Овил Дейра - Истории Дануолла

      Голова прилично забилась мыслями, так называемой "пищей для размышлений". Железные ворота, имей те глаза, непременно вглядывались бы в спину вошедшего на территорию китобойни Овила. Шел как в трансе, пока участившиеся подходы коллег благополучно не вывели его из этого состояния, протягивая и сжимая руки.       Грязная кладка серых камней тянулась до нужных дверей в главное здание, минуя склады и бараки. И наконец завод, последняя пристань для доставляемых китов и вердикт для каждого един - смерть. А после подобно коршунам, рабочие разделывают тушу на определенные части. К слову о бедных созданиях. Перед тем, как войти внутрь, со стороны реки уже доносились протяжные стоны этих гигантов. В свете последних событий о сокращении численности этих млекопитающих - звуки агоний животных воспринимались радостно. Каким бы жестоким не было такое обращение к ним, многие люди теперь напрямую зависели от них.       Оказавшись внутри служебного коридора, первым и последним делом китобои переодевались в прилегающем помещении с табличкой "раздевалка". Да, на санитарию обращали внимание очень пренебрежительно, однако работягам не особо нравилось уносить запах внутренностей и жиров на своей одежде домой. Где-то же им нужно отдыхать от "чудесных" ароматов.       - Ребята с "Белоноса" уже доставили кита, - раздевалку успели покинуть пятеро мужчин, когда Овил застал беседу своих коллег, переодевание для которых не было столь приоритетной задачей, нежели возможность спокойно потрещать о чем-либо. Не прерывая их, китобой молча начал раздеваться у своего шкафчика, чтобы облачиться в рабочку. "Белонос" был одним из трех китобойных судов, принадлежавшим заводу Киртле. В лучшие времена рыболовная флотилия могла похвастаться вдвое большим штатом. Однако заметные и неминуемые снижения китов в море вынудили урезать неоправданные расходы, продав судна. Остался лишь "Белонос", "Песчаник" и "Хритерх". О первом и шел разговор. - Молодцы, что сказать. Говорят, Линх Киртле собирается наградить экипаж того судна, кто больше всех в этом месяце выловит китов.       - Вот оно что. - смеясь отвечал собеседник Кирш, неспешно затягивая ремни на фартуке за спиной. - То то я погляжу "Песчаники" суетятся всю неделю. Выловили за 17 дней 8 китов и все равно отстают от "белых" на целую тройку.       - Они уже проиграли. - с серьезными нотками продолжал Вистов, уперевшись спиной к ящикам. - Говорят китов совсем поубавилось. Не знаю, где "Белые" успели выловить одного, но я им очень рад, провести день впустую совсем не хочется.       - Согласен. Вроде "Хритерх" отплыл вчера в новую область, где еще много их. Выбор у бедолаг один, потонуть или привести позорного 5-го кита на своем счету.       Тем временем шкафчик Овила захлопнулся с характерным металлическим звуком. Слушать разговор на тему увядающего объема производства совсем не хотелось. Объемы производства падали и слушать разговор коллег на эту тему надоедало. Линх Киртле, владелец китобойни, каждый месяц проводил совещание, куда входили бухгалтера, главные бригадиры и капитаны китобойных суден. Там же особое внимание уделялось динамике дел как таковых. Улов китов за месяца стабильно уменьшался на 3 единицы. В то время как один кит приносил порядка 100 000 золотых монет. С учетом расходов терять потенциальную прибыль совсем неприятно. Даже бригадир Овила, Зован, утратил былую энергию и жизнерадостность на фоне массового урезания зарплат. Потому лишенный желания думать, слышать и говорить про ситуацию китобойных суден, он покинул раздевалку, надев напоследок маску-респиратор.       В главном помещении уже вовсю работали. Гремели механизмы шестеренок у лебедок, что заводили левиафана с корабля на конвейер китобойни. Стальные тросы звонко, как струны, издавали звук всякий раз, когда животное предпринимало попытки выкрутиться ли освободиться. За имением нескольких секций на предприятии, кита доставили в первую, где происходит выкачивание жира на протяжении нескольких дней. Трое рабочих уже стояли на платформах высотой в три метра со специальными заостренными трубками. Не забыли позаботиться о подготовке кабелей для электрической стимуляции. Внедрение этой технологии было обусловлено исследованиями Соколова, чьи опыты практичным путем показали более эффективное получение жира из левиафанов. Животные заметно сильнее страдали в ходе таких манипуляций, однако жалость к ним у рабочих пропала уже давно. Когда наблюдаешь страдания и смерть слишком часто, что-то внутри тебя исчезает. Спокойнее и безразличнее относишься к такому.       В любом случае путь Овила лежал дальше, к секциям второй очереди, где раздельщики начинали снимать мясо, плавники, глаза и усы. Все имело свою ценность и значение для промышленной индустрии. Каждая секция разделялась перегородками вертикального движения. Для чего? Определенного ответа дать никто не мог, разве что у раздельщиков бытовало одно мнение. Заключалось оно в том, чтобы не дать отходам, крови и прочему шлаку покидать вторую секцию в остальные. И ведь подтверждение этой гипотезе имелось. Зал по выкачиванию жира был заметно чище, нежели в разделочном, что походил на земли какой-нибудь преисподни.       Через служебные коридоры работяги спокойно перемещались по помещениям здания. Квадратные тоннели со слабым освещением остались за спиной Дейры, наконец вошедшего на свое рабочее место. Резиновые сапоги сразу же ступили на малоприятную мясную массу. Накопленные отходы, утрамбованные самими же рабочими. Плотная желеобразная субстанция, вероятнее всего приевшаяся к бетонному полу. Разделочную теперь убирали реже в силу сокращения штата и ушедших от чумы людей. В лучшем случае это делали раз в 2 месяца, причем сами же рабочие за сверхурочные. Как минимум такая ситуация показывает, насколько бригаде все равно на чистоту и порядок. Для них главное, чтобы вагонетки без труда могли подъехать, да нагрузить в них мяса на дальнейшую переработку.       К слову, респираторы лишь частично перебиваль вонь разложений и гнили от отходов на территории. Зато мухам такое очень нравилось. Дейра поднялся на платформы и рукопожатием поприветствовал коллег, остатки бригады. Сам Зован, более сложенный в теле мужчина с маленькими глазками пуговками. Сорей по прозвищу "Минога" за дефект с зубами при рождении. Помимо клыков заострение получили все остальные зубы, из-за чего речь сопровождалась некоторым шипением. Отец бросил Сорея в детстве, когда завидев такую особенность, обвинил супругу в еретических связях с чужим. Почему за ними впоследствии не пришли смотрителя - самая таинственная загадка для них.       Еще двумя коллегами являлись брюнет Рафаэль и толстяк Мэниор. Первого выделял высокий рост и отличная физическая форма, единственный кто мог поднять и держать пильный агрегат одной рукой. Устаревшие модели весили порядка 25-кг. В 5 раз больше весил Мэниор. В начале работы с ним мужики больше боялись крушение платформы из-за него, нежели падения многотонного левиафана. Собственно говоря, вес Мэни являлся основным недостатком для мужчины.       - Готов начинать? - сказал Зован приглушенным от респиратора голосом.