Последний год

— И тогда у меня спросили про любимый предмет в школе, — улыбнулся Малфой, доставая кружку с полки над собой. Поставив ту в кофемашину, он перевел взгляд на Гермиону, которая, внимательно его слушая, копалась в морозилке, выбирая мороженое. — И что ты ответил? — спросила она, достав фисташковое и пломбир. Посмотрев сначала на одно, потом на другое, она отложила пломбир обратно и, поднявшись, ногой захлопнула морозилку. Встав рядом с Драко, она выдвинула ящик, вынула ложку и, захлопнув тот, подошла ближе к столешнице. Поднявшись на носочках, достала тарелку. Открыв коробку с мороженым, она перевела вопросительный взгляд на Малфоя, который, наблюдая за ее движениями, сохранял молчание. Опомнившись, он отвернулся, и Гермиона не смогла сдержаться от улыбки. После того, как она смогла признать, что ей хочется с ним общаться, разговаривать стало гораздо проще. Малфой, словно по щелчку, превратился в обычного, приятного парня. Правда, время от времени он все же выкидывал что-то такое, отчего у нее перехватывало дыхание. Он постоянно к ней прикасался и делал вид, будто это случайность, но она замечала, каким довольным он становится, стоило ей хотя бы на долю секунды потерять концентрацию. Временами это бесило. Но лишь временами. — Иностранные языки, — ответил Малфой, и она прыснула. В последние дни они частенько обсуждали вот такие простые вещи. Неловкие ситуации, произошедшие с ними в магловском мире. Трудности, с которыми они сталкивались среди людей, перед которыми необходимо притворяться. Занимательные вещи. Они оба были ранними пташками и практически ежедневно в последнюю неделю успевали недолго обсудить что-то для них обоих интересное, пока весь остальной дом просыпался. — Руны, — когда Малфой посмотрел на нее с немым вопросом в глазах, тише произнесла Гермиона, перекладывая мороженое в тарелку. — И тебя не попросили это подтвердить? — Попросили, конечно, — таким тоном, будто она сморозила полную чушь, ответил Драко, и она посмотрела на него, ожидая дальнейшей части истории. Он на ее вопросительное выражение лица закатил глаза. — Грейнджер, я сносно говорю по-французски и немного хуже по-немецки. — Точно, — издевательски цокнула языком Гермиона и, переложив еще немного мороженого в тарелку, постучала ложкой по коробке, прежде чем закрыть крышку. — Я и забыла, — забросив тару в морозилку, она прижалась плечом к холодильнику, скрестив руки на груди. — Хваленое аристократическое воспитание. — И что тебе мое воспитание все время покоя не дает? — выгнув бровь, спросил Малфой. — Отыгрываюсь за школьные годы, — пожала плечами Гермиона. Подойдя к столу и встав рядом с парнем, она сделала глоток кофе и, не услышав никакого язвительного комментария, посмотрела на Малфоя, который теперь действительно казался серьезным. — Расслабься, я пошутила. Акцент на его поведении в школе частенько заставлял его реагировать вот так, и чем чаще они общались, больше раскрываясь, тем меньше ей хотелось видеть у него подобный сожалеющий взгляд. — С тех пор я больше никогда не соглашался на участие в таких играх, — продолжил он, расслабившись. — Опасался, что в подобной ситуации не сможешь так быстро придумать что-то подходящее? — заинтересованно спросила Гермиона, собирая растаявшие края мороженого на ложку. — Тогда я еще не так много о них знал, так что да, я мог не успеть вовремя сориентироваться, — ответил Малфой и, стоило раздаться писку кофемашины, сделал шаг, оказавшись за спиной Гермионы. Почувствовав легкое прикосновение к бедру, Гермиона тяжело сглотнула мороженое, которое успела засунуть в рот. Малфой мягким движением отодвинул ее в сторону и, открыв ящик, достал ложку. Спокойно пододвинул к себе кружку и сахарницу, будто вот это вот все — нормально. Будто не заметил, что она снова затаила дыхание от невесомого прикосновения. Он совершенно спокойно помешивал сахар в кружке и, закончив, посмотрел на Гермиону с таким невинным выражением лица, что ей захотелось его ударить. Или не ударить. Она не определилась. — Ну, а что же в школе любила золотая девочка? — отпив из кружки, безмятежно продолжил разговор Малфой. Припомнив слова Мел, Гермиона едва сдержалась от коварной ухмылки и, опустившись на локти и выглянув в окно, зачерпнула мороженое из тарелки. Высунув язык, она слизала то с ложки. Запив его кофе, она посмотрела на Малфоя и невозмутимо ответила: — Нумерология. Прихватив тарелку и кружку, она отошла к столу и уселась спиной к Малфою. — И почему я не удивлен? — риторически спросил он, и оттого, как изменился его тон, она удовлетворенно улыбнулась. Легкая хрипотца была практически незаметна, но Гермиона все равно ее заметила. Наслаждайся фантазиями, провокатор. — Скука смертная. — Каждому свое, — пожала плечами Гермиона, прислушиваясь к тихим шагам за спиной. Обойдя стол, Малфой сел сбоку от нее на ближайший стул и уставился на нее лукавым взглядом. — Никак не могу понять, почему именно Джейс? — Он не ответил, а лишь склонил голову в немом вопросе. — Да брось, он полный придурок. — На самом деле он хороший парень, — уверенно проговорил Малфой. — Просто ты столкнулась только с его плохой стороной. Но у каждого из нас есть эта сторона, так что… — Он напоминает тебе тебя, да? — спросила она и отодвинула тарелку с мороженым подальше, потеряв к нему всякий интерес. — Я знаю, кто его родители, — проговорила Гермиона, когда Малфой так и не ответил. — И они нормально так его подавили. — Вот что ты ему тогда сказала. — О, мальчик пожаловался? — сыронизировала она и спрятала презрительную усмешку в кружку. — Нет, всего лишь сообщил, что больше на тебя не претендует, — ответил Малфой и, откинувшись на стул, отставил локоть на его спинку. — Так он, оказывается, перед тобой отчитывается, — положив подбородок на ладонь, язвительно произнесла Гермиона. — Нет, это я прощупывал почву на предмет конкуренции, — с ухмылкой проговорил Драко и, не сводя с нее взгляда, сделал глоток кофе. Она на его слова лишь осуждающе покачала головой, и он не стал дальше издеваться, а, отведя взгляд, продолжил серьезным тоном: — Джейс на самом деле в чем-то похож на меня. Мне хочется ему помочь. — Это заслуживает уважения. — Не преувеличивай. Это все равно не помогает, что бы я ему ни говорил. — Пока он сам не поймет, никто не сможет на него повлиять, — пожала плечами Гермиона. — Что тебя больше всего тут удивило? — Много чего, — качнул головой Малфой и задумался. Гермиона ничего не говорила, скользя взглядом по его лицу, по которому пробегало множество мыслей. После того, как между ними было заключено перемирие, он практически перестал притворяться при ней, когда они оставались наедине, и это тоже во многом позволяло понять его лучше. Его изменения не могли ее не радовать, даже если она и не хотела реагировать на это настолько ярко. — Больше всего, наверное, их склонность к насилию, — продолжил Малфой через несколько минут молчания, и Гермиона посмотрела на него непонимающе. — Видеоигры, — пояснил он на вопросительный взгляд. Гермиона отклонилась на спинку стула и рассмеялась. Драко Малфой и видеоигры. Звучало как отличный сюжет для комедии. Даже жаль, что ей не удалось застать его первое знакомство с этим чудом прогресса маглов. — Нет, серьезно, когда я увидел, с каким энтузиазмом они играют в Мортал Комбат, я был в шоке, — сделав страшные глаза, продолжил Драко. — После войны искренняя радость и желание причинить боль были чем-то выше моего понимания. Это произошло еще на первом курсе, я тогда вообще ничего не понимал и потом несколько дней ни с кем не разговаривал, все время ожидая, что кто-то из них воплотит в жизнь то, что я увидел на экране телевизора. — Н-да, — весело протянула Гермиона. — Как же страшно тебе было увидеть первый фильм, наверное. — Первый фильм я увидел на втором курсе, и тогда мне было уже проще. — И что это был за фильм? — Это страшная тайна, — усмехнулся Драко, заинтриговав еще больше. — Выкладывай, — заговорщицки на грани шепота проговорила Гермиона, положив руку на стол и подавшись ближе. Повторив за ней и оказавшись максимально близко с ней лицом к лицу, Малфой выдал тайну: — «Титаник». Опустив голову, Гермиона тихо рассмеялась. Теперь не видеоигры были самым странным. Увидеть, как он смотрит этот фильм впервые, ей захотелось гораздо больше. — Скажи, что ты плакал, и я заработаю на этой информации целое состояние, — улыбнулась она, снова встретившись с его смеющимися радужками.        Мелодия входящего вызова отвлекла ее от близкого контакта с Малфоем, и она посмотрела на имя звонящего. Проверив выход с кухни, она пораскинула мозгами и, сдвинув брови, устремила на единственного свидетеля звонка молящий взгляд. — Это Гарри, — выпалила Гермиона, беря в руки телефон. — Ты не мог бы… Малфой смотрел на нее несколько секунд, будто не мог поверить, что она действительно просит об этом его. А потом, хмыкнув, едва уловимо покачал головой. — Ты мне, конечно, нравишься, Грейнджер, но заставлять меня помогать тебе с Поттером — низко даже для тебя, — с укором произнес он, поднимаясь. Гермиона внутренне обрадовалась, что он не видел ее, пока озвучивал последние слова, потому что она не успела среагировать на такую откровенность. Трель телефона все еще врывалась в уши, но так и не доходила до сознания, в котором набатом звучало высказанное настолько легко, словно не несло в себе никакой подоплеки. Гермиона выдохнула, унимая предательское сердцебиение. Через пару секунд, невозмутимо улыбнувшись, она обернулась и столкнулась с серьезным взглядом Малфоя. Оценивающим. Она не позволила себе под ним стушеваться еще раз и, убедившись, что Драко встал у выхода и контролирует ситуацию, нажала на кнопку приема вызова. — Привет, Гарри, — она отвернулась и с улыбкой вслушалась в радостный голос на той стороне, делая вид, что не знает, насколько пристально Малфой все еще на нее смотрит.

* * *

— И что она тебе сказала? — Гермиона с интересом посмотрела на Люка, который, сбросив звонок, убрал телефон в карман куртки. — Хм, дай-ка припомнить все те оскорбления, которыми она меня одарила, — ухмыльнувшись, ответил Люк и, встав напротив нее, сидящей на кованом ограждении, отделяющем парковку от тротуара, оперся ягодицами на капот машины. — В очередной раз назвала меня козлиной и ублюдком, сказала, что надеется, что я никогда не вернусь в Австралию, и… — он пощелкал пальцами, будто никак не вспоминалось. — И передала тебе пламенный привет, точно. — Никогда не могла понять, как у их родителей смогли вырасти такие дочки, — Гермиона обхватила ладонями прохладное железо и порадовалась, что температура на улице немного повысилась. Сегодня она попросила Люка отвезти ее в Лондон на встречу с Гарри, и обратно ей придется добираться своим ходом, а от постоянного ношения каблуков она устала до такой степени, что пришлось отказаться от пальто и влезть в легкую куртку, которая не согревала достаточно для той погоды, что опустилась на Британию в последние дни. — Джеки с самого детства была чокнутой, — фыркнул Люк. — А Мел просто нахваталась от нее сволочизма так же, как ты нахваталась от меня. Гермиона тщательно контролировала свое лицо, чтобы даже случайно не выдать, что уже через неделю старшая Филлипс переступит порог их временного пристанища и приложит все усилия, чтобы испортить жизнь парню напротив. С Джеки она познакомилась через несколько месяцев после того, как начала встречаться с Люком, и после того, как она долгое время привыкала к взбалмошной Мел, которую узнала практически сразу, адаптироваться к экстравагантному характеру Джеки оказалось намного, намного тяжелее. Та оказалась Мел на максималках: грубее, откровеннее, девчонка была совсем без тормозов. Гермиона мысленно коварно потирала ручки, представляя, как отреагирует Люк на сюрприз на день рождения. — Скучаешь? — насмешливо спросила Гермиона, лукаво улыбнувшись. — Боже упаси, — сделав страшные глаза, трагично ответил Люк. — Мне хватает одной Филлипс с головой, я с радостью оставил бы вторую в прошлом и больше никогда с ней не встречался. — Врешь, — протянула Гермиона. — Чего она хотела-то? — Отругать меня за то, что у нее теперь постоянный недотрах, потому что Майк увлекся моей машиной до такой степени, что приходит домой и валится с ног, — кратко описал Люк предмет десятиминутного разговора, который больше напоминал монолог, потому что Джеки практически не давала ему вставить хоть одно слово. — И ведь специально встала посреди ночи, чтобы позвонить именно в это время. — Он все еще не закончил? — заинтересованно произнесла Гермиона. — Закончил, — пожал плечами Люк. — Просто ковыряется, смотрит, что еще может быть не так. — И ты ему позволяешь, — скептически проговорила она. — Пусть мальчик развлекается, — съязвил он, и она покачала головой. — Если что-то натворит, я просто его прикончу и все, — невинно закончил Люк и, посмотрев на нее, хищно улыбнулся. — Признайся, что ты просто ревнуешь к нему Джеки, — издевательски проговорила она, и он, наклонившись, легко щелкнул ее по носу. Увидев кого-то за ее спиной, он склонил голову, скользя взглядом по человеку сзади нее. Гермиона растянулась в улыбке, безошибочно определяя потревожившего их человека каким-то внутренним чувством — почти генетическим. — Привет, Гарри, — радостно произнесла она, прежде чем обернуться и встретиться со счастливым взглядом друга, который три дня назад стал отцом. — Извини, задержался на работе, — попросил прощения Поттер, но его голос не был разбавлен нотками сожаления. — Люк, — представился парень, протянув руку. — Гарри, — ответил на рукопожатие. — Езжай, — Гермиона посмотрела на Люка. — Точно доберешься сама? — не в первый раз за сегодня спросил он, и она кивнула. Люк несколько секунд пристально ее изучал, будто пытался определить, насколько она уверена, и только когда Гермиона еще раз кивнула, улыбнулся и, замешкавшись на секунду, сел за руль. — И правда красавчик, — сыронизировал Гарри, провожая взглядом резко стартанувший с парковки автомобиль. — Заткнись, — тем же тоном ответила Гермиона, поднимаясь. Переступив через бордюр, она тут же заключила друга в объятия. — Поздравляю. — Спасибо, — ответил он, поглаживая ее по спине. В его голосе сквозила счастливая улыбка. Отстранившись, Гарри внимательно на нее посмотрел. — Выглядишь лучше. Он потянул ее за локоть в сторону дома на площади Гриммо. Гермиона попросила Люка остановиться в незначительном отдалении. — За последнее время многое изменилось, — ответила Гермиона, следуя рядом с Гарри по знакомому досконально маршруту. — Я свыклась. — Как дела у Малфоя? — спросил Гарри. — Серьезно, Гарри, Малфой? — хмыкнула она. — Работа прежде всего. — Нормально, — не вдаваясь в подробности, кратко ответила Гермиона. Гарри совсем не обязательно знать больше положенного. — Какой он? — продолжил допрос Гарри, и она вздохнула. Ну просто невозможно быть настолько дотошным. — Ты очень удивишься, когда его увидишь, — на его вопросительный взгляд она тихо хихикнула. — Даже представить себе не можешь, насколько он изменился. Я до сих пор в шоке, а я вижу его каждый день. — В лучшую сторону? — с недоверием спросил Гарри. Он явно относился предвзято, и это было весьма предсказуемо. Собственно, Малфой демонстрировал не меньшую критичность. Между этими двумя изначально сложилась тяжелая ситуация, глупо ожидать, что хоть один из них сменит мнение. После того, что разделяло их в детстве, редко становятся друзьями. После войны по разные стороны баррикад тем более. — Определенно в лучшую, — Гермиона остановилась там, где начинались границы Фиделиуса. — Очень хочется в это верить, — поравнявшись с ней, Гарри прикоснулся к ее руке, открывая тайну, наложенную вновь уже после того, как Гермиона покинула Британию. От открывшегося вида у Гермионы перехватило дыхание. Величественный дом, принадлежащий когда-то семье Блэк, совсем не напоминал тот, что хранился в ее воспоминаниях. Стены больше не покрывали разводы грязи, они были абсолютно, незапятнанно белыми. Чистые окна, за которыми проглядывались светлые занавески, делали дом внешне еще уютнее. Крыльцо отремонтировали и снабдили целыми ступенями, больше не выглядящими истертыми, а черная дверь казалась новой, а не повидавшей виды и пострадавшей от заклинаний. Гарри потянул ее к дому, и Гермиона едва заметно улыбнулась, не почувствовав ожидаемого страха. Сегодня перспектива соприкоснуться с прошлым не вызывала отторжения, его сменило острое предвкушающее чувство. Стоило им зайти, как Гермиона задохнулась, когда ее мозг словно сдавили тисками. Это не приносило боли, а ощущалось как давление под толщей воды на огромной глубине. Покачнувшись, она оперлась ладонью о стену и, прикрыв глаза, тяжело выдохнула. Черт, она упустила, что в доме Гарри слишком много магии. Еще когда к ним в Кембридж пожаловал Забини, она на физическом уровне считала наложенное Маскирующее и уже тогда поняла, что из-за долгого воздержания от колдовства организм отвык. Она совершенно об этом забыла. — Гермиона, — обеспокоенно произнес Гарри, поддерживая ее под локоть. — Ты в порядке? — Нормально, — облизав внезапно пересохшие губы, ответила она. — Просто это… — Гермиона взмахнула рукой, демонстрируя вибрирующую в воздухе магию. — Я отвыкла. Дай мне минутку. Не спуская с нее взволнованного взгляда, Гарри подошел вплотную и, притянув ее к себе за талию, помог удерживать равновесие. Гермиона глубоко дышала, борясь с головокружением, ее руки подрагивали. Это было так странно, но она чувствовала нити всех наложенных на дом заклинаний, безошибочно определяя фон каждого. Фиделиус, сдавливающий извилины. Квиетус, который ощущался как легкое покалывание в районе горла. Кухонные заклинания, пощипывающие кончики пальцев. Сигнальные чары, которые словно затекали в уши. С каждым глубоким вдохом становилось легче. Головокружение ослабло, и тогда Гермиона кивнула, безмолвно сообщая, что достаточно адаптировалась и справится дальше без поддержки. — Легче? — все еще беспокойно спросил Поттер. — Гораздо, — придав своему голосу достаточной убедительности, ответила Гермиона. — Веди, папаша. Когда они преодолели порог кухни, Гермиона увидела Джинни, которая порхала рядом с плитой, пока в колыбели рядом с ней спал ребенок, над которым летали погремушки. Она не смогла сдержаться от улыбки, наблюдая за когда-то близкой подругой, которая все еще их не слышала, видимо, из-за наложенных заклинаний, скрывающих все лишние звуки, которые могли бы помешать спать сыну Гарри. Джинни стала еще ярче и даже спустя всего лишь несколько дней после родов выглядела прекрасно. — Джинни, — позвал Гарри, и та, замерев, резко обернулась. Она тут же изменилась в лице. Ее глаза, устремленные на мужа, метали молнии, и Гермиона на секунду испугалась, что гнев, который она транслировала, направлен на нее. — Гарри, дракл тебя подери, Поттер! — вскрикнула Джинни, не опасаясь разбудить ребенка, и Гермиона предположила, что на колыбель были наложены еще заклинания, которые не позволяли мальчику слышать хоть что-то. — Твой чертов друг опять притащил в наш дом какой-то очень и очень темный артефакт, рискуя снести все к чертям фонящей от него магией. Она вскинулась, вскинув руку и махнув в сторону Гарри полотенцем. Тот, растеряв всю свою уверенность, испуганно втянул шею, и Гермиона не смогла сдержаться и, прислонившись плечом к косяку двери, расхохоталась. Вид заместителя Аврората, сильнейшего волшебника современности, который победил настоящее зло, но стушевался под взглядом малышки Джинни, будто забросил ее в башню Гриффиндора, в которой вот такие ситуации случались постоянно. Ничего не изменилось. — Где он? — выдавил Гарри, все еще с опаской взирая на разгневанную ведьму. — В твоем кабинете, — твердо произнесла Джинни. — Разберись с ним, и пусть он уносит ноги из моего дома и забирает эту проклятую дрянь с собой. — Слушаюсь, мэм, — сдавленно ответил Гарри и посмотрел на Гермиону вопросительно. Она кивнула, готовая остаться с его женой наедине. Когда Поттер скрылся, она перевела взгляд на Джинни, которая внимательно изучала ее с головы до ног. Она больше не выглядела раздраженной, но по ее лицу сложно было что-то сказать. Гермиона терпеливо ждала, пока Джинни решит, как именно ее принять. Но всхлип оказался слишком сюрреалистичным. — Гермиона, — выдохнула Джинни и, отбросив полотенце и быстро приблизившись, заключила ее в объятия. — Прости меня, ради Мерлина, — снова всхлипнула она, и Гермиона, застигнутая врасплох, рассеянно подняла руку и погладила ее по голове. — Я не должна была так поступать. Я не должна была на тебя давить и говорить все те вещи. Я была юна, убита смертью Фреда, прости меня. — Джинни, — тихо позвала Гермиона, но та только сильнее сжала ее в объятиях, продолжая всхлипывать. — Джинни, — настойчиво продолжила она и, обхватив бывшую подругу за плечи, заставила отстраниться. Джинни посмотрела на нее несчастно, по ее щекам бежали слезы, и Гермиона, все еще теряясь в неловкости, неуклюже стерла влагу с ее щек. — Я не виню тебя. Джинни вновь прижалась к ней, и Гермиона продолжила гладить ее по голове, пока та, все же не сдержавшись, разрыдалась на ее плече. Слишком неожиданно. Гарри неоднократно писал, что Джинни жалеет, что множество лет назад вспылила после того, как Рон и Гермиона разошлись. Но все же. — Если ты проплачешь еще хотя бы минуту, я в тебе разочаруюсь, миссис Поттер, — насмешливо произнесла Гермиона сразу, как у нее затекли ноги от долгого состояния. — Ты десять минут назад орала на гребаного Избранного. Что люди скажут, в самом деле? Развела тут мелодраму. — Годрик, Гермиона, — сквозь слезы рассмеялась Джинни и, отстранившись, посмотрела на нее. — Я скучала. — Это я только разминаюсь, — Гермиона провела ладонями по щекам вновь обретенной подруги, стирая влагу с ее лица. — Хватит. Я на тебя не злюсь и не обижаюсь. — Джинни неуверенно кивнула. — Но вот если ты продолжишь рыдать, я решу, что ты таким образом пытаешься скрыть от меня своего сына. — Пошли знакомиться с младшим Поттером, — наконец придя в себя, Джинни отстранилась. — Будем надеяться, что он пойдет не в своего папашу, — псевдораздраженно выпалила она, и они обе, на секунду замешкавшись, захихикали. Взяв Гермиону за ладонь, Джинни потянула ее к колыбели и, когда они подошли, склонилась над спящим ребенком. На ее губах тут же заиграла счастливая улыбка. Ей идет. — Ну привет, Поттер-младший, — прошептала Гермиона. Спящий мальчик, даже еще сморщенный, совсем крохотный, только-только родившийся, уже настолько напоминал ей Гарри, что уголки глаз защекотало слезинками. Быстро их стерев, Гермиона улыбнулась, изучая маленькие пальчики на руках и ногах. Перед ней сладко сопело то, ради чего они положили свои жизни на алтарь войны. Будущее. — Джеймс Сириус Поттер, — торжественно произнесла Джинни, коснувшись ладони своего сына. — Ты умница. Родила этому миру новую легенду, — сыронизировала Гермиона. — Теперь прошлую легенду можно списать, — закончила она, и Джинни захихикала. Гермиона улыбнулась шире. Жизнь Гарри шла своим чередом по тому плану, который он выстроил множество лет назад. Стать аврором, жениться на Джинни, завести большую семью… стать счастливым. Видит Мерлин, Гарри больше всех в этом мире заслуживал счастья. Настоящего, человеческого счастья. Он достоин этого больше, чем кто-либо. — Ты так повзрослела. — Мы все повзрослели. — Но не все стали счастливыми, — осторожно произнесла Джинни. — Никакой тоски, миссис Поттер, — предвещая все попытки перевести тему в любое неприятное для нее русло, предостерегла Гермиона. — В этом доме предлагают чай? — Чай, кофе, огневиски, эльфийское вино, можно даже найти спирт. — Чай. Усевшись за стол, Гермиона с улыбкой наблюдала, как Джинни быстро перемещается по кухне дома, когда-то принадлежавшего чистокровной и не самой светлой семье Блэк. Это место изменилось и теперь идеально подходило и Гарри, и Джинни. Холодное почти заброшенное помещение и правда стало домом. — Джинни, — раздался с порога кухни голос Забини. Ну конечно, кто еще мог оказаться тем другом, который приносит в дом Поттеров темные артефакты. — Не зли меня, — рявкнула Джинни, повернувшись к нему вслед за Гермионой. — Да я и не собирался, — подняв руки в примирительном жесте, ответил Забини. — Там тебя Поттер зовет. — Джинни, нахмурившись, уставилась на него злым взглядом, и тот вздохнул. — Да не съем я твоего ребенка, если ты на минуту отлучишься, да и нет у меня с собой артефакта, а если бы и был, на нем столько защиты, что его можно проглотить без последствий. Она еще несколько секунд посомневалась, но все же, смирившись, двинулась к выходу с кухни. — Буду через несколько минут, — бросила Джинни, прежде чем оставить их с Забини наедине. — Привет, Грейнджер, — посмотрев на нее, улыбнулся Забини и, пройдя внутрь, уселся напротив. — Отлично выглядишь. — Дай догадаюсь, — усмехнулась Гермиона. — Гарри не звал Джинни, да? Почему-то она совершенно не сомневалась, что Забини тут неслучайно. Видимо, Гарри проговорился, и тот чисто по-слизерински не мог не воспользоваться ситуацией. Легко было понять причины. Тут точно окажется замешан Малфой. — Ну почему же? — склонив голову, безмятежно ответил Блейз. — Он ее, конечно, позвал. Иначе, соври я, она бы меня прикончила. Но, — он отставил указательный палец, — покинул кабинет Поттера я по своей инициативе. И по причине, о которой ты сразу догадалась. — Она не будет отсутствовать долго, так что избежим прелюдий, — серьезно проговорила Гермиона. — Что тебе нужно? — Помощь, — пожал плечами Блейз, и его голос прозвучал так, будто он опасался говорить вслух. — Помощь такого рода, которую ты ни за что бы мне не оказала пять лет назад. Но Драко сказал, что ты изменилась и перестала быть примерной девочкой. — Тик-так, Забини, давай к делу, — подтолкнула она его к сути. Тот быстро достал конверт из внутреннего кармана пиджака и, обеспокоенно посмотрев в сторону выхода с кухни, положил его перед ней. Она прочитала выведенные на нем буквы знакомого имени. — Ты предлагаешь мне нарушить закон, — констатировала Гермиона очевидное. — В доме заместителя главы Аврората и по совместительству того, кто ведет его, — она постукала указательным пальцем по конверту, — дело. — Да, я прошу тебя сделать именно это. Ты можешь сейчас пойти и сдать меня Поттеру, и тогда я отлично отдохну месяцок в Азкабане на пару с Нарциссой; либо можешь проигнорировать мою просьбу, и я просто уберу конверт туда, откуда вытащил; либо, — он улыбнулся и выглядел так, будто совершенно не сомневался, какое решение она примет, — можешь мне помочь. Гермиона придвинула к себе конверт и провела пальцем по выведенному аккуратным почерком имени. — Письмо от его матери? — она на всякий случай переспросила. — Почему ты идешь на такой риск? Насколько она знала, Малфою было запрещено контактировать с любыми волшебниками, и его не наказывали из-за нее самой только потому, что она жила как магла и уже давно пропала с радаров магического сообщества. Рассказывая Гермионе о сути своего дела еще при их прошлой встрече в кофейне, Гарри акцентировал особое внимание на требовании Визенгамота об отсутствии любого общения с матерью. — Потому что он был моим лучшим другом на протяжении практически всей жизни, — ответил Блейз, выглядя предельно честно. — И потому, что она — его мать. Что бы чувствовала ты, если бы не могла общаться с матерью на протяжении пяти лет? Гермиона не позволила отразиться истине на своем лице. Если бы ты только знал правду… И именно эта правда буквально вынудила ее принять правильное решение.

* * *

Драко максимально неслышно прикрыл за собой входную дверь, отрезая себя от громких звуков из коридора дома, и втянул носом воздух. Впервые за последние недели на улице было достаточно тепло для того, чтобы не мечтать спрятаться в помещении поскорее, и он порадовался, что именно тогда, когда он хотел побыть в одиночестве где-то за пределами своей комнаты, погода оказалась благосклонной. С самого начала учебного года в их доме было слишком шумно, и иногда это утомляло. Его новые соседи проявляли гораздо больше активности, чем те, что окружали его в предыдущие годы, и в некоторые дни атмосфера настолько давила, что находиться в ставшим родным помещении было невыносимо. Как сегодня. Энергия била из австралийцев настолько сильно, что на их фоне Драко порой чувствовал себя глубоким стариком. Он часто задавался вопросом, как они выдерживают, но ответом всегда становилось то, что сказала ему Грейнджер еще в начале сентября. Другой менталитет. Эти люди срослись с бешеным ритмом и никогда не останавливались. Драко так не мог. Иногда ему необходима успокаивающая тишина. Покинув двор, он просто шел вперед, вслушиваясь в расслабляющие звуки природы. Небольшой ветер колыхал оставшиеся на деревьях листья, и их едва улавливаемый шелест разбавляли разговоры случайных прохожих. Драко старался ни о чем не думать, и обрывки услышанных разговоров направляли его мышление в свободное плавание. В голове сами собой возникали картинки предположений о жизни окружающих. Мимолетное упоминание магазина престарелой женщиной в разговоре с подругой тут же заставило задуматься о том, что она хотела приобрести. Несколько слов проходящих мимо студентов о скорой сессии всколыхнуло воспоминания о жутком волнении перед первым экзаменом в магловском мире. Щебетание двух девушек о планах на вечер напомнило, что учебная неделя закончилась и впереди короткие выходные. Драко прошел мимо тихо переругивающейся на скамейке пары среднего возраста, которая спорила о правильности воспитания сына, и усмехнулся, когда его воображение нарисовало маленького мальчика, испуганно смотрящего на родителей, которые не могут решить, что для него лучше. Интересно, так будет всегда? Будет ли он до конца жизни проецировать свой опыт на окружающих и воспринимать любые их проблемы через призму собственных? — Мисс, вы в порядке? — уловил он обрывок очередного разговора в проеме между двумя абсолютно идентичными домами из красного кирпича и чисто инстинктивно повернул голову в сторону голоса. Освещенные сиянием фонаря, в переулке стояли двое, и картинка перед глазами заставила его резко замереть на месте. Немолодая женщина стояла рядом с прислонившейся к стене Грейнджер. Девчонка никак не реагировала, а лишь слегка покачивала головой, будто пыталась отогнать навязчивых насекомых. Если бы не слишком знакомая фигура, Драко никогда бы ее не узнал. Даже с такого расстояния у него проскочила мысль, что она похожа на человека, потерявшего рассудок. Женщина что-то беспрерывно говорила, но он уже не прислушивался, двинувшись в их сторону. Стоило ему подойти, как собеседница Грейнджер повернулась к нему и окинула его настороженным взглядом. — Грейнджер? — тихо позвал Драко, и та, вздрогнув, подняла голову. Когда она посмотрела на него, он нахмурился, изучая черты. Она выглядела странно. Даже для совсем тусклого освещения ее зрачки были чрезмерно расширены, делая и без того темные глаза практически черными. Приоткрыв рот, Грейнджер глотала воздух краткими, рваными вдохами, а пальцы левой руки, обхватывающие предплечье правой чуть ниже локтя, подрагивали, будто по ним били крохотные разряды молнии, заставляя каждую мышцу мелко содрогаться. — Вы его знаете? — настороженно спросила женщина, всматриваясь в лицо Грейнджер, которая будто его не узнавала. — Она меня знает, — жестко ответил Малфой и подошел еще ближе. — Идите, дальше я сам разберусь, — твердо произнес он, не сводя взгляда с Грейнджер. Женщина не сдвинулась, и Драко втянул воздух сквозь зубы, раздражаясь. Но представив, как они выглядят со стороны, он силой отодвинул злость подальше. Следовало признать, что для постороннего человека парень, утверждающий, что знает девушку в настолько неадекватном состоянии, не выглядел кем-то, достойным доверия. — Ты же меня знаешь? — максимально мягко, чтобы не пугать ни Гермиону, ни женщину, спросил он, но девушка никак не отреагировала, продолжая смотреть сквозь него пустым взглядом. — Гермиона, — настойчиво произнес Драко, и она дернулась от звука своего имени и, наконец, сфокусировалась. — Скажи милой женщине, что ты меня знаешь, пока она не вызвала полицию и меня не упекли за решетку, приняв за насильника. — Д-да, — выдавила из себя Гермиона, и по ней было видно, что, чтобы говорить, ей приходилось прикладывать значительные усилия. Но на ее лице начало проступать облегчение, видимо, ей удалось его узнать. Драко посмотрел на женщину и выгнул бровь, ожидая, что до нее наконец дойдет, что она лишняя. Та, нахмурившись, посмотрела сначала на Гермиону, а потом на Драко. Она никак не могла решить, насколько плохой идеей было доверить ему девушку в таком состоянии. Представив, что бы было, если бы она оказалась волшебницей, Драко мысленно поморщился. Его бы абсолютно точно уже допрашивали в Аврорате. — С ней все будет в порядке, — надавил он, и женщина, посомневавшись еще пару мгновений, отвернулась. Драко не сводил с нее взгляда, пока она не скрылась, а ее бормотание о том, что современная молодежь совершенно себя не бережет и играет с огнем, не перестало быть слышно. Как только они остались наедине, он снова посмотрел на Грейнджер, которая выглядела уже чуть лучше, но все еще была слишком рассеянной, будто между ее глазами и внешним миром возникла вязкая стена, которую она пыталась преодолеть, но никак не могла, а только погружалась в затягивающую субстанцию, как в болото. — Эй, — привлек ее внимание Драко, обдумывая все возможные причины такого состояния. Она походила на человека в наркотическом опьянении, и, если бы это была не Грейнджер, он бы так и решил. — Идти можешь? — Наверное, — выдохнула она и, поморщившись, оттолкнулась от стены, но, потеряв точку опоры, покачнулась. Драко сразу опустил руку ей на талию, поддерживая. Гермиона вцепилась в его плечо, сжимая ткань куртки меж пальцами. Прислонившись лбом к его груди, она шумно выдохнула. — Какой ужас, — простонала она едва слышно и помотала головой, видимо пытаясь хоть как-то привести мысли в порядок. — Что с тобой? — Это… — подняв на него взгляд, она с глухим стоном втянула ртом воздух и облизала губы. — Магия… — она выдохнула еще один глухой стон и помотала головой. — Я так давно ее не чувствовала. Я дезориентирована. Очень сильно. Она снова уткнулась лбом ему в грудь, и Драко не стал больше задавать вопросов, позволяя ей прийти в себя. Несколько минут Гермиона не шевелилась, и он слышал только ее тяжелое дыхание. Когда хватка на его плече ослабла, Грейнджер подняла голову и выдавила намек на улыбку, больше не выглядя так, будто даже для того, чтобы дышать, ей необходимо прикладывать непомерные усилия. — Мне лучше, — прошептала она и попыталась отстраниться, но Драко лишь позволил ей развернуться и, не отпустив ее талию, подтолкнул девушку к выходу из переулка. — Я могу идти сама. — Прекрати быть дурой и просто иди, — безапелляционно произнес Драко. Грейнджер ничего не ответила, смирившись, и он улыбнулся. Хоть раз она не стала с ним спорить. То, с каким усердием она временами противилась не только тому, что между ними происходит, но и любым его действиям, вводило в ступор. В некоторые моменты Драко казалось, что она его боится, но это было алогично. Просто не могло существовать в их реальности. Доведя до скамейки, Драко помог Грейнджер сесть и опустился рядом. Подняв ноги, она развернулась вполоборота к нему лицом и обняла колени руками. — Спасибо, — хрипло произнесла она и, прислонив голову к спинке скамейки, прикрыла глаза. — Никогда не видел такую реакцию, — настороженно произнес Драко. — Я практически магла, — проговорила Гермиона. — Я не просто не использовала магию почти пять лет — я была полностью от нее изолирована. Сразу, как я оказалась у Гарри дома, я ее почувствовала. Это было так, словно мне по голове ударили кирпичом. Я просто не справилась. — Когда приходил Блейз, ты так не реагировала, — засомневался Драко. — Я ее чувствовала, — ответила Гермиона, открыв глаза и посмотрев на него. — Ты ведь тоже чувствовал? — Он кивнул. В тот день он ощущал вибрации магии, но это отразилось на нем лишь небольшим покалыванием на кончиках пальцев при прикосновении к замаскированным магией пергаментам. — Там было всего одно несерьезное заклинание, у Гарри дома множество сильнейших. Но не это главное. Парная трансгрессия были все же плохой идеей. — Ты позволила трансгрессировать себя чужой магией после того, как пять лет ей не пользовалась? — зло спросил Драко, моментально утратив все спокойствие. — Вы с Поттером оба спятили? Он поверить не мог, что Грейнджер оказалась настолько идиоткой, чтобы позволить сотворить с собой такое. Трансгрессия кем-то посторонним всегда была более тяжелой и сложной магией, чем одиночная, и, при отсутствии должного уровня концентрации, опасной и способной привести к расщепу. Вряд ли Грейнджер могла забыть о таком риске. Тем более после того, как столько времени вообще не соприкасалась с магией. Комфортная трансгрессия требовала опыта, постоянной практики, и, если волшебник долго ее не использовал, к ней необходимо было привыкать заново. Ей очень повезло, что ее просто дезориентировало. Легко отделалась. — Это не Гарри! — возмутилась Грейнджер, и он хмыкнул. Предсказуемо, что она защищает своего друга-дегенерата даже после того, как он вогнал ее в такое состояние. Мысли о Поттере разозлили еще больше. Он всегда думал, что его мнение об Избранном ничего не может изменить, но нет, сидящая рядом Грейнджер, все еще время от времени вздрагивающая от последствий неразумного поступка, сотворила невозможное, усугубив неприязнь к чертям. — И вообще, я не обязана перед тобой отчитываться. — Не обязана, — сквозь зубы процедил Драко. Он отвернулся и, запрокинув голову, прикрыл глаза. В некоторые моменты с ней становилось слишком сложно. Возможно, то, что было между ним и ее друзьями в Хогвартсе, навсегда останется непреодолимым барьером. Драко знал, что был полным кретином в детстве. Но и ее друзья были не самыми сдержанными людьми в том возрасте. Все они были очень импульсивны, подогреваемые не только особенностями возраста и противоречиями между ними, но и происходящим вокруг. Драко терпеть не мог Поттера с самого начала. За то, что пренебрег его вниманием. За то, что, как ему тогда казалось, растрачивал свой потенциал на общение с Уизли и Грейнджер зря. Сейчас Драко понимал, что его отношение к Поттеру было вызвано лишь тем, что тот всегда делал правильный выбор. Всегда делал выбор сам. Оказался гораздо умнее, хоть никогда и не отличался особыми интеллектуальными способностями. Разбирался лучше в том, как стоит жить. Драко просто ему отчаянно завидовал. — Извини, я не… — тихо заговорила Грейнджер, и Драко посмотрел на нее. Виновато закусив губу, она изучала его уже полностью пришедшим в норму взглядом. — Я не хотела тебе грубить. Я просто… все еще очень плохо могу сконцентрироваться. — Замяли. Отпустило? — Не до конца, — покачала она головой. — Но уже значительно легче. — Что на тебе за заклинание? — Согревающее. Все произошедшее просто недоразумение. — Если бы ты себя видела пятнадцать минут назад, ты бы так не думала, — снова раздражаясь, заявил Драко и мысленно себя одернул. Ей и так было достаточно хреново для того, чтобы на ней срывали взявшуюся из ниоткуда злость. На которую он, по-хорошему, не имел права. — Я в порядке, — беззаботно улыбнулась Гермиона, будто не заметила, каким тоном он с ней разговаривает. — Так что можешь идти туда, куда шел, пока я не испортила твои планы. — У тебя сегодня какое-то специфическое расстройство мозга нарисовалось? — скептически спросил Драко. — Ты действительно думаешь, что я могу сейчас уйти? — Тебе совсем не обязательно… — Обязательно, — перебил ее Малфой бескомпромиссно. — Если чувствуешь, что готова идти, просто встаешь и идешь домой. И не споришь. — Ты невыносим, — вздохнула Гермиона и поднялась. — Ага, — небрежно бросил Драко, вставая следом. Направившись к дому, они шли по хорошо освещенной улице в полном молчании, но с каждой минутой тишина, нарушаемая только изредка проезжающими мимо них автомобилями, становилась все менее напряженной. Грейнджер расслаблялась, и это почему-то чувствовалось настолько ощутимо, словно он подстроился под ее настроение. Она перестала нервно оглядываться и постоянно потирать ладони, а просто спрятала те в карманы куртки и смотрела под ноги, словно совсем не замечала, что он периодически бросает на нее встревоженные взгляды. — Ты чувствуешь наложенное на меня заклинание? — на грани слышимости спросила Грейнджер, когда они уже практически дошли. — Нет, — так же тихо произнес Драко. — Но я и в случае с Блейзом чувствовал магию только при прикосновении к источнику. — Это, наверное, потому что… — она резко замолчала, словно то, что чуть не вырвалось из ее рта, было большим секретом. — Неважно, — нейтрально продолжила Гермиона и впервые с того момента, как они встали со скамейки, встретилась с ним взглядом. — Ты скучаешь по этому ощущению? — Больше, чем по чему-либо другому, — честно ответил Драко, и она замерла. Сделав по инерции еще несколько шагов, Драко развернулся и вскинул бровь, остановившись. Грейнджер несколько мгновений раздумывала, а потом сделала шаг и протянула ему руку, молча предлагая ему снова почувствовать то, что всегда делало его собой. Волшебником. Словно смогла понять, до какой степени лишение магии его мучает. Этот поступок окончательно отогнал любое раздражение, намеки на которое все еще струились по венам. Он посмотрел ей в глаза, и она кивнула, не решаясь нарушить тишину. Практически моментально приняв решение, Драко подошел вплотную и, замешкавшись на три доли секунды, коснулся кончиками пальцев ее ладони. Он опустил веки и задержал дыхание, почувствовав ее. Пока он помогал Грейнджер в переулке, он этого не чувствовал, не касаясь именно кожи, но сейчас… Это было не так, как его прошлое прикосновение к магии. В этот раз ощущения были гораздо ярче, что, скорее всего, было вызвано более сильным заклинанием. Магия не просто искрилась мелким, практически незаметным покалыванием. Его пальцы словно соприкоснулись с языками пламени, только огонь не обжигал, а согревал, спасая от угрозы обморожения. Это ощущалось так, будто он уже долгое время не чувствовал собственное тело — и разрозненные частички его внутренней магии вновь стать единым целым. Скорее всего, это было самовнушением, вызванным обстоятельствами и обстановкой, но Драко настолько остро ощутил себя практически так же, как при контакте с палочкой, что желанию продолжить не хотелось сопротивляться. Открыв глаза, Драко обхватил ладонь Грейнджер и опустил их руки вниз. Она не шевелилась, пока он поднимался выше, легко касаясь ее предплечья. Драко прошелся кончиками пальцев по ее плечу, ощущая под ладонью жесткую ткань, и провел костяшками по скуле. Грейнджер зажмурилась, стоило ему откинуть ее волосы назад и проскользнуть ладонью по щеке, легко задевая большим пальцем уголок губ. Драко поднял ее лицо выше и, словно в трансе, внимательно отследил, как Грейнджер, на мгновение прикусив нижнюю губу, приоткрыла рот и рвано выдохнула. На контрасте с его ледяными пальцами ее кожа, согретая заклинанием, казалось, горела. Нарочито медленно Драко сместил руку, зарываясь в волосы на затылке, и Грейнджер встретилась с его серьезным, решительным взглядом. Она снова смотрела на него словно сквозь пелену тумана, но теперь это не было результатом неправильного решения, которое могло ее покалечить. Обхватив его предплечье ладонью, Грейнджер приблизилась к нему еще немного. Это движение было практически незаметным, будто и не произошло вовсе, и, если бы Драко не смотрел на нее с такой внимательностью, он бы его точно не заметил. Но он смотрел. И он заметил. Уверенно положив вторую руку ей на талию, Драко притянул ее ближе и склонился, сокращая между ними расстояние до минимального. Он замер, не переходя границу, а лишь всматривался в ее глаза. Грейнджер должна сама принять это решение, чтобы потом не жалеть. И ответ на его вопрос, отразившийся в ее взгляде, на секунду скользнувшем к его губам, был очевиден. От резкого визга тормозов пролетавшей мимо на бешеной скорости машины Грейнджер резко опомнилась и отшатнулась. Надавив, вынудила его убрать с нее прикосновения. Стоило ему опустить и вторую руку, Грейнджер неловко его обошла, снова направившись к дому. Драко усмехнулся и двинулся следом. Раз уж в данный момент ей было жизненно необходимо сделать вид, что ничего не было, он готов выполнить обещание не давить на нее. Пока. — Гарри неожиданно вызвали на работу, — с напускным равнодушием заговорила Грейнджер, стоило ему с ней поравняться, и он едва заметно покачал головой на мастерское игнорирование реальности. Даже тон голоса практически не выдавал. — Ты не обязана мне ничего говорить, — поддержал ее инициативу Драко, позволяя ей опустить то, что, если бы не отвлекший их фактор, он сделал бы то, что хотел. Он бы ее поцеловал. И она бы позволила. — Я знаю, — твердо произнесла она. — Но тогда ты будешь думать, что Гарри — идиот, а я этого не хочу. — Я все равно буду думать, что Поттер — идиот, что бы ты ни сказала, — съязвил Драко. Грейнджер цокнула языком и легко толкнула его плечом. — Козел, — беззлобно буркнула она, ускоряясь. — И вот Грейнджер вернулась, — псевдопечально протянул Драко, и она рассмеялась, окончательно разряжая обстановку. — Так что там Поттер? Он потер пальцы, по которым все еще мелкими импульсами рассыпались ощущения от прикосновения к ее коже, покрытой магией. — Его вызвали на работу, — ответила Гермиона. — Он попросил своего подчиненного помочь мне добраться домой. Я не знаю этого парня, так что неудивительно, что он не в курсе, что я не пользуюсь магией уже долгие годы. И Гарри его не предупредил, думая, что я сделаю это сама. А я просто не успела, — она опустила голову и усмехнулась. — Сплошное идиотство. Когда мы покинули антитрансгрессионный барьер, он сразу меня переместил, сказал, что Гарри велел обо мне позаботиться, наложил на меня Согревающее и исчез, не заметив, как меня от этого накрыло. Я просто не успела среагировать. Потеряла сноровку. — Долго ты была одна? — снова раздражаясь, спросил Драко. Оказывается, существует еще больший болван, чем Поттер. Мог ведь и убить ее случайно. — Я успела только выйти из-за угла и привалиться к стене, когда появилась эта женщина, — ответила Грейнджер, поворачивая на лужайку рядом с домом. Драко не стал больше ничего говорить и, как только они подошли к крыльцу, у которого тут же загорелся небольшой фонарь, снабженный датчиком движения, остановился. Ему все еще не хотелось домой, и теперь, когда он был уверен, что Грейнджер дошла и не свалилась где-то в подворотне, он мог вернуться к прогулке в полном одиночестве. Грейнджер поднялась по ступеням и, обернувшись через плечо, улыбнулась. Драко кивнул и направился обратно к дороге. — Стой, — окликнула его Грейнджер, стоило ему сделать несколько шагов. Он посмотрел на нее вопросительно. Грейнджер подошла к поручню крыльца и, перекрутив сумку, болтавшуюся на спине на длинном ремешке, сняла ее с себя. Поставив на перекладину, начала в ней рыться. Нахмурившись, Драко вернулся и, поднявшись по ступеням, встал рядом. — Чуть не забыла, — Грейнджер прислонилась спиной к поручню и протянула Драко выуженный из сумки конверт. Он опустил взгляд и тут же удивленно вернулся к лицу девушки, мгновенно узнав почерк, которым было выведено его имя. — Откуда это у тебя? — спросил Драко, стараясь не выдать волнения. — Встретилась у Гарри с Забини, — пожав плечами, беспечно ответила Грейнджер. Он тяжело вздохнул. Уже три человека рисковали попасть в Азкабан из-за него. Пусть за это дали бы крохотный срок, тюрьма все равно оставалась тюрьмой. Жуткой. Страшной. Ломающей. — Ты понимаешь, что это — нарушение закона? — Драко кивнул в сторону письма. — Я знаю, — настойчиво произнесла она и покачала конвертом. — Нет, Грейнджер, ты не знаешь, что, если я сейчас возьму его из твоих рук, ты рискуешь своей свободой. Кем бы ты ни была, — твердо произнес он, игнорируя острое желание прочитать это письмо. — Ты можешь перестать быть занудой и просто его взять? — вздохнула Гермиона. Драко не ответил. Все происходящее еще больше запутало. Вот этот вот поступок точно не в характере Грейнджер. Даже брать конверт у Забини под носом у Поттера слишком рискованно. По всем правилам, она должна была как минимум проигнорировать просьбу Блейза или как максимум — сдать всех их своему другу, который, несмотря на приятельство с Забини, не смог бы спустить на тормозах такое явное нарушение его наказания. Никаких контактов с матерью без острой необходимости. Это было самым главным условием Визенгамота, будто они точно знали, что это для него еще хуже, чем лишение магии. Хотя, скорее всего, они знали. — Почему? — спросил Драко. — Какая разница? — ответила она вопросом на вопрос, придвинула руку к нему еще ближе и помахала конвертом перед его лицом. Он не отреагировал. — Не знаю я, понятно? — голос прозвучал раздраженно. — Может, потому, что я окончательно двинулась из-за того, что ты постоянно меня достаешь? Может, потому, что я не считаю, что в этом есть что-то страшное? — Гермиона отвела взгляд, посмотрев через плечо на природу возле дома, и заговорила более мягко: — А может, потому, что мне кажется, что ты заслуживаешь того, чтобы прочитать письмо от матери? — Ты не можешь рисковать своим благополучием из-за меня. — Не тебе мне указывать, что делать. Я взрослая девочка и прекрасно могу сама решить, достаточно ли у меня причин, чтобы нарушить закон, — она снова протянула конверт. — Я тебе доверяю. И знаю, что ты не используешь это, — она дернула головой в сторону письма, — в неправильных целях. Бери. Я тебе доверяю. Эти слова прошлись по нему как увесистый булыжник, врезавшийся в висок. Грейнджер качнула письмом, окончательно убеждая. Вытянув конверт из ее пальцев, он убрал тот в карман, и ему сразу стало гораздо теплее. Грейнджер улыбнулась, подхватила сумку и сделала шаг к двери, но он тут же среагировал и, обхватив ее за талию, притянул к себе, прижимая спиной к своей груди. — Не так быстро, — произнес Драко, усмехнувшись на удивленный вскрик — немного писклявый, совершенно не соответствующий Грейнджер. — Ты снова распускаешь руки, — возмутилась она почти искренне. — Да, — подтвердил он, демонстративно сдвинув ладони и сцепив пальцы на ее животе. — И тебе снова это нравится. — Ты все же обратись куда-нибудь, с уровнем твоего нарциссизма ну просто невозможно… — Грейнджер резко оборвала поток слов, стоило ему прижать ее еще ближе. Драко наклонился и прошептал ей на ухо: — Продолжай, ты вроде хотела что-то сказать про то, что я самовлюбленный мудак, а ты не получаешь от этого удовольствие. — Не буду, — буркнула Грейнджер, и он подумал, что даже сейчас она спорит с ним чисто из принципа. — Пусти. — Может, перестанешь притворяться? — Может, перестанешь придумывать себе лишнего? — парировала она, но он мог поклясться, что слышит в ее голосе улыбку. — Могу я уже идти? — И куда ты так торопишься? — он поднял руку и легким движением убрал ее волосы, обнажая лицо. И улыбка, которую он слышал, оказалась именно там, где он рассчитывал ее увидеть. — Спасибо, — выдохнул Драко благодарность и отпустил. Замешкавшись на несколько секунд, Грейнджер направилась ко входу. Открыв замок, она остановилась и посмотрела на Драко чрезвычайно серьезно. Всего секунду, но до самых костей. Задержавшись на мгновение, она отвернулась и скрылась за дверью. После хлопка Драко достал письмо из кармана, пробежался взглядом по буквам своего имени и вновь посмотрел туда, где только что была Грейнджер. Все же забавно закончился обычный вечер. Совсем нежданно они сделали то, что отрезало все пути к отступлению. Этим вечером точка невозврата пройдена. Обоими.