комнатах, ну или просто поцеловаться, не заходить дальше. Но Минхо даже сегодня удалось удивить его. Джисон не мог представить, что этот вечер обернется именно так. Сидя между его бедрами, Джисон раздвигает их еще шире. Он на секунду останавливается, рассматривая вид, открывшийся перед ним: твердый член, блестящий, истекающий предэякулятом на плоский живот. – Черт возьми, ты такой красивый, – говорит Джисон, смазывая пальцы, а затем осторожно касается входа одним из них. Старший лениво улыбается. – Ты все время это говоришь. Собрался всю ночь делать мне комплименты? – Да, только скажи, – Джисон надавливает сильнее, чтобы раскрыть его, внимательно наблюдая за реакцией. Минхо кусает губу и тихо постанывает. Он всегда легко принимает первый палец, и Джисон знает, что разговоры помогают ему расслабиться, – Для тебя я сделаю все, что угодно, – шепчет он, и наклоняется ближе, чтобы оставить быстрый поцелуй на его губах, – Ты такой узкий. Ты думал обо мне? Хотя бы иногда? Еще один палец внутри. Минхо уклоняется от вопроса, стонет и хватает подушку над головой. – Быстрее, – выдыхает он. Когда Джисон вставляет третий палец, Минхо наклоняет голову набок и смотрит на Джисона полуприкрытыми глазами, кусая нижнюю губу. Так горячо. – Я сделаю все, чтобы тебе было хорошо, обещаю. Я хочу, чтобы ты тоже думал обо мне. Хочу, чтобы ты думал обо мне в следующий раз, когда будешь растягивать себя. Хочу, чтобы ты помнил, что я заставляю тебя чувствовать. Я думаю о тебе каждую чертову секунду, поэтому пожалуйста... вспоминай обо мне, Минхо. Если твое сердце не скучает по мне, пусть скучает тело. Не забывай меня, хорошо? Ловя каждое слово, Минхо смотрит на него из-под опущенных ресниц. Он дважды кивает, прежде чем закрыть глаза и испустить стон, когда Джисон внутри движет пальцами на манер ножниц. Джисон чувствует, как готов кончить только от одного его вида. – А ты думал обо мне? – дрожащим голосом спрашивает Минхо, – После того, как я ушел, с кем еще ты спал? Джисону безумно нравится наблюдать за тем, как он отзывается на каждое его прикосновение. Он пока не касался того самого комка нервов, но, может быть, стоит просто... – Джисон! Да, замечательно. – Конечно, думал, – отвечает он. Он не уверен, слышит ли его Минхо, пока громко стонет, дрожит и хватается за простыни, но продолжает двигать пальцами, то и дело задевая такое сладкое место, – У меня не было никого, кроме тебя. Мне никто не нужен. Сначала я пытался не думать о тебе, было слишком стыдно. Но после первого сна с твоим участием я долго не протянул, – он улыбается, и Минхо стонет ещё сильнее. Его голос высокий и беспомощный, он едва ли держит глаза открытыми, глядя на него из-под трепещущих ресниц. – Джисон, если ты... блять, я... Я готов, Джисон... Джисон послушно вынимает пальцы. – Уверен, что готов? Что насчет презервативов? – спрашивает он, снова целуя его просто потому что может. Сегодня он может все. – Д-да, готов... Все нормально, я... я хочу полностью почувствовать тебя... Прерывисто дыша, он резко замолкает, чувствует, как Джисон касается своим смазанным членом уже растянутого входа. Тот обхватывает его талию, медленно входя глубже внутрь, пока сильные бедра старшего подтягивают его ближе, чтобы ускорить процесс, но Джисон делает всё осторожно, чтобы не навредить ему. Он изо всех сил пытается сопротивляться (хотя Минхо намного сильнее Джисона). – Почему ты такой нежный... – бормочет Минхо, обвивая руками его шею, чтобы притянуть его к себе, – Давай, будь грубее... Ты ведь теперь плохой парень, да? Джисон качает головой, закусив губу: каким-то образом его слова звучат сексуально и обидно одновременно. В любом случае, бедра Минхо легко притягивают его ближе и глубже. Джисон словно опускается на дно. – Черт, – шепчет он, входя настолько глубоко, что чувствует, как собственные бедра касаются его ягодиц. Он чувствует жар, окутывающий всё тело, и его голова падает ему на грудь. Он медленно целует туда, куда дотягиваются губы. Если он начнет быстро двигаться сразу, кончит в ту же секунду – с Минхо по-другому никак. К тому же, у него слишком давно не было секса. – Минхо, с тобой так хорошо. Я так скучал... – Конечно, ты скучал. Разве может быть кто-то лучше меня? – шепчет Минхо, подмахивая бедрами, пока Джисон пытается удержать его. Он хочет чувствовать его как можно дольше. Он не хочет, чтобы все закончилось слишком быстро. – Ты лучший, хен, – он медленно вытаскивает член, а затем толкается снова. Минхо старается ускорить темп, но Джисон двигается медленно и осторожно, – Ты такой тугой, хен. Стой, позволь мне немного... Джисон не успевает договорить, потому что Минхо меняет их местами и в следующую секунду уже вжимает его в матрас. Ухмыляется, глядя на него сверху вниз. Видимо, ему надоел этот медленный темп. Джисон очарованно улыбается, глядя на любовь всей своей жизни. Сладость длится недолго. Минхо кладет руки ему на грудь, поднимается и резко опускается вниз, насаживаясь на всю длину. Джисон снова крепко хватает его за бедра. Они стонут в унисон – но Джисон определенно громче. Минхо стонет и сжимает его член в себе, когда тот касается простаты. Может показаться, что Джисона просто используют ради собственного удовольствия, но Джисон знает, что любит Минхо, и Минхо знает, что – Джисон. – Ты... сколько раз ты сможешь кончить? – Что? – Джисон едва может широко раскрыть глаза, пока Минхо двигается вот так. Он вспоминает одну ночь из прошлого – тогда они кончили четыре раза. Но ведь сегодня все иначе. – Я... Да... М-может быть, два раза? Почему т-ты спрашиваешь? Но Минхо не отвечает, вместо этого он замедляется и наклоняется, чтобы поцеловать его, глубоко и влажно. Джисон перемещает свои руки от бедер к талии, гладит ее, прижимает его ближе. Их кожа стала немного скользкой от пота. Минхо отстраняется, переходя на медленный темп, но вбирает его член глубоко, двигаясь вверх и вниз. – Потому что я вряд ли запомню эту ночь, если ты не сможешь произвести на меня должного впечатления, Джисон. Черт возьми. Он такой горячий. Но ведь он прав? Часы, проведенные в спортзале, наконец, показывают свой результат. Джисон крепче хватает его талию и толкается сильнее, снова и снова. Слышит, как Минхо мило стонет ему в ухо, и изо всех сил пытается сдержать собственные стоны удовольствия, чтобы лучше слышать Минхо – и тот тянется к нему навстречу, подмахивая бедрами и перенося свой вес на него, прижимаясь грудью к его груди. Их тела такие мокрые. Здесь жарко. Джисон уже знает, что долго не протянет. Знал с того момента, как они начали. – Минхо... ты... Я не могу, я сейчас... – Внутрь, – шепчет Минхо, – Кончай внутрь... Давай, любимый. Любимый. Джисон в эту самую секунду готов разрыдаться. Его бедра дрожат от глубоких толчков, он прижимается так сильно, как только может, и кончает так сильно, как не кончал уже несколько месяцев. Он удовлетворенно стонет, пока Минхо двигает бедрами вверх и вниз еще несколько медленных раз – комнату наполняют влажные хлюпающие звуки, когда их кожа соприкасается. Минхо кончает ему на торс, и Джисон чувствует себя настоящим произведением искусства. Несмотря на то, что его самого все еще немного трясет от собственного оргазма, Минхо наклоняется ближе и осторожно вытирает слезы, бегущие по щекам младшего. Он чувствует такое блаженство, что едва может нормально думать. Он почти задыхается, когда говорит: – Я люблю тебя, Минхо, – его руки все еще обнимают старшего. Видимо, Джисон просто не в состоянии отпустить его. Минхо задумчиво улыбается, и в этой улыбке Джисон не может усомниться дольше, чем на мгновение, потому что тот наклоняется, чтобы поцеловать его снова, так нежно, так сладко. Джисон хочет, чтобы время остановилось. Пусть этот момент длится вечность. Одна только мысль о том, что только что произошло, заставляет его член затвердеть снова. Джисон прерывает их поцелуй. – Только ты способен заставить меня чувствовать себя так хорошо, Минхо. Минхо чмокает его с той же самой улыбкой. Слегка дрожащей рукой он убирает с его лба спутанные волосы. – Ты такой милый. Джисон вынужден улыбнуться; он предпочел бы услышать, как Минхо снова назовет его любимым, но он не собирается настаивать. Минхо снова осторожно двигает бедрами, шипя от этого ощущения. – Сделаем это снова, Ханни? – шепчет он, прижимаясь губами к его, а затем целуя высыхающие следы от слез на щеках. – Я сделаю все, что ты попросишь, – честно отвечает Джисон, чувствуя, как глаза наполняются слезами от нежных прикосновений. Это так удивительно, когда Минхо прикасается к нему с такой любовью. Как будто ничего не изменилось, и они все те же. «Как будто», потому что они оба прекрасно знают, что как раньше уже не будет. Минхо издает смешок и целует его в лоб. Еще одна слеза катится по его щеке, на этот раз далеко не от счастья – Минхо вытирает и её. Когда он прикасается к нему вот так, Джисона разрывает на части. Он снимает старшего со своего члена, а затем быстро, но осторожно, толкает его на кровать и поднимает его ноги вверх. Он наклоняется меж раздвинутых коленей, посасывая и кусая внутреннюю сторону его бедра. Кожа мягкая, но мышцы под ней твердые. Минхо хватает его за волосы, чуть не извиваясь от приятных ощущений; его тёмные волосы веером рассыпались по подушке – он до безумия красивый. Держась за его бедра, а затем наклоняясь ближе, он поцелуями исследует таз, живот, грудь и шею старшего. Минхо тихо мурлычет, на его лице застыла улыбка. Через некоторое время головка его члена оказывается у входа, и Минхо нетерпеливо пытается самостоятельно насадиться на него, но Джисон не позволяет этому случиться так легко. Но то, насколько Минхо нетерпелив, заводит ещё больше. Ожидание – это тоже своего рода наказание. Для него самого в первую очередь. Минхо прикрывает глаза от удовольствия, Джисон снова целует его, и тот стонет ему в губы. Джисон входит и на секунду откидывается назад, чтобы запомнить этот момент. Ему нравится раскрывшийся перед ним вид. Ему нравится, что только он видит это. Только он способен заставить Минхо выглядеть вот так. Только он. Он чувствует себя так, будто летает где-то в облаках. Их души сплетаются воедино. Снова. Чувства перемешиваются, и они наполняют друг друга всем своим существом. По крайней мере, так думает Джисон. И он надеется, что Минхо чувствует то же самое. Совершенные черты лица: кошачий взгляд, губы, которые хочется целовать каждую секунду, а с прикрытыми от удовольствия глазами он выглядит еще прекраснее. Длинные ресницы трепещут, когда блестящие карие глаза открываются: он внимательно смотрит на него, слегка хмурясь и кусая губы. Зрительный контакт всегда много значил для них. Молчаливый способ общения. Тайные взгляды на публике; дружелюбные, улыбающиеся; интимные, как сейчас. Их связь совершенна. Джисон, наконец, хватает его бедра, приподнимая их для лучшего угла. – Ты ведь хотел, чтобы я произвел на тебя должное впечатление? – спрашивает он. Они оба прекрасно знают, что Минхо и так никогда его не забудет. Джисон уже оставил свои отпечатки на нем: на его теле, в душе. Глубоко и надолго. Они родственные души – это не сказки, не выдумки его сознания. Что бы ни случилось, Минхо ничто не сотрёт из его памяти, даже если сегодня он скажет самые обидные слова, чтобы ранить посильнее. Они оба это знают. Минхо кивает, прижимает палец к губам и, не сводя глаз с Джисона, медленно берет его в рот и облизывает. Зрелище, способное убить. Минхо не целует и не занимается сексом без чувств. Джисон двигается медленно, но лишь для того, чтобы через несколько секунд толкнуться сильнее. – Джисон... – тихо стонет Минхо, прикрыв глаза и сжав в пальцах простыни, – Сильнее... Он снова толкается, вскоре устанавливая сбалансированный темп и заставляя старшего скулить и изворачиваться на простынях, Джисон смотрит на него и думает, что секс – последнее, что ему сейчас нужно. Конечно, он любит, когда он сжимается вокруг его члена, как его обхватывают сильные бедра, как чужие руки притягивают его ближе, и его неотразимые черты лица тоже любит. Но дело здесь в другом. Минхо – единственный, кого Джисон способен подпустить настолько близко. Может быть, это запоздалое осознание. Но Джисон любит Минхо просто потому, что это Минхо. Ему не нужен секс. Ему не нужно ничего. Джисон будет счастлив, просто находясь рядом. Секс – лишь бонус, от которого он просто не станет отказываться. Их тела созданы друг для друга, они сливаются воедино и двигаются совершенно синхронно, Джисон хочет всего Минхо, хочет отдать ему всего себя. Пока они вместе, Джисон готов сделать всё, что угодно. Джисон стонет от того, как старший принимает каждый его толчок. Он старается говорить тихо, чтобы отчетливо слышать его голос: – Малыш, скажи, что ты чувствуешь. – Мне нравится... быстрее... Джисон двигается быстрее. В комнате слышны только шлепки по коже. При каждом толчке Джисон тяжело опускается, бедрами встречаясь с его ягодицами, затем вытаскивает член, пока только его головка не остается внутри, и быстро толкается внутрь снова – именно так, как он любит. Минхо тянется рукой ниже, в попытке дотронуться до своего члена, но Джисон делает сильный толчок в простату и хватает его за руку, переплетая их пальцы и прижимая ее к матрасу. – Хочу видеть, как ты кончишь, не трогая себя, – выдыхает он между собственными стонами, – Давай посмотрим, на что ты способен, малыш. Джисон делал бы это день и ночь, если бы мог. Ему нравится заставлять Минхо терять самообладание, заставлять его таять. Минхо принимает каждый толчок, и никто никогда не сравнится с ним. Ничто на свете не сравнится с тем, как он принимает его член. Джисон пытается сохранить темп и не кончить раньше времени, потому что сегодняшний вечер должен продлиться как можно дольше. Стоны, срывающиеся с губ старшего, слишком сладки, чтобы их игнорировать. – Джисон, Джисон, да... да, Джисон... Я люблю... я, блять, я люблю... – Джисон наклоняется ближе, чтобы услышать то, что отчаянно мечтал услышать уже около года. Но Минхо открывает глаза, встречается с ним взглядом, и в его глазах появляется игривый блеск. Едва способный говорить из-за резких движений, он кивает, не сводя с него глаз, и ухмыляется. – Я люблю... люблю, когда ты двигаешься так быстро, Джисон. Джисон горько улыбается и прикусывает нижнюю губу: – Какой же ты злой. Он свободной рукой держит его бедро, и наклоняется, чтобы поцеловать. Минхо крепко сжимает его ладонь, пока член то и дело касается простаты. Хлюпающие звуки сводят с ума их обоих. Минхо безумно красивый, и даже стоны его звучат красиво. Со вздохом Джисон прислоняется вспотевшим лбом ко лбу старшего, пристально глядя в его затуманенные глаза и смешивая их горячее дыхание. Джисон любит его до боли. Минхо пытается держать глаза открытыми, но у него едва выходит из-за растущего удовольствия, и Джисон понимает, что он вот-вот достигнет своего пика. – Кончай первым, малыш. Хочу посмотреть на тебя, – тихо говорит Джисон, предвкушая это зрелище. Минхо слегка хмурится, и его веки трепещут, открываясь и закрываясь, он изо всех сил пытается сохранить зрительный контакт. Каркас кровати слегка поскрипывает от резких движений. Его член трется о живот, и это единственные прикосновения, что он ощущает, ведь Джисон не дал ему сделать большее. Пронзительные стоны срываются с приоткрытых губ с каждым сильным толчком, и Джисон кусает губу, стараясь вести себя тихо, чтобы лучше слышать его. Старший в отчаянии пытается подмахивать бедрами, но не выходит. Сил не остается. Джисон нежно проводит большим пальцем по тыльной стороне его ладони. Минхо еще держится. С каждым толчком, Джисон чувствует, как собственный член пульсирует, пока тот крепче сжимает его внутри. И наконец, откинув голову назад от удовольствия и выгнувшись в спине, Минхо кончает на собственную грудь, громко выкрикивая имя младшего. Его кожа, покрытая красными отметинами, блестит в тусклом свете. Черт возьми. Джисон продолжает двигаться, немного теряясь после увиденного. Теперь Минхо сжимает его член до невозможности, и он уже готов кончить. – Хен, хен, хен... – отчаянно шепчет Джисон, продолжая толкаться. Он не может перестать, потому что старший обхватывает его своими бедрами, не позволяя выйти, – Минхо! – Я ведь сказал, Джисон... в-все в порядке... – дрожащим голосом выдыхает он, сладко глядя на младшего. В безумии отчаянных движений член Минхо снова начинает твердеть и заставляет его тело сиять еще больше, – Ты ведь... обещал п-произвести на меня впечатление... Сд-держивай обещание... Кончай внутрь, любимый. И снова. Любимый. Минхо знает, как играть на струнах его сердца, и Джисон чувствует себя абсолютно беспомощным в его власти. – М-Минхо... – стонет он надломленным голосом. Он толкается раз, другой, бедрами прижимаясь к его ягодицам, кончает внутрь, и Минхо задыхается от ощущений внутри. Невероятно. Он продолжает сладко стонать, ещё несколько слабых неглубоких толчков, и Джисон замирает. Они оба задыхаются; их тела липкие и потные. Джисон хочет остаться здесь навсегда. С ним. И вдруг осознание произошедшего накрывает его с головой. – Хен, – тихо всхлипывает он. Старший переворачивается, и он осторожно ложится ему на грудь, – Минхо... Минхо, прости меня. Я люблю тебя. Я так тебя люблю, – он понимает, что снова несёт бред, но продолжает говорить, пряча лицо в изгибе его шеи. Его руки блуждают по его телу. Он все еще не верит, что Минхо здесь. Что он настоящий. Джисон чувствует, как его разрывает пополам. Настолько больно, что он не в состоянии удержаться от того, чтобы сказать, что чувствует. (Он никогда не мог держать язык за зубами, когда дело касалось Минхо, с тех самых пор, как они впервые поцеловались.) – Я так скучал по тебе, хен. Прости меня... Пожалуйста, не уходи. Я сделаю всё, что угодно. Всё, что захочешь. Не оставляй меня, пожалуйста. Но все, что делает Минхо, – это нежно шикает и гладит его по волосам, как он делал тогда – раньше. – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста... – продолжает сонно бормотать Джисон, лежа в его объятиях. Он чувствует себя так хорошо и все же так потерянно. Он не знает, что делать с собой, потому что понимает, что скоро всё закончится. – Джисон, я... – испугавшись того, что может услышать, Джисон поднимает голову и тут же целует его, не дав продолжить, и будто умоляет его замолчать. Минхо отвечает на поцелуй, но Джисон чувствует, что он где-то далеко, точно не здесь. Минхо понимает это, потому что больше ничего не говорит, когда Джисон отстраняется и смотрит на него. Выражение лица старшего мало что выдает, но его глаза всегда были очень выразительными. Минхо смотрит в его заплаканные глаза и снова прижимает к себе. Джисон боится его отпустить. Так тихо. Так хорошо. Только сегодня. В последний раз, любимый. – Может, примем душ? – предлагает Минхо через какое-то время. Его голос слегка охрип. Джисон в последний раз проводит рукой по его груди и касается пальцами его сосков, на что Минхо шипит. Джисон улыбается и кивает. Как раньше, они помогают друг другу подняться и направляются в ванную. У них происходит недолгий спор по поводу того, чтобы принять душ или ванну: – Если мы примем ванну, то заснём. – Нет. Я отнесу тебя в постель, если ты уснешь. – Нет, Джисон, ты всегда засыпаешь первым. – Такое было всего один раз! А затем они встают под душ, помогая друг другу отмыться. Все это вызывает ностальгию. Джисон оказывается довольно смелым, поэтому помогает Минхо отмыть его зад не только руками, но и языком. И пока Минхо в качестве мести дразнит его пальцами, Джисон то и дело нетерпеливо просит его либо уже использовать свой член, либо позволить кончить и не издеваться. Минхо не делает ничего из этого, просто из вредности. Они хорошо знают друг друга после стольких лет совместных дискуссий и экспериментов. Это весело. Когда он говорит об этом Минхо, закончив с душем, он лениво хлопает его по руке. У них обоих совсем не осталось сил, но они продолжают смеяться и шутить. (Всё как раньше. Эту часть Джисон оставляет невысказанной.) Когда они возвращаются в спальню, Джисон вручает ему огромную футболку и чистое нижнее белье, а затем переодевается сам. Бросившись на кухню на дрожащих ногах, Джисон наливает две чашки воды и достает из шкафчика несколько конфет, идет обратно и вручает их Минхо. Старший слегка улыбается. Джисон наблюдает за тем, как он выпивает воду, а затем выпивает свою. Все так обычно; они оба лежат в постели рядом друг с другом под одеялом. (По просьбе Минхо Джисон сменил грязные простыни на чистые.) Разговор начинает Минхо. Он отворачивается и ложится на бок, спиной к Джисону. – К утру я уеду. Я больше не вернусь, так что... это последний раз. Если Джисон снова откроет рот, то все, что он сделает, это начнет умолять его остаться, поэтому он перекатывается на другой бок, обхватывает руками его талию и притягивает к себе. Минхо тихо жмется к его груди. Сердце младшего колотится настолько громко, что кажется, будто звук эхом отдается от стен. Он нежно целует его в затылок. – Это моя вина. Я позволил этому случиться, – говорит Минхо. Холодный тон, будто всё это – одна огромная ошибка, – Завтра я вернусь к своей жизни, а ты – к своей. Словно это не он был его неотъемлемой частью с тех пор, как они были подростками. И дело не в какой-то нездоровой одержимости старшим, нет. Он просто хочет, чтобы Минхо был рядом. Хочет, чтобы они были счастливы, бок о бок. Очевидно, что они еще увидятся. В компании, в группе, в городе. Это неизбежно. Они всегда будут частью жизни друг друга, и без того слишком тесно переплетенной. Однако то, что когда-то заставляло улыбаться и чувствовать счастье, станет болью. Невыносимой болью. Начнётся групповое расписание, и станет еще сложнее, но это последнее, что сейчас беспокоит Джисона. Не может же все быть настолько плохо, ведь рядом будут остальные ребята – всё будет нормально. Жизнь будет продолжаться, только с одним но. Минхо оставит после себя огромную пустоту, от которой Джисон никогда не сможет исцелиться. Он всегда знал, что мир без Минхо – одно большое серое пятно. Он понял это ещё в тот момент, когда они впервые встретились. Просто признал не сразу. И всё же это его вина. Джисон разрушил всё то прекрасное, что было между ними. Он погубил этот маленький мир. Всё кончено. Звучит, как жестокая шутка. Джисон криво улыбается и прижимается сильнее. Несмотря на его обидные слова, он решает просто слушать его тихий успокаивающий голос. Так горько и так сладко. Минхо вздыхает, будто бы слышит, что происходит в его голове. (Скорее всего, догадывается). – Береги себя, – тихо говорит он. – Ну, теперь есть, на что подрочить на как минимум следующие десять месяцев, так что в этом аспекте все будет нормально, – Джисон ёжится от своей идиотской шутки, но все же пытается рассмеяться. Ему хочется разрыдаться прямо здесь, но он не позволяет себе сделать этого. Он просто наслаждается таким коротким счастливым моментом рядом с Минхо. А что ещё? Ему снова начать умолять его остаться, несмотря на то, что решение уже принято? Голос в голове говорит ему, что около года назад Минхо тоже принял решение, но все же сегодня он здесь, с Джисоном. – Может, завести кошку, чтобы не было так одиноко? Она будет напоминать мне о тебе, – наполовину шутка, наполовину правда. – Ты идиот, Джисон, у тебя ведь аллергия, – шепчет Минхо, – Возьми ящерицу, – тон его голоса нежный, но сонный. Он по-прежнему заботится о нём. Джисон решает дать ему поспать, когда слышит, как он в очередной раз зевает. Он тихо посмеивается про себя и еще раз легонько целует его в плечо, прижимаясь к нему и наслаждаясь тем, что Минхо цел и невредим в его объятиях. Но только сегодня. Только этой ночью. Сегодня их души воссоединились. Переплелись, потерялись друг в друге. Как только наступит завтрашний день, их маленький мир снова будет безвозвратно разделен на две части.