Глава 10
5 декабря 2020 г., 13:29
Гул голосов в аудитории создавал иллюзию улья, в котором активные пчелы постоянно перешептываются, будто, замолчав, больше не смогут выполнять свою работу эффективно. Расположившись на своем привычном месте спиной к парте, Гермиона с легкой улыбкой смотрела на Мел, которая, усевшись на столе рядом выше и закинув ногу на ногу, увлеченно рассказывала очередную историю.
— А он все смотрит на часы и смотрит, — беззаботно вещала Мел, окидывая веселым взглядом помещение за Гермионой. В основном все студенты сидели за ними, и сейчас она могла увидеть весь собравшийся здесь контингент. Улыбнувшись чему-то, Мел продолжила: — Вот каждую минуту смотрит. Меня задолбало, и я спрашиваю: «Торопишься?»
— И? — заинтересованно спросила Гермиона.
— Я, говорит, по часам могу предсказать, есть ли на девушке нижнее белье, — Мел поправила немного задравшийся край узкой юбки до колена.
— Я знаю, к чему это все идет.
— Я ему говорю: «Предскажи мне».
— И он говорит, что его нет, — склонив голову и улыбнувшись, предположила Гермиона.
— Естественно, — слащаво протянула Мел и склонилась ближе к подруге. — И тут я ему говорю, что и правда нет. Он так испугался, что я ответила не по плану.
— Интересно, у них какие-то специальные книжки по подкатам есть?
— Я такого не видела уже пару лет, а ему навскидку около двадцати пяти было. Мне даже его жаль стало.
— Ну и сжалилась бы, — многозначительно проговорила Гермиона, бросив на подругу насмешливый взгляд.
— Обойдется, — небрежно отрезала Мел издевательским тоном. Она отклонилась и, опершись на отставленные назад ладони, снова скосилась за спину Гермионы и улыбнулась. — Он снова смотрит.
Гермиона тяжело вздохнула и возвела глаза к потолку. Мел поставила себе сегодня главной целью довести ее до нервного срыва, постоянно акцентируя внимание на том, как часто Малфой пялится в их сторону. По периодическим комментариям подруги она уже знала, что он сидит где-то недалеко от них и, переговариваясь с Соней и Джейсом, частенько кидает в их сторону взгляды.
С их последнего и самого странного разговора прошла практически неделя, в которые Драко, выполнив свое обещание о том, что не будет на нее давить, обмолвился с ней только несколькими словами. Они здоровались, иногда говорили о чем-то отстраненном, но он больше не нарушал ее личное пространство и не пытался перевести разговор в тему взаимоотношений между ними.
А она с каждым днем все больше хотела понять, что он за человек. Чтобы окончательно не свихнуться.
— Можешь отвалить? — риторически спросила Гермиона.
— Когда расскажешь, что у вас там было, тогда и отвалю, — фальшиво невинно произнесла Мел.
— Когда пойму, что это было, тогда и расскажу, — устало ответила Гермиона.
— Ловлю на слове, — беззаботно бросила Мел и, снова бросив взгляд за спину Гермионы, скривилась. — Какая ж эта Соня все же мерзотная.
— Да ладно тебе, обычная девчонка.
— Ты ей не нравишься, — констатировала Мел очевидное.
— Мел. Мы не нравимся практически всем в этом помещении, — озвучила Гермиона еще одну очевидную вещь.
Своим внезапным появлением австралийцы вывели сплоченную группу из равновесия. Все остальные учились вместе уже очень долго, знали друг друга достаточно хорошо и за прошедшие годы успели выстроить определенную иерархию взаимоотношений. Но появление новых людей, которые составляли практически треть всей немногочисленной группы, внесло огромный дисбаланс.
Каждый австралиец по уровню усердия и знаний на порядок превышал остальных, за исключением нескольких человек, и этот факт многих не устраивал. Особенно некоторых не устраивало то, с каким воодушевлением и восторгом их группу хвалили преподаватели, а также то, что их постоянно ставили в пример. Часто педагоги поступали совершенно неэтично, но сделать с этим никто ничего не мог, так что Гермионе и ее друзьям оставалось только игнорировать негатив со стороны.
Им не впервой.
— Мы не виноваты, что они такие ранимые, — недовольно произнесла Мел. — Наши тоже до нас не дотягивают, и ничего, носы не воротят.
— Они знают нас тысячу лет, — бодро проговорила Гермиона, заметив краем глаза, как Джим, Ким и Крис заходят в аудиторию. Улыбнувшись, она закончила: — А здесь мы — чужаки с огромными амбициями.
Мел на ее слова лишь покачала головой, ничего не отвечая. Гермиона кивнула ей на выход, и та, обернувшись через плечо, довольно улыбнулась. Джим и Ким подошли и заняли стол за ними, а Крис остановился у выхода и, закрыв одно ухо ладонью, продолжил разговор по телефону.
Замолчав, он убрал гаджет в карман джинсов, оглянувшись и заметив своих друзей, подошел к ним и встал у стола рядом с Гермионой и Мел.
— Люк выехал, но на пары не успеет, — уведомил он. Скинув сумку на стул, он посмотрел на Гермиону и нахмурился. — Чего он злющий такой?
— Потому что может, — нейтрально ответила она, не желая вдаваться в подробности. Люк в последние дни стал чрезмерно раздражительным, чем не радовал никого из присутствующих. С ним и без его психов частенько было сложно, а сейчас он вообще стал невыносимым. — Так, Крис, нам нужна твоя помощь.
Улыбнувшись, Гермиона посмотрела на Мел, и та, кивнув, спрыгнула со стола. Они обе встали по две стороны от Криса и уселись рядом с ним, уставившись на него пытливыми взглядами.
— Чую подвох, — настороженно произнес тот.
Джим и Ким понимающе усмехнулись, точно зная, что именно требовалось от Криса, и, пересев за стол Мел и Гермионы и подавшись вперед, внимательно прислушались к разговору.
— Нам надо, чтобы ты двадцать первого увез Люка из дома на ночь, — ласково произнесла Мел, проскользнув кончиками пальцев по его шее.
— Что вы задумали? — нахмурив брови, неуверенно спросил Крис.
— Мы тебе не скажем, иначе ты не согласишься, — положив руку ему на плечо, ответила Гермиона.
— Тогда я тем более не соглашусь.
— Ты нам нужен, — жалобно взмолилась Гермиона и состроила максимально милое лицо, на которое была способна.
— Он ненавидит сюрпризы, — бескомпромиссно проговорил Крис.
— Только представь его лицо, — понизив голос, продолжила его искушать Мел. — Это будет великолепно.
— Если он поймет, что я к этому причастен, он мне голову оторвет, — уверенно парировал Крис.
— О, он обязательно поймет, — с предвкушением сказал Джим и тихо рассмеялся, видимо представив реакцию Люка на то, что они задумали.
— Ты сейчас не помогаешь… — возмутилась Гермиона, но тот лишь пожал плечами.
— Не говори, что ты его боишься, — с издевкой продолжила уговаривать Мел.
— Это тебя, — выразительно на нее посмотрев, проговорил Крис, — он опасается до такой степени, что терпит все твои выходки, — он повернулся к Гермионе. — И тебе он может позволить все, что угодно, даже нацепить на себя поводок, а я…
Ему пришлось резко замолчать, так как его голос никто бы не смог расслышать сквозь смех, в котором зашлись Мел и Гермиона после озвученных им слов.
— Представила Люка в ошейнике? — прохохотала Мел, перегнувшись через спину Криса и легко толкнув Гермиону в плечо. Та кивнула, стирая слезы из уголков глаз.
Зрелище вышло бы отличным, если бы его было возможно реализовать.
— Я вашими привилегиями не обладаю, — обиженно заговорил Крис, когда они обе, отсмеявшись, снова на него посмотрели с мольбой во взглядах.
— Крис, ну пожалуйста, — мягко надавила Гермиона. — Кроме тебя, это никто не провернет.
— Если ты не согласишься, мы найдем другие методы убеждения, — Мел опустилась до угроз.
— У меня нет выбора, да? — печально вздохнул Крис.
— Не-а, — в один голос протянули Мел и Гермиона.
— Расскажите хоть, что задумали, — опустив голову, пробормотал он себе под нос.
— Не-а, — игриво ответила Мел и, чмокнув его в щеку, слезла со стола.
Вернувшись к своему месту, она похлопала Джима по плечу в молчаливой просьбе подняться.
— Но он точно запомнит свой двадцать пятый день рождения, — многообещающе проговорила Гермиона и, повторив за подругой и дождавшись, пока Ким переместится за свой стол, села.
— Ладно, но, если он меня прикончит, виноваты будете вы, — окончательно сдался Крис. — Исчадья ада.
Они с Мел переглянулись, улыбнувшись, и, достав свой телефон, Гермиона напечатала одно-единственное слово:
«Согласился».
Уделив все внимание вошедшему в аудиторию преподавателю, Гермиона не сразу заметила ответ. Лишь через несколько минут крайне занудной лекции она увидела мигающих индикатор и, прочитав сообщение, предвкушающе улыбнулась.
«Устроим джедаю ад на земле!»
* * *
— Не позволяй ему контролировать свою жизнь, — уже не в первый раз за последние годы посоветовал Драко Джейсу, открывая дверь и выходя на улицу. От резкого порыва пробирающего до костей ветра он непроизвольно вздрогнул и, потерев ладони, спрятал их в карманы. Начало ноября выдалось на редкость морозным, и Драко предполагал, что в этом году зима настанет гораздо раньше обычного. — Тебе легко говорить, ты свободен, как птица, — раздраженно заявил Джейс, следуя за ним, и Драко выразительно на него посмотрел, без слов напоминая, что так было не всегда. Сандерс прекрасно помнил, как ломало Драко в течение первого года в мире маглов, хоть они тогда и не особо общались. И уже позже, когда они подружились, Драко рассказал ему, что у него были такие же проблемы с родителями, что и у Джейса, на ходу придумывая подробности, которые могли замаскировать реальное положение вещей в его семье. Они были очень похожи. Отец Сандерса работал в парламенте, имел огромное влияние в политике страны, был редкостным ублюдком и требовал от сына соответствовать всем порядкам и традициям семьи. Джейс не мог сопротивляться влиянию с его стороны. Как когда-то не мог и сам Драко. — Извини, — осекся Джейс. — Ты пожалеешь, если не сможешь вовремя сказать «нет». Я пожалел, — настойчиво произнес Драко. Он хотел помочь. Если бы ему в нужный момент кто-то дал такой же совет, скорее всего, его жизнь сложилась бы иначе — гораздо приятнее. Опомнись он вовремя, не совершил бы поступков, о которых сейчас жалел. Может, его никогда бы не арестовали и ему не пришлось бы находиться среди маглов и притворяться тем, кем никогда не был. — Ты не говорил, что произошло между тобой и отцом, — заинтересовался Джейс. — Это только наши с ним дела, — безапелляционно и резко ответил Драко. Обсуждать тему своих взаимоотношений с отцом он не собирался ни с кем. Такой привилегии был лишен даже Блейз еще в те времена, когда они были друзьями и беспрекословно друг другу доверяли. Джейс не стал ничего говорить, и, нахмурившись, снова погрузился в раздумья. Драко медленно ступал в сторону ведущей к их дому аллеи и тоже молчал, не став развивать тему. Через несколько минут он заметил в незначительном отдалении сидевшую на скамейке в полном одиночестве Грейнджер и еще больше замедлил шаг. Джейс, полностью потерявшись в своей голове, неосознанно подстроился под его темп. Спрятавшись в объемном шарфе и засунув руки в широкие рукава пальто, Грейнджер неторопливо покачивала ногой в такт понятной только ей мелодии. Увидев его, она опустила ткань с лица и, улыбнувшись, едва уловимо кивнула. Много же ей понадобилось времени, чтобы все обдумать. — Иди без меня, — проговорил Драко, останавливаясь. — Иди, — надавил он, когда Джейс, тоже замерев, посмотрел на него непонимающе. Дождавшись, пока тот отойдет достаточно, Драко двинулся в сторону Грейнджер. Пока он подходил, она вытащила наушники из ушей и вытянула их из ворота пальто. — Меня ждешь? — ехидно спросил Драко, усаживаясь. — Я снова прошлась бы по твоему самомнению… — Гермиона намотала провод наушников на пальцы. Закончив, она сняла полученное кольцо с ладони и, легким движением забросив его в карман, посмотрела на Драко. — Но так уж вышло, что да, я действительно жду тебя. — Ты, да одна, да еще и ждешь меня, — воодушевился Драко. — Польщен. — Можешь не быть козлом хоть некоторое время? — поморщилась она, снова пряча освободившиеся руки в рукава пальто то ли потому, что замерзла, то ли пытаясь скрыть нервозность. — Я очень постараюсь, — насмешливо произнес Драко, и на его реплику она осуждающе покачала головой. — Так чем обязан? — Я хочу знать почему, — холодно ответила Гермиона, смело посмотрев ему в глаза. — Я тебе уже сказал почему, — пожал плечами Драко. — Я хочу узнать тебя лучше. Тебе мало такой причины? — Мало, — упрямо произнесла Гермиона, вскинув подбородок. — Ты всегда такая дотошная? — укоризненно спросил Драко просто для того, чтобы немного разрядить обстановку. Грейнджер была слишком напряжена, чтобы вести разговор непринужденно. — Я тебе не верю. Не считаешь, что у меня есть на это причины? — Считаю, — не стал отрицать. У них обоих не было особых причин доверять друг другу, даже если они были знакомы… практически всю жизнь. Напротив, именно из-за этого причин и не существовало. — Ну хоть это ты признаешь, — усмехнулась Гермиона и поежилась от пробирающего холода. Подняв руку, она поправила шарф, пытаясь закутаться в него сильнее. — Я все еще практически ничего о тебе не знаю. Я не могу тебе доверять. — Ты слишком прагматична. — Не я такая, жизнь такая, — твердо произнесла Гермиона, в очередной раз поежившись. Драко поднялся, понимая, что если они продолжат этот разговор здесь, то она обязательно умрет от переохлаждения. Подав ей руку, он усмехнулся и покачал головой после того, как она демонстративно проигнорировала протянутую ладонь и встала самостоятельно. До чего же упрямая девчонка. Подхватив со скамейки сумку, Грейнджер повесила ту на локоть и, спрятав руки в карманы, медленно направилась в сторону дома. — Знаешь, о чем я жалею больше всего в жизни? — подстроившись под ее шаг, спросил Драко. Грейнджер ничего не ответила, лишь смотрела себе под ноги, словно совершенно его не замечала, но он знал, что она слушает. — Я просидел полгода в Азкабане в полном одиночестве среди сумасшедших. Каждый день слушал безумные крики чокнутых, и, будь уверена, это было очень жутко. В таком мало жизнеутверждающего. А потом у меня отобрали магию и отправили в мир, о котором я ничего не знаю. Пока он говорил, Грейнджер замедлила шаг и после его последних слов подняла на него заинтересованный взгляд, впервые продемонстрировав, насколько ей на самом деле хочется узнать об этом периоде его жизни. Что ж, это тоже было взаимно. — Больше всего в жизни я жалею не о том, что совершил все те поступки, за которые меня так наказали, а о том, что я их совершил не потому, что сам так решил. Понимаешь, о чем я? — Не до конца, — неуверенно ответила Гермиона. — Тебе нужно вот прям разжевать, да? — недовольно произнес он, понимая, что она не собирается ему помогать, а планирует вывернуть всю его душу наизнанку. — Мы можем закончить этот разговор, сделать вид, что не знаем друг друга, и тебе не придется напрягаться, — невинно проговорила она и посмотрела прямо перед собой. Сделав шаг вбок, Гермиона позволила небольшой группе подростков пройти между ними и снова встала рядом. — Теперь ты меня шантажируешь, — с укором произнес Драко. — Я быстро учусь, — едко проговорила Гермиона. — Спрашивай прямо, что конкретно ты хочешь узнать? — абсолютно невыразительно спросил он, прикладывая усилия для того, чтобы сохранить самообладание. — Я хочу понять, кто ты, только и всего, — пожала она плечами. — И что мне рассказать, решаешь только ты. Я не собираюсь на тебя давить. Так что выбор оставляю за тобой. — Как же с тобой сложно, — вздохнул Драко и засунул руки в карманы поглубже. Даже при ходьбе погода на улице грозилась привести к воспалению легких при чрезмерном злоупотреблении нахождением на пути пронизывающего ветра. — Смотри не перевозбудись, — съязвила Гермиона. — И эта девушка называет козлом меня, — посмотрев на небо, проворчал Драко, и она тихо рассмеялась, наконец хоть немного расслабившись. — Всю мою жизнь за меня принимали решения другие люди. С самого детства я делал то, что хотели от меня окружающие, что от меня требовали воспитание и та идеология, которой придерживалась моя семья. Ты знаешь, сколько раз до того момента, как я оказался здесь, я делал то, что хочу сам? — Драко посмотрел на нее, но она лишь едва уловимо покачала головой. — Количество моих собственных решений в то время можно пересчитать по пальцам, и для этого хватит одной руки. И самое ужасное во всем этом, что я считал, что так и должно быть. — Ты был ребенком, — очень тихо произнесла Гермиона, и ему показалось, что он слышит в ее голосе сожаление. — Ты тоже была ребенком, Поттер был ребенком, — резче, чем ему бы хотелось, парировал Драко. — Вот сейчас я очень постараюсь не скривиться, но даже Уизли всегда поступал так, как хотел сам. Так что это не оправдание. Никогда не мог понять, почему Уизли? — спросил Драко, внезапно вспомнив, как был шокирован тем, что эти двое сошлись. Даже не зная Грейнджер, он уже тогда считал, что эти двое совершенно друг другу не подходят. — Это тебя не касается, — отрезала Гермиона и ускорила шаг. — Как скажешь, — спокойно проговорил Драко, сделав вид, что не заметил, как она напряглась от обычного вопроса. — Даже во время войны я все еще верил в его идеологию. Мало того, даже в Азкабане я все еще верил в то, что они, — он выразительно посмотрел на скамейку, на которой сидела пожилая пара, и, пройдя мимо и отойдя на такое расстояние, чтобы его не услышали, продолжил: — хуже нас. Я очень боялся в последний год войны. Осознал за то время и за месяцы тюрьмы, что решать конфликты таким образом — это худшее, что могли сделать волшебники. Но тогда я все еще верил, что лучше других, потому что моя кровь чище. — Ты и сейчас думаешь, что ты лучше других, — фыркнула Гермиона. — И с чего ты это взяла? — удивленно спросил Драко. Он уже давно не считал себя кем-то особенным. Да, он был волшебником, его семья была когда-то значимой, но не думал, что он сам без всего этого — кто-то выдающийся. У него, конечно, было множество качеств, которыми не обладало большинство людей со стабильной и понятной жизнью, но главным среди них мог назвать то, что научился здраво оценивать мир и свое в нем место. — Потому что ты используешь других людей в своих целях, — пояснила Грейнджер. — Значит, ты тоже считаешь себя лучше других? — Тушé. — Я бы не сказал, что использую людей в прямом смысле этого слова. То, что мне не нравятся девушки, с которыми слишком просто, как раз-таки и противоречит тому, что я их использую, не считаешь? — Грейнджер лишь пожала плечами. — Я никого ни к чему не принуждаю, никого не обманываю и даже не ввожу хоть в какое-то минимальное заблуждение. Я всегда предельно честен в том, что мне нужно от человека, и, как правило, вторая сторона в итоге так же честна со мной. Это обычные взаимоотношения для нашего возраста. В этом нет ничего такого прямо уж катастрофического. — Ты сам говорил, что поступаешь низко. — Я говорил исключительно про свои поступки относительно тебя и твоего парня, — уверенно объяснил Драко сказанные ей несколько недель назад слова. — Люк мне не парень, — возмутилась Грейнджер, и он тихо рассмеялся, опустив голову. Его так и распирало посоветовать ей сказать об этом не ему, а самому человеку, о котором они говорили, а также обратить внимание, что Люк, видимо, пропустил мимо информацию о том, что Грейнджер считает себя свободным человеком, которого не нужно охранять хуже Цербера, стерегущего врата Аида. — Что? — Нет, ничего, — покачал он головой. Развивать тему не следовало. Она начнет защищать Люка при любом раскладе. Ему очень хотелось узнать, почему она так сильно от него зависит, но время все еще неподходящее. Если время для таких вопросов вообще может хоть когда-то стать подходящим. — Низко я поступаю только с теми, кто сам на это способен, — вернулся он к предыдущей теме разговора. После его слов Гермиона посмотрела на него с укором, и он поцокал языком. — Давай мы сейчас не будем делать вид, что твой не парень отличается от меня. То, что наше с ним совместное жительство выльется в это, было предсказуемо, и это произошло бы, даже не знай я тебя в Хогвартсе. Что касается тебя, в том, что произошло с Соней, я не принимал участия. Мне просто было интересно посмотреть, как он отреагирует. Не буду врать, он мне не нравится, и мы оба знаем, что это взаимно. А потом ты сама втянула меня в это, бросив мне вызов. Осознанно ли, случайно — это уже не так важно. Я просто не смог устоять. И ты сама использовала не самые честные методы, разве нет? — Ты первый начал, — недовольно пробормотала Гермиона. — В самом деле? — снисходительно спросил Драко и, когда она посмотрела на него возмущенно, вскинул брови, демонстрируя весь свой скептицизм по поводу высказанных ею слов. — Давай уже просто признаем, что оба повели себя не самым лучшим образом, и закроем эту тему? — предложил он самый правильный, по его мнению, выход из сложившегося положения. Они могли до скончания веков спорить о том, кто именно кого первый спровоцировал. Драко уже и сам не мог точно определить, кто из них изначально поступил не так, как следовало. Возможно, это действительно был он, но Грейнджер не была пай-девочкой и не могла утверждать, что во всем только его вина. — Если тебе так хочется, я могу извиниться. — Мне будет достаточно, если мы вернемся к твоим первым годам в мире маглов. Завернув на лужайку перед домом, Грейнджер сразу направилась левее входа, скорее всего желая закончить их разговор за пределами помещения, в котором им могли помешать. Встав у выхода беседки, Гермиона развернулась спиной к столбу и, опершись на него, снова посмотрела на Драко. Он расположился напротив, и ему на ум пришло воспоминание о том, как они разговаривали несколько недель назад на этом же месте. Задумавшись о том, была ли его заинтересованность девушкой такой же, как сейчас, уже тогда, он не сразу заметил, как Грейнджер нетерпеливо начала притопывать ногой, ожидая. — Первые годы… — опомнившись, серьезно произнес Драко, окунаясь в воспоминания о самом неприятном времени в своей жизни. О времени, когда весь его мир пошатнулся, фундамент треснул, и все, что он знал, разлетелось в прах. — Оказалось, что привыкнуть к маглам, понять их и признать равными себе — не так уж и сложно. Сложнее осознать, что все, чему я верил, оказалось ложью. Драко внимательно отследил, как Гермиона, достав руки из карманов и отложив сумку на скамейку сбоку от себя, перекинула волосы на одно плечо и начала нервно перебирать пряди. Ее нервозность снизила его собственную. Аномально как-то. — Я до последнего сопротивлялся, потому что признать это — означало признать, что я позволил моему отцу и… — он замялся, и Грейнджер кивнула, позволяя ему не уточнять имя второго человека, разрушившего жизнь Драко и его семьи. Он едва заметно улыбнулся на такое принятие и продолжил: — Заставить меня совершить поступки, которые не имели смысла. Пока я не знал, кто такие маглы, я мог оправдать свою слабость и ведомость хоть как-то. Я держался на плаву, потому что думал, что у меня были причины. Но потом, когда я увидел, что они — такие же, как мы, а во многом и более прогрессивные, мне пришлось признать, что я не только ошибался, что позволял кому-то контролировать свою жизнь, но также ошибался, что верил во все это. И мне пришлось признать, что я несу ответственность за полностью бессмысленные поступки. Драко снова посмотрел на Грейнджер и мысленно поморщился оттого, что она задержала дыхание от всех сказанных им слов. Он не считал, что заслуживает такого отношения к тому, как видел мир раньше. Сам виноват. — Представляешь, каково это: принять, что все, во что ты веришь, — ничто? Полное, огромное ничто. Что вся твоя жизнь в первые девятнадцать лет была абсолютно пуста, потому что в ней не было ни одного правдивого слова. И что самое главное, вся дальнейшая жизнь будет омрачена отношением со стороны окружающих из-за клейма Пожирателя, которое ты принял, как оказывается, впустую. — Мне жаль, — печально проговорила Гермиона. — Мы уже выяснили, что я это заслужил, — снова слишком резко осадил Драко. — Мне жаль, что тебя заставили поверить в ложь, а не то, что тебя наказали, — пояснила она мягко, и он кивнул. — Я очень долго не мог смириться с правдой, но… — он замолчал, так и не найдя в себе силы озвучить то, что было дальше. — На твое восприятие повлияли, — продолжила за него Гермиона. Эту часть она уже знала. — Повлияла она. — Да, повлияла она, — безэмоционально произнес Драко и сложил руки на груди, неосознанно пытаясь защититься от самой неприятной для него темы. Ее звали Кейси. Они познакомились в первый же день его обучения в Кембриджском университете. Она училась на курс старше и была куратором их группы, которая должна была ввести новичков в курс основных мероприятий в университете, рассказать об особенностях обучения, основных требованиях, распорядке дня и прочем. До чего же приставучей она оказалась девчонкой. Кейси в первый же день поставила себе цель раскрепостить задумчивого, молчаливого парня, который сидел в самом отдалении и не только ни с кем не разговаривал, но даже не поднимал взгляд, не желая смотреть на окружающих. Она не давала ему прохода, все время вылавливая его между парами и после них, постоянно с ним разговаривала, и Драко приходилось поддерживать с ней контакт, дабы не нарушить условия своего осуждения в первый же месяц. Иногда он не сдерживался и грубил, но Кейси совершенно на это не реагировала, продолжая беззаботно болтать и улыбаться так, будто он был центром вселенной. В первые несколько месяцев Драко ее ненавидел. Она раздражала его до скрежета зубов. Но потом с течением времени это раздражение ушло. Кейси единственная в мире маглов с самого начала относилась к нему положительно. И на фоне его друзей-волшебников она очень выделялась. До встречи с ней Драко крутился исключительно в кругах таких же, как он сам, чистокровных из влиятельных семей, которые все были объединены одним и тем же — особым воспитанием. Во времена обучения в Хогвартсе редкие слизеринцы могли доверять друг другу и быть искренними, и на контрасте взаимоотношения в мире маглов и в большей степени то, как вела себя Кейси, было выше его понимания. И привлекало. Когда Драко сбавил обороты настороженности, она удвоила усилия, превратив его жизнь в кромешный ад. Постепенно его отношение к ней все больше менялось, она начала ему нравиться, но все это разрывало изнутри. Он все еще верил, что маглы недостойны дышать одним воздухом с волшебниками, и противоречия между «надо» и «хочу» ломали. Его тянуло к девушке с такой силой, что этому невозможно было сопротивляться. А она, словно издеваясь, отвечала ему взаимностью. Но предрассудки, которые Драко усвоил слишком хорошо, не позволяли ему до конца принять их отношения. Он не позволял ей приблизиться так, как ей хотелось, но и не давал окончательно уйти. Мучал их обоих до тех пор, пока она не выдержала и оборвала с ним все связи. Позже, когда он смог принять правду, его чувства перестали казаться ему противоестественными. Только тогда произошедшее между ним и Кейси приобрело для него оттенок печали. Кейси выпустилась в прошлом году. До этого они периодически виделись: обучение в одном университете, одни и те же знакомые, схожие предпочтения не позволяли полностью друг друга не замечать. Но Драко, даже осознав, больше ни разу с ней не разговаривал. Он винил себя за ее слезы и не хотел больше влезать в ее жизнь. За прошедшее время, пока он принимал истинное положение вещей, она смирилась с их расстоянием и отпустила его. Их время ушло. — Ты любил ее? — Гермиона тут же помотала головой и, отвернувшись, посмотрела на иссохшие перед зимой деревья. — Извини, я лезу не в свое дело. — Не знаю, — честно сказал Драко. — Может быть. — И ты ее ненавидел, — участливо проговорила Гермиона. — Это не было ненавистью, — возразил он. — Я просто так и не смог этого принять. Я почти год метался между тем, что я хочу, и тем, что, как я тогда еще думал, должен. — Как ты ей это объяснял? — Давлением со стороны семьи, — пожал плечами Драко. — Практически правда. Потом она не выдержала и ушла, напоследок сказав, что я не смогу полноценно жить, пока буду ставить то, что хотят другие, выше своих желаний. — И тогда ты понял? — предположила Гермиона. — Не сразу, но да, именно это событие стало катализатором разрушения моего прошлого мировоззрения. Они оба замолчали, и на несколько минут воцарилась гробовая тишина. Драко пытался абстрагироваться от воспоминаний, которые каждый раз выводили его из равновесия, а Грейнджер, скорее всего, пыталась переварить то, что услышала. — У меня была охрененно дерьмовая жизнь из-за того, что я не позволял себе делать то, что мне хочется, — продолжил Драко, когда смог совладать с эмоциями. — Я игнорировал собственные желания, ставил приоритеты других людей выше своих и теперь плачу за это. Сейчас я предпочитаю прислушиваться к себе и совершать только те поступки, за которые готов нести ответственность. Именно поэтому я говорю тебе правду. Я хочу узнать о тебе больше, потому что мое отношение к тебе изменилось. Если я просто это проигнорирую, я об этом пожалею. А я больше ни о чем не хочу жалеть. Вот тебе и вся причина. — Это… — Гермиона нахмурилась и замолчала, видимо так и не найдя правильной характеристики. — Тянет на немного доверия? — деловито поинтересовался Драко. — Не знаю. — Мы оба знаем, что ты тоже этого хочешь, — сделав шаг в сторону дома и поравнявшись с Грейнджер, он перехватил ее взгляд. — Иногда нужно позволять себе посылать весь мир к черту, просто жить и идти на поводу у своих желаний. Подумай об этом.* * *
Осознав, что пялится на страницу книги дольше пятнадцати минут и так ничего и не усвоила из изложенного на бумаге текста, Гермиона, уткнувшись лицом в подушку, горестно простонала. Она не могла ни на чем сконцентрироваться. Мысли путались, разбегались, цеплялись за разрозненные кусочки воспоминаний о последних днях и отказывались поддаваться хоть какому-то контролю. Отвлекаться удавалось только в моменты, в которые она занималась их с Люком исследованием, но, когда самое важное дело ее жизни оставалось в стороне до следующего дня, происходящее обрушивалось на нее грудой камней и прижимало к полу. Может, это действительно важно? Мне хотелось бы, чтобы ты, может быть, дала ему шанс? Ты, конечно, можешь и дальше притворяться, что ничего не происходит, если тебе так хочется. Не думал, что когда-нибудь снова буду тебя ревновать. Я вижу, как ты на него смотришь. И как он смотрит на тебя. Мы оба знаем, что ты тоже этого хочешь. В очередной раз опомнившись, Гермиона, резко поднялась с кровати, разозлившись на саму себя, прихватила подушку и быстро покинула комнату. Пройдя мимо спален Люка, Мел и Криса, в которых было абсолютно тихо, она остановилась у нужной двери и постучалась. Дождавшись утвердительного ответа, она заглянула. Джим, сидящий на стуле с закинутыми на стол ногами и держащий в руках книгу, повернулся к выходу и улыбнулся. — Можно к тебе? — спросила Гермиона, и он кивнул. Она проскользнула в его комнату и захлопнула за собой дверь. Подойдя к нему, Гермиона кивнула на книгу, и Джим приподнял ее, продемонстрировав название. Пробежавшись по ярко-желтым строчкам, она одобрительно улыбнулась. Он читал «Предсмертные записки Пиквикского клуба» Диккенса. В последнее время Джим увлекся британской классикой. — Что-то случилось? — обеспокоенно спросил Джим, пока она подходила к окну. — Нет, мне просто надо подумать, а одна я не могу находиться, — Гермиона проскользнула рукой по занавескам и, распахнув их и положив подушку на подоконник, уселась рядом с ней. — А ты… — Не лезу к тебе в голову, — понимающе продолжил за нее Джим, и она кивнула. Развернувшись, Гермиона подвинула подушку таким образом, чтобы та оказалась под головой, и, улегшись, подняла ноги на откос и постаралась расслабиться. В присутствии Джима ей всегда было спокойно, словно от него исходили волны уравновешенности и невозмутимости, которые прочно усваивались ее мозгом. Его присутствие позволяло ей насладиться тишиной или неспешными, отстраненными разговорами. — Иногда наши друзья очень утомляют, правда? — пошутил Джим, поворачиваясь таким образом, чтобы лучше ее видеть. — Немного. Сдвинув брови, Гермиона посмотрела в окно. На улице стоял уже глубокий вечер, давно стемнело, и, благодаря очень редкому везению, небо не было затянуто тучами, что позволяло увидеть растр звезд вокруг яркого диска луны. За все время в Австралии Гермиона частенько думала о том, что там даже звезды другие. В стране, которую теперь она считала домом, все было иначе. Страна вверх тормашками. Даже луна в Австралии выглядела перевернутой, что в первое время для нее было очень странно. Зима была летом, а лето зимой. Проблемы не казались проблемами, а люди… люди позволяли стать другим человеком. И ей нравилось притворяться кем-то чужим до такой степени, что она поверила, что действительно стала новой — уверенной, способной справиться с любыми трудностями. Пусть не со всеми сразу, но с течением времени обязательно. И хоть Гермиона и прихватила лучшую часть Австралии с собой, в Британии притворяться больше не выходило. С каждым днем она все больше напоминала прошлую себя, путалась, теряла личину человека, которого создала для защиты от внешнего мира и утрат прошлого. И никак не могла понять, хорошо ли это. — У тебя все нормально? — вырвал ее из размышлений голос Джима. — Не знаю, — честно ответила Гермиона, упершись ступнями в откос. — Наверное. У тебя всегда так спокойно. — Наслаждайся, — улыбнулся Джим, опустил взгляд в книгу и перевернул страницу. Пока он читал, Гермиона рассматривала его и улыбалась. Джим всегда отличался от всех остальных ее друзей. Он сильно контрастировал даже с Ким, которая тоже предпочитала спокойствие буйству. Джим всегда опирался только на собственное мнение и, скорее всего, именно из-за этого не пытался навязать его окружающим. Он был сторонним наблюдателем, предпочитая оставлять свои мысли при себе. И Джим был из них самым счастливым. Они с Фрэнки познакомились еще три года назад, и, несмотря на то что они жили в значительном отдалении друг от друга, их отношения протекали очень гладко. Фрэнки была замечательной девушкой и во многом напоминала самого Джима: непривычно скромная для остального контингента их устоявшегося коллектива, очень добрая, стремящаяся поддержать. Гермиона завидовала их отношениям. Они идеально друг другу подходили и всегда выглядели такими счастливыми, что у нее пело сердце от одного случайного взгляда на эту пару. Она очень бы хотела, чтобы и в ее жизни когда-то все стало так же просто. — Джим, — позвала Гермиона, и он, отвлекшись от книги, посмотрел на нее. — Почему у вас с Фрэнки все так легко? — Потому что мы подходим друг другу, — просто ответил Джим. — Мы во многом очень похожи, — сложив ногу на ногу, он улыбнулся. — Фрэнки — мой человек. — Значит, Люк никогда не был моим человеком? — задумчиво спросила Гермиона, но он никак не отреагировал, ничего не ответил, а только посмотрел на нее гораздо внимательнее. — Ты ни разу не говорил, что думаешь о наших с ним отношениях, — сложив руки на животе, через несколько минут молчания произнесла Гермиона и снова посмотрела на небо. — Нет никакого значения, что я о них думаю. Важно только то, что думаете о них вы. — И все же, — настояла Гермиона. — Ты действительно хочешь это услышать? — заботливо спросил он. — Мне нужно это услышать. Загнув уголок страницы, Джим отложил книгу, спустил ноги со стола и развернулся корпусом полностью к ней. Уперев локоть в спинку стула и положив на ладонь голову, он мягко улыбнулся. — Я всегда считал, что отношения созданы для того, чтобы обоим партнерам становилось в них легче. Комфортнее, если пожелаешь. И как бы печально это ни звучало, это не про вас с Люком, — не обозначая свой тон никакими эмоциями, проговорил Джим, и сказанное рассыпало по телу Гермионы ледяные мурашки. Она сжала руки в кулаки, стискивая пальцами ткань широкой футболки. — Вы с ним как две волны во время шторма. Грозные, дикие, неукротимые. Но вы движетесь не в одном направлении. Вы двигаетесь навстречу друг к другу. Понимаешь, что я имею в виду? — Наверное. — Вас несет друг к другу бешеным ветром, и вы не можете этому сопротивляться. Но каждый раз, когда вы сталкиваетесь, один из вас разбивается, — Джим сложил ладони, обхватил пальцами левой правую. — В ваших отношениях никогда не было равноправия. Вы менялись ролями, но каждый из вас так или иначе подавлял второго. В большей степени Люк, конечно, и это его не красит. Если бы вы не разошлись, скорее всего, он сломал бы тебя в конце концов. — То есть все было зря? — прошептала Гермиона. — Если бы вы не боролись за эти отношения до последнего, вы бы так и не выяснили, что не сможете справиться, — рассудил Джим. — И никогда бы не смогли отпустить друг друга. Но сейчас вы к этому готовы. Просто вам нужно еще немного времени. Никогда не говори, что то, что ты делала, потому что очень хотела, было зря. Только такими поступками и стоит гордиться. Иногда нужно позволять себе посылать весь мир к черту, просто жить и идти на поводу у своих желаний. — Думаешь, что, если чего-то очень хочется, обязательно нужно это попробовать? — А как иначе? — с немалым удивлением спросил Джим. — Лучше попробовать и жалеть, чем проигнорировать и жалеть. Жалеть о чем-то непонятном, неизвестном и неизученном гораздо тяжелее. Тебя беспокоят не только отношения с Люком? — Меня много чего беспокоит, — уклончиво ответила Гермиона, прикрыв глаза. Ей необходимо было подумать, а глаза уже начали побаливать от слишком яркого света в комнате. — Я запуталась в том, что происходит вокруг меня, и не знаю, что со всем этим делать. — Если не знаешь, как поступить правильно, поступи так, как тебе хочется, — посоветовал Джим. — Даже если это окажется плохим решением, ты хотя бы не будешь жалеть, что не попробовала. Может, стоит поступить так, как будет лучше для тебя? — А если я не уверена, что мне будет от этого лучше? — на грани слышимости выдохнула Гермиона. — Не уверена или пытаешься себя убедить, что не уверена? — внезапно спросил Джим, поставив этим предложением ее в тупик. Распахнув глаза, Гермиона посмотрела на него. — Ты тоже знаешь? — Я не знаю всего, что сейчас с тобой происходит, но догадываюсь, что тебя волнует. — Гермиона нахмурилась, и он усмехнулся. — Да брось, мы знаем вас как облупленных. Все мы наблюдаем за вашими с Люком отношениями уже не первый год, и то, что ты постепенно от него отдаляешься, а он от этого бесится, наталкивает на определенные мысли. — И что мне делать? — Это решать только тебе. Просто подумай, о каком из выборов ты будешь жалеть больше, и решение придет само. Это был хороший совет. Гермиона еще ни разу не думала о происходящем с этой позиции. Что будет хуже: позволить им обоим познакомиться ближе или нет? О чем я пожалею больше?* * *
Драко перелистывал страницы книги, чтобы чем-то занять руки, время от времени бросая взгляды на сковородку и контролируя степень приготовления карри. У него выдался очередной свободный субботний вечер в полном одиночестве, пока Джейс, все же пойдя на поводу у отца, снова отправился в Лондон. Видеться с кем-то еще не хотелось. Хотелось побыть наедине с собой. Драко снова окунулся в свои размышления до такой степени, что заметил присутствие Грейнджер только в тот момент, когда она едва слышно с ним поздоровалась, проходя мимо. — Мел не спускалась? — спросила она, скинув рюкзак на стул. — Не видел, — ответил Драко, откладывая книгу на столешницу слева от себя. — Ты готовишь? — пораженно произнесла Грейнджер, бросив взгляд на плиту рядом с ним. — Я, конечно, понимаю, что ты считаешь меня неотесанным бараном, но не могла бы ты перестать так удивляться на все, что я говорю и делаю? — скептически спросил он. — Это, знаешь ли, обидно. — Ты понимаешь, насколько странно узнать, что ты, — последнее слово Гермиона выделила, — умеешь готовить? — Если бы я не научился готовить, я умер бы от голода года этак четыре назад. — Было бы очень иронично, — покачала головой Гермиона и оперлась копчиком о стол. — Почему я ни разу не видела, как ты готовишь? — Потому что, когда у меня подходящее настроение, ты постоянно где-то шляешься? — сыронизировал Драко. Скрестив руки на груди, Гермиона внимательно на него посмотрела, но взгляд казался пустым, будто его хозяйка глубоко задумалась. Драко назвал бы ее отстраненной, настолько она была похожей на человека, который отключился от внешнего мира. — Что? — спросил он после того, как молчание между ними снова затянулось. — Ладно, — усмехнулась Гермиона. — Будет тебе перемирие. Он удовлетворенно улыбнулся, даже не пытаясь скрыть, насколько то, что она наконец приняла решение, его радует. — Я знал, что ты не сможешь мне отказать. — Я все еще могу передумать, — с угрозой проговорила Гермиона, но фальшивость была слишком очевидной, чтобы поверить. Послышались торопливые шаги, и Грейнджер посмотрела в сторону выхода с кухни, нетерпеливо постукивая пальцами отставленной на стол ладони по деревянной поверхности. — Шевелите задницами, — раздался громкий голос Мел, и через несколько секунд появилась и сама девушка. Подойдя к Грейнджер, она протянула телефон. — Тебя. — Кто? — спросила она одними губами, и Мел кивнула на протянутую руку. Прочитав имя, Грейнджер восторженно улыбнулась и выхватила гаджет из рук подруги. — Серьезно, Джеки, восемь утра? — насмешливо проговорила она и, развернувшись, отошла от Драко и Мел в другой конец кухни. — Его тут нет, не переживай. Мел подошла к Драко, переключив его внимание с Грейнджер на себя, и, отодвинув ранее отложенную им книгу, уселась на стол рядом с ним. — Я хотела тебя предупредить, — сделав страшные глаза, проговорила она замогильным голосом. — Тебе и твоему недалекому дружку стоит подготовиться. Через две недели в этом доме на несколько дней станет очень жарко. — Неужели? — подыграв ей, Драко отразил ее тон и, повернувшись к ней, уперся ладонью в столешницу рядом с ее ногой. — По какому поводу? — У Люка день рождения, — пояснила Мел и оперлась на отставленные назад ладони. — Это всегда грандиозное событие, и раз уж в этом году мы решили отмечать его здесь, — она рукой обвела помещение кухни и посмотрела на Драко, — то вас это тоже коснется. Кстати, вы приглашены. — Не думаешь, что виновник торжества будет недоволен, что ты приглашаешь кого-то без его ведома? — с ухмылкой спросил Драко, живо представив, как отреагирует на его присутствие Люк. Отношения между ними, абсолютно точно, с последним решением Грейнджер станут еще натянутее. Впрочем, Драко не то чтобы это особо парило. — Будто кто-то собирается спрашивать его мнение, — фыркнула Мел. — К тому же наши гости настаивают на присутствии самых выдающихся британцев на нашем небольшом празднике жизни, а никого интересней тебя я пока не встречала. — Ты очень мила, — улыбнулся Драко в ответ на достаточно весомый комплимент от девушки, которая не отличалась щедростью на такие слова. — Теперь ты нравишься мне еще больше, — удовлетворенно хмыкнула Мел, поощряя его приветливое поведение. — Стой, ты сказала, ваших гостей? — удивленно спросил Драко и посмотрел на Гермиону, которая, продолжая болтать по телефону, время от времени заливисто хохотала над словами собеседника. Вспомнив ее фразу о восьми утра, он понял, что она разговаривает с кем-то из Австралии, и пазл сложился. — Именно так я и сказала, — беззаботно проговорила Мел. — И сколько же их будет? — спросил Драко. — А вот это я тебе не скажу, — елейно протянула Мел. — Только ты не проболтайся о том, что я сказала. Если Люк узнает об этом раньше времени, Гермиона очень расстроится, — очень умно, словно отвечала на вопрос преподавателя, продекларировала она. — А мы же не хотим, чтобы она грустила, правда? Мел указала глазами в сторону Грейнджер, и Драко тоже посмотрел на девушку. Она уселась на подоконник, беззаботно болтала ногами и внимательно слушала то, что до нее доносил собеседник, периодически хихикая. Выглядела счастливой. От этого стало теплее где-то за ребрами. — До чего же ты интересный человек, Драко, — многозначительно протянула Мел. Стоило ему посмотреть на нее, и она улыбнулась. Искренне и доброжелательно. И он понял, что у него есть как минимум один союзник среди непредсказуемых друзей Гермионы. Как минимум один человек из их компании не собирался ему препятствовать приблизиться к ней. — Теперь ты тоже нравишься мне больше. Мел красноречиво подмигнула. — Все по плану? — отвлеклась она сразу, стоило Грейнджер сбросить звонок, и сделала вид, что их небольшого, завуалированного, но им обоим понятного диалога не было. — Да, — радостно протянула та и, подойдя к ним, передала Мел телефон. Вернувшись к столу, она уселась на стул и лицом к ним. — Класс, — Мел спустила небольшой рюкзак с плеча и положила телефон в боковой карман. — Что говорит? — Если исключить всю нецензурщину и неприличные слова, ничего информативного, — пожала плечами Грейнджер. — Я соскучилась, — переложив волосы на один бок, она сплела несколько прядей в небрежную косу. — Не говори, — вздохнула Мел. — Какой на тебе купальник? — Голубой. — Надо было черный надевать! — ткнув в сторону Грейнджер указательным пальцем, воскликнула Мел. — Все еще не понимаю, как позволила тебе себя уговорить его купить, — улыбнулась та, снимая резинку с запястья и стягивая концы волос. — Ты хочешь вообще Криса довести? — Последний день его воздержания, — сердито проговорила Мел. — Беру от жизни все. — Интересно, почему ты выбрала именно такое наказание? — задумчиво постучала по губам Гермиона после того, как откинула косу на спину. — Потому что, вообще-то, я планировала выиграть и насолить Люку, — раздраженно ответила Мел и, спрыгнув со стола, подошла к подруге. — Но ты все испортила, зараза, — прошипела она псевдонедовольно и щелкнула Грейнджер по носу. Та лишь безмолвно закатила глаза. Послышались шаги на лестнице. — Наконец-то, — обвинительно простонала Мел, когда в проходе появился Люк и, опершись плечом на косяк, окинул всех присутствующих серьезным взглядом. — Заждались? — спросил выглянувший из-за его плеча Крис, который был гораздо веселее своего угрюмого друга. — Вспоминается тот старый бородатый анекдот про девочек, которые долго собираются, — едва слышно пробормотала Гермиона, поднимаясь. Перекинув рюкзак через плечо, она улыбнулась Драко на прощание и направилась к выходу. — Не ворчи, тебе не идет, — хмыкнул Люк, когда она проходила мимо него. Пропустив Мел, он проводил их взглядом и посмотрел на Драко. На его лице вновь светилась угроза, но и Драко по-прежнему было наплевать и на его предупреждения, и на его мнение, как и на любые попытки помешать ему поступить так, как хочется. Если понадобится, он тоже опустится до низости. Люк зря решил, что может хоть что-то решать в том, что его совершенно не касается. Выждав несколько секунд, Люк тоже скрылся, и спустя мгновение до Драко донесся его веселый голос, озвучивающий что-то неразборчивое из-за достаточного расстояния от кухни до выхода из дома. Раздался хлопок двери, и дом накрыла абсолютная тишина, позволяющая Драко все обдумать. А обдумать необходимо многое.
