пожалуйста, не лги мне

Он просыпался в пустой постели каждый день на протяжении последних десяти месяцев. Он ждал, что и сегодняшним утром случится то же самое. Однако, нет. Минхо крепко спит рядом. Руки старшего обнимают его, не позволяя двинуться. Их ноги переплетены, под одеялом тепло и уютно, а на Минхо его одежда. Джисон чувствует себя так комфортно, как никогда. Он снова чувствует себя как дома, он снова чувствует себя счастливым. Солнце просачивается сквозь полупрозрачные занавески, освещая лицо старшего. Он сияет: длинные ресницы, нежная кожа, прямой нос, пухлые губы, и Джисон разрешает себе посмотреть на него чуточку дольше дозволенного – нужно запомнить каждую деталь. На мгновение хочется притвориться, что этих десяти месяцев никогда не было. Но он не может, потому что раздается звонок в дверь. Сколько вообще времени? Джисон переворачивается и тянется за своим телефоном, чтобы узнать, который час, но тумбочка пуста. Ах да, наверное, он вчера оставил его в гостиной. Минхо шевелится, когда в дверь звонят снова. Черт, кто это такой нетерпеливый... Джисон осторожно высвобождается из объятий Минхо и встает с постели. Он понимает, что не мешало бы одеться, поэтому хватает первые попавшиеся в шкафу спортивные штаны, надевает их и бросается к двери. Снова звонят. Джисон раздраженно закатывает глаза – ещё чуть-чуть, и этот некто разбудит Минхо – и открывает дверь. – Чанбин? Вот так сюрприз. Разве не слишком рано для такого неожиданного визита? Обычно Чанбин приходит только по вечерам, пару раз в неделю, с едой на вынос. Единственное, что сейчас по-прежнему – холодный взгляд, который смотрит мимо Джисона куда-то вглубь квартиры. – Где он? – сразу же спрашивает Чанбин. Ни приветствия, ничего. Он нетерпеливо скрещивает руки на груди и выжидающе поднимает бровь, глядя на Джисона. Взгляд опускается на темно-красное пятно на ключице, виднеющееся из-под футболки, а потом быстро поднимается вверх. Джисон смущенно хмурится и чувствует, как по щекам ползет румянец. Его будто только что поймали за тем, чего он не должен был делать. – Я... о чем ты? Кого ты ищешь? – Ты прекрасно знаешь, – огрызается Чанбин, еще сильнее сбивая его с толку. Он замолкает, вздыхает, проводит рукой по волосам и снова говорит. Снова спокойно, – Где Минхо? Вчера вечером он написал нам, что останется здесь, но после этого не отвечал ни на один из наших звонков. О. Чанбин просто волновался. Всё же Джисону кажется, что Чанбин не будет рад, если узнает, где Минхо, и что они вчера делали. Чанбин всегда заботился о ребятах, обо всех, и раз он присматривал за Джисоном, вполне логично, что и за Минхо тоже. Но... мы? Кому Минхо писал? Ему с Чаном? Потому что он, возможно, присматривал за Минхо больше, чем за ним. Кого еще Чанбин мог иметь в виду под нами? Джисон не знает. – Я здесь, – до них доносится сонный голос Минхо, – Подожди, я уже иду. Джисон чувствует себя не в своей тарелке, поэтому отходит чуть дальше от дверного проема. Он не смотрит на Чанбина, но чувствует его взгляд на себе. Чанбин выкрикивает: – Хорошо! – тон нейтральный. Джисон поднимает на него глаза, но, в отличие от тона, взгляд его напряжен, а в глазах разочарование. Что ж, скрывать больше нечего. Джисон, сдавшись, вздыхает, широко открывает дверь и отступает в сторону, безмолвно приглашая Чанбина войти. Тот лишь слегка морщит нос, входя внутрь, и Джисон закрывает за ним дверь. Чанбин даже не снимает обувь, чтобы нормально войти, он просто топчется у входа. Минхо натягивает футболку, когда выходит из ванной. Между бедер – джинсовая куртка. Вместо того, чтобы взять любую из футболок Джисона, он надел свою. Его волосы растрепаны после сна, а легкая хромота только подкрепляет доказательства случившегося прошлой ночью. Как только футболка надета, как следует, он накидывает куртку на руку. Чанбин с Джисоном наблюдают за ним, пока он совершает короткий путь из ванной в прихожую. Бросив взгляд в сторону Джисона, он качает головой, пытаясь разгладить свою одежду. – Обещал, что постираешь или хотя бы повесишь сушиться, а в итоге ни черта не сделал, Джисон. Как всегда. Ах, да. Джисон совершенно забыл об этом. Промокшая от дождя одежда лежала в ванной всю ночь. Его футболка помята, как и джинсы с курткой. Скорее всего, все их вещи теперь пахнут сыростью. Черт. – Идем домой, переоденешься. Запашок не из приятных, – Чанбин оглядывает старшего с ног до головы. Его взгляд немного задерживается на шее, усыпанной засосами. Он разочарованно вздыхает, Минхо опускает глаза в пол. Чанбин, не удостоив Джисона взглядом, открывает входную дверь и оборачивается, кивнув Минхо, чтобы тот шел первым. Тот в последний раз неуверенно смотрит на Джисона и замученно улыбается. Молчаливое прощание. Он идет за Чанбином, их взгляды пересекаются, и Джисон не понимает, что происходит. Почему они так смотрят друг на друга? Чанбин придерживает дверь, пропуская старшего вперед, и Джисон замечает, как тот обеспокоенно смотрит на Минхо сзади. Он лишь поднимает бровь и наблюдает за тем, как они уходят. – Извини, что не брал трубку, Бинни. Я забыл телефон в ванной, и... – Джисон не слышит остального, потому что Чанбин закрывает дверь. Они уходят. Вся эта ситуация странная до невозможности. Минхо ушел. Снова. Почему-то на этот раз не так больно, как было в первый. Джисон не уверен, что чувствует. Счастье уходит вместе с Минхо, и ощущение пустоты – всё, что осталось; всё, что он чувствует сейчас. Ему не больно, просто... как-то пусто внутри. Будто внутренности онемели. Может быть... Может быть, это – конец? Завершение истории. Джисон вдруг понимает, что они даже не поговорили. День продолжается, Джисон старается провести его продуктивно и прибраться в квартире; он неохотно меняет постельное белье на новое, убирает вещи, валяющиеся на полу, даже протирает пыль. В конце дня, поздно вечером, Джисон решает отправить Минхо сообщение. Он пишет, что они должны поговорить. В последний раз. Раз и навсегда. Но всё, что он получает в ответ – сообщение об ошибке. Его номер по-прежнему заблокирован, а Минхо по-прежнему не любит его. Опять же, уже не так больно, как в первый раз. Он просто ничего не чувствует. Может быть, это знак, что пора двигаться дальше. Сухость в горле, дрожащие пальцы, слезящиеся глаза. Жизнь продолжается, Хан Джисон. Требуется некоторое время, но Джисон возвращается в прежний ритм жизни. Первые несколько недель он всё ещё пишет грустные тексты о неразделенной любви, старается как-то отвлечься, проводит часы в спортзале, а его тело по-прежнему следует привычкам, связанным с Минхо. А потом он вдруг перестаёт. Не внезапно. Медленно и постепенно. Всё начинается с поездки в Малайзию, он навещает свою семью и проводит время с близкими друзьями. Возвращается в Сеул, принимает приглашение Хенджина потусоваться вместе, встречается с ещё несколькими друзьями. В какой-то момент он начинает ходить в рестораны и бары после работы, он не прикасается к алкоголю, и это делает его тем самым трезвым другом, который должен присматривать за остальными, пьяными. Чанбин в какой-то момент перестаёт навещать его, приносить еду и выслушивать всё его нытьё. Джисон не сразу замечает это, наверное, потому что ему больше не нужно чьё-то плечо, чтобы выплакаться, и он больше не забывает покупать продукты самостоятельно. Джисон редко бывает дома по вечерам, потому что обычно занят делами в компании или отдыхает с друзьями. Их встречи с 3RACHA сократились до двух раз в месяц; на них они обычно говорят только о работе, – они ведь профессионалы, – но однажды Чан вдруг говорит, что Джисон стал намного живее, чем раньше. – Это видно по тому, как ты работаешь, – говорит он с легкой улыбкой на губах, будто бы даже осторожно, и Джисон сначала хочет сказать ему, что он не хрустальная статуэтка, чтобы обращаться с ним подобным образом: подбирать каждое слово в страхе, что он вдруг сорвется. Джисон всё же молчит, потому что Чан ничего не говорит, не подумав. Он лучше всех знает, с кем и как нужно себя вести. Поэтому Джисон только улыбается в ответ. Он видит Минхо в коридорах компании, в онлайн-статьях, видео и фотографиях, и всё в порядке. Он проверяет все обновления, как и положено члену группы, и его глаза изредка следят за силуэтом Минхо, но не более того. Минхо, в свою очередь, даже не смотрит в его сторону. Джисон сосредотачивается на своей собственной жизни. Всё хорошо. Только внутри немного пусто. Но жизнь продолжается. Стажёры компании смотрят на него с восторгом в глазах, как раньше. В их глазах уважение и искреннее восхищение тем, насколько он опытен в написании музыки. Некоторые даже говорят ему, что являются фанатами их группы и Джисона, как продюсера, лично. Совсем недавно он написал песню для популярной группы новичков, она оказалась хорошей, с впечатляющей концепцией, и её выбрали, как заглавный трек. Наконец, его музыка обрела прежнее качество. Он всё ещё выпускает собственные песни: изредка, о разбитом сердце, некоторые – легкие и расслабляющие, а иногда треки выходят очень даже весёлыми. Сегодня, купив кофе в местном кафе, он встречается с Хенджином и Чонином. Они поздравляют его с успешно проданной песней и обмениваются последними новостями, сидя в его гостиной, удобно устроившись на кожаном диване. Телевизор включен, но звук на минимуме. Джисон замечает странное поведение Хенджина как раз в тот момент, когда Чонин заканчивает говорить о новом телешоу с айдолами, куда его пригласили в качестве судьи. Они поздравляют его и поподробнее расспрашивают об этом. Чонин радостно рассказывает им все детали. Джисон видит, как поза и выражение лица старшего сменяются задумчивостью. Парни замолкают, но ненадолго. – Я рад, что с тобой все хорошо, – говорит Хенджин с улыбкой, – Мы скучали по тебе. Я рад, что мы снова видимся, что ты снова работаешь над музыкой, улыбаешься, смеёшься. Хан Джисон, наконец, вернулся... Я счастлив за тебя, правда. Джисон делает глоток американо со льдом и пожимает плечами, весело улыбаясь. Ему приятно слышать это, его слова по-настоящему согревают сердце. – Лучше поздно, чем никогда, – говорит он. – О, – Чонин мило улыбается, – Это правда. Все вели себя так странно с тех пор, как вы... ну, я имею в виду, теперь ведь всё по-прежнему? – в его глазах полно надежды. Чонин давно не маленький мальчик, каким был раньше, но одно неизменно – блеск в его глазах, – Я хочу, чтобы мы снова тусовались все вместе, как раньше! Мы так давно не собирались... Мы даже дни рождения проводим порознь. Даже Новый год! Я так хочу, чтобы всё было как раньше. – Ты прав, – Хенджин кивает, – Мы так давно не собирались. Нужно это исправить, да, ребята? Джисон опускает глаза на свой стакан, чешет шею и улыбается как-то криво. – Не знаю... Чонин смотрит на него испуганно. – Ты... ты ведь не против, что мы обсуждаем это? Я думал, что всё будет нормально, если я буду говорить о нём... Я правда очень скучаю по старым временам. – Ты говорил с Минхо? – нерешительно спрашивает Хенджин, но по его глазам ясно, что он давно хотел спросить об этом. Ну, вроде того. Джисон пожимает плечами. И что ему ответить? – Всё в порядке, спрашивайте и говорите всё, что хотите. И нет, мы с ним не говорили. – Кажется, с ним всё хорошо, – говорит Чонин, – Он в порядке. Пусть вы расстались, но вы же сможете остаться друзьями? Ведь до того, как начать встречаться, вы дружили. Ох, Джисон старался не думать о Минхо, но ему правда интересно, как у того дела. Это первый раз, когда кто-то прямо говорит ему что-то о Минхо. Он внимательно смотрит на своих друзей: – Как он? – Как и сказал Чонин, всё хорошо, – отвечает Хенджин, заметно расслабившись после слов Джисона о том, что они спокойно могут говорить о нём, – Он много времени проводит с Феликсом. И с Чаном. Чанбин тоже часто говорит о нём, так что, я думаю, с ним тоже. Ещё Сынмин говорил, что они часто видятся, а вот я вижу Минхо только в компании... И если честно, я соскучился по нему. – Ах, точно, – Джисон вспоминает, что Хенджин, Феликс и Минхо ведут танцевальные мастер-классы для стажеров компании, а ещё он рад слышать, что у Минхо все хорошо. – Они приглашали меня на ужин в прошлые выходные, – добавляет Чонин, – Ну, Минхо и Чан позвали нас с Сынмином. Кстати, Минхо, оказывается, такой популярный. – Точно! – Хенджин смеётся, – Помните, как во времена нашего стажёрства все хотели с ним познакомиться? – Да, а он держал всех во френдзоне, – ухмыляется Джисон. Самое интересное, это то, что Минхо никогда не хвастался своей популярностью, ему то и дело покупали еду или кофе, а потом подсовывали свои номера. – Он профессионал, – кивает Чонин. Хенджин делает глоток кофе и подмигивает Джисону. – А по-моему, его просто интересовал кто-то другой. Джисон закатывает глаза, чувствуя тепло внутри. Он снова краснеет, как чертов подросток? – Понятия не имею, о чем ты. – Подожди, – вдруг хмурится Чонин, растерянно глядя на Джисона, – Я только сейчас понял, что до сих пор не знаю, почему вы расстались? Всё ведь было хорошо. – Ты тоже не знаешь? – удивленно спрашивает Хенджин, – Как и я. Никто не сказал мне, а у Минхо я спросить побоялся, он не хотел говорить об этом. Хотя, сейчас мне кажется, что он бы и не сказал правду. Чан и Чанбин, казалось, знали обо всем с самого начала. Сынмин и Феликс тоже. Я узнал обо всем только после того, как вернулся из Парижа, но... без подробностей. И ты, Джисон... я видел, насколько трудно тебе было, поэтому решил не спрашивать у тебя. – Итак, Ханни, почему вы расстались? Минхо так быстро съехал отсюда, – Чонин с любопытством подается вперед, – Кто с кем порвал? Мне казалось, это было ваше общее решение, но... Он замолкает. О... Джисон думал, что они знают. Ну, тогда, наверное, ему придется им рассказать. Бывает, что дружба тоже рушится после расставания, не так ли? Сынмин по-прежнему не разговаривает с Джисоном с первой недели их разрыва. Наверное, виной всему то, что Джисон игнорировал все его попытки связаться и хоть как-то помочь. А может быть, и нет. Феликс, с тех пор как они расстались, при встрече только пристально смотрит на него, никогда не улыбается ему своей солнечной улыбкой, как это было раньше. Что касается остальных... Чан ни разу не спросил у Джисона, в порядке ли он. Ни тогда, ни сейчас. Раньше Чан заботился о нем. Он и сейчас делает это, но теперь в его действиях преобладают вежливость и профессионализм. Однажды Чан оказался рядом, когда у Джисона вдруг случился срыв прямо в студии: он утешал его, пока тот рыдал, не в силах успокоиться. И Чанбин... он часто приходил к нему. Приносил еду, составлял компанию, но никогда ничего не говорил о том, что случилось, никогда не упоминал Минхо, просто позволял Джисону плакать и молча утешал его. То и дело говорил, что пора двигаться дальше. Только Хенджин и Чонин остались прежними. Джисон слышал о таком: когда у вас общие друзья, после разрыва каждый из них принимает ту или иную сторону, потому что это сложно – относиться нейтрально к обеим сторонам одновременно. Однако, в одном Хенджин с Чонином точно правы – они не могут избегать друг друга всю жизнь. Они, как никак, работают вместе и обязаны забыть о личных недопониманиях и на публике вести себя, как обычно. И Джисон рассказывает им, что случилось незадолго до их разрыва. – Я думал, вы всегда будете вместе, – задумчиво говорит Хенджин чуть позже, когда Джисон заканчивает свой рассказ. На его губах появляется горькая улыбка. Он не смотрит ему в глаза, – Ли Минхо и Хан Джисон... родственные души или типа того, так ведь вы все время говорили? – Он тоже? – Джисон удивленно поднимает глаза. Он был уверен, что только он говорил об этом. Неужели Минхо тоже так считал? Чонин нервно переводит взгляд с Джисона на Хенджина. – Да, говорил, – вспоминает Хенджин, глядя на кофейный столик. Его мысли явно далеко отсюда, – Однажды, мы... Впрочем, теперь это не важно, – Хенджин замолкает и потирает нос. Но Джисону хочется услышать продолжение. – Ты всегда был его слабым местом. Пусть он не показывал этого, но... Понимаешь, я понятия не имею, как так вышло, но он очень привязался к тебе. Я помню эти странные моменты, когда вы старались держаться друг от друга подальше, не разговаривали, но через пару дней один из вас сдавался. И тогда я заметил, – он замолкает, задумчиво глядя в пол, – Он влюбился в тебя первым. – Я понял, о чём ты, – грустно улыбается Чонин, а затем глядит на Джисона, – У Минхо всегда был такой теплый взгляд, когда дело касалось тебя. Было интересно наблюдать за вами, и я никогда не думал о том, что в конечном итоге вы начнёте встречаться, но вы двое... вы всегда были вместе, будто так и должно быть. Словно у вас была только одна опция: быть рядом, – Чонин замолкает, глядя в сторону, – Я и не думал, что все закончится вот так. Джисон хмыкает, делает еще один глоток кофе и вдруг замечает, что стакан почти пуст. Он не знает, что сказать. Все их слова... удивляют, и Джисон не понимает, почему. Казалось, он и так знал об этом раньше, но знать что-то и слышать, как другие подмечают это – разные вещи. Он всегда думал, что первый полюбил Минхо. Оказывается, всё было наоборот. Джисон на секунду задумывается. А какой вообще смысл говорить об этом, если все кончено? – Давайте больше не будем об этом, – вздыхает Хенджин, запустив руку в волосы, – Я пойду домой, мне еще нужно встретиться с Сынмином. После того, как они попрощались и Хенджин ушёл, Чонин остался ненадолго. Тяжесть после разговора никуда не делась, но они все равно включили какой-то наспех выбранный фильм. Чонин делал вид, что всё нормально, но Джисон не дурак – понял, о чём тот думал. Чонин ушёл до наступления темноты, так и не сказав то, что было у него на уме. История, что Хенджин предпочел не рассказывать, всё ещё крутилась в голове. В конце концов, Джисон решил не зацикливаться на этом. Жизнь продолжается.