Шаг Второй: Видение Свободы

      Северное побережье Франции может приятно удивить, порадовать гостей. А может, как и Англия, ударить плохой погодой и неспокойными водами Ла-Манша. Именно такая погода встретила нас, когда мы с леди Гринграсс переместились на равнины на отвесных скалах побережья. Прикрыв лицо от порывов ветра с моря, я обернулся к Дельфине, всем своим лицом вопрошая: «А где мы?». Нет, я узнал места, но хотелось бы немного конкретики.       — Нам туда, — кивнула леди Гринграсс в сторону типично французского особняка, стоявшего на большой огороженной территории на самой границе с лесом или рощей — отсюда не понять.       — Так далеко от места назначения? — подивился я, но пошёл рядом с Дельфиной. Довольно высокая зелёная трава по всей равнине играла волнами от ветра с моря, а деревья в рощицах поодаль беспокойно шевелились невпопад.       — Защита. Нас не ждали.       Такого объяснения было более чем достаточно.       Хоть всё вокруг и было похоже на равнину, но не без плавных изменений высоты, и вот, на одной из точек, я увидел далеко-далеко у побережья, где скалы переходили в пляж, небольшой обычный городок. Однако, сейчас он меня интересовал меньше всего.       Добравшись до огороженной территории, леди Гринграсс коснулась рукой чёрных решётчатых ворот и те тут же отворились, впуская нас внутрь. Здесь не было тех порывов ветра — лишь приятный морской бриз. Садики, беседки, ухоженные клумбы и довольно большой водоём со множеством декоративных элементов, среди которых был даже каменный мостик в самом узком месте этого водоёма. По вымощенной крупным камнем дорожке мы шли к особняку. Как я и подумал издалека, дизайн был типично французско-дворцовый, хотя и габариты поскромнее. Двухэтажный, из какого-то желтоватого камня, особняк имел формы буквы «П», а крыша его была из тёмно-зелёной черепицы. Напротив парадного входа был большой круглый фонтан, вокруг которого кругом замыкалась дорожка, по которой мы шли.       Как только мы дошли до этого самого фонтана, двери дома открылись, явив немолодую, но статную светловолосую даму в длинном платье, пусть и явно домашнем.       — Дельфина, дочка, — улыбнулась она. — Приятная неожиданность.       Они типично по-женски взяли друг друга за руки, и в этой композиции не хватало только формальных поцелуев в щёки.       — Не так уж и долго меня не было, — с такой же улыбкой ответила Дельфина. — Прошу, знакомься, мама, мой ученик, Максимилиан Блэк.       — Леди…       Все эти поклоны с целованием воздуха над ручкой пролетели буквально мгновенно, совершенно не оттянув на себя внимания. Зато я выяснил, что мать Дельфины зовут Габриэлла, что, в принципе, можно было предположить из второго имени наставницы, но далеко не обязательно было верным соответствие второго имени и имени родителя.       Нас пригласили в дом, обстановка которого была совсем не вычурной, но богатой, со множеством светлых оттенков и прекрасной деревянной мебелью. Не обошлось и без ковров на полах и прочих деталей. По дороге в гостиную, Габриэлла в мягкой и по-родительски дружелюбной форме поинтересовалась: «А чего это вы припёрлись? С вами, конечно, хорошо, но без вас — лучше».       — Мы совсем ненадолго, — ответила Дельфина, а мы тем временем дошли до гостиной.       Очень приятное помещение с отделкой тёмными сортами дерева и не менее приятной, немного громоздкой мебелью, большим камином, картинами и прочим декором. Создавалось ощущение тяжелого и дорогого уюта, как бы странным ни казалось такое сочетание терминов.       Мы расселись вокруг небольшого журнального столика, а домовушка подала, как ни странно, чай. Ещё на подходе к дому мне пришлось как следует попридержать свою магию, чтобы не распугивать непривычных ко мне домовиков — мало ли, что хозяева подумают? Не успели мы взять чашечки в руки, как в гостиную вошёл совсем немолодой волшебник, в седине которого пробивались редкие чёрные волосы. Одет он был в старомодный костюм из какой-то толстой ткани. На старом, испещрённом морщинами лице читалась вселенская усталость, но глаза были ясны, а взгляд остёр.       — Не знаю, чем ты руководствовалась, дочь, — сразу заговорил он, ещё не дойдя до стола. — Но, кажется, я говорил, что Малфоев в доме не потерплю.       Но, несмотря на свои слова, этот старый, но по-прежнему статный мужчина сел с нами за стол. В магии я чувствовал его как критически слабого волшебника, который даже не пытался скрыть остатки своих способностей — фонил на всю мощь, на которую был способен, а это очень и очень мало.       — Я не имею отношения к роду Малфой, — качнул я головой и хотел было представиться.       — Не стоит держать меня за слепца, — скривился мужчина. — Итак, я жду.       — Отец, — заговорила Дельфина. — Я действительно не просто так привела сюда своего ученика. Полагаю, он может помочь в нашей проблеме.       — Нашей проблеме? — подозрительно уставился на Дельфину этот старик, которому меня так и не представили.       — Ты знаешь, о чём речь. И он действительно не Малфой. Блэк.       — Одно другого не лучше, — сварливо пробурчал старик.       — Прекрати вести себя как тысячелетний старик, Рэндалф, — с укором и усмешкой попрекнула мужа Габриэлла. — Тебе не так много лет.       — Скажи это моему здоровью, — опять бубнил старик. — А насчёт проблем…       Старик внимательно глянул на меня и перевёл взгляд на Дельфину.       — Я бы не подпустил к проблемам никого чужого ближе полёта Бомбарды. Тем более Блэка или Малфоя. Даже если они решат одну проблему, то создадут ворох других.       На этом старик посчитал, что его присутствие здесь больше не требуется, поднялся, и быстренько покинул гостиную, гордо подняв голову.       — Не стоит держать зла на Рэндалфа, мистер Блэк, — виновато, пусть и не особо искренне, улыбнулась Габриэлла. — Из-за проблем со здоровьем он стал совсем склочный и вредный, словно ему лет сто пятьдесят, а не восьмой десяток.       — Я и не держу зла, — пожал я плечами. — Расстраиваться из-за поведения других людей — только нервы себе тратить.       — Что поделать? Такой уж он теперь человек.       — Кстати, есть причины, по которым мистер Рэндалф так не любит Малфоев и Блэков?       Выпив немного чая, леди Габриэлла сказала довольно очевидную вещь:       — А кто вообще любит Малфоев? Да и сотрудничество с Блэками в чём-то, кроме финансовой деятельности, сулит лишь проблемы разного характера — это опыт, а не предрассудки. Но давайте оставим подобные разговоры в сторону. Расскажите лучше, как дела в Англии и мире?       — Вы, как и прежде, игнорируете газеты и прочие источники информации? — Дельфина откинулась на спинку кресла, держа в руках чашечку чая.       — Мы, дорогая моя, уже не в том возрасте и статусе, чтобы наблюдать за событиями в мире. Следует поберечь свои нервы, ограждаясь от переживаний, особенно, если нет возможности что-то исправить.       Сделав пару глотков чая, я заговорил:       — А что может происходить? Ничего особенного. Тёмные Лорды возрождаются, умирают, трагедии минуют. Дамблдор умер. Вскрылась некая международная организация, что собирает всякий древний хлам для возрождения некоего Бога, принося при этом смерти, грабя и разрушая, подкупая… За пару минут я в несколько шутливой форме поведал об основных событиях в Англии и мире в общем. Ну, по крайней мере о тех, о которых знал — всё-таки очень многое проходит мимо меня, не пуп земли, чего уж тут.       — Действительно, — улыбнулась леди Габриэлла, — ничто не ново под луной.       — Мама, что касается проблемы… — начала было Дельфина, но была прервана матерью, качнувшей головой.       — Раз уж ты, дорогая моя, решила доверить это дело своему ученику, — акцентировала она внимание на последних словах, — то делай это. А мне позволь проявить малодушие и полностью доверить рассказ тебе. Я слишком стара, чтобы ворошить эту больную тему, решения которой мы с Рэндалфом не нашли за долгие годы.       Поговорив пару минут о всяких мелочах, леди Габриэлла покинула зал, но и мы задерживаться здесь не стали. Дельфина молча повела меня по коридорам дома, пока мы не добрались до подвала. Но там не дверь была нашей целью, а стена, оформление которой выполнено так, словно там должна быть двустворчатая арочная дверь, но вместо неё лишь кладка крупных серых камней.       Дельфина провела рукой по камням в стене, и те словно бы растворились, превращаясь в гладкую прозрачную плёнку перехода, за которым открывался вид на пещеру.       — Может быть вы всё-таки расскажете о сути проблемы? — не удержался я от вопроса, пока мы не шагнули на ту сторону.       — Я никогда не думала, что буду кому-нибудь рассказывать эту историю. Лучше для начала просто увидеть.       Дельфина без сомнений шагнула в образовавшийся проход, и я последовал за ней. Ощущения в магии изменились сразу же, как только мы оказались в этой скалистой пещере. Здесь веяло какой-то странной злостью и печалью, а зажигавшийся по мере нашего движения голубой огонь в факелах на стенах, придавал мистических ноток происходящему.       Наши шаги гулким эхом прокатывались по пещере уходя куда-то вглубь. Мы шли то прямо, то немного спускались, то петляли по, казалось бы, естественным образом сформировавшимся подземным коридорам, пока не добрались до очередной стены из ровного и крупного обработанного камня, в котором, словно бы застыл арочный проход. И вновь Дельфина коснулась стены, и вновь там образовался проход, а за ним — очередная пещера. Вот только теперь она выглядела действительно рукотворной.       На этот раз наше путешествие было недолгим, а закончилось оно в тёмном зале. Дельфина вытащила палочку и взмахнула ей. От входа по стенам круглого зала с куполообразным потолком начали по одному загораться факелы голубым огнём, позволяя мне увидеть всё больше и больше деталей.       Зал был действительно большим, а пол и потолок были испещрены самыми разными рунными и прочими графическими комбинациями магического толка. Чувствительность в магии давала мне понять, что это всё далеко не просто дизайнерское решение — всё это являлось какой-то старой магической схемой, уже давно ставшей частью всего этого зала. Но в итоге далеко не на этом сфокусировалось моё внимание. Посреди зала находилась гигантская глыба льда, в которую спокойно можно было бы поместить частный дом семьи со средним заработком. Внутри этой глыбы почти идеально прозрачного льда, искажаясь и преломляясь под разными углами из-за резких скосов льда, виднелась различная мебель, вазы и прочие элементы, присущие богатой обстановке какого-то дома. Там был даже ковёр. Но самой изюминкой этой странной инсталляции, была девушка, а точнее, нечто на неё похожее. Она словно муха в янтаре, застыла во льду, а её подвешенная, так сказать, поза, занесённая для удара рука, искажённая трансформацией и приобретшая тёмный цвет и когти — всё это говорило о том, что девушка была поймана во время рывка к цели.       Я подошёл к границе льда, рассматривая эту застывшую сцену и стараясь выловить различные детали, способные прояснить произошедшее. Дельфина мне не мешала, молча стоя в стороне. Чем дольше я всматривался и вслушивался в магию, тем больше мне открывалось, но не проясняло ситуацию.       Девушка была не совсем похожа на человека, а точнее, явно подверглась некоей модификации — об этом говорили даже сейчас светящиеся желтым глаза с вертикальным зрачком, что с ненавистью смотрели на какую-то цель, да и правая рука в замахе, а точнее её тёмный цвет, длинные когти и немного увеличенные размеры. Черноволосая девушка была явно перехвачена в момент рывка, а скорость его была запредельна — об этом неуловимо говорили следы «замороженной» обстановки. При этом в магии я ощущал ещё и «замороженные» контуры заклинаний, и уже активированные магические эффекты — три почти невидимых прозрачных серпа летели от девушки в сторону цели, а их след в пространстве застыл, искажая картинку.       — Моя сестра, — заговорила незаметно для меня подошедшая Дельфина. — Ребекка.       Она встала рядом со мной, вглядываясь в детали, но по глазам было видно, что она знает каждую мелочь здесь наизусть.       — Что произошло? — я не отрывал взгляда от различных мелочей в этом льду.       — Мы так и не смогли выяснить точных подробностей, — вдумчиво заговорила Дельфина. — Когда мы ещё учились в Хогвартсе, почти окончили его. Официальная версия «в кулуарах семей» — покусились на честь. Ребекка никому ничего не говорила и готовила свою личную месть. Около года готовила — такую оценку вынес отец. Всё провернула из Хогвартса, надёжно ото всех всё пряча и оставаясь на виду. Всегда была умна.       Дельфина начала обходить этот огромный кусок льда по кругу, и я следовал за ней.       — Мы пытались восстановить суть тех манипуляций, но Ребекка так лихо перекрутила знания нашей семьи с материалами из библиотеки Хогвартса и своими собственным идеями, что разобраться было невозможно. Да и следы она замела почти полностью. Помню, Дамблдор даже попытался использовать Маховик Времени, чтобы посетить место ритуала хоть немного раньше и увидеть хоть немного больше следов.       — Директор помогал?       — И даже ничего не просил взамен, — ухмыльнулась Дельфина, — если ты об этом. В общем, Ребекка свершила свою месть.       — Не с этим ли связано несколько смертей в семидесятых?       — Несколько смертей — крайне скромная оценка. Всё произошло после возвращения из Хогвартса. Родители не могли нас встретить — были заняты. Как только мы зашли домой, она вырубила меня и исчезла на пару дней. Родители тогда уже вернулись, развернули поиски Ребекки, а на четвёртый день вышли на связь Фоули. Они были в панике и требовали угомонить мою сестру. Она одна на голой мощи и совершенно абсурдных магических манипуляциях прорывалась через все их защиты, вскрывая особняк, как консервную банку.       Дельфина остановилась там, куда смотрела её замершая сестра.       — Они даже позвали на помощь Дамблдора — так хотели жить.       — Даже?       — Фоули никогда не были приверженцами его доктрин, но и того же Волдеморта поддерживали лишь на словах. Стали бы они поддерживать его во времена его террора мы теперь никогда не узнаем. К моменту прибытия отца и Дамблдора, от Фоули осталось пара человек, с трудом не позволяющих Ребекке добраться до них. Объединившись с Дамблдором, отец смог оценить ситуацию и вот…       Дельфина указала рукой на глыбу льда.       — …результат. Про то, какая началась суета после этого, можно не говорить. Директор разговорил Фоули и вытянул из них всю информацию по происшествию, правда, сама я многого не знаю, как и отец. Единственное, руководствуясь этой информацией они наведались к нескольким семьям, не особо старым, но уже зарекомендовавшим себя. Вырезаны подчистую Ребеккой. А Дамблдор в тот вечер вышел из кабинета выжившего главы и сказал отцу: «Делайте с ними что хотите». Отец говорил, что Дамблдор выглядел крайне мрачно. Хода делу не дали и всё замяли.       — Необычно, чтобы Дамблдор так проигнорировал массовую резню.       — Просто вскрылось в те дни слишком много грязи. Да даже если бы и не вскрылось, — Дельфина посмотрела на меня. — Проведённые Ребеккой манипуляции с собой попросту выжигали её, а от сознания не осталось и следа — лишь псевдоличность с поставленной самой Ребеккой целью. Как любящая сестра я тешу себя надеждой, что, получив грандмастера, а вместе с этим и допуск к самым «страшным» знаниям, смогу разобраться, отменить процесс.       Дельфина коснулась рукой льда и вновь посмотрела на сестру, что неподвижно там повисла.       — Однако та часть меня, что руководствуется логикой, не понимает причины такого решения отца и Дамблдора. Подобная схема удержания сделала из отца почти что сквиба. Из того, что мы узнали о придуманном сестрой магическом ритуале, её личность должна была распасться. Даже если исцелить тело, то останется лишь псевдоличность, стремящаяся выполнить поставленную цель любой ценой, а после — распад. Я не вижу логичных причин сохранять это.       — Но вы сказали, что тешите себя надеждой. Вы что-то знаете?       Дельфина немного улыбнулась, продолжая смотреть на сестру во льду.       — Помнишь ту татуировку?       — Призванную сохранять разум при трансфигурации тела?       — Именно. У Бекки есть такая, но об этом знаю только я и это точно. Её смысл в том, что она запечатывает в себе разум волшебника, если с ним происходят какие-то изменения, способные повредить или разительно его изменить, будь то трансфигурация, анимагия или внешние воздействия и заклинания.       — Это бы объяснило то, что я сохранил разум после одного коварного зелья в исполнении Тёмного Лорда. А ещё, это объясняет и ваш выбор специализаций в магии.       — Всё верно, — кивнула Дельфина. — Даже брак с Генри — часть этой цели.       Колдовское синее пламя факелов колыхнулось, заставив тени в зале поплыть и тут же замереть. Магия неуловимо изменилась, а Дельфина посмотрела на потолок, ища что-то одной ей ведомое.       — Время подходит к концу. Отец слабеет слишком быстро, — голос Дельфины неуловимо поплыл на краткий миг, выдавая отнюдь не радостные эмоции. — Вместе с ним угаснет и сдерживание. Теперь ты увидел суть проблемы…       Дельфина резко развернулась и пошла к выходу, а я поспешил за ней. И я не мог выкинуть из головы вопросы о причинах замужества с Генри Фоули.       — Я дам тебе записи того, что нам известно о магическом воздействии, что придумала Ребекка, — леди Гринграсс на миг обернулась на меня. — По глазам вижу, что тебе интересно, причём тут Генри.       — Я стал таким легко читаемым?       — Когда на протяжении нескольких лет общаешься с волшебником под максимальной окклюменцией, любые послабления его самоконтроля становятся очевидны, как фейерверки ночью. Это из-за его почти пробудившегося Дара.       Мы покинули зал, а колдовское голубое пламя за нашими спинами погасло, а перед нами вновь были стены пещеры, по которой нам предстояло вернуться обратно.       — Как только недавно осознали колдомедики, Дары — особая конфигурация генов волшебника, позволяющая делать что-то особенное в качестве врождённой особенности. Твоя родственница, Нимфадора, яркий пример подобного «Дара». По расчётам выходило, что Дафна и Астория имеют крайне высокую вероятность пробудить немного изменённый Дар.       — Если не секрет, то какой?       Подземелья казались бесконечными за этим разговором.       — Какого-то названия для него нет, но суть проста — визуальная реверсия магического воздействия до контура, его создавшего.       — Хм… — задумавшись, я чуть было не пропустил поворот, хоть и шёл за Дельфиной. — Получается, в идеале можно было бы привлечь Дафну или Асторию, разморозить вашу сестру и воссоздать магический конструкт, приведший к подобным изменениям, а на основе этого уже выработать концепцию лечения или хотя бы частично обратить эффект.       — Да.       — Довольно прагматичный подход к собственным детям.       — Это вовсе не значит, что я не люблю своих девочек, или отношусь к ним как к инструменту, нет, — покачала головой Дельфина.       Выбравшись из подземелий и запечатав за собою все проходы, мы вновь оказались в доме родителей Дельфины, и она направилась на второй этаж, где мы и расположились в подобии рабочего кабинета со множеством шкафов с книгами и фолиантами, досками с расчётами и прочими данными.       — Всё в этой комнате, — обвела взглядом Дельфина помещение, — посвящено решению проблемы. Честно сказать, когда я увидела тот твой ритуал в Тайной Комнате, я на краткий миг поддалась надежде, что решение найдено. Но там есть много того, что неприемлемо в нашем случае.       Мы разместились за почти что свободным столом. По крайней мере, по сравнению с двумя другими, небольшая горка пергаментов и бумаг с расчётами, заполнившими две его трети, можно было рассматривать как «свободное место».       — Я знаю, — покивал я. — Мой ритуал объединял всё в одно и сплавлял в единое стабильное тело. Душу, разум, тело. Избавлял от болячек. Но были и последствия.       — Именно, — кивнула Дельфина. — Твой ритуал не устранил ликантропию, а вывернул её под выгодным углом для тебя и твоего тела, основываясь на твоей генетике и магии. Предсказать результат подобного воздействия на Ребекку я не считаю возможным. Не в таких условиях. Изменения в ней нестабильны, нарастают по экспоненте. Второй недопустимый фактор — наличие псевдоличности. Твой ритуал не убирает ненужное или вредное — изменяет. Я уверена практически полностью, что может произойти своеобразный сплав запечатанной в татуировке личности Ребекки с этой личиной, и само собой, сохранится основная директива — смерть выбранным целям.       — Это недопустимо, действительно, — я уже начал в уме прикидывать возможные варианты действия. — Она будет пытаться убить Дафну и Асторию. И оставшихся из тех родов.       — На оставшихся мне плевать, — отмахнулась Дельфина, призывая жестом руки толстую книгу без опознавательных знаков на обложке. — Главное — дочки. Тут резюмированы наши выводы и исследования. Ты ведь сам составил свой ритуал?       — Да.       — Возможно, твой неординарный ум поможет найти выход из ситуации. Отец не демонстрирует слабость, но он при смерти. Месяц, два — не знаю. Но не меньше месяца. Сейчас, конечно же, лучше будет готовиться к очередному мастерству, но после…       — Займусь этим вопросом на максимум сил. Не поймите неправильно, тема для вас личная, — понимающе кивнул я. — Но она заинтересовала меня с точки зрения магии.       — Я не сомневалась, что тебе покажется это интересным, — слабо улыбнулась Дельфина. — Надеюсь, у нас всё получится. Но знаешь…       — Да?       Дельфина взяла в руки кипу каких-то пергаментов с мелкими-мелкими записями и расчётами.       — Будет одновременно забавно, отрадно и чертовски обидно, если ты сможешь справиться с проблемой, ради решения которой было предпринято столько различных мер, действий, совершено поступков и потрачено времени.              ***       Время до подтверждения моей мастерской квалификации прошло как в тумане. Всё проверяя и перепроверяя, я большей частью сознания проектировал новый ритуал. Пусть теперь мне и помогает вычислительная мощность Ровены, но в отличие от моего случая, я обладал слишком малым объёмом информации, а записи Гринграссов не особо открывали завесу тайны состояния Ребекки. А уже через пару дней прошла и сама проверка.       Как прошла? Предельно просто. Мы с леди Гринграсс наведались в гильдию химерологов, что располагалась в древнем румынском замке на вершине какой-то рукотворной скалы посреди озера, территория которого была скрыта в большом пространственном кармане на манер Косой Аллеи. Замок этот был на порядок мрачнее Хогвартса, а его готичность и монументальность, особенно в высоту, буквально зашкаливали. Мы по нему особо не плутали, почти сразу пройдя в большую подвальную аудиторию, где места для мастеров возвышались надо мной как будто кару небесную хотят ниспослать. Я быстро продемонстрировал мой органический магический компьютер-анализатор с обратной связью, продемонстрировал его эффективность на каких-то подсунутых мне крокозябрах, вносил через него изменения в их структуру и тут же активировал их соответствующими заклинаниями. В общем, все были довольны, хоть и посетовали, что если бы не органическая составляющая, то присуждать мне мастерство пришлось бы по артефакторике.       Так что возвращались мы с леди Гринграсс в дом к её родителям в приподнятом настроении, а я в свои шестнадцать был трижды мастером магических дисциплин. Осталось только защититься по боевой магии. Там экзамен прост своей сутью, но сложен, как таковой — нужно показать боевое применение магии с использованием тех школ, в которых я мастер, причём уровень должен быть соответствующий. Ну и проектик боевой направленности какой-нибудь, хоть бы самый захудалый. Но это всё не сейчас.       Хоть отец Дельфины, сварливый старик Рэндалф, был не очень рад моему здесь присутствию, о чём свидетельствовало его бурчание о «понаехавших Блэках», но гостевую комнатку мне выдали, а за моими телодвижениями тщательно следил один из домовиков. Но работать никто не мешал, а потому дело шло споро. Постепенно в голове у меня вырисовывался сложный комплексный ритуал, что позволил бы решить проблему. Пока что я сам не знал, как именно она будет решаться, слишком уж много неизвестных мне переменных, ведь было невозможно проанализировать и продиагностировать состояние Ребекки, при этом не снимая тех мощнейших и эффективнейших изоляционных магических комплексов, превративших область пространства в подобие льда.       И вот уже подошёл к концу четвёртый день пребывания в гостях у Гринграссов. Работа движется, проект вырисовывается всё лучше, но и спать порою надо. Стоило только поудобнее устроиться в кровати и почти погрузиться в сон, как меня буквально подбросило вверх от сильного толчка, сопровождавшегося мощным гулом.       Мгновенно вскочив с кровати, я прильнул к окну — что-то привлекло моё внимание. Очередной толчок, но слабее, а дом вновь буквально загудел. В свете луны я видел резкие вспышки в окнах первого этажа противоположного крыла дома. Вспышка и толчок. С грохотом разбилась рама сорвавшейся со стены картины драккара на волнах, а окна крыла дома напротив разлетелись в дребезги. Палочка сама оказалась в моей руке, как и меч, но я не успел больше ничего предпринять спросонья, как с яркой вспышкой света взорвалась крыша соседнего крыла. Не успели осколки разлететься в стороны, как на уцелевшей её части я увидел застывшую в лунном свете фигуру девушки с чёрной когтистой правой рукой. Она словно бы принюхивалась к воздуху, но я чётко ощутил мощные завихрения магии, что словно бы стянулись к ней, и тут же разошлись в стороны.       Стоило задержать на ней взгляд, как она резко обернулась в мою сторону, глядя желтыми глазами. Миг, и она на огромной скорости исчезла, даже в моём восприятии смазавшись тенью.       «Знаешь…» — раздался в голове задумчивый голос Ровены. — «Я раньше думала, что эпично появиться в лунном свете монстр может только в фильме, ну или на крайняк — в этой вашей японской анимации».       Это магия, Гарри.       — Макс! — в мою комнату буквально влетела Дельфина, на ходу превращая ночнушку в походный брючный костюм. — Ребекка проломила защиту!       Если бы не ситуация, я даже бы получил эстетическое наслаждение от процесса превращения одежды, но придётся пока лишь сохранить это в памяти.       — У отца был обширный инсульт и клиническая смерть, — продолжала говорить она, а я последовал примеру и начал наколдовывать одежду на себя. — Я стабилизировала состояние и ему ничего не угрожает, но этого хватило для прорыва изоляции Ребеккой.       Как бы я ни был крут, и пусть я способен сразу после пробуждения заливать супостатов Адским Пламенем, но вот думать «на рефлексах» получается плохо. Целую секунду мне пришлось «думать», чтобы осознать причины тревоги. Ребекка, судя по записям, целенаправленно вырезает «провинившиеся» рода. В ком есть кровь Фоули, и кто сейчас ближе всех, учитывая, что мы во Франции?       — Девочки в опасности, — констатировал я факт.       — Более того, — Дельфина подошла вплотную и протянула руку. — Весь Шармбатон. Любой, кто решит ей помешать, будет расценен как враг. Есть идеи?       — У меня хорошо получается импровизировать, и силы море, — я взял Дельфину за руку, ведь она явно собиралась аппарировать. — Задавайте вектор…       Не так я себе представлял свой визит в Шармбатон.