пожалуйста, не лги мне

– Полчаса, – стонет Чанбин, – Тебе обязательно было говорить с ним так долго? Мы опаздываем! – добавляет он, когда они отходят от друга Чана на безопасное расстояние, чтобы тот не услышал. Они оказываются в зале и глазами ищут остальных ребят, – Минхо нас убьет! Чан вздыхает: – Перестань, мы с ним не виделись бог знает сколько времени. Всего несколько минут, ребята поймут. Джисон молчит, двигаясь за остальными в толпу. Они пока не нашли остальную часть группы. Он не уверен, в честь чего компания устроила эту вечеринку. Не то, чтобы он ненавидит вечеринки (он просто не поклонник такого вида отдыха), он ненавидит делать вид, что ему нравится общаться с теми, до кого ему нет дела. Он здесь только потому, что руководство так решило. Чан, в свою очередь, предложил ему не идти в одиночестве, а пойти туда с ним и Чанбином. Он любит проводить время с друзьями, даже если это просто встреча в караоке. Единственное, что более менее радует – вся группа была приглашена. Помимо встреч в коридорах компании, это будет первый раз за несколько месяцев, когда они ввосьмером увидятся. Точнее, Джисон их увидит. В главном зале стоит сцена, но они выступать не собираются. Из колонок звучат популярные песни групп их компании, на сцене кто-то танцует. Все гости выглядят безупречно, будь то артисты, сотрудники или акционеры. Чан ведет их к столу, но единственные, кто за ним сидят, это Хенджин и Сынмин. Они перестают говорить о чем-то, как только парни подходят ближе. Как и ожидалось, приветствуя всех остальных, в его сторону Сынмин даже не смотрит. – Отлично выглядите! – улыбается Чанбин и протягивает руку к волосам Сынмина, чтобы слегка взъерошить их. Хенджин, нахмурившись, отталкивает её. – Это я сделал ему прическу, только попробуй её испортить! – предупреждает он. Сынмин вздыхает и улыбается. Чанбин смеётся и садится рядом. Они и правда выглядят отлично. Пусть на таком мероприятии и нет прессы, стилисты хорошо постарались. Перед какими-либо важными событиями они обычно интересуются у артистов, какие костюмы они хотели бы надеть, и всегда придерживаются их вкуса, выбирая их. Сынмин и Хенджин, одетые в классические костюмы с золотыми украшениями, выглядят, как принцы. Несмотря на то, что Хенджин одет в черное, а Сынмин – в белое, они идеально дополняют образы друг друга. Джисон почему-то вспоминает разговор, который произошел несколько лет назад; тогда Хенджин признался, что чувствует что-то к младшему. Больше Джисон ничего об этом не слышал. Они подходят друг другу – интересно, у них что-то вышло? Честно говоря, все они выглядят великолепно. Черный костюм Чанбина облегает его тело в нужных местах и демонстрирует его мускулистое телосложение. На его запястье надеты золотые часы, похожие на те, что сейчас на Джисоне. Этот образ делает его пугающим, но привлекательным. Чан одет в белый костюм с золотыми вставками – выглядит, как настоящий лидер. Сам Джисон одет в чёрное. Его золотые сережки идеально сочетаются с золотой цепочкой на талии. Видимо, визитной карточкой их группы на сегодняшний вечер стали золотые украшения. Джисон садится рядом с Хенджином. Он знает, что, окажись он на другой стороне стола, вряд ли кто-то бы сел рядом с ним. Интересно, что будет, когда вернутся остальные? Чан, видимо, замечает, что он нервничает, поэтому садится рядом и кладёт руку ему на плечо. – Всё будет хорошо, – говорит он так, чтобы только Джисон услышал, и ободряюще улыбается. Рука опускается, и они ждут остальных. – Где же они? – спрашивает Чан через минуту. Джисону тоже было интересно, но он не решался задать этот вопрос. Джисон не упускает из виду, как Сынмин смотрит на него, прежде чем посмотреть на Чана и ответить на вопрос. – Они давно здесь. Ушли к шведскому столу за несколько минут до вашего прихода. – О, слава богу. Я думал, Минхо рассердится на нас за то, что мы опоздали, – Чанбин с облегчением вздыхает, берёт стакан с середины круглого стола и наполняет его колой, – Это он подарил мне костюм – ну, точнее, он сказал стилистам, чтобы я надел именно его, – после этого он решил, что имеет право собственности на меня. – О, поверь мне, он был в бешенстве, – раздается голос Хенджина, – Но не волнуйся, он, скорее всего, забыл об этом, когда Феликс потащил их с Чонином к закускам. Чанбин смотрит куда-то вдаль, его лицо немного бледнеет, а на губах появляется беспокойная улыбка. – Не забыл, – раздаётся из-за спины. Джисон пугается внезапному появлению старшего, но не оборачивается. Теперь понятно, почему Чанбин выглядел так нервно пару секунд назад. Раздаётся тихое и дружелюбное «Привет, ребята» от младших, и Минхо продолжает, – Когда вы пришли? – Клянусь, это не моя вина! – Чанбин резко выпрямляется, – Чан сказал, что мы пойдём вместе, а потом сам же задержался! – он продолжает говорить, наблюдая за тем, как Минхо обходит стол и садится рядом с ним. Феликс с Чонином следуют за ним. Наконец, все ребята в сборе. Чанбин смотрит на полную закусок тарелку в руках Минхо и тянется к ней. – Я искренне извиняюсь, можно? – Нет, хён, это не тебе, – с улыбкой отвечает Феликс за Минхо, а тот лишь предупреждающе щурится. Феликс шлепает Чанбина по руке, и он, отодвинувшись, дуется. – Успокойтесь, – говорит Чонин. Сынмин весело улыбается, наблюдая за происходящим взглядом, полным любви, а Чан вздыхает. Джисон понимает, что тоже улыбается. Черт, он так скучал. И по этим детским спорам – больше всего. Это первый раз за долгое время, когда они вместе. Джисон боялся, что эта встреча пройдет неловко, но всё в порядке. Он рассматривает наряды остальных. Чонин и Феликс одеты в одинаковые черные костюмы с золотыми аксессуарами, как у всех остальных. На запястье Феликса он рассматривает такие же часы, как у него и Чанбина. Феликс правда выглядит сексуально. Будь они на какой-то другой вечеринке, он бы словил на себе сотни заинтересованных взглядов. Волосы Чонина зачесаны назад, сияя от золотистого спрея, на свету отдающего искрами. Точно такой же в волосах Сынмина. Тонкое золотое ожерелье обвивает шею младшего. Он сияет ярче всех, особенно когда так мило улыбается. Но только один человек способен затмить своей красотой всех в этом зале, и это Минхо. Он похож на ледяного принца. Он одет в белый костюм, оттеняющий его темные глаза, а в ушах блестят длинные бриллиантовые серьги. Волосы разделены пробором посередине и откинуты назад. Его талию так же подчеркивает золотая цепочка, и эта часть напоминает образ Джисона. Они будто бы дополняют друг друга. – Минхо, – говорит Сынмин, наливая себе в стакан воды, – Джуён искал тебя. Я сказал ему, что ты отошёл. Вы увиделись? Минхо быстро моргает, оглядывается вокруг и качает головой, глядя на младшего. – Нет. Я даже не знал, что он сегодня будет здесь. – Думаю, ты ему нравишься, хён, – ухмыляется Феликс и шевелит бровями, подталкивая старшего локтем. Минхо смущенно смеётся и качает головой. Остальные за столом тоже улыбаются. Хенджин смотрит на Джисона, словно проверяя, в порядке ли он, а затем быстро опускает голову. Улыбка на его губах тускнеет, и Джисону интересно, почему. Они с Минхо ни разу не смотрели друг другу в глаза с тех пор, как пришли. Но они в порядке. Джисон ненавидит, когда его жалеют, но он знает, что Хенджин хочет как лучше. Свет гаснет, а сцена в дальнем конце зала освещается яркими софитами. Выходит ведущий. Всё, что происходит на сцене после, проходит для Джисона как в тумане. Он хлопает, когда надо, ведет себя так, будто ему интересно, но его разум далеко от этого места. Он даже не слушает, ему плевать. Джисон приходит на такие мероприятия, чтобы хорошо одеться, произвести впечатление и уйти, но не стоит скрывать, ему нравится, когда толпа кричит, видя их еще издалека. Когда музыка возвращается к нормальной громкости, а свет включается, некоторые гости встают с мест и идут на танцпол. Минхо, Феликс и Чонин приступают к поеданию закусок, что они принесли в начале вечера, а Чанбин, Хенджин и Сынмин время от времени крадут еду с их тарелок. Чан и Джисон смеются, глядя на них. Джисон рад побыть рядом с ними. Чонин и Хенджин пытаются втянуть его в разговор, но Джисону правда не о чем говорить с остальными. У них давно нет общих тем для разговора. Минхо тоже молчит, только изредка добавляет какие-то комментарии. Если они двое захотят присоединиться к разговору, они так и сделают. Просто именно сейчас они предпочитают молчать. Приятно просто повидаться со своими друзьями – именно друзьями, не коллегами, – узнать, как у них дела, чем они занимаются. – Эй, – вдруг шепчет Хенджин, легко толкнув его в плечо, – Ты в порядке? Джисон наклоняется, чтобы лучше его слышать. – Да, а почему спрашиваешь? – Это так странно, – признается Хенджин, нахмурившись, – Похоже, что у вас двоих и правда всё хорошо, но я чувствовал, что должен спросить. Это не мое дело, прости. У вас двоих... А... он говорит о нём и Минхо? С их последней встречи прошло около четырех месяцев. Было бы странно, если бы Джисон не справился с этим за такой долгий период. Он смеётся. – Как мило с твоей стороны, Хенджинни. Хенджин встречается с ним взглядом и поднимает кулак. – Я сейчас тебе врежу. Краем глаза Джисон видит, как Минхо перешептывается с Чанбином, а затем с Феликсом. Он встает и выходит из-за стола. Как бы ему ни было любопытно, куда он идёт, он не спрашивает. Не хочет, чтобы все думали, что он по-прежнему на что-то надеется. Атмосфера за столом слишком уютная, чтобы портить её своими вопросами. Однако, Чан тоже задумчиво наблюдает за уходом Минхо. – Спорим, он пошел к Джуёну? – шутливо усмехается Чонин. Сынмин улыбается и поднимает бровь. – Нет, ставлю на кое-кого другого. – Ему обязательно идти к кому-то? – смеется Феликс и обнимает Чонина за плечи, – Вы пересмотрели сериалов. Иногда людям просто нужно в туалет, ребята. Джисон, сам того не заметив, кивает, подперев подбородок рукой и опершись локтём на стол. – Мне больше нравится мой сценарий, – отвечает Чонин, пожимая плечами. Джисон и Хенджин смеются. В какой-то момент Джисон втягивается в разговор, наконец-то шутя и оживленно что-то рассказывая. Сынмин замолкает (но Джисон замечает, что тот улыбается на одну из его шуток), Феликс утыкается в телефон. Чанбин с Чаном пытаются поддерживать легкую атмосферу, поддерживая разговор, Чонин и Хенджин тоже изо всех сил стараются вести себя непринужденно. Они говорят так долго, что Джисон почти забывает о времени. Минхо ещё не вернулся. Через время Чана и Чанбина утаскивают из-за стола их друзья-айдолы, затем появляется друг Хенджина, приветствует всех, но забирает только старшего. Выражение лица Сынмина немного мрачнеет, но он молчит. Феликс оглядывается по сторонам, а потом убирает телефон и выходит из-за стола один. Мимо проходит официант и наливает по бокалу вина каждому из них, несмотря на то, что за столом сидят не все. На вид вино дорогое. Как только официант уходит, Джисон играет с полным бокалом, наблюдая, как вино внутри плещется волнами, омывая стенки. Он не пьёт. Он словно прыгает в ледяную воду, когда обращается к Сынмину. – Эй, – он поворачивается к нему лицом, и младший поднимает на него глаза, – Как дела? В последнее время мы почти не разговаривали. – В последнее время, – повторяет Сынмин, ухмыльнувшись. Ему не приходится прилагать больших усилий, чтобы Джисон понял, что ему не хочется с ним разговаривать – Джисон и так это знает, – Всё отлично. Вижу, что у тебя тоже. Чонин слушает внимательно, но делает вид, что это не так. Джисон кивает и обдумывает свой ответ, прежде чем сказать: – Да, вроде того. Теперь я в порядке. – Уже нашел себе что-то новое? – спрашивает Сынмин так, будто интересуется погодой. Он отодвигает от себя бокал с вином, оглядывая зал. Джисон находит его вопрос в некотором смысле забавным. Ну, ведь бывает такое, когда что-то выводит тебя из себя настолько сильно, что хочется смеяться? – Нет, – его челюсть напрягается, – А что насчет тебя? – Ты даже этого не понял? – Сынмин вздыхает и встает, – Не облажайся хотя бы сегодня, Джисон. Увидимся, – с этими словами он уходит, направляясь к столам с закусками. Чонин ёжится и улыбается, глядя на Джисона. – Да уж, – говорит он, а потом встает с пустой тарелкой в руках и идет за Сынмином. Что ж, лучше не стало. Оставшись в одиночестве, Джисон решает тоже прогуляться. Он бесцельно шатается по залу, замечая, что музыка стала громче, а людей – всё больше и больше. На выходе из главного зала он встречает нескольких друзей. Они спрашивают, как он поживает, и вдруг говорят, что рады, что у него теперь всё хорошо. Видимо, не имеет значения, знали окружающие о случившемся или нет, все заметили, что Джисон изменился. Он на их слова лишь отмахивается, застенчиво улыбаясь. Ему нужно подышать свежим воздухом. Он выходит из зала в коридор и идет к ближайшим балконам. Рядом полно людей, поэтому он идет дальше и около двух минут бродит по коридорам, все дальше и дальше уходя от людей. В конце одного из коридоров он видит Чанбина и Чана, стоящих у открытой двери на балкон. Чанбин говорит по телефону, а Чан смотрит в окно, стоя к нему спиной. – Что делаете, ребята? – спрашивает он. Чан оборачивается. Чанбин вдруг отрывает взгляд от телефона, как-то странно усмехается и быстро уходит в сторону главного зала, не сказав ни слова. – Ладно, – хмурится Джисон, удивленно глядя на уходящего парня, а затем смотрит на Чана, ожидая ответа на свой вопрос. – Любуюсь видом... – Чан отвечает так, будто сам не уверен в своих словах. На его губах появляется легкая улыбка, – Я как раз собирался уходить. Пойдешь со мной? – Нет, хочу отдохнуть, – Джисон немного дует губы, – Там слишком много людей, хен. Моя социальная батарея на нуле. Но спасибо, я вернусь чуть позже. Чан вздыхает. Улыбка на его лице остается неизменной, но выглядит он так, словно не хочет, чтобы Джисон оставался здесь. Тем не менее, он проходит мимо младшего, хлопает его по плечу и уходит. Напоследок он устало бросает: – Увидимся. Джисон снова испытывает смешанное чувство одиночества. Он толкает стеклянную дверь и выходит на холодный воздух. С такой высоты открывается довольно красивый вид: ночной Сеул во всей красе. Не проходит и минуты, как до него доносится тихий смех, и он оборачивается, потому что слишком хорошо знает этот смех. Сердцебиение почему-то ускоряется. Руки дрожат. Совсем чуть-чуть. Почему он нервничает? – Как мило, – доносится откуда-то из-за угла. Голос такой же знакомый, как и смех. Минхо. – Но давай не будем брать это в привычку? Может быть, он с тем парнем? Джуёном? Джисон вспоминает, что они с Минхо дружат уже много лет. Из того, что он слышал от остальных, становится ясно, что Джуёну он интересен намного больше, чем просто друг. Возможно, он нравился ему и раньше. Они бы хорошо подошли друг другу, их связывает много общего. – Всего один раз, хён! Здесь темно, никого нет, какая разница? Даже я с трудом нашел тебя здесь. Тебе понравится... Джисон чувствует облегчение – это Феликс. Стоп, почему он вообще чувствует облегчение? Кого он ожидал услышать? Джуёна? Кого-то ещё? Черт, мозги бы ему промыть. Жизнь продолжается, помнишь, Джисон? Время идет. Все в прошлом. Здесь только Минхо и Феликс. Похоже, Минхо тоже надоела шумная толпа, поэтому он и пришел сюда. Успокойся, Джисон. Это просто твои друзья, которые отдыхают от шумной вечеринки и разговаривают. Джисон тоже пришел сюда отдохнуть. Пусть у них с Феликсом и Сынмином сейчас довольно натянутые отношения, нельзя, чтобы так было и дальше. Теперь всё хорошо, нужно просто поговорить и избавиться от былой неловкости. Ему надоело терпеть эти косые взгляды и вечное молчание, он хочет, чтобы все было, как раньше. Поэтому Джисон делает шаг и движется в их сторону. – Пять минут. Я поставлю таймер. – Я и не думал, что ты боишься, что нас засту... Джисон сворачивает за угол как раз в тот момент, когда слова Феликса обрываются. Он останавливается. Холод на улице – ничто по сравнению с тем, как он мерзнет внутри. Его тошнит. Губы Минхо встречаются с губами Феликса. Минхо и Феликс. Целуют друг друга. Минхо и Феликс. Руки Минхо на его талии, а руки Феликса обнимают его за шею, медленно и неуклюже притягивая ближе. Их тела непозволительно близко, ладонь старшего спускается ниже и сжимает его задницу. Феликс тихо стонет в поцелуй, почти задыхаясь. Какие ещё пять минут? Джисону настолько холодно, что он пошевелиться не может. Он не в силах оторвать взгляд. Внутренности начинает жечь. Феликс отталкивает Минхо и отходит к противоположной стене. Он ухмыляется, с тёмным блеском в глазах глядя на старшего. Его ладонь остаётся на его груди. – Боюсь, говоришь? – спрашивает Минхо с уверенной улыбкой на губах. Феликс ведет рукой вниз к его талии, пальцами скользя по золотой цепочке; он смотрит на неё, поднимает взгляд, глядя ему в глаза, а затем дуется. – Мне нужно больше, чем пять минут. – Мило, – улыбается Минхо, почти снисходительно оглядывая его с ног до головы, и снова притягивает его ближе за воротник. Может быть, такая естественная и непринужденная красота Феликса – это то, чего ему так не хватало в Джисоне. Феликс тепло улыбается в ответ, переводя взгляд с его губ на глаза. Они больше не целуются. Феликс только крепко обнимает старшего за талию. Их тела снова прижаты друг к другу, но это всего лишь объятия. На лице Минхо теплая улыбка. Феликс всегда любил физически проявлять свою нежность, как и Джисон. В прошлом они часто обнимались: не важно, хорошо им было или плохо. Феликс любит обниматься, держаться за руки, и он никогда не стесняется открыто показывать это. Может быть, именно это в нём и нравится Минхо. Неужели Джисон не мог прийти сюда на пять грёбаных минут позже? Боль внутри настолько сильная, что внутренности продолжают гореть, а глаза щиплет. Так холодно. Почему он ещё здесь? Нужно уйти, пока его не заметили. Они снова целуются, а Джисон продолжает смотреть. Минхо внезапно стонет и откидывает голову к стене позади себя, он прикрывает глаза и кусает губы, распухшие от поцелуев. – Феликс, – он задыхается. Звучит, как предупреждение. Он открывает глаза и смотрит вперед, всё ещё не видя Джисона. Если бы он только посмотрел в сторону... Одного его взгляда стало бы достаточно. Может быть, только так Джисон, наконец, ушел и перестал бы смотреть на это. Ревность заполоняет сознание и где-то внутри горит темно-зеленое пламя. – Не кусайся, Феликс, черт возьми. Оставишь след, и я клянусь... – шепчет Минхо себе под нос, пока Феликс движется ниже, к ключицам. Он сильнее прижимает его к стене и просовывает колено меж ног. И это больше не просто объятия. Минхо хватает Феликса за волосы, оттягивает его от своей шеи и смотрит в глаза – блондин ухмыляется. – Пять минут прошли, – самодовольно улыбается Минхо и отпускает его волосы. Оттолкнув Феликса, он, не глядя, отключает таймер на телефоне. Феликс, не отрывая от него глаз, протягивает руки и поправляет его пиджак, игриво улыбаясь. Они оба выглядят так, словно занялись сексом прямо в этом коридоре. Почти. Пять минут прошли. Казалось, всё это длилось намного дольше. Джисон, не чувствуя ног, уходит. – Паршиво выглядишь, – звучит голос Чанбина, когда Джисон приближается к главному залу. Может быть, он кого-то ждет? – Что-то случилось? – на его губах ухмылка, а глаза, обычно не выражающие никаких эмоций, смотрят на него с еще большей насмешкой. Почему он ведет себя так? Чанбин был рядом на протяжении самых ужасных периодов его жизни. Не только после разрыва. С самого первого дня их знакомства. Почему он внезапно стал таким холодным? Может быть, Джисону лишь кажется? Может, всему виной холод, что он чувствует внутри? Он понимает, что краснеет, и опускает взгляд. – Я не знал, что они там будут, – говорит он, безуспешно пытаясь защититься, а потом, – Между нами всё кончено. Жалкая, жалкая ложь. Чанбин кивает, скрестив руки на груди. В коридоре никого, кроме них, нет. Может быть, это значит, что праздничная программа скоро продолжится. – Я вообще никого не упоминал, – отвечает он, – Значит, всё так, как я и думал. Идиот. Джисон осторожно и неуверенно смотрит вверх, нервно играя с пальцами. Глаза Чанбина внимательно оглядывают его с ног до головы. Его улыбка исчезла, а выражение лица стало серьезным. – Ты солгал, я прав? Ты ведешь себя так, будто все в порядке, но лучше тебе не стало. Ну... и что ты там видел? Ладно, может быть, Чанбин прав. Ну и что? Джисон знает, что лгать самому себе нельзя, но что, черт возьми, он должен делать, когда иначе он просто не в состоянии жить нормально? Услышав слова Чанбина, он понимает, как глупо было верить в собственную ложь. Джисон видел, как Минхо целует кого-то другого... нет, не просто кого-то – Феликса. Почему его? Почему не этого Джуена? Почему не кого-то ещё? Внезапно Чанбин меняется в лице, глядя на что-то (или кого-то) позади Джисона. На его лице появляется искренняя улыбка, когда Минхо дает ему пять, проходя мимо них с Джисоном. – Больше не опаздывай, – говорит он и скрывается за дверьми в зал. Феликс следует за ним и смотрит на них с любопытством, долго не отводя взгляд. Сейчас Феликс выглядит таким невинным и милым, каким Джисон его помнит. Как только они уходят, Чанбин снова смотрит на него. – Не пялься на него, – говорит он, – Ты сказал, что между вами всё кончено, что ты больше не любишь Минхо, верно? Притворяйся, что это так, пока это не станет правдой. Джисон просто стоит, пытаясь избавиться от странного ощущения в горле. Чанбин немного колеблется, а затем вздыхает и подходит, чтобы обнять его. – Пойдем. – Хен, – Джисон вздрагивает, вспомнив то, что видел пару минут назад, – Хоть ты не отворачивайся от меня. Не злись, пожалуйста. – Я не буду злиться. Ради Минхо, – отвечает Чанбин. Ради Минхо? Джисон быстро моргает, глядя на него. – Ты о чем? Чанбин выглядит так, словно сдерживает себя, но Джисон видит в его лице раздражение. Он делает глубокий вдох и говорит. – Джисон... Знаешь, я просто скажу тебе правду. Думаю, теперь ты готов ее услышать. Причина, по которой я так заботился о тебе во время вашего разрыва, это Минхо. Он просил меня. Он просил меня проверять, как ты, а когда узнал, что тебе плохо, просил навещать тебя как можно чаще. Ему тоже было больно. Я хорошо знаю его, я видел, что он чувствует, только по его глазам, – Чанбин невесело усмехается, стараясь не встречаться с ним глазами, – Я приходил к тебе домой, приносил еду, заставлял есть, подставлял свое плечо, чтобы ты поплакал. Я делал все это по его просьбе. Черт возьми, он даже сейчас заботится о тебе, беспокоится. Как же меня это бесит, – он ненадолго замолкает, но затем продолжает, – В первые дни после того, как он ушел от тебя, он плакал. Днями напролет. Я был рядом, Чан был рядом. Это было ужасно. Через неделю об этом узнал Сынмин. Он тоже плакал, когда узнал обо всем, что произошло тем вечером. Представляешь, Джисон, ты сумел заставить Сынмина и Минхо плакать в объятиях друг друга? – Джисон замечает, как его ладонь сжимается в кулак. Он поднимает ее, но словно одергивает себя, и снова опускает, – Потом все наладилось. Все было хорошо на протяжении нескольких месяцев. До тех пор, пока вы не переспали в тот вечер, когда он должен был встретиться с Феликсом. Помнишь, как на следующее утро я забрал его и увез домой? Он снова плакал. Всю дорогу до дома. Джисон, я не хочу снова видеть его таким разбитым. Поэтому... до тех пор, пока он просит меня заботиться о тебе, я буду делать это точно так же, как делал раньше, – говорит он, и добавляет, – Честно говоря, если бы не он, я бы давно хорошенько врезал тебе. Я до сих пор хочу сделать это, но не буду, ради Минхо. Тебе нужно двигаться дальше, Джисон. Минхо по-прежнему думает только о нём, несмотря на то, какую боль он ему причинил. Всё, что случилось – только его вина. Он не знает, что делать. Неужели он все это время был просто обузой? Какое отношение к этому вообще имеет Феликс? Чувствовал бы Джисон себя иначе, застань он Минхо с кем-то другим? Впрочем, теперь это не имеет значения. Каким бы он ни был эгоистом... если Феликс делает Минхо счастливым, он оставит всю свою боль при себе. Джисон хочет, чтобы Минхо был счастлив. Джисон чувствует внезапную волну ледяного холода, проходящую вниз по телу. После пары минут молчания, Чанбин говорит. – Я не должен был говорить этого... – он устало проводит рукой по волосам, – Послушай, насчет Феликса... не думай об этом слишком много. После того, как он узнал о случившемся, он тоже очень разозлился. Он и сейчас злится каждый раз, когда поднимается эта тема. Минхо пытался казаться сильным, но до последнего цеплялся за меня в поисках утешения, – Чанбин опускает голову, – И в этот момент появился Феликс. Он заботился о нем, всегда спрашивал, может ли чем-то помочь. Так же, как я заботился о тебе, он заботился о Минхо. Он помог ему обустроить его новую квартиру, они очень много времени проводили вместе. Будь то день или ночь. Я не знаю, что происходит между ними сейчас, но мне кажется, что они стали ближе за последние несколько месяцев. Усмехнувшись, Джисон почти закатывает глаза. Конечно, светлый и милый Феликс. Ему никогда не стать полноценным соперником кому-то, вроде Феликса. Ему никогда не стоять рядом с его светлой натурой. Вот, кого выбрал Минхо – солнце. Зачем ему Джисон? Он стал лишь тенью в его жизни. Пятно на идеальной пластинке. Джисон и Феликс тоже когда-то были близки, очень близки. У них было схожее чувство юмора и очень много общих интересов. Теперь все не так. Теперь они только и делают, что прожигают друг друга взглядами на расстоянии. Джисон понимает, что это не правильно, но все еще чувствует себя преданным. Минхо больше ему не принадлежит. – Забудь его, Джисон. Мне это надоело. Слишком много времени прошло. Джисон пытается. Правда, пытается. – Прости меня. Все в порядке. Я забуду, обещаю. Чанбин ничего не говорит, просто тащит его за собой к их столику. Все в порядке. Джисон повторяет это про себя, как мантру, когда видит слабый след от укуса на шее Минхо. И продолжает повторять, когда садится, и замечает еще один – чуть ниже, на груди. Его видно, только когда старший наклоняется. Джисон не понимает, что чувствует. Он просто не может пошевелиться. Всё в порядке. Джисон не плачет ни в этот день, ни на следующий. Жизнь продолжается.