Второй шанс

Уже какая-то традиция у головы Антона — болеть с утра. Ему казалось, будто всю ночь он не спал, а впахивал на каком-то поле или ещё где похуже. Он сразу почувствовал, что что-то не так, но попытался отогнать от себя эти мысли. Вчера они с Арсением договорились о том, что сегодня встретятся, и это было главным. Шастун встал, выпил кофе, когда время уже подходило к часу дня, в последние дни он вставал на удивление поздно, хотя понимал, что надо бы перед туром наладить режим. Он вдруг остановился на этой мысли, что совсем скоро они все вместе поедут по городам, и снова будет та же привычная, уже можно сказать родная обстановка. Они будут шутить, развлекать народ, это было ли не прекрасно? Он вдруг понял, что не договорился с Арсением о времени и впервые за это утро разблокировал телефон. На удивление он увидел большое количество каких-то сообщений и уведомлений, пару пропущенных, но не обратил на это особого внимания, решая прочесть их после разговора. Он заходит в контакты, находит «Арс», набирает и ждёт. Арсений не отвечает. Почему он не отвечает? Обычно такое случается редко. Вот оно самое «Абонент не отвечает». Антон сбрасывает и набирает ещё раз. А потом ещё. И вдруг слышит, как гудок прервался и уже обрадовался. Но послышался какой-то понурый женский голос, и он растерялся. — Да? — Эээ, добрый день. А можно Арсения? Воцарилась тишина. Он уже подумал, что женщина пошла звать Попова, но тут послышались гудки. Сбросила. Блять. Да в чём дело? Его уже это начало раздражать. Он открыл сообщения. Одно от Димы: «Позвони, как сможешь». Пропущенные от Оксаны и сообщение: «Антон, нужно поговорить, как увидишь набери». Он замер. Замер, потому что понял, что надо делать, но ему стало дико страшно. Может, правду лучше не знать? Принять сладкую ложь? Он понял, что это был не выход, и открыл браузер, а затем нажал на иконку «новости». Пиздец. Каждая вторая новость о пожаре в том доме. В том, где жил Арс. Ему показалось, что он постепенно сходит с ума или уже сошёл, иначе это нельзя было объяснить никак. Он понял, что обманывал себя в тот момент, когда подумал, что произошедшее было сном. Понял и пожалел о том, что позволил себе всего на минуту успокоиться, почувствовать счастье. Опустошение вновь вернулось, будто бы и не покидало его никогда. Опустошение и непонимание, потому что здесь явно было что-то не то. Неужели смерть Арсения настолько на него подействовала, что у него галлюцинации? Ему ничего не оставалось, как набрать Диму, потому что один он не мог уложить это в голове. — Да, Тох. Антон вдруг резко замолчал, пытаясь найти в себе силы ответить. Повисло молчание. Дима понятия не имел, что сказать, любой вопрос по типу «как ты?» прозвучал бы дико глупо, потому что он понимал, что Антон плохо. Шастун судорожно выдохнул, на глазах появились слёзы. Сука, как же больно не ощущать его в этом мире. — Что делать-то теперь, Дим? — спросил он дрожащим голосом. — Не знаю, Шаст. Я не знаю. Хотелось сорваться, бросить трубку, снова пойти напиться. Но точно также хотелось с кем-то поделиться тем, что происходит. Не сочтёт ли его Позов сумасшедшим после того, что он может ему рассказать? Скорее всего да, но ему уже было всё равно. Просто хотелось всё выложить и выслушать, что скажет Дима. Расспросить о подробностях того утра. Ебаные подробности, он всем сердцем желал их не слышать, но одновременно понимал, что хочет знать обо всём, что произошло. Хотя бы ради Арсения. — Надо поговорить, Дим. — Да, я тоже так думаю. Где встретимся? — Я могу приехать? — Может, лучше я к тебе? — Ты не один дома? — Один, просто… Вдруг тебе лучше, чтобы я приехал. — Я не могу сидеть на одном месте, Дим. Через минут тридцать жди. — Хорошо. Он сбросил трубку и начал собираться, с твёрдой уверенностью всё выяснить.

***

Ни на минуту не задерживаясь, Шастун был уже у подъезда Димы через двадцать пять минут. Он позвонил в домофон, зашёл в подъезд, поднялся, и тот молча впустил его. Антон снял куртку и пару секунд постоял в прихожей, вслушиваясь. Дома у друга стояла гробовая тишина, не было никого кроме них, и это было как никогда кстати. — Налить чего? — крикнул Дима из кухни. Антон на секунду задумался о том, что с удовольствием напился бы сейчас снова, но сразу отмёл эту мысль, потому что хотел обсудить всё это в трезвом состоянии. Да и в принципе желания пить не было, было лишь желание во всём разобраться, поэтому он коротко ответил: «Нет», прошёл в гостиную и сел на диван, куда тут же пришёл Позов и сел напротив. Оба думали, как начать, что можно затронуть, а что нельзя, о чём можно говорить, а о чём не стоит. В голове вертелось куча вопросов, даже самые безумные, начиная «Когда будут похороны?» и заканчивая «Импровизации теперь больше не будет?». Но не все они были уместны, поэтому Шастун решил начать с основного. — Я хочу знать обо всём, что произошло. Они даже не смотрели друг на друга, Антон будто бы сказал это в пустоту. Но Дима услышал и понял. — Ты уверен? — Нет. Нет, но… думаю, я должен знать. После этого Дима выдохнул и рассказал о том, как в то утро ему надо было заехать в один торговый центр. Он уже был в метро на пол пути к магазину, как, листая телефон, увидел новость о том, что в Москве горит здание. Вот тогда-то, когда он увидел название улицы и дом, у него внутри всё перевернулось. Он начал звонить Арсу на мобильный и звонил на протяжении всей дороги, но он так и не ответил. Ему понадобилось около десяти минут, чтобы доехать до нужной станции и подойти к горящему зданию. Было несколько скорых и полицейских машин, пожарных же ещё не было. Когда во всей этой скопившейся толпе он не нашёл Арсения, Дима тут же подумал о том, чтобы забежать в здание и отыскать его, но полицейские никого не пускали — ни мужчин, которые хотели отыскать своих девушек, ни матерей, которые потеряли в суматохе своего ребёнка. Тогда он начал спрашивать у стоящих рядом людей о том, есть ли погибшие или остался ли кто в здании. Никто не знал, все были в панике, люди продолжали выбираться из разваливающегося здания. И каждый раз он вздрагивал, но, когда видел незнакомого человека, его сердце вновь уходило в пятки. Полицейские всех отгоняли, но Дима стоял недалеко от выхода, чтобы видеть всех выходящих оттуда. Наконец приехали пожарные, и тут же некоторые из них ринулись ко входу, из которого в эту же секунду вышел мужчина с ребёнком лет пяти на руках. Дима расслышал, как они у него спросили: «Есть ещё кто в здании?». Тот замялся, но ответил: «Там мужчина на седьмом этаже». Тогда они, немедля, быстро вбежали в здание, мужчину с ребёнком отвели к скорой, а Дима тут же пошёл за ним. — Извините. Вы сказали там на седьмом этаже мужчина? Можете описать его? Тогда молодой человек, увидев, что медики меряют мальчику температуру, отошёл с Димой немного в сторону. — Высокого роста, темноволосый. Что ещё, не знаю… Ваш друг? — Возможно, не знаю. Ответил Дима и уже собрался уходить, как тот сказал ему: — Ваш друг герой. — Что? Отец мальчика подошёл чуть ближе и, пару секунд помедлив, начал говорить тихим голосом. — Я искал своего сына, — он обернулся и посмотрел на мальчика. — Тот мужчина уже хотел уходить, но видимо услышал, что я зову моего мальчика и спросил, кого я ищу. Я ему ответил, что сына, пять лет ему. Тогда он решил мне помочь, и мы… разделились. Пожар был не такой сильный ещё, точнее, он был сильным пока что на шестом этаже, а до седьмого пока не сильно добрался. Но со временем… всё стало хуже, было труднее дышать. Огонь уже дошёл до пола, и он начал трескаться. Я вообще думал, что мужик уже ушёл, а тут вижу его с моим ребёнком на руках в коридоре, метрах в семи. Пол сильно трескался, и я побоялся даже подвинуться, тогда он опустил ребёнка, что-то ему сказал, и тогда мальчик аккуратными шагами двинулся ко мне, прижавшись к стене, а тот страховал его. Но… Что-то пошло не так, пол начал рушиться и тогда… Тогда он остановился, позволив мальчику двигаться одному. Когда он уже был у меня на руках, тот парень тоже пошёл за ним, но пол не выдержал и обвалился. Он остался на другой стороне. А выход на лестницу был на моей. Я хотел помочь ему, но он сказал, что выберется по пожарной лестнице. Но только у выхода я сообразил, что пожарной лестницы там нет. В этот момент Дима окончательно убедился в том, что этот был именно Арсений. Это было так на него похоже. Он кивнул и отошёл обратно к двери, в которую зашли пожарные. Дальше всё как в тумане. Шли ужасно долгие минуты. Одна, две, три, пять. Спустя шесть минут выносят Арсения, Дима бежит к нему. На земле его пытаются откачивать врачи, но безуспешно. Вокруг собравшаяся толпа, наблюдавшая за всем этим, начала постепенно расходиться. Это был конец. Время смерти «11:46». Выслушав всё это с беспрерывным молчанием, Шастун достал телефон и зашёл в списки вызовов. Пропущенный вызов «Арс» в 11:41. Его переебало. — Он мне звонил. — Когда? — За пять минут до смерти. Воцарилась тишина. Они посмотрели друг другу в глаза. Дима с сожалением, Антон с ненавистью к себе. С дичайшей ненавистью. Арс звонил, чтобы… Попрощаться? А Шастун не поднял трубку. Пиздец. Его разрывало. Захотелось пойти и скинуться с окна. Хуже уже некуда. Это действительно был тот момент, когда Антон понял, что хуже уже и правда некуда. — Он мне звонил, ты понимаешь? — он горько усмехнулся. — Он мне, блять, звонил, сука он умер, а я даже не ответил на звонок, — срывался на крик Шастун. Он вскочил и начал прохаживаться по комнате. Дима молчал. — Этот звонок, — он показал телефон. — Я себе не прощу никогда. Он подошёл к окну и уставился в какую-то одну точку. — Как Серёга? — Да никак. Ушёл через пять минут после тебя. Я остался со Стасом дожидаться родителей Арса. Серёга тоже пиздец раздавлен, Тох. Они же гуляли в ту ночь. Говорит, что, если бы согласился с Арсением поехать в магазин, как он просил, а не ушёл бы домой, всё было бы иначе. Я не знаю, что теперь будет. Несколько секунд они молчали. — Я звонил ему сегодня. — Серёге? — Да нет же, Арсу. Ну, точнее на его мобильный. Мне ответила какая-то женщина. — Наверное, его мама. Оставшиеся вещи теперь у родителей. Подожди, а зачем ты звонил? — Блять, — Антон уже засмеялся от абсурдности ситуации. — Я спросил у неё, где Арс. Пиздец, Дим, я спросил у неё, где Арсений. Спросил, где её мёртвый сын. Позов тупо и удивлённо уставился на Шастуна, который понял, что сейчас самое время начать свой рассказ. Он снова сел напротив Димы и рассказал всё — как внезапен для него был звонок Димы в то утро, как он всё то время, что там находился, не верил в происходящее, как напился дома и как на следующий день ему написал, а затем и позвонил живой Арсений, как он подумал, что его смерть — это сон, как у них был очередной прогон, как он пригласил его к себе домой и как сегодня опять оказалось, что он всё-таки мёртв. Всё это время тот не сводил с него глаз. На его лице редко мелькали какие-то выражения, но каждое из них Антон понимал. Понимал весь абсурд, понимал, как это звучит и понимал, что Дима думает. Но как никак это его лучший друг. Кому ещё, как не ему? Когда он закончил, несколько секунд Дима всё обдумывал, а затем заговорил: — Ты уверен, что это был не сон? — Я уверен, Поз. Я чувствовал всё, как сейчас. Это не было сном. Послушай, я знаю, ты можешь счесть меня сумасшедшим, да я и сам не до конца понимаю, что происходит, и предполагаю худшее, но… Блять. Он был жив. Я обнял его, и… всё было так реально. Пиздец. Антон закрыл лицо руками. — Шаст, послушай. Знаешь же хорошую поговорку? Сумасшедшие никогда не признаются, что они сумасшедшие. Ты же это допускаешь. Поэтому я не буду советовать тебе сходить к врачу, думаю, если ты посчитаешь нужным, ты сделаешь это сам, взрослый мальчик уже. Честно говоря, я не сталкивался с подобным и поэтому даже не знаю, что на это можно сказать. У меня есть пара мыслей, но я хочу посмотреть, что будет дальше. Поэтому, если такое произойдёт ещё раз, обещай, что расскажешь. — Да, — закивал он отрешённо головой. — Расскажу. Честно говоря, даже не знаю, что лучше. Я уже не понимаю, где реальность, а где нет. Знаешь, вчера, когда он был жив, всё было так… Естественно. Так хорошо. Но сегодня это снова не так, и я правда, я правда не знаю, что думать, что делать. Я не выдержу долго, если каждый раз после того, как с ним всё хорошо, будут следовать такие хуёвые дни. Я сейчас-то не понимаю, как буду. Я столько не успел сказать. Дима вдруг захотел его обнять, как-то помочь, но понял, что это будет немного неуместно. После этого они разговаривали про захоронение. Как, где, Позов рассказывал, как убивались родители, и как их успокаивали все врачи и они со Стасом. Шастун понимал, что Диме было тоже пиздец как тяжело, но он смог сохранить рассудок, по сравнению вообще со всеми, и очень помогал. Он сказал, что всё это ради Арсения. Разговоры о захоронении были такими странными и тяжёлыми для Антона, такими неправильными. Они сидели достаточно долго, в какой-то момент даже попытались сменить тему и поговорить о чём-то другом, понимая, что им обоим слишком тяжело сейчас. Антон даже улыбался, хотя Арсений всё не выходил из головы. Теперь он всем сердцем надеялся проснуться завтра и увидеть живого Арсения. Поговорить с ним, посмеяться. Даже если бы это всё было неправдой, потому что он сам не понимал уже, где эта правда. К вечеру пришла Катя и Дима вышел её встречать. Он поцеловал жену, после чего в коридор вышел поникший Антон. Увидев его, Катя выдохнула, подошла к нему и крепко обняла. — Мне так жаль, — прошептала она. — Да. Мне тоже, — ответил Антон. — Думаю, я пойду, — он подошёл к двери, где оставил свои кроссовки. — Можешь остаться, если хочешь, Антон. Я была бы только за. — Да, Тох, хочешь оставайся. — Спасибо, но я правда пойду. Думаю, так будет лучше. Катя улыбнулась и пошла на кухню. Антон тем временем оделся и вышел за дверь. — Позвони завтра, Тох. Расскажи, если… Ну, ты понял. — Да. Спасибо тебе. Они улыбнулись друг другу и Шастун ушёл. Дома он совершенно не понимал, что делать. В коридоре он подумал, на кой чёрт вообще сюда пришёл, захотелось уйти далеко-далеко и больше не возвращаться. Эта мысль задержалась у него на пару минут. А что действительно будет, если уехать? В тот город, где ни он, ни Арсений ни разу не ездили, потому что в этом городе всё о нём напоминало. Точно не в Питер, туда он больше ни ногой. Импровизации точно больше не будет. Он понял, что ни один из них не согласится больше выступать, даже слышать об этом. Шаст уедет, начнёт новую жизнь. Может прямо сейчас и начать? Нет, нельзя, он не мог вот так всё бросить и уехать. Не мог не попрощаться, это было бы слишком эгоистично. Снова вспомнил звонок Арсения в то утро и ещё сильнее себя возненавидел. Почему он не поднял эту чёртову трубку? Ведь из всех, из всех блять, он решил позвонить именно ему. Ему… Что он хотел сказать? Дошло всё до того, что он начал злиться на самого Арсения. Если бы он не полез спасать ребёнка… Хренов герой. Шастун лёг на кровать и снова начал мечтать о том, чтобы увидеть его живым. В его голове он всё ещё жив. А может не только в голове? Он попытался уснуть, у него никак не получалось. В животе заурчало, он сегодня совсем не ел, но ему уже было плевать на это. Он уже не понимал, когда жизнь должна войти в нормальный ритм после такого. Скорее всего, «нормального» уже ничего не будет. В его голове всё ещё мелькали отдельные фразы, отрывки их моментов, это чёртово: «Антон, тебе плохо?». Да, ему плохо, ему очень плохо, потому что он нуждался в Арсение каждую чёртову минуту. И ему уже было плевать насколько это было странно. Он не знал, сколько пролежал. Сейчас единственным спасением был сон. Сон и возможно завтрашний день. День, когда, как он надеялся, увидит Арсения. Он встал, пошёл в ванну, достал снотворное, выпил для достоверности две таблетки, не запивая ничем, и через пять минут он уже лежал на кровати и засыпал.

***

Первая мысль после его пробуждения была, очевидно, мысль об Арсение. О том, что ему преподнесёт сегодняшний день, о том, жив он или нет. Это было самым главным. Он тут же схватил телефон, чувствуя сильный мандраж, набрал номер Арса. Гудок, второй, третий, сука. Почему он не отвечает? Блять-блять-блять, грёбанный Арсений возьми трубку. Кажется, это подействовало. — Алё. Шастун улыбнулся до ушей, смотря в потолок и понимая, что это безумие. Это было чёртово безумие. — Шастун! Ты мне теперь каждый день звонить будешь и молчать в трубку? Я же могу подумать, что ты меня запугиваешь. Он всегда понимал, когда Арсений улыбался просто по его голосу. Даже по телефону. Сейчас он улыбался. Шаст кое-что вспомнил. — Мы же сегодня договаривались посидеть, да? — Да, сегодня. А что, ты не можешь? — Я всего лишь звоню сказать, что мы не договорились о времени, Арс. — А когда тебе удобно? — Хоть сейчас. — Мне ещё нужно заскочить в зал, давай часам к пяти? — В самый раз. До вечера. — До вечера. Он положил трубку. Если сегодня они должны будут провести время вместе, то Антон хотел сполна этим насладиться. Хотел провести с Арсом как можно больше времени, возможно даже сказать о том, что хотел сказать уже давно. В какой-то момент он понял, что устал, он чертовски устал от этого безумия и совершенно не понимал, почему это происходит, что ему хотят этим сказать и происходит ли это на самом деле. Если так его подсознание хотело показать ему, насколько для него важен этот человек, то ему это уже непременно удалось, он понял с первого раза. Но иначе в чём было дело? Он понимал, что ещё пара таких дней, в которых он не знал, чему верить, а чему нет, и он окончательно сойдёт с ума, если не сошёл уже. Антон ждал. Ждал того момента, когда наконец на его пороге появится Арсений, ждал его улыбки и смеха, и всем сердцем верил, что сегодняшний вечер пройдет хорошо. Он намеренно не взял пару раз трубки от своих знакомых, не желая сейчас ни на что отвлекаться, его мысли были заняты одним сегодняшним днём. Он желал наслаждаться каждой секундой таких дней, когда имел возможность видеть Арсения. Арсений позвонил в дверь без десяти пять. Пунктуален, как и всегда. Чёртов Арсений. Лёгкое, но приятное чувство волнения опутало Шастуна, когда он шёл открывать ему дверь. Спустя пару секунд перед ним стоял улыбающийся Арс с чёртовой бутылкой вина в руках. Шастун не мог собраться с мыслями и не поддаться эмоциям, слишком долго (целый день) он находился в числе мёртвых, поэтому тот молча подошёл к Попову и крепко его обнял. — Раз уж мы завели традицию обниматься при встрече, можно ещё какую-нибудь завести. К примеру, чокаться локтями, — Арсений улыбался. Шаст посмотрел на него дикими улыбающимися глазами, но ничего на это не сказал. — Ты же не пьёшь, — сказал Антон, шутя, смотря на бутылку вина. — Ради тебя я готов сделать исключение. Ради тебя. Блять. Как же это звучит. Арс прошёл в комнату Шастуна, поставил бутылку на тумбочку и завалился на кровать, выдыхая. — Назанимался? — Назанимался. — Не знал, что ты ходишь в зал. Арс странно на него посмотрел. — А откуда? Ты вроде не интересовался. Шастун вдруг поймал себя на мысли, что Арс прав. Он на самом деле не сильно интересовался его жизнью, то ли боясь лезть, то ли по какой-нибудь другой причине. Со стороны могло показаться, что ему совершенно плевать на то, чем он живёт, как у него дела и что происходит в его жизни, хотя это было далеко не так. Антона всегда интересовало всё это, но он совсем не хотел навязываться. Он буквально зарывал в себе этот интерес, всегда думая, что это совершенно не нормально. Но он никогда раньше не подозревал, что может так просто его потерять. Ведь не рассказать о чувствах, потому что ещё не хочешь и потому что уже не можешь — две разные вещи. — Ты прав. Арс увидел, что тот поник и удивился, но попытался сгладить обстановку. — Всё же в порядке, Тох. Это всё неважно. Хотя Шастун уловил во взгляде Арсения, что это было всё-таки в какой-то мере важно. — Так, — тот поднялся с кровати. — Что у тебя из еды? — последовал на кухню. Шастун в растерянности пошёл за ним, не зная, что и ответить, потому что из еды у него было простое ничего. Тут он осознал, что сам не ел уже несколько дней, да и, честно говоря, не мог. Со всем, что происходило, куска в рот не лезло. — Эээ, ну… Он наблюдал за тем, как Арс открыл пустой холодильник, закрыл его и медленно повернулся к нему. — Ты тут ешь вообще? Антон промолчал. — Сколько ты не ел? — Ну… — он попытался вспомнить. Последний раз он ел, когда они все вчетвером сидели у Серёжи. — Либо два дня назад, либо четыре, — он усмехнулся, но увидел, что Арсу было не до шуток. — Шастун, — выдохнул он. — Пойду я в магазин. — Нет, — резко остановил его Шаст, не желая, чтобы Арс вообще сегодня вечером куда-то уходил. — Арс, я завтра схожу сам. Обещаю. — Прям обещаешь? — Прям обещаю. — Хорошо. Хорошо, Шаст. Они вновь направились в комнату, и хозяин квартиры было уже подумал, что их разговор на эту тему был уже закончен, так как рассказывать о причинах он совершенно не хотел, но он ошибался. — У тебя нет аппетита? Арс спросил, как можно более отрешённо, но Шасту всё равно показалось, что тот переживает за него. Или, возможно, ему всего лишь показалось. Они сели друг напротив друга. — Да не то, чтобы… Он замялся. — А в чём дело, Шаст? Не расскажешь? Ты и правда странный последние два дня. — Есть пара причин. Прости, Арс, не хочу сейчас об этом. Он увидел, буквально почувствовал, как Арс был озадачен этим заявлением. Обычно это он всё утаивал, а тут наоборот. Антону даже стало его жалко, он мог подумать, что тот ему не доверяет. Хотя, с другой стороны, Антон всегда так думал. Арсений никогда ничего не рассказывал. То ли не хотел взваливать свои проблемы, то ли действительно не доверял. Но что было, то было. Арс всё-таки быстро среагировал и перевёл тему. Он рассказывал о том, как позавчера «ночевал» у Серёги, как они всё же решили зайти ночью в бар, потому что Матвиенко вдруг приспичило выиграть их ночной спор из-за вкуса одного коктейля, но случилось иначе, — он проиграл. Тогда ему всё же пришлось написать под последней фоткой Попова комментарий на тему того, «как он им восхищается» — месть была вполне достойна. Затем они снова вернулись домой и завалились спать на несколько часов. Также он рассказал, как оба проснулись от того, что в дверь начала колотить какая-то девушка. Оба спросонья и похмелья не понимали, что происходит, а та начала предъявлять, что они её топят. По итогу оказалось, что у неё всего-навсего протекла труба, а Арсений сказал, что ему достаточно приключений на одно утро, и поехал к себе домой. Позже они открыли бутылку вина, что принёс Арсений. Шаст не хотел сильно напиваться, он хотел провести время с ним в более-менее трезвом состоянии, но от пары бокалов отказаться не мог. Они сидели, смеялись и казалось, что мир вокруг перестал существовать, а времени никогда и не было. Шастун, как только пришёл Арс, отключил специально на своём телефоне звук, чтобы его ничто не отвлекало от этого вечера, да и Арс совсем не отвлекался на свой айфон. Казалось, оба хотели извлечь максимум из этого особенного вечера, сами себе в этом не признаваясь. Ведь такие вечера случались так редко. — Ты не веришь мне? — наигранно удивился Попов. — Да я тебя с нескольких ходов обыграю. В школе я, между прочим, занимал первые места. — Ой да нуууу, врать ты не умеешь. — Я вру? Неси свои шахматы, проверим, вру я или нет. — Да откуда у меня твои шахматы? Я давно играл, не помню уже у кого и с кем. — Я так и знал, что ты испугаешься, — воскликнул победоносно Арсений. — Я испугаюсь? Скачивай приложение на своём телефоне. В два счёта сейчас обыграю. — Нууу, так не интересно. — Есть предложения? Арсений хитрым взглядом посмотрел на него.

***

— Нет, ты не ослышался, Семён… Да, я действительно прошу тебя принести шахматы и прекрасно знаю, что ты находишься в тридцати минутах от меня. Он, сидя на кровати и говоря по телефону, бросил злобный взгляд на Арса, который тем временем сложился в три погибели от смеха, сидя на полу в позе лотоса. — Блять ну дело чести, пойми ты. Что я тебе за это… Ну, буду должен. Что? Пропиарить твой инстаграм у себя? — он кинул в Арса подушкой, когда тот прошептал несколько раз «Да». — Блять, Сём, у тебя же совсем другая тематика, эти твои автомобили… Да-да, хорошо, ладно, я выложу твой аккаунт в историю. Что??? Сделать пост? Арсений снова засмеялся, а Шастун снова убивал его взглядом. Тот закивал головой, умоляюще глядя на Антона. — Ладно, пост, так пост. Да, ебать, настолько сильно мне это надо, всё, давай, жду через тридцать минут, — он сбросил трубку. Арс продолжал смеяться. — Сука, Арс, вот сам и пиарь его. — Давай так, чтобы была мотивация. Выигрываешь ты — пиарю я. Иначе же — ты, — Арс протянул руку, Шастун пожал её: — Идёт.

***

— Два : ноль, — гордо провозгласил Арсений. — Так нечестно! — Антон, как ребёнок, показательно отодвинулся к стене и надулся. — Позволь спросить, почему? — Не позволю. Просто. Нечестно. Ты жульничал. Арс засмеялся. — Ну да. А как же. Всё-таки пиарить твоего друга придётся тебе. — Да ну тебя. Между прочим, обидно было. — Ну прости, что обыграл тебя. Антон отвернулся от Арса. — Ну Шааааст. В ответ тишина. — Ну хочешь, я тебе проиграю? — Хочу, — ответил тот. — Расставляй.

***

— Наверное, скоро уже поеду, а то метро закроется, — Арс посмотрел на время на телефоне, которое показывало начало одиннадцатого. После этой фразы у Шастуна что-то оборвалось внутри. Он так не хотел, чтобы этот вечер заканчивался. — Если хочешь, можешь переночевать, — сказал он, не подумав, и тут же захотел себя за это ударить. Дурак… Зачем? Он так боялся смутить его, спугнуть. Нарушить то, что у них сейчас есть, и поэтому решил немного сгладить. — Ты же пьян, уедешь куда-то не туда… — Ну, во-первых, я не пьян, я слегка выпивший… — А во-вторых? — А во-вторых, не хочу злоупотреблять твоим гостеприимством. Да и потом парочка дел с утра есть. — Хорошо. Нихуя не хорошо, но Шаст не стал уговаривать его. Всё-таки он в состоянии был решить сам. А Арсений действительно не хотел тревожить Антона.

***

— Шастун, ты серьёзно? — Ну, как видишь, — ответил он с улыбкой, собираясь на улицу. — Нахера? — Я тебе уже сказал. Да и к тому же красиво там. — Ты вот прям сейчас серьёзно собрался идти в магазин за фейерверком и запускать его? Антон посмотрел, будто не понимает, в чём проблема. — Ну да. А что? — Ты пьян, Шаст. — Это не имеет никакого значения. Чего они запускают, а я нет? — Чёрт тебя дёрнул подойти к окну. Я устал. — А я тебя и не заставлял идти со мной, — проговорил он, хотя прекрасно понимал, что для Арса хуже сейчас остаться в одиночестве дома, чем одеться и пойти на улицу. — Мудло ты, Шастун, — проговорил с улыбкой Арс и встал с кровати, чтобы пойти собираться. — Ого! Неужели сам граф решил снизойти до прогулки? — проговорил тот с поддельным удивлением. — Заткнись. А то передумаю. — Не передумаешь. Арс уже было хотел пройти мимо него в коридор, но на несколько секунд остановился в шаге от Шастуна. — Не передумаю. Знаешь почему? — он улыбнулся. — Потому что второй шанс же не всегда даётся. А жалеть я не хочу. Он вышел в коридор. Антон оставался в ступоре, что-то вспоминая и думая, что хотел этим сказать Арсений. Ответ был совсем близко, но он никак не мог за него ухватиться, он ускользал от него всё дальше и дальше. В голове снова пронеслось: «Антон, тебе плохо?». Но Шастун попытался отогнать это, понимая, что сейчас не время, и вышел за Арсением. Они стояли у лифта и ждали, пока он приедет с первого этажа на пятый. Они стояли молча, каждый думал о своём. Тут внезапно Арсений повернулся к Шастуну со странным лицом, тем самым напугав его. У него была странная улыбка и такие же странные глаза. Антон безмолвно посмотрел на него, и Арс вдруг очень легонько ударил друга по плечу. Антон всё ещё не понимал, а Попов начал отходить к лестнице и, тихо проговорив: — Ты водишь. Бросился вниз. Несколько секунд хватило Антону, чтобы прийти в себя и понять, что сейчас произошло. Он тут же рванул за брюнетом с криками: — Не честно, блять! Попов первый выбежал за подъездную дверь и закрыл её, придерживая, не давая Антону выйти. Оба смеялись, Антон колотил по двери и материл друга. Когда тот наконец отошёл, позволяя Антону выйти, последний тут же бросился за ним. Оба были пьяные, весёлые, в головах творилось чёрт знает что. И тогда они позволили на время почувствовать себя детьми. Окончательно запыхавшись, они заключили на мизинцах «мир» и пошли к магазину, пытаясь отдышаться. Спустя полчаса они всё-таки нашли открытый магазин, купили фейерверк и шли по улице, думая, где его запустить. — Блять, как жаль, что звёзд не видно, — выдохнул Антон. — Слушай, а если вон там? — он указал на место возле парка, посмотрел на Арса и заметил, что тот его не особо слушал, уставившись куда-то на дорогу. — Арс, ты слышишь? В чём дело? — Подожди, — сказал он, не отрывая взгляда от дороги, а затем и вовсе остановился. Шастун последовал примеру Арса и насторожился. — Да в чём дело? — Тшшшш. Спустя несколько секунд на дороге появился какой-то автобус. Тогда Арсений крикнул: — Бежим. И побежал в сторону остановки, а Антон в шоке последовал за ним. Автобус был практически пустой, за исключением пары человек в салоне. Парни еле успели забежать. Арс тут же сел к окну, улыбаясь ничего не понимающему Шастуну. — Какого чёрта Арс? — Решил прокатиться. — До метро? — осторожно спросил Шаст. — Нет. Я бы сказал, — ответил брюнет и отвернулся к окну. Минут пятнадцать они ехали молча, затем Арсений сказал: — Выходим, — и на остановке вышел, а за ним и Антон. Он уже ничего не спрашивал, куда они идут, зачем сюда приехали. Арсений бы не ответил. Они шли молча. Вокруг было очень темно, деревья загораживали даже небо. Спустя ещё пару минут они всё-таки вышли на какое-то свободное пространство, и перед ними оказалось большое озеро, отражавшее в себе большое количество звёзд, а за ним прекрасный вид на высокие дома. Они оба замерли в восхищении. Антон посмотрел на Арса, тот улыбался. Шастун вдруг понял, что это, наверное, самый лучший вечер в его жизни. Они просидели где-то час, отрешённо о чём-то разговаривая и смотря на звёзды. Под конец, когда оба сильно замёрзли, Арсений сказал Антону, чтобы тот запустил салют. — Сними это, — попросил Антон. — Зачем? — Сними. Попов достал телефон и начал наблюдать за тем, как Шастун зажигалкой зажёг фитиль и отошёл подальше. — В честь чего салют? — спросил Арс, снимая счастливые глаза Шастуна. — В честь сегодня, — ответил тот. Спустя десять минут они уже ехали домой.

***

— Арс, а Арс… — они вдвоём лежали на двуспальной кровати Шастуна, смотря в потолок. Придя домой, они допили бутылку вина, и их всё ещё сильно косоёбило. — Да. — А у тебя случалось когда-нибудь такое, что ты не мог объяснить? Что-то, что граничило с реальностью и бредом, — задавая этот вопрос, Шаст несильно надеялся получить ответ, как и всегда, задавая любой вопрос Арсению. Тот помолчал несколько секунд. — Было пару раз. Пара вещей, которым я до сих пор не могу найти объяснение. Не всегда на всё есть свои ответы, Шаст. Мы зачастую отождествляем себя с героями книг, которые в конце находят ответы на все свои вопросы. Но в жизни не всегда так. Возможно, так даже лучше, иметь что-то, что ты не можешь объяснить. — Лучше? Ради чего? — Ради интриги, — улыбнулся Арс. Антон посмотрел на него и понял, — тот снова безоговорочно прав.

***

— Шаст. — Да? — Наверное, я всё-таки останусь у тебя. Антон улыбнулся, скрывая своё душевное ликование. — Что, Арсений Сергеевич понял, что он пьяный? — Арсений Сергеевич выпивший! Просто, возможно, не слегка. — А как же дела? — осторожно спросил Шаст, боясь всё-таки спугнуть удачу. — С утра поеду домой, всё успею. — Хорошо. — Хорошо.

***

— Арс. — Да, Шаст? — …Ничего.

***

Оба продолжали лежать на кровати и о чём-то говорить, хотя каждый из них уже хотел спать. На какое-то время они замолкали, наслаждаясь тишиной, блуждая каждый по своим мыслям. Когда Антон понял, что его рубит, его охватил какой-то дикий страх. Он всем сердцем не хотел уходить отсюда, уходить с этого мгновения, боялся наступления следующего дня, когда Арсения рядом, скорее всего, не будет, боялся и не понимал. К чему всё это? Почему он просто не может дальше жить вот так, продолжать встречаться с Поповым, видя, что с ним всё в порядке? Зачем нужны эти грёбанные две реальности? Он не хотел снова ощущать всё это. Не хотел быть в другой реальности, хотел остаться в этой. Молчание, из-за которого появлялись эти мысли, продлилось слишком долго. — О чём думаешь? — спросил вдруг Попов, и Антон дёрнулся от неожиданности. — Арс, — они повернули головы друг к другу и их глаза встретились. — Не хочу, чтобы завтра наступало, — проговорил Шаст шёпотом. Арсений слегка посмеялся. — Почему? Думаешь, завтра день будет хуже? — Знаю. Попов посмотрел в потолок. — Знаешь, Шаст, плохие дни даны нам для того, чтобы понять, насколько сильно мы ценим хорошие. Он вновь посмотрел в глаза Антона и лучезарно улыбнулся. — Арс, пообещай, что всё будет хорошо. Он сам не понимал, зачем это просил. Думал, что он стопроцентно отвертится, скажет, что никогда ничего не обещает, что на самом деле правда, или что-то ещё. Но на удивление Арс, не отрывая взгляда, сказал: — Всё будет хорошо, Шаст. Я обещаю.