When The Void meets Hollow

Читать газету в тусклом свете, едва проникающем с освещённой улицы в залитый тьмой переулок, было сложно… для человека. Как выяснилось, моё зрение, даже в человеческой форме было ощутимо острей. С горем пополам, выскребая своё знание японского откуда-то из глубин памяти, выяснил дату. Последний день апреля, 2005 год. Хм… Либо время этого мира идёт своим ходом, либо перемещение по Пустоте – довольно занятный способ вернуться назад во времени. В любом случае, меня это не касается – я, как и Осколки, выпадаю из общего потока, опираясь, скорее, на некую умозрительную межмировую константу восприятия, чем на показания часов и календарей. Стоит это учесть – следующий мир может оказаться на ещё более ранней стадии развития цивилизации, вплоть до динозавров. Кроме того, не следует исключать и различные вариации условий, вроде непонятных энергетических организмов неясного происхождения. Что-то я не припомню таких в самом первом мире, где за тысячу лет уж точно бы на кого-нибудь наткнулся. Очень интересно. Даже воодушевляюще! Остальное чтение пришлось отложить на потом, когда все вариации японской письменности соизволят всплыть в памяти. Кроме того, один из Осколков отщёлкал образ первой обнаруженной аномалии, у которой, похоже, снова начался период активности. Ничем иным столь резкое обеднение окружающего магического фона пока объяснить было нельзя. Пришлось менять форму, собирать всех своих… подопечных? - Ладно, пока примем за наименование – И отправляться через полгорода обратно. Тратиться на снижение сопротивления воздуха при полёте не пришлось – естественная защита из газа игнорировала и его. До цели добраться вовремя не получилось – уже за километр был слышен режущий уши рёв-скрежет очередного образца. В этой форме зрение оказалось ещё лучше – темнота ночи, лишь слегка разбавленная светом звёзд и Луны, превращалась в чёткую, пусть и немного выцветшую картину. Новоявленный монстр пытался выглядеть внушительно, больше всего напоминая крокодила, отрастившего полноценные пары верхних и нижних конечностей, с их дифференциацией. Собственно, ноги, в количестве двух штук, уверенно несли и широкое крепкое тело, с мощным хвостом, и пару бугрящихся мышцами рук, и длинную пасть, которая из-за аномального изгиба позвоночника, всё так же оставалась параллельно земле. Общие черты с предыдущим, так несвоевременно почившим образцом, прослеживались невероятно чётко – белёсый, словно у альбиносов, оттенок шкуры, маска, заменяющая или покрывающая верхнюю часть головы, отчётливо распознаваемая по избыточной толщине лба, алые глаза, прячущиеся в прорезях этой самой маски… - Восхитительно, - не удержал я довольного скрипа изменённых голосовых связок. – Взять! Осколки поняли приказ правильно – рассредоточились, беря объект в кольцо и синхронно удлинили когти, намертво прибивая его к земле. Свидетелей можно было не опасаться – чтобы разглядеть хоть что-то, нужно было уметь воспринимать энергию или обладать каким-нибудь сверхэффективным прибором. Образец раскрыл пасть и снова заскрежетал, однако, внутренний ритм его организма изменился. Те мельчайшие крохи его энергии, что выделялись наружу, вдруг обернулись полноценной рекой, что захлестнула и меня, и Осколки, прошла насквозь и растаяла в бедном на любую силу пространстве. Этот… эксперимент запланирован не был. Его энергия могла обладать иными свойствами. Это была бы сама глупая смерть из-за несоблюдения техники безопасности! Но Пустота, похоже, хранила свои Порождения. Атака (а была ли это она?) прошла впустую, отчего объект, похоже, впал в ярость, предприняв попытки освободиться и усугубив свои раны. В этот раз со следующей атакой я решил повременить. Подплыв ближе, так, чтобы оказаться за спиной пойманного, я потребовал его поднять руки и не сопротивляться. Ответом была только новая вспышка агрессивного и самодеструктивного поведения. Пришлось повторить приказ на большей части известных мне языков, но реакция всегда была одна и та же. После этого пришлось констатировать отсутствие разума у конкретной особи, а затем приступить к более интенсивному изучению. После визуального осмотра в теле образца была обнаружена дыра, там, где у проекций человека и крокодила находился бы позвоночник, где-то чуть ниже грудной клетки. Органов или травм по краям этого сквозного отверстия, что-то около десяти сантиметров в диаметре, не наблюдалось – та же монотонная белая масса, из которой состояло и остальное тело, только в этом месте – аномально гладкая, будто криво снятый отпечаток. Это было интересно и непонятно – либо это было персональной чертой данной особи, либо являлось чем-то вроде особой метки вида. К сожалению, из-за потери предыдущего образца, нельзя было утверждать точно. Приступить к глубокому сканированию не получается – объект успешно поглощает любые слабоэнергетические воздействия, просто ничего не выпуская обратно. Вместе с этим отмечается и усиление регенерации – раны и ожоги вокруг фиксирующих образец удлинённых хитиновых конечностей Осколков очень быстро затягиваются. Механизм преобразования, в целом, понятен, однако впечатляюще низкие потери при поглощении заставляют задуматься об адаптации подобного механизма, как минимум, для подопечных. Мой организм всё ещё эффективней, словно полноценный термоядерный реактор, гоняющий энергию Пустоты по гиперсфере, за счёт дополнительной мерности восполняя недостающее «топливо». Далее по списку более серьёзные вмешательства. Короткий щелчок, с передачей образа, и один из подчинённых преобразует тонкий и узкий коготь в нечто, похожее на плоскость, в одно преобразование отрезая левую нижнюю конечность. Образец вновь издаёт несвязные звуки, но не падает только из-за удержания остальными Осколками. Отделённая конечность, как выясняется в ходе изучения, почти сразу начинает подвергаться той же реакции, что и тело предыдущего образца, но теперь процесс можно рассмотреть в деталях: то, что притворяется плотью, на деле оказывается довольно простой системой из мельчайших энергетических частиц, которые поддерживают нечто вроде совместной маскировки, имитируя и массу, и вес, и объём, и плотность сопоставимого по размерам массива органической ткани. Дифференциации тканей нет, внутренность массива имеет чёрный цвет и, при попадании наружу, ведёт себя как жидкость, вероятно, копируя кровь. Именно она уже поддаётся полноценному сканированию и оказывается чем-то средним между колонией сверхагрессивных микроорганизмов, зоной активного деления клеток, горстью митохондрий и огромным, во всё тело, желудком. Именно этот массив перерабатывает всю захваченную и неким образом отфильтрованную энергию извне, но при контакте с энергией «нефильтрованной» уподобляется, скорее, некоей кислоте, пережигая себя и извлекая из этого аутолизиса собственную энергию для ликвидации вторжения, таким образом выполняя роль ещё и своеобразного иммунитета для энергетической формы жизни. Исследование следовало продолжить… но увы, в этот момент ритм поглощения внешних энергий Образцом резко замедлился, а затем и вовсе сошёл на нет. Скопленная, полагаю, за время жизни существа энергия пришла в возбуждённое состояние, перестала опознаваться организмом как собственная и запустила мгновенный процесс распада. Почти неповреждённое тело начало осыпаться мелкой пылью, знаменуя утерю объекта исследования. Опять. Стоило отметить прямую зависимость между энергонасыщенностью тканей Объекта и его жизнедеятельностью. Вероятно, в попытке регенерировать такое тяжёлое повреждение, как потеря конечности, организм в попытке извлечь хоть что-то из скудного фона постепенно понижал требования к пище, после чего, достигнув некоей критической точки, уже не проверял принадлежность этой самой энергии. Дальнейший процесс ускорялся лавинообразно, что логично, однако принцип хранения столь внушительного объёма «маны» при невозможности им воспользоваться остался загадкой. Впрочем, вероятно, подопытные ещё будут. Тем не менее, необходимо обзавестись какой-нибудь, хотя бы временной базой. Нужно было возвращаться в город. Обратный путь завершился уже на рассвете. Ночь прошла продуктивно, и новый день я встречал с нотками оптимизма. Дальше, полагаю, будет только интереснее. Но это, разумеется, потом. А пока… смена формы – и вперёд, навстречу самому ужасному порождению человечества – бессмысленной бюрократии. Нужна легализация.

***

Традиционное общество, со своими понятиями, правилами и принципами – штука сложная. Никогда не было хорошим социологом, да и знатоком местных устоев меня назвать нельзя. К счастью, всегда найдутся те, кто понимает универсальный язык денег. Кажется, местные криминальные структуры назывались «якудза», и это было, скорее, внешнее название. По меркам моей молодости эти изрядно прибавившие в цивилизованности индивидуумы походили, скорее, на настоящих дельцов. Договора подкреплялись абстрактной «честью», деньгами и взаимными интересами. Раннее Средневековье было гораздо менее стабильным. В конце концов, там сословные различия иногда были гораздо сильней… Тут тоже пришлось мухлевать, но, в отличие от манипуляций с продавцом, даже малейшего дискомфорта это не доставляло. По современным меркам они занимались криминалом, так что использовать их к своей выгоде совершенно не возбранялось. Дальше было проще – цепочка расспросов, подкреплённых давлением на разум, привела от пары подозрительных парней у закрытого днём ночного клуба, что оказались наркоторговцами, к их «начальнику», от него – ещё выше, и ещё… Конечно, все недобровольные участники моих расспросов заработали себе лёгкую амнезию и головную боль, но, полагаю, по большей части списали это на последствия «хорошего» отдыха. Дальше пришлось идти более открыто. Разумеется, к европейцу, или, как тут выражались, гайдзину, отношение было подозрительно-враждебным, разумеется моя одежда провоцировала агрессию, но обратная сторона Алхимии, её тёмная версия, успешно помогала преодолевать всё без затрат времени и сил. Основными козырями стали два предельно неприятных преобразования: первым был, разумеется, «Слепок Обмана», позволявший расплачиваться за информацию бумажками и окурками, второе же носило название «Золотого Языка», и буквально принуждало цель внести Заклинателя в круг доверенных лиц. Ну а как не помочь дорогому другу, который даёт тебе целый пакет разноцветных таблеточек «для веселья» и ненавязчиво интересуется, где же главный по кварталу? Путь завершился в каком-то презентабельном офисе, где за массивным столом из дерева сидел некто Огата-сан, к которому и стекалась вся прибыль от наркоторговли. Его охрана уже была нейтрализована вторым козырем и отправлена погулять – ведь дорогой гость желал переговорить с хозяином наедине. И как отказать такому убедительному джентельмену? - Ты ещё кто? – воззрился на меня хозяин кабинета, стоило пересечь порог. – Охрана! - Не тратьте воздух, Огата-сан, - улыбаться было непривычно, да и времени потренироваться не было. Полагаю, мои попытки изобразить дружеский оскал вели прямо к противоположному результату, иначе с чего бы этому мафиози японской сборки пытаться вытащить револьвер из ящика стола? – Я к вам по важному делу. - И что же за дело? – попытался собраться мой собеседник, ощутив прижатое к горлу разогретое лезвие-коготь одного из Осколков, что сейчас выплыл из стены и вывел часть своего тела за облако газа, обретая материальность. - Мне нужно, чтобы вы сделали для меня документы. Все, наилучшего качества. – Я не стал мелочиться. - Эт-то… невозможно, - просипел Огата, слишком явственно ощущая угрозу горлом. - Чрезвычайно жаль, - оставалось только делано вздохнуть и пожать плечами. – Вероятно, ваш преемник будет разумнее. - С-стой! – почти совался на крик мужчина. – Кто ты такой? Старший брат мне руку по локоть отрубит, если узнает, что я уступил какому-то гайдзину, что походя влез в наше дело, а тебя самого казнит, забив бамбуком до смерти за это самое вмешательство. - Огата-сан, - я наклонился вперёд, опираясь на стол и нависая над собеседником. С учётом превосходящего роста, полагаю, смотрелось достаточно внушительно. – Мне нужны документы их получу. И если ваша «семья» не поможет мне в этом маленьком деле – я собственноручно разорву на куски всех. Это не было ложью. Да, я не любил участвовать в бою – моей стезёй всегда была наука, однако за долгие годы я видел достаточно войн. Чтобы выжить в них – пришлось научиться причинять ближнему своему несовместимые с жизнью повреждения за максимально короткий срок. И мужчина, похоже, это почуял. - Я… сделаю это, - выдохнул он. – Но только если вы скажете, что стало с моей охраной и пообещаете после завершения этого дела никогда не попадаться мне на глаза. - Ваши охранники – чудесные парни, Огата-сан, - пришлось придержать довольную улыбку. Угрозы, подкреплённые парой тайн, внушающая опасения сила, в том числе и сила духа – этого почти всегда хватало, чтобы подобные криминальные элементы охотней шли на сотрудничество. – Я просто попросил их прогуляться, попить кофе и поразмыслить о поэзии семнадцатого века. Ну, там, Басё, сами понимаете. Вероятно они слишком задумались о глубоком смысле его творчества, но, полагаю, сейчас им должно стать легче… Подтверждая мои слова, в кабинет влетело сразу пять громил. А дальше начался фарс, ведь «Золотой Язык» всё ещё вгрызался в их не перегруженные интеллектом сознания. Поэтому все пятеро, один за другим, рассказали по одному хайку из творчества Басё, коротко поклонились и покинули кабинет, аккуратно прикрыв за собой дверь. После этого из Огаты можно было верёвки вить – демонстрация его впечатлила. Предупредив, что в случае «проблем» я приду и к нему, и ко всем остальным членам банды, я покинул здание. Дальше оставалось только ждать… и следить за докладами наблюдающих за якудза Осколков.