Последний год

— И он мне говорит: «Я тону в омуте твоих великолепных голубых глаз», — передразнила Мел парня, который пытался склеить ее в прошлые выходные в баре ближе к утру, и Гермиона, посмотрев в зеленые радужки напротив, расхохоталась. — Как только выговорил такое длинное предложение. Они прогуливались после пар, двигаясь в сторону дома, впервые за долгое время без сопровождения своих друзей. Люк с Крисом активно занялись поиском бассейна недалеко от университета для поддержания формы, Ким с Джимом поехали в Лондон за покупками, а Гермиона и Мел решили провести время наедине и обсудить последние новости. — Я когда с такими пересекаюсь, понимаю, почему Люку и Крису так просто. Они всегда очень наблюдательны. И обходительны, — продолжила свой рассказ Мел, доставая из стакана, который держала в руках, очищенный ананас. Закинув его в рот, она блаженно зажмурилась. Гермиона никогда не понимала, как можно поглощать ананасы в тех количествах, в которых это делала Мел. Чокнутая. — Если бы я их не знала, я и сама бы повелась. — Когда-то повелась, — поддела ее Гермиона, и та шутливо толкнула ее плечом. — Было дело, да. Мел всегда, с самого начала их знакомства совершенно спокойно говорила о том, как множество лет назад они с Люком встречались. Это продлилось всего несколько месяцев, ей еще не было даже шестнадцати, и после этого они продолжили дружить так же, как и прежде. Они знали друг друга с самого детства — их родители близко общались. — Люк что-то задумал, — серьезнее сказала Мелоди. — Когда он на тебя смотрит, я так и вижу полет мысли в его голове. — Тебе кажется, — улыбнувшись, ответила Грейнджер, пытаясь своим оптимизмом успокоить подругу. Та всегда переживала за их отношения, хоть и демонстрировала это только вот при таких разговорах. Мел была единственным свидетелем того, как все пошло под откос и Гермиона и Люк практически уничтожили друг друга морально и эмоционально. — Он никогда не поставит под угрозу наш прогресс. Мы уже близки к действительно реальному результату. Наша работа гораздо важнее наших чувств. Она важнее всего. — Может, он считает, что вы достаточно повзрослели, чтобы попробовать снова и все не испортить? — настояла на своем Мел. — Не волнуйся, — обхватив подругу за локоть и ободряюще улыбнувшись, проговорила Гермиона. Она глубоко вдохнула воздух, который все еще пах свежескошенной утром травой на газоне рядом с аллеей, по которой они гуляли. — Мы повзрослели достаточно для того, чтобы понимать, что… — она запнулась, припоминая точную формулировку. — Как там говорят? Разбитую чашу не склеить? — Никогда не понимала, как вы так просто обсуждаете свои отношения. — Разговоры — это самое простое, — выразительно на нее посмотрев, проговорила Гермиона. Действительно, после того, как Люк откачивал ее после таблеток, а затем они эмоционально друг друга почти уничтожили, уже ничего не было страшно. Они испортили все, что можно. — Вы тоже спокойно про свои отношения говорите. — Да у нас-то что, — отмахнулась Мел. — Мы всего-то перепихнулись пару раз. Это было миллион лет назад, — она снова посмотрела на Гермиону, становясь чрезвычайно серьезной. — Вы же любили друг друга. И между вами до сих пыщ-пыщ творится. — Пыщ-пыщ? — Пыщ, — взмахнув рукой и расставив пальцы, будто изображая небольшой салют, издала шипящий звук Мел. — Пыщ. — Боже, я тебя обожаю, — расхохоталась Гермиона. — Признаться, я все эти годы постоянно надеюсь, что кто-то из вас влюбится и вам полегчает, — озабоченно произнесла Мел, стоило ей успокоиться, и подтолкнула Гермиону к пустой скамейке. Усевшись, они повернулись друг к другу. — Что бы я ни говорила про Люка, но мне на самом деле его жаль. Он творит хрень, пытаясь перекрыть свои чувства к тебе. Ты делаешь то же самое. Все те, с кем ты спишь, так напоминают Люка, что все ясно и без психоанализа. — Я тоже на это надеюсь, — вздохнула Гермиона, перейдя к кристальной честности. — Если Люк станет недоступным, я тоже смогу отвлечься. Пока он вот такой: свободный, всегда рядом, слабый передо мной — это тяжело. Нам уже давно пора идти дальше, но… Никто не может с ним сравниться, понимаешь? — О да, Люк очень талантлив, — язвительно произнесла Мел и коснулась кончиком языка уголок губ. — Да я не про это, — рассмеялась Гермиона. — Как вообще кто-то может сравниться с человеком, который вытащил тебя из депрессии? С человеком, который не просто знает твою боль, но чувствует то же самое. Который так же, как ты, готов на все, чтобы вы оба достигли цели. — Надо нам пореже эту тему обсуждать, ты всегда становишься грустной, — достав последний кусок ананаса, Мел отбросила стакан в мусорку за спину и, упершись локтем в спинку скамейки и положив на ладонь голову, лукаво улыбнулась. — Как тебе наши соседи? — Не знаю, — пожала плечами Гермиона. — Джейс тобой заинтересовался, — наклонившись и скривившись в издевательской ухмылке, проговорила Мел. — Я заметила, — поморщилась Гермиона. Будто она сама не заметила, что тот вообще не спускает с нее взгляда и едва ли не облизывается. — Когда достанет, скажу ему что-нибудь неприятное, чтобы отстал. — Правила? — улыбнувшись, спросила Мел, подразумевая то, что Гермиона говорила всегда в таких случаях. Никаких связей с теми, кто тебя окружает, чтобы избежать неловких взглядов, неловких разговоров и, не приведи Мерлин, никаких разборок, которые могут отвлечь ее от дела всей жизни. — Не только, — ответила Гермиона. — Он не в моем вкусе. — Да, совершенно не похож на Люка, — съязвила Мел. — И еще Драко. Имя-то какое дурацкое, его родителям вообще его жаль не было? Гермиона рассмеялась, представив, что было бы, если бы Мел когда-нибудь встретилась с родителями Малфоя. От одного вида Нарциссы Малфой с ледяным лицом она зашлась бы в истерике. Маглы очень и очень давно переросли то, что пропагандировали чистокровные волшебники. — Он, кстати, тоже постоянно на тебя смотрит, — подметила Мел еще одну очевидную вещь. — Мы не то чтобы были в хороших отношениях в школе. У него когнитивный диссонанс. Можно сказать, что мы были врагами. — Но сейчас он тебя не бесит, — с сомнением ответила Мелоди. — Да хрень потому что все это полная, — фыркнула Гермиона. — Что мне, тринадцать, чтобы ненавидеть мальчика, который когда-то меня обзывал? — Согласись, он ничего, — заговорщицки сказала Мел, расплываясь в хитрой улыбке. — Даже больше, чем ничего. — Что я слышу? — сделав большие глаза и прислонив ладони к лицу в притворном ужасе, вскликнула Гермиона. — Мужененавистница Мел раздает комплименты парню? Да и кому? Тому, кто с Люком в своих похождениях может посоревноваться? — она прислонила ладонь ко лбу подруги. — Ты не заболела? — Я всего лишь констатирую факты, — пожала плечами та, откидывая ее ладонь. — Про Люка я так же могу сказать, хоть меня и бесит, что он трахает все, что движется. Признай, Грейнджер, он цепляет взгляд. У него очень необычная внешность. — Точно заболела, — констатировала Гермиона, поджимая губы, чтобы не расхохотаться. — Признай, — сладко пропела Мел, и Грейнджер, цокнув языком, отвернулась. Еще бы она сейчас распеваться дифирамбами в сторону Малфоя не стала. В Хогвартсе она частенько думала, что природа просто издевается, награждая гнилых людей привлекательной внешностью. Он всегда цеплял взгляд. И Гермиона всегда признавала, что он выделяется. Но говорить об этом вслух она не собиралась.

* * *

Пролистывая статьи на ноутбуке, Гермиона читала строчки по диагонали, вычленяя основную суть и делая пометки. На фоне Люк переговаривался с медицинским центром Сиднея, в котором в течение последних пяти месяцев проводилась апробация их последних наработок. Гермиона не прислушивалась, прекрасно осознавая, что понять из одностороннего телефонного разговора полученные результаты не получится, но по голосу Люка было слышно, что они ее не обрадуют. Хотя она допускала, что он просто может неадекватно реагировать на получаемую информацию из-за бессонной ночи. Подняв колено на стул, она положила на него подбородок и, закинув в рот дольку шоколада, открыла новую статью. Перед глазами все рябило, что намекало о необходимости отдыха после десяти часов работы. Услышав тихие шаги, она посмотрела на выход и махнула рукой в приветствии вошедшему Драко. На секунду позволив себе удивиться, что в этот раз он один, а не в сопровождении своего друга, без которого он практически никогда не появлялся в зоне видимости, она снова обратилась к ноутбуку, складывая буквы и слова в полноценные предложения. За всю ночь она так и не нашла чего-то действительно полезного, и внутренний голос нашептывал, что ее долг на сегодня еще не выполнен. Нужно изучить еще хотя бы пять статей. Когда Люк замолчал, сбросив звонок, Гермиона установила мышку там, где остановилась, и повернулась к нему. Он, опираясь на барную стойку, держал в руках полностью исписанный лист и, нахмурившись, бегал по нему взглядом. — Какие новости? — спросила Гермиона, и Люк отвлекся. Подойдя ближе, он передал ей лист и сел рядом. — Полные результаты позже, — устало ответил он, отклонившись на спинку стула и вытянув ноги. — Предварительно прогресс есть. — Неплохо, — вынесла вердикт она, пробежавшись по его пометкам. — Это все равно локализовщики, — не особо весело произнес Люк, опустив веки. — И их мало. — Любой результат — это результат, Люк, — упрямо проговорила Гермиона, положив ладонь ему на плечо. — Знаю, — вздохнул Уокер, накрыв ее пальцы своими. — Жаль, что людей с непрерывной так мало, — продолжил он и резко распахнул глаза. — Что я несу вообще? — Ты просто устал, — улыбнулась Гермиона. — Значит, креативную психотерапию записываем как то, на что нужно обратить больше внимания, — отпустив Люка, она порылась в стопке документов на столе и, достав бланк с основной структурой новой методики, сделала необходимую пометку. — Пошли уже спать, — совершенно обессиленно произнес Люк, поднимаясь. — Иди, — Гермиона натянуто улыбнулась. — Я посижу еще, дочитаю. — Кофе? — Меня уже тошнит от кофе, — Гермиона сглотнула комок в горле. — Иди, я скоро. Вернувшись к ноутбуку, Гермиона отыскала в списке статей на очереди наиболее интересную. Спустя две страницы весьма увлекательного чтива она снова это почувствовала — изучающий взгляд. За последние недели она слишком часто ловила Малфоя на этом, и от этого хотелось почесаться. — Я, конечно, понимаю, что я неотразима, но не мог бы ты хоть иногда на меня не смотреть? — стараясь скрыть раздражение, задала вопрос Гермиона, придвинув ближе к себе чистый лист. — Всех в Австралии тренируют в самоуверенности? От издевки в его голосе, прозвучавшей слишком очевидно, она непроизвольно сжала ручку сильнее. Она не могла сказать, что ее бесит Малфой, по сути, ей было наплевать на его присутствие, но она не любила такое пристальное внимание. Особенно в моменты, когда, вопреки усталости, должна была сконцентрироваться. — Про самоуверенность не знаю, но периферийному зрению учат, — переписывая информацию, напряженно сказала Гермиона. — Когда плаваешь в океане, очень важно контролировать, что происходит вокруг. Мало ли, акула рядом. Был человек — и нет человека. — Малфой на ее слова лишь усмехнулся, ничего не отвечая, но она все еще чувствовала его взгляд. — Ты все еще смотришь. — И мне не стыдно в этом признаться, — продолжил издеваться Малфой. — Тебя это смущает? — Отвлекает, — сорвавшись на откровенно враждебный тон, Гермиона резко к нему обернулась. Он сидел на диване и, опустив книжку, которую, видимо, до этого читал, выполняя свой ежедневный кофейный ритуал, откровенно ее разглядывал. — Чего тебе надо? — Ничего, — пожал плечами Малфой. — Расслабься, я просто пытаюсь к тебе привыкнуть. Гермиона громко фыркнула и отвернулась, покачав головой. Детский сад. Появившийся через несколько минут Крис разрядил обстановку и спас Малфоя от смерти, не меньше. Посмотрев на друга, который был очень воодушевлен своей утренней вылазкой, она улыбнулась. — Как бассейн? — Не океан, — ответил Крис, открывая холодильник. Оценив наполнение, он хлопнул дверью и присел напротив Гермионы. — Но как заменитель пойдет. Сама не хочешь сходить? — Позже. — Люк уже спать ушел? — Гермиона кивнула. — Есть прогресс? — Пока условный, — она отодвинула ноутбук, который перекрывал ей вид на Криса, и, подогнув второе колено на стул, сложила руки и умостила на них подбородок. — У вас как? — Неплохо, — развеселившись, ответил Крис и кратко изложил ей их последние результаты. Судя по тому, как оптимистично он был настроен, у них с Джимом дела шли гораздо лучше, чем у Гермионы и Люка. — Мел с Ким уехали? — Нет еще, через пару часов. — Мы хотим на ночь в Лондон смотаться, — подавшись вперед, сообщил ей Крис. — Знаю. Люк полночи трындел не по теме, пытаясь ее уговорить поехать с ними, но ей не хотелось. Не сегодня. Она еще не готова снова вернуться в Лондон. — Ты с нами? — Я без страховки девчонок не поеду, — Гермиона выдавила жалкое подобие ухмылки. — Ты вдруг стала бояться мужского внимания? — сделав большие глаза, замогильно пропел Крис. — Настроение не то. — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Крис, тут же становясь серьезным — он знал, что эта тема не самая приятная, хоть и не ведал о ключевых причинах. — Дай мне время, — вздохнула Гермиона, и он просто кивнул, поднимаясь. — Иди уже спать, — напоследок кинул Крис и скрылся. Когда он пропал из виду, Гермиона услышала справа от себя приглушенный смех и прикрыла глаза. — Что? — рявкнула она несколько напряженно. — Ничего. — Что? — надавила Гермиона, поворачиваясь к Малфою. — У меня дежавю, — пожал он плечами, переворачивая страницу книги и продолжая читать, косплея Цезаря. — Ты снова окружила себя защитниками, которые носятся перед тобой на задних лапках. — Ты круглые сутки такой придурок или берешь перерыв на обед? — А вот теперь у меня ностальгия, — еще больше развеселился Малфой и посмотрел на нее. — Я скучал, Грейнджер, — склонив голову и подняв уголок губ в усмешке, произнес он. — Чушь не неси, — скептически фыркнула она, возвращаясь к изучению материала. — А лучше вообще заткнись, у меня тут, если ты не заметил, важная работа. Малфой сказал что-то еще, но она уже не прислушивалась, зацепившись взглядом за словосочетание, которое отогнало от нее не только раздражение, но и всю сонливость. Опустив ноги и выпрямившись, она порылась в лежащих рядом распечатанных статьях и, найдя ту, которая в прошлом году практически разбила ей сердце, сравнила тексты между собой. — Быть не может, — пораженно произнесла она в пустоту, открывая вкладку с университетом, на базе которого проводились новые исследования. Быстро найдя информацию о перспективах, она улыбнулась и, схватив телефон, набрала номер Люка, не желая подниматься по лестнице. — Спишь? — выслушивая гневную тираду, она продолжала улыбаться. — Прости. Это важно. Когда Люк спустился и открыл рот, чтобы облить ее чем-нибудь неприятным из своего лексикона, она подняла распечатанную статью, и он сразу заткнулся. Стоило ему прочитать пару строк, он нахмурился. — Помнишь? — Фуга. Опровержение эффективности личностно-ориентированной терапии, — кратко изложил он суть. Год назад, когда они на нее наткнулись, очень расстроились, потому что на описанные и признанные неэффективными методы тогда возлагались огромные надежды. — Смотри сюда, — Гермиона повернула к нему ноутбук. Люк склонился и, как только натолкнулся на те слова, что ее взбудоражили, резко сел, нахмурился и прочел всю статью более внимательно. Она же не сводила с него восторженного взгляда. — Твою мать, — пораженно пробубнил Люк себе под нос. Гермиона кивнула: если то, о чем заявляется статья, подтвердится, в их работе наметится такой прорыв, которого за все прошедшие годы они так и не достигли. — Сколько этой статье? — Три месяца, — сложив руки на стол, она подалась вперед. — Они собираются проводить полномасштабное исследование на большой выборке. — Сможем подписаться? — Надо будет позвонить, — пожала плечами Гермиона, уверенная, что их допустят. Если понадобится, она поднимет на уши свой университет, этот университет, да даже достанет палочку из глубины своего чемодана и запустит Империусом в любого, кто попробует помешать. — Все, теперь можно идти спать. — К тебе или ко мне? — поднявшись, со смешком спросил Люк, развеселившись от полученных новостей. — Я слишком устала, чтобы придумать достойный ответ, — Гермиона закрыла ноутбук и собрала разбросанные по всему столу листы, документы, папки в одну общую кучу. — А был такой потенциал, — псевдопечально произнес парень, помогая. Сложив все это дело в отведенное на стеллаже у стены место, они двинулись к выходу. — Ты, как обычно, все портишь. — Спать, Люк, — настойчиво произнесла Гермиона, подталкивая его в спину. — Иначе я вырублюсь прямо здесь.

* * *

Развалившись на кровати, Драко смотрел в потолок, подкидывая теннисный мячик. Его жрала скука. Джейс уехал в Лондон на очередную вечеринку своих влиятельных родителей, оставив его на выходные в полном одиночестве. Идти куда-то не было настроения, все задания по учебе он сделал еще вчера, заниматься выпускной работой — неинтересно. Дом был непривычно пуст. Все австралийцы разбрелись, и на фоне постоянного гула в последние недели тишина била по ушам. Тяжело вздохнув и отложив мяч, он поднялся с кровати. Выйдя из комнаты, он направился на кухню, пытаясь хоть чем-то скрасить досуг. Но запах, окутавший его сразу, как он спустился на первый этаж, дал понять, что больше он в доме не один. Увидев Грейнджер на кухне, он усмехнулся и прислонился плечом к косяку двери, позволяя себе несколько минут за ней понаблюдать. Он не знал, что она уже успела вернуться. Сейчас она настолько напоминала обычную маглу, что это было даже странно. В магловской одежде, на магловской кухне она готовила, смотря при этом видео на ноутбуке, слушая звук через наушники. Периодически отвлекалась от помешивания еды, записывая информацию в блокнот, — снова училась. Что бы ни говорила Грейнджер в баре несколько дней назад, изменения были слишком очевидны, даже учитывая, что раньше они друг друга практически не знали, замечая только то, что хотели видеть. В Хогвартсе она не была такой веселой. Драко всегда наблюдал за их компанией, предпочитая постоянно держать Поттера в поле зрения, и тогда они, даже смеясь, постоянно казались напряженными. Неудивительно, учитывая обстоятельства их тогдашней жизни. Но сейчас Грейнджер выглядела расслабленной почти постоянно. Если только не говорила о той работе, что они выполняли с Уокером, тогда она снова напоминала прошлую себя. И, конечно, она ощутимо повзрослела. Раньше Драко всегда думал, что она просто зубрилка, которая ничего не понимает в жизни, опираясь только на то, что вычитала в очередном учебнике, но сейчас в ее задумчивых глазах отражался богатый жизненный опыт. Обернувшись и увидев его, Грейнджер вскрикнула, уронив ручку на пол. — Ты идиот? — она вытащила наушники и отбросила их на стол. Подняв ручку с пола, отправила ту туда же. — Так и до инфаркта недалеко, — она задрала голову, переводя дыхание. — Осторожно, а то я решу, что ты меня преследуешь. Стоило ей успокоиться, она перешла к шутливому тону. Поставив видео на ноутбуке на паузу, Грейнджер закрыла крышку и сложила наушники поверх ноутбука. — Может, так и есть? — усмехнувшись, поддержал ее интонации Драко. — Мне нужен телохранитель, — пробормотала Грейнджер себе под нос, возвращаясь к готовке. Помешав варево в сковородке, она постучала лопаткой по краешку и отложила на подставку. — Я думала, дома никого нет. Где твой озабоченный друг? Обернувшись к нему, она уперлась поясницей в край стола, скрещивая руки на груди. — Уехал к родителям. Подойдя ближе, Драко уселся на стол рядом с ней. — Чистокровного лорда плохо воспитали? — Магловский мир расслабляет, — пожал плечами Малфой. — Что тебе больше всего понравилось в магловском мире? — Отсутствие постоянной угрозы, стриптиз, фильмы Тарантино, Шарлиз Терон, — перечислил Драко первое, что пришло на ум, и Грейнджер захихикала. — Что? Она красивая. — Меня больше всего Тарантино удивляет. Прости, но мне слишком сложно представить, как Драко Малфой восторженно смотрит «Четыре комнаты». — «Джеки Браун». — «Джеки Браун»? — переспросила Грейнджер таким тоном, будто не могла в это поверить. — Ты издеваешься? — она вскинула брови, и Малфой покачал головой. — Что хорошего в Австралии? — заинтересованно спросил он. — Океан, — она наклонилась над столом и, опершись на локти, устремила взгляд в окно. — Почти сразу, как я оказалась там, я нашла заброшенную бухту. Никаких туристов, вообще никого. Там так красиво… — Грейнджер замолчала, на несколько секунд закрыв глаза, а потом, опомнившись, продолжила: — Другой темп жизни. Каждый день что-то новое, непредсказуемое. Отсутствие постоянных дождей. Да много чего. Австралия — великолепная страна. — Почему ты вообще туда свалила? — задал Драко вопрос, который не давал ему покоя еще с первого дня их встречи. — В жизни не поверю, что из-за Уизли. Раньше он об этом не задумывался, но, когда узнал, что Грейнджер не только покинула Британию, но еще и проживает в магловском мире, удивился. С ее мозгами, достижениями, званием «героини войны» и влиятельными друзьями у нее были огромные перспективы в магическом мире. Она могла достигнуть огромных высот в карьере. Но почему-то выбрала невзрачную жизнь в магловском мире, и это было… глупо с ее стороны. Совершенно не характерный для нее поступок, насколько он мог судить по тому, что о ней знал. — Были причины, — уклончиво ответила Грейнджер, но тон выдал, что причины, какими бы ни были, действительно серьезные. — Тебе еще сложно вспоминать войну? Резкий переход к болезненной теме заставил его на секунду растеряться. Однако он быстро с собой справился — ожидал, что однажды они придут к такому разговору. Не могли не. Правда, он не думал, что так скоро. — Последние пару лет нет, — покачал головой Драко. — Иногда снятся кошмары. — Мне снится Беллатриса, — вернувшись к плите, несколько напряженно сказала Грейнджер, и он тоже мгновенно растерял все спокойствие, вспоминая тот день. — Обедающая Нагайна, — решил он ответить откровенностью. — Фу, — брезгливо протянула Гермиона. — У меня пропал аппетит, зря только готовила. Грейнджер раздраженно отбросила лопатку для помешивания и накрыла сковороду крышкой. — Ты пользуешься магией? — Нет. С января девяносто девятого. — Почему? Это было еще страннее того, что она покинула магический мир. Они оба не пользовались магией с примерно одного и того же периода, вот только если сам Драко отдал бы все, чтобы снова почувствовать тепло палочки в руках, то для Грейнджер, судя по всему, отсутствие магии в жизни было чем-то незначительным, тем, что вообще не стоит и крохи ее внимания. — Мы тогда с Люком сошлись, и он практически у меня жил. Будь я хоть троекратной героиней войны, законы магического мира должна соблюдать даже я. Да и это тебя магия с детства окружала, я же почти всю жизнь прожила в магловском мире, мне и так нормально. — Вы с ним самая странная пара бывших, которых я видел в своей жизни. — Нам все так говорят, — пожала плечами Грейнджер, переставляя сковороду на подставку для горячего. — Выбрал тему выпускной работы? — Подумываю о школьной травле, — язвительно ответил Драко, и она резко подняла на него взгляд. — Ты сейчас серьезно? — удивленно спросила она, и он, пытаясь не рассмеяться от ее реакции, сделал максимально серьезное лицо. — Шутишь? — продолжила допытываться Грейнджер, и он все же рассмеялся, опустив голову. — Шутишь. А было бы забавно. Я бы даже на защиту пришла, чтобы такое в памяти запечатлеть. — Ну тогда я действительно об этом подумаю. Внимание со стороны Гермионы Грейнджер. Какая честь. Половина магической Британии за это бы убила. — Грейнджер тоже захихикала, вытирая стол найденной рядом тряпкой. — Все же до чего это все странно, — серьезнее продолжил Драко. Он никогда не думал, что не только встретит ее хоть когда-нибудь в жизни, но и что они будут нормально разговаривать субботним вечером на кухне их общего дома, а не направлять друг на друга палочки. Абсурд. — Не говори, — подтвердила его слова Гермиона. Закончив с уборкой, она встала рядом с ним, опираясь копчиком о стол. — Почему амнезия? — спросил Драко. — Исследовательский интерес, — слишком быстро выпалила Грейнджер. Словно заготовленный заранее ответ. — Почему психология? — Случайно, — пожал плечами Драко, и она посмотрела на него скептически. — Правда случайно. Но мне нравится. Колдомедицина не такая глубокая в этой сфере. — Магическая медицина направлена на лечение очевидных магических болезней, — привычным со времен Хогвартса поучительным тоном заговорила Гермиона, и это снова отозвалось ностальгическим чувством. Как же он все-таки соскучился по дому, если то, что раньше бесило до скрежета зубов, теперь приносит удовольствие. — У меня после войны были депрессия и генерализованное тревожное расстройство. Колдомедики пытались меня лечить, но особого успеха не достигли, так что я еще полтора года лечилась в магловском мире. — Драко нахмурился. Он никогда не думал, что даже на победителях война могла отразиться настолько сильно. — Тебя напрягают разговоры про войну. — Естественно, они меня напрягают, — слегка раздраженно произнес Драко. — Если ты забыла, я был не на той стороне. — Я помню, — равнодушно произнесла Грейнджер. — Слушай, если тебя беспокоит мое мнение или что-то вроде того, расслабься. Ты не сделал ничего по-настоящему страшного. Ты никого не убил. Если бы тебя наказали Азкабаном — это было бы то же самое, что делал Волан-де-Морт. — После упоминания имени Темного Лорда Драко ощутимо напрягся, сжимая руками края стола. Это все еще было непреложным правилом — не произносить его имя. Словно он мог воскреснуть и снова превратить жизнь Драко и его родителей в ад. — Ты до сих пор боишься его имени? — Страх перед именем и бла-бла, я в курсе, — процедил он сквозь зубы. Он надеялся, что она не начнет сейчас распаляться, насколько было тупо бояться всего лишь имени уже мертвого человека. Если Темного Лорда можно было назвать человеком. Драко не хотел этого слушать. Он и сам понял со временем, что страх перед именем был иррациональным. Но он был, и отрицать то, что Темный Лорд был достаточно страшным для того, чтобы бояться его имени, — еще большая глупость. — Да на самом деле нет, бояться — это нормально. Я тоже боялась, — пожала плечами Грейнджер, выводя пальцем по столу известные только ей узоры. — Я никогда не боялась его имени. Я маглорожденная и не росла в страхе перед ним. Но во время войны я боялась жутко. Того, что будет, что мы не справимся, что Гарри погибнет. Я до сих пор боюсь Беллатрису. У всех у нас остались шрамы после войны. У кого-то в душе, у кого-то на теле. Она прошлась кончиками пальцев по шее, именно там, где, как помнил Драко, ее касался кинжал его тетки. Подняв на него взгляд, она посмотрела именно туда, где у него самого — над бровью — остался рубец от осколков люстры, полученный им в тот же день. Удивительно, что Грейнджер заметила, будто точно знала, что должны были остаться следы. Как правило, его замечали только те, кто рассматривал его лицо предельно близко. Тот день был, наверное, одним из самых ужасных в жизни их обоих. Драко не был уверен, какое воспоминание для нее худшее: пытки в его доме или битва за Хогвартс. Но для себя рейтинг он составил уже давно, и крики Грейнджер были на третьем месте после Нагайны и самого Темного Лорда. — Я приняла решение, что пойду дальше и оставлю воспоминания о войне в прошлом. Ненависть оставлю там же. Ты движешься в том же направлении, и это заметно. В перспективе можешь стать нормальным человеком, — с улыбкой закончила она свою мысль. — Это можно воспринимать как комплимент? — усмехнувшись, спросил Драко, немного расслабившись после ее слов. Эта Грейнджер — взрослая, думающая иначе, чем раньше, понимающая окружающих и не осуждающая их — нравилась ему гораздо больше, чем та, которая не брезговала в свое время угрожать ему палочкой. — Ты можешь воспринимать это как тебе угодно, — улыбнувшись, произнесла она и, оттолкнувшись от стола, направилась к выходу. — В любом случае то, что я сказала, не перестанет быть правдой, — закончила она и покинула кухню, оставляя Драко с его размышлениями наедине.

* * *

— Таким образом, когда человек вспоминает событие из прошлого, на самом деле он вспоминает, когда последний раз думал о нем, а не само событие. Наш мозг вытаскивает на поверхность сознания последнее обращение к файлу, а не сам файл. Именно поэтому воспоминания со временем стираются и даже могут замещаться в нашем сознании. Сделать с этим ничего нельзя, просто стоит помнить о том, что наша память — штука ненадежная, — закончила Грейнджер и, улыбнувшись профессору, уселась на место. — Очень хорошо, мисс Грейнджер, вы молодец, — одобрительно заявил тот и вернулся к прерванной на несколько минут лекции. — Как же она меня бесит, — прошипела себе под нос Соня — однокурсница Драко, — прожигая взглядом перешептывающуюся парочку, сидящую от них чуть ниже и левее. Драко усмехнулся, пропуская речь профессора мимо ушей. Соня с самого первого появления Грейнджер ее не переносила, но, когда появился Уокер, кажется, стала ненавидеть еще больше. Драко считал Соню самым занимательным персонажем из всей их группы и самой забавной девушкой-маглой, которую он встретил в этом мире. Если бы Соне повезло и она оказалась волшебницей, она бы со стопроцентной вероятностью училась на Слизерине. Она была красивой: высокая, с яркими рыжими волосами, правильными чертами лица и соблазнительной фигурой. Но она была так же отвратительна внутри, как привлекательна снаружи. Пустая, лицемерная дрянь, изображающая из себя само добродушие. — Иметь мозг — преступление? — тихо спросил Драко, приправляя свою реплику немалым сарказмом. — Меня бесит, что она подает себя так, будто она тут самая умная, — раздраженно произнесла Соня, отводя взгляд от Грейнджер и Уокера, которые вовсе забили на то, что говорит преподаватель, и, склонившись друг к другу, совершенно не стеснялись посмеиваться. — Она не на своей территории. — Знаю я, что именно тебя бесит, — хохотнул сидящий по другую сторону от девушки Джейс и едва заметно кивнул в сторону парочки. — Вон тот сидящий рядом с ней парень, который тебя игнорирует. Будь честна сама с собой. Тебе не нравится, что он не обращает на тебя внимания. Но ты можешь это исправить, — отклонившись и опуская взгляд на лист, он нарочито небрежно продолжил: — Мы хотели сходить развеяться в субботу. Можешь взять подружек и составить нам компанию. Драко, точно уловивший посыл этого разговора, тихо рассмеялся. Сегодня утром австралийцы активно обсуждали за завтраком запланированное грандиозное мероприятие, приуроченное к какому-то важному поводу. — Звучит интересно, — Соня легко поняла подтекст. — Тебе это зачем? Джейс проигнорировал вопрос, и та не стала настаивать. — Я так понимаю, мы в субботу идем туда же, куда собралась эта компашка? — иронично спросил Драко, когда лекция закончилась и они покинули аудиторию. Остановившись недалеко от кабинета, они с интересом наблюдали за небольшой «шведской семьей». Грейнджер, окруженная тремя парнями, на фоне которых казалась бы мелкокалиберным ребенком, если бы не ее соблазнительная фигура и милая мордашка, хохотала над словами Криса, запрокинув голову, пока тот активно жестикулировал, что-то рассказывая. — Ты, как всегда, сообразителен, — кивнул Джейс. — И зачем ты решил Соню с поводка спустить? — Делаю доброе дело, — пожал плечами тот. — Считай, что я стараюсь ради Сони. Он же ей так нравится. А к нему вообще не подойти, они все время вместе ходят. — Или устраняешь конкурентов. — Или устраняю конкурентов, — ответил Сандерс, усмехнувшись. Драко так и не смог понять, чем Грейнджер умудрилась покорить Джейса, который, как правило, клевал только на короткие юбки и длинные ноги, которыми та, в силу своего не особо высокого роста, не обладала. — Он тебе тоже не нравится, так что наслаждайся. Ты тоже в восторге от того, что происходит. Если добавить в их коктейль Соню — станет еще интереснее. Посмотрим, как он себя поведет, когда она вцепится в него своей железной хваткой. — Тебе стало гораздо проще ею манипулировать после ваших «отношений», — задумчиво произнес Драко, припоминая, что в прошлом году между этой парочкой что-то намечалось, но оборвалось крайне быстро. По инициативе Джейса, если, конечно, тот сказал ему правду. — Она оказалась очень предсказуема, — с изрядной долей скуки проговорил Джейс, пожимая плечами. — И все же ты уже год от нее отделаться до конца не можешь. — Потому что я не преследую цель отделаться от нее до конца, — тот отставил указательный палец в поучающем жесте. — Иногда она бывает полезной.

* * *

— Ты уверен, что они разошлись? — засомневалась Соня, сканируя взглядом столик с австралийцами, стоящий немного поодаль. Драко пришлось приложить усилия, чтобы не закатить глаза и не спугнуть настрой девушки. Она задавала этот вопрос за вечер уже в шестой раз, постоянно отвлекая его от разговора со своей подругой, которой он предпочел бы уделить больше внимания. У него уже нарисовались планы на сегодняшнюю ночь, и Соня со своими сомнениями совершенно в них не вписывалась. — Более чем. Несколько лет назад, — обворожительно улыбнувшись Тессе, прижимающейся к его боку, Драко повернулся к Соне. — Да и когда тебя это останавливало? Он посмотрел на австралийцев, выискивая то, что в очередной раз смутило обычно уверенную в себе девушку. Шестерка громко смеялась, чокаясь стопками. Опрокинув алкоголь, они продолжили свой увлеченный разговор. Ничего необычного Драко не заметил. Кроме того, что Уокер и Грейнджер постоянно переглядывались и улыбались так, что у них, скорее всего, уже болели губы. Но они делали это постоянно. Ничего нового. Наклонившись к Грейнджер, Уокер что-то ей прошептал и, поднявшись, двинулся в сторону барной стойки. Драко посмотрел на Соню и мысленно улыбнулся ее хитрому выражению лица. Девочка настроилась. Втянув через трубочку свой мерзотный сладкий коктейль, Соня отставила его на стол и, поднявшись, направилась в ту же сторону. Драко отстранился от Тессы, наклоняясь вперед в ожидании того, что же получится из небольшого эксперимента Джейса. — Фас, — прошептал тот, пересаживаясь со стула на прежнее место Сони рядом с Драко. Подойдя к Люку и натянув на лицо самое соблазнительное выражение, Соня завела разговор. И тот, оглядев ее с ног до головы и, видимо, вспомнив, что эта девушка — его одногруппница, доброжелательно улыбнулся. Соня, проскользнув пальчиками по его плечу, положила руку ему на грудь, продолжая что-то щебетать и отрабатывая запланированную для нее роль на все двести процентов. И Люк выглядел весьма заинтересованным появившейся на горизонте девушкой. Но стоило смениться мелодии, он тут же о ней забыл и посмотрел ей за спину, на Грейнджер. Та тоже сразу же, как услышала мотив, повернулась к Люку. Несколько секунд они просто пялились друг на друга, а потом она кивнула, залпом опрокинула стопку и, поднявшись из-за столика, пошла в сторону танцпола, на ходу одергивая немного задравшееся платье. Глянув в сторону Уокера и Сони, Драко с неудовольствием заметил там только последнюю. Парень уже скрылся. Кажется, план Джейса усложнить Уокеру жизнь и оторвать его от Грейнджер трещал по швам. — Тебя отшили? — ехидно спросил Джейс, стоило недовольной Соне вернуться за их столик. — Меня никогда не отшивают, — пренебрежительно ответила девушка. Драко вернулся к беседе с Тессой, больше не заинтересованный в происходящем цирке. Однако через минуту Соня вынудила его вновь увлечься: — Кажется, ты ошибся, когда решил, что между ними ничего нет. Посмотрев на говорящую, Драко проследил за ее взглядом, и его рука с поднесенным ко рту бокалом замерла, так и не позволив ему сделать глоток. Он назвал бы это прелюдией — то, что увидел посреди танцпола. Уокер и Грейнджер настолько увлеклись, настолько откровенно друг к другу прижимались, словно вокруг вообще никого не было. Как любовники, которые встретились после долгой разлуки, лишенной хоть каких-то положительных эмоций. Уокер шевелил губами, напевая простенькие слова банального испанского мотива или просто шепча глупости, и улыбался. Открыто. Искренне. Честно. Так, как никогда и никому не улыбался на памяти Драко за несколько недель их знакомства. Парень с самого приезда оброс стайкой поклонниц, которых сражал дерзкими ухмылками, но так, как сейчас на Грейнджер, он не смотрел ни на кого. Драко проследил, как Уокер спустился рукой по спине девушки, обрисовывая кончиками пальцев позвоночник, прикрытый из-за выреза платья лишь спадающими до талии волосами. Выгнувшись, Грейнджер прижалась к нему вплотную, и даже с такого расстояния Драко мог поклясться, что ее дыхание стало тяжелее. Уокер подал ей импульс, отстранив от себя, и, прокрутив под рукой, резко прижал к себе, и Грейнджер заливисто рассмеялась. Он развернул ее к себе спиной, и девушка, покачивая бедрами, сползла немного вниз, пока он поглаживающе очертил изгиб ее талии, спускаясь вниз по животу до тазовых косточек. Грейнджер следовала за ним без оглядки, абсолютно доверяя, точно зная, чего он от нее хочет. Отзывалась на каждое прикосновение и заводилась, притягивая к себе взгляд все сильнее. С каждой нотой танец становился все более откровенным и чем-то личным, и, когда мелодия затихла, они, замершие друг напротив друга, смотрящие друг другу в глаза, тяжело дышащие, практически соприкасающиеся губами, так и кричали: «Мы трахаемся. И делаем это так, что вам и не снилось». И когда Драко уже думал, что сейчас перед всеми присутствующими развернется сцена бешеного поцелуя, который закончится в ближайшей кабинке туалета, они отстранились друг от друга. Уокер, не отпуская руки Гермионы, потянул ее в сторону барной стойки. Осушив бокал, Драко откинулся назад на спинку дивана. Не прислушиваясь к щебетанию Тессы, он никак не мог отвлечься от странной пары, по виду которой все было слишком очевидно. Он не думал, что Грейнджер может быть такой. Он видел и раньше, что она изменилась со времен Хогвартса, и изменилась очень сильно. Она стала гораздо красивее; нормально с ним разговаривала, и он смог оценить, что она не просто зубрила, а действительно заинтересованный человек; стала более свободной в своем поведении. Но то, что она окажется настолько горячей в правильных руках, он предположить не мог. Сейчас, когда она несколько минут была просто женщиной, ведомой, сдающейся, загорающейся от нескольких прикосновений — это оказалось таким откровением, что в это практически невозможно было поверить. От нее веяло такой ощутимой сексуальностью, что она сшибала с ног. Теперь Драко лучше понимал, чем Грейнджер умудрилась настолько сильно заинтересовать Джейса, который разглядел ее «потенциал» в первые же дни. И Уокера, который, с его-то склонностью к беспорядочным связям, был совершенно странным образом на ней зациклен, тоже. Грейнджер уже гораздо меньше походила на тихий омут, чем во времена обучения в Хогвартсе, но чертей в ее душе, определенно, было с лихвой. — Кто бы мог подумать… — По ней сразу было видно, что она такая. Просто ты знаком с ней давно, поэтому не видишь то, что под самым носом, — раздевая Грейнджер взглядом, произнес Джейс. — Что, тоже стало интересно? — Как знать, — уклонился Драко от прямого ответа. Усмехнувшись, он притянул к себе Тессу, которая больше не казалась ему настолько занимательной, как несколько минут назад.

* * *

— Текила? — спросил Люк, опираясь на барную стойку ладонями и пытаясь перевести дыхание. Столкнувшись с его взглядом, слишком знакомым, напоминающим далекие, еще счастливые для них времена, Гермиона улыбнулась. — Текила, — кивнула она, присаживаясь на барный стул. Ей необходимо было хоть немного посидеть, чтобы прийти в себя. Пока Люк общался с барменом, она разглядывала его, обдумывая, изменится ли между ними это когда-нибудь. Перестанет ли когда-нибудь этот человек быть главным мужчиной в ее жизни, который одними своими прикосновениями, такими привычными и при этом практически забытыми, будет загонять ее в такое возбуждение, которого не было больше ни с кем другим за всю ее жизнь. У них ничего не было два с половиной года, но она все равно помнила, будто последний раз произошел только вчера. Помнила слезы прощания. Помнила, как шептала, что все еще любит его и как ей жаль, что то, что было между ними, оказалось таким больным и ядовитым, что убивало их. Помнила, как его поцелуи застывали на ее теле, словно снежинки на промерзшей земле. Как впервые то, что между ними происходило, было не пожаром, а льдом разума их обоих, взявшего верх над их чувствами. Гермиона больше не любила его. Точнее, любила, но иначе. Будто ты любишь самого себя. Свое отражение, так похожее на тебя, что начинаешь сомневаться, какое из них настоящее. Но она все еще хотела его до дрожи в коленях. Особенно тогда, когда они контактировали так. Они редко позволяли себе что-то подобное, потому что держаться в такие моменты, соблюдать выдвинутые ими же правила становилось тяжелее. Но сегодня, услышав песню из их общего прошлого, она просто не смогла удержаться. Ей захотелось дать себе немного свободы, и Люк снова почувствовал то же самое, что и она. Кислота лайма, протекающая по горлу вслед за алкоголем, немного встряхнула, позволила отвлечься, почувствовать себя снова в помещении, набитом людьми, а не в их изолированном мирке, в котором на несколько минут они словно снова оказались в прошлом. Шум крови в ушах утихал, дрожь на кончиках пальцев, из-за которой она пролила несколько капель текилы на стол, пропадала. Все снова становилось привычным. — Мне нужно на воздух, — заявил Люк. — Мне тоже. Гермиона на секунду вернулась к их столу и, забрав с дивана накидку на плечи и покачав головой на молчаливый вопрос Мел, которая точно не пропустила их танец, отправилась с Люком на улицу. Натянув длинные рукава, она встала рядом с парнем, прислонившись к каменной поверхности стены. Проследив, как Уокер закуривает, она протянула руку, и он, усмехнувшись, дал ей пачку. — Ты настолько перевозбудилась? — весело спросил Люк, но тембр его голоса выдавал, что речь не о ней одной. Когда Гермиона толкнула его плечом, он рассмеялся. — Молчу, — склонив голову, он выдохнул дым себе под ноги. — У тебя тоже дежавю? — Твой двадцать второй день рождения? — риторически спросила Гермиона. — Да. В тот день все было именно так. — А потом мы поругались, — хмыкнув, продолжил вспоминать Люк. Это было за несколько недель до того, как они окончательно разругались во второй раз. Тогда они уже были совершенно несчастны, портя остатки того, что между ними когда-либо было. — Мел думает, что ты хочешь меня вернуть, — Гермиона выдохнула кольцо дыма в небо. — Знаю, она уже вынесла мне за это мозг, — рассмеялся Люк. — Она всегда видит то, что хочет. — Точно, — подтвердила его слова Гермиона. — Вот мы с тобой влипли. — Я не жалею, — посмотрев на нее, сказал Люк, и она была солидарна. Даже если все закончилось не так, как хотелось, их отношения она все еще считала тем, что обязательно стоило прожить. — Несмотря ни на что, не жалею. — Я тоже. Они долго молчали, окутывая окружающий воздух отравляющим дымом — таким же, какими они когда-то — может, и до сих пор — были друг для друга. — Пошли, пока Мел не решила, что следует срочно достать пистолет и меня пристрелить, — заявил Люк спустя минуту, выкидывая окурок в мусорку. Когда Гермиона развернулась к двери в бар, парень обхватил ее ладонь, и она обернулась через плечо. — С днем рождения. Улыбнувшись, она кивнула, и он отпустил ее руку, возвращая их отношения на круги своя — к дружбе, которую нельзя нарушать ничем серьезным. С днем рождения. Еще один год взрослой жизни. Тяжелой, наполненной проблемами и разочарованиями. Но ее жизни, которую она все равно любила и не променяла бы на что-то иное.