Последний год

Гермиона никогда в жизни не смогла бы забыть свой первый прыжок. Почти год она наблюдала за тем, как ее безбашенные друзья камнем падают со скал, и никак не могла понять, как они живут абсолютно без чувства самосохранения. Гермиона всегда была рациональной, взвешивала каждый поступок, и люди, которые настолько отчаянно себя вели, казались безумцами. Однажды Гермиона не сдержалась, после очередного прыжка одного из своих друзей подошла к краю скалы и посмотрела вниз. Это стало началом конца ее страха перед высотой. Ее настолько заворожил вид пропасти, что она выпала из реальности на несколько минут, прислушиваясь к бешеному шуму крови и стуку сердца, которые набатом били по ушам. Дыхание сперло, и ей думалось, что, если перестанет глубоко вдыхать, просто задохнется. В тот день Гермиона очень хорошо прочувствовала на себе феномен высокого места. Потом она интересовалась этим вопросом, и ей показался по мрачному смешным факт, что, по мнению ученых, высота завораживает чрезвычайно умных людей. Она всегда считала себя исключительно сообразительной, но злые игры разума прочувствовала на себе только после того, как пыталась свести счеты с жизнью. Иронично. С той секунды у обрыва мысль спрыгнуть перестала пугать. Ей хотелось узнать, каково это. Понадобилось еще несколько месяцев, чтобы решиться. И стоило начаться купальному сезону в начале второго курса, как Гермиона поняла, что готова. Ее друзья одобрительно засвистели, и, не позволив себе засомневаться, она прыгнула. Конечно, сделала все неправильно, пропустив мимо ушей все наставления Криса. Гермиона до сих пор могла с точностью до секунды воспроизвести тот момент в памяти. Потеряв устойчивую почву под ногами и ощутив, как все больные мысли вылетели, она испытала огромное облегчение. Те секунды, что она была в невесомости, были как капельница, полная лидокаина, которую ей поставили внутривенно. Накрывший с головой восторг, стоило над ней сомкнуться толще воды, был таким огромным, что она за этим чувством совершенно не заметила резь внизу живота. Обнаружить, что она порезалась о коралл, Гермиона смогла только тогда, когда, вынырнув, увидела небольшое пятно крови, расплывающееся среди светло-голубых переливов океана. Она все еще не могла вспомнить, когда именно получила шрам. Не знала, виноват ли сам прыжок и она напоролась, пока по инерции ныряла глубже, или просто зацепила коралл, пока, пребывая в эйфории, хаотично барахталась в воде. Неважно. Потом была больница. Порез оказался неглубоким, но все равно пришлось наложить несколько швов. Делая стежки, медик печально констатировал, что место такое, что, к сожалению, останется тонкий, едва заметный шрам. Гермиона ни капли не расстроилась. После войны, пыток и страха рубец, полученный таким прекрасным образом, — сущий пустяк. Сейчас он воспринимался как напоминание о возможности справиться с чем угодно. Первое, что Гермиона сказала, выйдя из кабинета: «Хочу еще». Прислушиваясь к смеху друзей, которые облегченно выдохнули, она осознала, что окончательно пропала, вкусив когда-то запретный плод. Что теперь не сможет унять желание снова посмотреть в глаза бездне, даже зная, что не устоит перед ее зовом. И как же те чувства походили на то, что ее накрывали сейчас. Драко дал ей всего пять секунд на принятие. Раз Миссисипи. Поднявшись на носочки, она легко коснулась его губ, задержала дыхание. Стало абсолютно тихо, и мир замер точно так, как бывает в промежуток между ударом молнии и раскатистым ревом грома. Два Миссисипи. Она опустила веки, приоткрыла рот и прихватила его нижнюю губу. Осторожно. Мягко. Изучая. Три Миссисипи. Драко ответил так же медленно, позволяя ей вести еще несколько мгновений. Четыре Миссисипи. Ее рука легко скользнула по его груди; давление на ее спине стало сильнее. Пять Миссисипи. Гермиона стиснула пальцы на его футболке, теряя контроль над ситуацией. Пальцы в ее волосах сжались сильнее, притягивая и не позволяя отстраниться, если бы ей вдруг этого захотелось. Возможно, Гермиона обратила бы внимание на легкую боль, если бы для нее сейчас имело какое-то значение что-то еще, кроме чужих настойчивых губ. Взметнув руки, она обхватила Драко за шею, окончательно стирая любые намеки на границы. Она устала сопротивляться и посмотрела в бездну. Прикоснулась к ней. Бездна коснулась в ответ и потянула вниз, обволакивая притягательной неизвестностью. Заставляя гореть Адским пламенем, бушующем на ее дне. Больше Драко ничего не спрашивал, не задавал вопросов, да и в ответе не нуждался. Если раньше у нее была хотя бы иллюзия выбора, то теперь, почувствовав зеленый свет, он лишил ее и этого. Он целовал ее напористо, на грани с грубостью, заявляя свои права. Убеждая, что, чтобы она себе ни надумала, насколько сильно ни хотела предотвратить катастрофу, они оба уже основательно заблудились, потеряв все тропы в одном на двоих лесу. Драко отпустил ее волосы, уперся ладонью позади нее и толкнул Гермиону вперед, вжимая своими бедрами в край стола с такой силой, будто пытался слиться в одно целое. Скользнул языком в рот, выжигая последние предохранители. Гермиона поднялась ладонью выше и, пропустив его пряди меж пальцами, прикусила его губу. Немного оттянула, улыбаясь, на что Драко, издав что-то, очень напоминающее удовлетворенный звук, еще больше углубил поцелуй, повышая температуру вокруг них сразу на десяток градусов. Его дыхание учащалось, становясь рваным, стекало по ее горлу и оседало внизу живота разгорающимся пламенем. Сейчас все мысли о том, чтобы держаться от него подальше, казались глупостью — детским лепетом, не стоящим внимания. Даже если это скоро закончится, любая боль мира стоила того, чтобы на несколько минут раствориться в его руках. Драко сместил ладонь с ее спины на талию — очень нежно, легким прикосновением перышка на контрасте с агрессивными движениями губ — и большим пальцем огладил кожу под грудью. Гермиона не сдержала задушенного стона. Она чувствовала его нарастающее возбуждение, зеркалящее ее собственное, и, видит Мерлин, основатели и все святые волшебники, в этот момент Драко мог сделать с ней все, что взбредет в голову. Она бы его лишь поощрила. Но спустя секунду ладонь на ее ребрах напряглась, и Драко, перестав терзать ее губы, приглушенно усмехнулся. Гермиона распахнула глаза, пыталась по крупицам собрать осколки своего сознания, однако мир все никак не становился единым целым. Ее ладони обессиленно упали с его плеч. — Вот скажи мне... — Драко заговорил таким притягательно возбужденным тоном, что его захотелось слизать с чужого языка — сошло бы за лучший десерт к так и не заваренному чаю. Гермионе едва удалось сконцентрироваться на чертах его лица. — Ты какой-то кастинг проводила, подбирая себе друзей так, чтобы они каждый раз появлялись в самое неподходящее время? Она рассеянно смотрела ему в глаза, пока высказанные слова и вибрация телефона пытались пробиться сквозь наброшенную поцелуем на ее сознание мутную пелену. Только спустя три глубоких вдоха до нее дошло. Телефон. Ее друзья. Самолет. — Мне надо ответить, — выдохнула она, пытаясь нащупать мобильный позади себя. — Кто бы сомневался. Ощутив вибрацию на пальцах, Гермиона не глядя нажала на кнопку принятия вызова и прижала гаджет к уху. — Да? Узнав собеседника, Гермиона облегченно выдохнула. Стоило возвести Мел памятник за то, что она, совершенно того не подозревая, постоянно ее спасала. Если бы та не позвонила, а компания просто завалилась бы домой, они застали бы очень интересную картинку — не было уверенности, что все не закончилось бы высококлассным порно. — Все нормально, я только проснулась, — уклончиво ответила Гермиона на вопрос о ее голосе. Самодовольно ухмыльнувшись, Драко сжал пальцы на ее ребрах немного сильнее и провел вниз до тазовой косточки. Стараясь вникнуть в сумбурную речь Мел, Гермиона хлопнула свободной ладонью по его предплечью и попробовала отстраниться, но добилась лишь того, что он снова нырнул рукой ей за спину и прижал к себе. Склонившись, Драко провел носом по ее щеке, опаляя кожу горячим дыханием, и спустился ниже. Оставил влажный поцелуй на сгибе шеи. Гермиона возмущенно выдохнула и надавила ему на плечо, но Драко с силой сжал ее запястье и опустил. Ткань кофты сползла по руке практически до локтя. Прикрыв глаза, Гермиона пыталась вычленить из монолога Мел самые главные слова: «десять минут», «магазин», «скоро будем», пока Драко творил совершенно противозаконные вещи, активно ее отвлекая. — Хорошо, жду, — на одном дыхании протараторила Гермиона и, отбросив телефон, резко надавила на грудь Драко. — Что ты творишь? — Целую тебя, — как само собой разумеющееся ответил он, снова игнорируя ее ладони и проводя губами вдоль изгиба шеи. — Прекрати, — жалобно взмолилась она. — Зачем? — спросил Драко и, отстранившись, посмотрел в ее широко распахнутые глаза. — Чтобы ты снова начала думать и бегать? — он заправил ее волосы за ухо и, невесомо проведя по щеке, положил ладонь на шею, чертя большим пальцем вертикальную линию по горлу. — Надоело. — Не начну. — Ты сама в это не веришь. — Я обещаю. — Голос звучал жалко. — Мы потом все обсудим. Сейчас я… — Гермиона отвлеклась на стрелку часов над выходом, — просто не могу, — она вновь утонула в серых радужках. — Прошу. Драко несколько секунд не шевелился, видимо ища признаки лжи в ее чертах, а потом его взгляд смягчился. — Ты пообещала, — настойчиво произнес он, отстраняясь. Она кивнула. Драко подтянул сползшую с плеча кофту и, едва заметно улыбнувшись, оставил Гермиону в одиночестве справляться с эмоциями. Когда он вышел, она глубоко вдохнула и, крепко обхватив двумя руками столешницу, прикрыла глаза. Она и представить себе не могла, что все обернется так. Она думала, что они поговорят — не сегодня, но когда-то точно — и, может, окольными путями найдут какой-то компромисс, но Малфой, как обычно, поступил так, как хотелось. Не сказать, что ее так уж это расстроило. Обернувшись, Гермиона сделала шаг к раковине и, включив воду, подставила под ледяную струю ладонь. Дождавшись, пока пальцы онемеют, наклонилась и ополоснула лицо. Затем посмотрела в окно, которое из-за стоявшей за ним темноты нарисовало ее мутного двойника. Дыхание выравнивалось, но тянущие ощущения внизу живота не исчезали. Вены все еще жгло желанием. Протяжно выдохнув, Гермиона пригладила растрепавшиеся волосы, пытаясь рассмотреть налившиеся кровью губы и горящие глаза на лице отражения. Она усмехнулась и покачала головой. Если бы ей было семнадцать, она придумала бы оправдание и этому. Но ей было достаточно лет, чтобы понимать, что все эти гонки с самой собой ни к чему не приведут. Она снова вскипятила чайник и, заварив чай, уселась за стол. Глотнув из кружки, она поморщилась и прошлась зубами по языку, занывшему от кипятка. Отставив чашку, она прикоснулась пальцами к губам, до сих пор немного покалывающим. Она не целовалась… больше четырех месяцев, а так ее не целовали целую вечность, кажется. Она не могла вспомнить, чтобы возбуждалась так же быстро, не раздеваясь, с кем-то еще, кроме… Гермиона помотала головой. Вот только о Люке и стоит сейчас думать. Через несколько минут тишину в доме прервали хлопок двери и громкий смех. Каждая интонация была досконально знакома. Радостно улыбнувшись и окончательно отбросив противоречивые размышления, Гермиона встала из-за стола и, подойдя к выходу, выглянула, сразу же натыкаясь взглядом на разношерстную компанию. — В этой гребаной стране всегда так холодно? — привычно раздраженно продекларировала Джеки, снимая пальто. Повесив то на крючок, она обернулась и, заметив Гермиону, радостно помахала рукой. Джеки одновременно была очень похожа на Мел и разительно от нее отличалась. Они были одного роста, черты лица и мимику будто рисовали под копирку. Когда они вдвоем что-то задумывали и на их губах отражались идентичные коварные ухмылки, это выглядело даже слегка жутко. Одинаковый насыщенно темный цвет волос ярко намекал на родство, вот только если Мел предпочитала длину чуть ниже плеч, то высокий хвост Джеки достигал поясницы. У Мел была очень женственная фигура, а ее сестра была чрезвычайно худой. Это выглядело бы даже болезненно, если бы не хорошо проработанные мышцы сухого тела, которые отлично подчеркивались обтягивающими лосинами и коротким топом. Обнаженные руки Джеки от запястий до плеч покрывали узоры татуировок, которые поразительно шли ее вызывающему образу. — В этой гребаной стране еще и дождь постоянно идет, — хихикнула Гермиона. — Привет, чокнутая, — раздался еще один знакомый голос, и парень, до этого прятавшийся за спиной Джима, выглянул и широко растянул губы в улыбке. Внешне Майк чем-то походил на Криса: темноволосый, с мягкими, в чем-то даже по-детски наивными чертами лица, подтянутый, высокий, но худощавый. Майк был куда загорелее и гораздо старше. Из всех друзей Гермионы он был самым взрослым: в начале следующего года ему должно было исполниться двадцать восемь. Однако он совершенно не выделялся на фоне остальных, и иногда Гермиона шутила, что по уровню чувства юмора и интеллекта Майк недалеко ушел от тринадцатилеток. Пока Гермиона искала взглядом Фрэнки, о присутствии которой пока свидетельствовал только ее едва слышный голос, озвучивший приветствие, Джеки, окончательно избавившись от ненужных вещей, быстро преодолела разделяющие их несколько шагов, снесла Грейнджер и практически задушила в своих слишком крепких для ее телосложения объятиях. — Я соскучилась, мелочь, — радостно гаркнула она гораздо громче требуемого. — Я ниже тебя всего на три дюйма, — надув губы и изобразив обиду, Гермиона демонстративно всунула палец в ухо и повертела, будто бы пытаясь избавиться от звона. — Тем не менее, — просмеялась Джеки, приглаживая волосы Гермионы и показательно игнорируя осуждающий жест. — Ты вообще расчесываться перестала? — Дай ее сюда, — раздался за спиной Джеки голос Майка, и стоило той отстраниться и пройти на кухню, как Гермиону тут же зажали в новых объятиях. — Не померла тут от скуки без нас? Майк отстранился и направился за своей девушкой. — Да как-то времени не нашла. Пропустив на кухню Мел, Гермиона дождалась Джима и Фрэнки и обняла последнюю — самую тихую девушку в их компании. Она всегда выделялась на фоне остальных простотой и скромностью. Фрэнки была одного роста с Гермионой, практически такого же телосложения, со светло-русыми прямыми волосами, которые практически все время были собраны хвост. На ее губах, будто приклеили, всегда светилась мягкая улыбка, а до крайности серьезной девушка выглядела только тогда, когда держала в руках фотокамеру. — Привет, — тихо проговорила Гермиона, отпуская Фрэнки. Та кивнула и прижалась к Джиму, который, весь светясь от счастья, тут же обнял ее за плечи. — Мы знаем, что сейчас начнется, так что мы спать пошли, — он поцеловал Фрэнки в висок и легко подтолкнул ее в сторону лестницы. — Предатели, — кинула им в спину Гермиона, на что оба рассмеялись. Гермиона проводила их взглядом и двинулась к остальной компании. — Спать они пошли, как же, — сыронизировал Майк и, сбросив дорожную сумку на пол, уселся на стул. — Они три месяца не виделись, отвали от них, — Гермиона подошла к столу, взяла свою кружку и сместилась к барной стойке. — Новая? — Мел подошла к Джеки, которая, скрестив руки на груди, оглядывала помещение, и провела кончиками пальцев по ее лопатке. Когда та развернулась к сестре, Гермиона заметила татуировку, которой точно не было в августе. — Мама видела? Отойдя к чайнику и увидев кружку с насыпанной заваркой, Мел вопросительно посмотрела на Гермиону, и та мысленно выругалась. Оценив ее растерянность, Мел улыбнулась с каким-то даже чересчур ярким пониманием и, подмигнув, пододвинула к себе сахарницу. — Сама-то веришь, что я была бы до сих пор жива? — хохотнула Джеки, подходя к Мел ближе. Обняв сестру за плечи, она чмокнула Мел в щеку. Та не повелась на попытку отвлечь. — Когда ты в последний раз была дома? — забеспокоилась Мел, насыпая в кружку сахар. Залив заварку водой, она требовательно посмотрела на Джеки, которая, показательно ее игнорируя, медленно обходила кухню и изучала разложенные на всех поверхностях и стеллажах документы и книги. — Джеки! — В прошлом месяце, — беззаботно отмахнулась та, — или в позапрошлом, — она постукала пальцем по губам в мнимой задумчивости, — или в августе. — Джеки… — укоряюще покачала головой Мел. — Отстань, мамина дочка, — Джеки подошла к Майку и опустилась к нему на колени. Парень тут же ее обнял, и она сложила ладони поверх его. — Не порть мне настроение в первые же минуты. Ну и как вам живется среди поммов? — Вообще-то, я тоже помм, — с укором фыркнула Гермиона, пригубив чай. — Ты оззи, — возразил Майк. — Извини, что пропустили твой день рождения, — положив подбородок на плечо Джеки, он хитро улыбнулся. — Но мы привезли тебе подарок. — Очередная пошлятина, — Гермиона закатила глаза и приблизилась к приманившей ее пальцем Джеки, которая, склонившись к сумке, достала оттуда бумажный пакет с очень знакомым логотипом. — Так и думала. — Тебе понравится, — предвкушающе произнесла Джеки. Гермиона вернулась к барной стойке и заглянула в пакет. Когда рядом встала Мел, она продемонстрировала подруге содержимое, которая тут же прыснула. — Ну и зачем мне, — Гермиона качнула пакетом, уставившись на криво улыбающуюся пару, — это? — Решили разнообразить твой рацион, — Джеки невинно похлопала ресницами. — Съедобным нижним бельем? — скептически спросила Гермиона. — Оно тает от прикосновений языка, — мечтательно протянул Майк. — Нет, Майк, — вскинув руку и указав на него пальцем, возмутилась Гермиона. — Даже не думай, — она отбросила от себя пакет на стойку и демонстративно прикрыла уши руками, показывая, что ей не нужны подробности. Продолжила под громкий смех: — Не хочу этого представлять. Я передумала, меняйте билеты и улетайте прямо сейчас. — Перестань быть ханжой, — пожурила ее Джеки. — Что ж вы Люку привезли? — заинтересовалась Мел. — Кляп, конечно, — пожав плечами, ответила Джеки таким тоном, словно выбор подарка был очевидным. — Открытый или закрытый? — продолжила допрос Мел. — С открытым он может найти способ разговаривать, — очень серьезно произнес Майк, и, переглянувшись, они с Джеки расхохотались. — Люк нас убьет, — наблюдая за веселящейся парой, которые, как и всегда, были на своей волне, задумчиво пробормотала Гермиона. — Без вариантов, — подтвердила Мел и захихикала. — Ну и где мы будем спать? — успокоившись, спросила Джеки, снова посмотрев на девушек. — В моей комнате, — ответила Гермиона, предварительно сделав глоток чая и отставив кружку на стол позади себя. — С тобой? — воодушевился Майк, поигрывая бровями. — Тебе когда-нибудь надоест? — скептически хмыкнула Гермиона. — Не-а, — радостно протянул он. — Дай мне насладиться, пока Данди не вернулся и снова не начал угрожать крокодилами за любые недостойные, — Майк изобразил пальцами воображаемые кавычки, — слова в твой адрес. — Ладно, смех смехом, — прервала его разглагольствования Джеки, — но время для прелюдий закончено, — протянув руку, она посмотрела на Мел, и та передала ей кружку. Сделав глоток, Джеки потребовала: — Рассказывайте, какие новости. И где, в конце концов, мини-Моне? — А вот с этой новости и следует начать, — ехидно улыбнулась Мел. — Малышка Ким погрязла в несчастной любви… Гермиона прислушивалась к рассказу, вставляя краткие комментарии, и наслаждалась знакомой средой. Всего два человека, казалось бы, а смогли воскресить ту атмосферу свободы и полного отсутствия правил, по которой она безумно скучала.

* * *

Голова жутко раскалывалась, и мысли разбегались так быстро, что их не смогла бы поймать даже стая хорошо обученных гончих псов. Гермиона потерла глаза и еще раз плеснула на лицо прохладной водой, но даже это не отогнало сонливость. Она посмотрела в зеркало и скривилась. Под глазами темнело, и, если бы перед ней было отражение кого-то другого, она решила бы, что человек мучается кошмарами уже не первую неделю. На часах было около десяти утра, и звонок Криса и недовольная, сонная Мел, лежащая рядом, буквально выдрали Гермиону из сна и моментально запустили под кожу раздражение. Казалось, что, случись еще что-то неприятное, она просто взорвется. Неполные три часа сна — не лучший фундамент хорошего настроения. Ей нужен кофе. Срочно. Подойдя к своей комнате, Гермиона постучалась и, не дождавшись ответа, осторожно приоткрыла дверь. Она знала, что Майк уже давно поднялся — когда приходила будить Джеки, его в комнате уже не было, — но рисковать лишний раз не хотела. Никого не обнаружив, Гермиона прошла внутрь и достала из шкафа футболку. Быстро сменив вчерашний топ, посмотрела в зеркало и выдавила намек на улыбку. Покинув комнату, она спустилась по лестнице и двинулась в сторону кухни, предполагая, что их гости, скорее всего, уже там. — Как тебе с ними живется? — донесся до нее голос Джеки, стоило приблизиться. — Фанатики херовы, — произнесла она пренебрежительно. — Ну жуткие же, скажи? Я иногда их боюсь, особенно когда они объединяются, придумав себе какую-то общую цель. — Слышать это от тебя, особенно после вчерашнего… — раздраженно рявкнула Гермиона, преодолевая дверной проем. Окинув взглядом присутствующих, она негодующе нахмурилась. Майк и Джеки выглядели гораздо лучше нее: успели выспаться за долгий перелет. Они пребывали в прекрасном настроении, судя по довольным лицам. Напротив них сидел Драко, и, видимо, они нашли в его лице новый объект, чтобы в край достать. Неугомонные. — Какая злющая, — констатировал Майк, посмотрев на нее. — Мисс не в настроении? Гермиона демонстративно скорчила физиономию самого недовольного человека в мире, на что тот подленько захихикал. Она подошла к дивану и, встав рядом с боковой спинкой, позволила себе завалиться на спину. Потянувшись, согнула колени и, уперев ступни в подлокотник, уставилась в потолок. — А я тебе предлагал спать с нами, у нас было очень весело, — продолжил Майк ее бесить, и она в очередной раз задумалась, умудрился ли он где-то потерять свой инстинкт самосохранения или изначально родился без него. — Интересно, у тебя когда-нибудь отсохнет язык? — риторически спросила Гермиона. Иногда Майк утомлял своей энергией. Внутри него будто были постоянно заряженные батарейки, не позволяющие ему хоть на несколько минут успокоиться. Они знакомы три года, и первое время Гермиона с ним даже ругалась из-за того, что он слишком много себе позволяет, но потом просто смирилась. Некоторых просто не исправить. — Надеюсь, нет, я буду скучать по его языку, — проговорила Джеки. — Как спалось с моей сестричкой? — Не менее весело, чем вам друг с другом, — недовольно пробурчала Гермиона. — Бельишко примерила? — елейно продолжил Майк превращать и без того невыносимое утро в ад. — Конечно. — Могла бы прийти в гости, — сказал он с напускной обидой. — Разбежалась, — фыркнула Гермиона и скрестила руки на груди. — Не забудь, что я говорил про язык, — очередной провокацией напомнил Майк. — Я тебя ненавижу, — обвинила Гермиона. — Можешь сделать мне кофе? Я не в состоянии. Она подняла голову и посмотрела на Джеки с мольбой. — Совсем расслабилась, — с ухмылкой произнесла та, поднимаясь. Поставив кружку в кофемашину, она обернулась. — Расклеилась без практики, да? — Отстань, у меня нет настроения, — вяло отмахнулась Гермиона, снова укладываясь так, чтобы видеть присутствующих только краем глаза. — Тут говорят, что ты когда-то была занудой, — съязвил Майк, и она, недовольно нахмурившись, скосилась на Драко. Он не спускал взгляда с Майка, на его губах появилась самодовольная ухмылка, которую он тут же спрятал за кружкой. — Вот интересно, хоть один человек в этом доме умеет держать язык за зубами? — обвинила и его заодно Гермиона. — Хотелось бы верить, что у меня нет проблем с языком, — совершенно безэмоционально произнес Драко, но когда он все же к ней повернулся, в его глазах будто буквами по листу читался откровенный намек. — А ты мне нравишься, — прохихикала Джеки. — Перееду к чертям куда-нибудь подальше, и разбирайтесь со своими языками сами, — пробубнила Гермиона и, подтянув ноги к груди, развернулась спиной к столу. Прикрыв глаза, она старалась не прислушиваться к разговору, и постепенно ее сознание отключалось. Возможно, она даже на несколько мгновений задремала, пока писк кофемашины, заглушаемый громким голосом Мел, не вернул ее в реальность. — Красный код, — вместо доброго утра провозгласила та, влетая на кухню. Гермиона вздохнула и, развернувшись, поднялась с дивана. Присев за стол, она благодарно кивнула Джеки, поставившей перед ней кофе, и, уперев локоть в стол и обессиленно уронив на ладонь голову, уставилась на суетящуюся Мел. — Они уже почти здесь, выметайся, Майк. Девочки будут разбираться. Не став спорить, Майк молча поднялся и скрылся из вида. — Молодожены проснулись? — спросила Джеки, падая на стул рядом с Гермионой. — Проснулись, — кивнула Мел и поставила кружку в кофемашину. Видимо, даже для нее, не признающей ничего, кроме ананасового сока, ранним утром, бессонная ночь не прошла бесследно. — Отлично, — удовлетворенно произнесла Джеки и обратилась к Драко, сделав страшные глаза: — Тебе бы я тоже посоветовала скрыться, тут могут начаться боевые действия. — Поверю на слово, — с улыбкой произнес он и, поднявшись, подошел к раковине. Ополоснув кружку и поставив ее на место, он направился к выходу. — Приятно было познакомиться, Джеки. — Взаимно, красавчик, — крикнула ему вдогонку та. — Забавный парень. — Мы с Гермионой тоже так думаем, — Мел поиграла бровями. — Отвалите от меня, пока я кофе не выпью, — предупредила Гермиона и сделала глоток, который почувствовался как несколько капель воды на потрескавшихся губах после недельной прогулки по пустыне. К ее великому удивлению, сестры Филлипс все же ее помиловали и оставили в покое, мирно обсуждая между собой ближайшее мероприятие и не отвлекая Гермиону от попыток привести себя хотя бы в относительный порядок. Но с каждым глотком бодрящего напитка она все больше понимала, что ей не поможет «воскреснуть» даже несколько литров концентрированного кофеина. Ей необходимо поспать еще хотя бы пару часов сразу, как только будут улажены вопросы с сюрпризом. Она не пропустит встречу Люка и Джеки, даже если окажется при смерти. Остатки кофе все еще плескались на дне кружки, когда до кухни донесся хлопок двери, а после громкий смех. Джеки, многозначительно улыбнувшись, бесшумно поднялась и спряталась за выступом стены. Через несколько мгновений на кухне появились Люк и Крис, о чем-то оживленно переговаривающиеся, но, заметив присутствующих, оба замолчали. Подойдя к столу, Люк опустился на стул напротив Гермионы и спиной к едва сдерживающейся от смеха Джеки, а Крис прошел дальше, собираясь обеспечить и себе дозу кофеина. — Соскучились? — томно произнес Люк, окидывая взглядом сначала Гермиону, а потом Мел. — Вообще, не очень, — ответила Гермиона. — Ты разбиваешь мне сердце, — с напускной печалью заявил тот, картинно прижав ладони к груди. — Сердце? — хохотнула Джеки, и Люк резко выпрямился. — Это с каких это пор у ублюдков есть сердце? — О нет, — задрав голову к потолку, горестно простонал Крис. — Еще одна Филлипс. Так и знал, что я тоже пострадаю, — продолжил он трагично, на что Мел подленько захихикала. Посмотрев на Люка, Крис несчастно скривился. — Прости, я не знал, что они задумали. — Твоя работа? — спросил Люк, не спуская взгляда с Гермионы. — С днем рождения, — она отсалютовала ему кружкой. — Ты должна была бороться со злом, а не примкнуть к нему, — с укором произнес он; Гермиона в ответ показала ему язык. — Вот ты же сам нарываешься, — прохихикала Джеки, выходя из укрытия. — Эта шутка перестала быть смешной еще в тринадцать, — скептически парировал Люк, оборачиваясь. — И все равно я пошучу. Только дождусь подходящего момента, — ухмыльнулась она. Прислонившись плечом к стене, она скрестила руки на груди и выразительно осмотрела друга с ног до головы. — Как отдохнули? — Тебе нужны подробности? — улыбнулся Крис и, так же скрестив руки на груди, окинул ее жадным взглядом. — Интересно, если бы за трах платили, кто из вас был бы богаче? — задумчиво проговорила Джеки. — Хотя о чем я, вряд ли ситуация изменилась бы. — Крис в этом году ведет счет, — просветила ее Гермиона, что в этот раз кое-кто сдает позиции. — Даже так? — удивленно вскинула брови Джеки. — Что с тобой, малыш, у тебя начались проблемы? — обратилась уже к Люку. — Хочешь проверить? — дернув бровями, провокационно спросил тот. — Мне стоило отойти на минуту, как ты уже подкатываешь к моей девушке, — донесся до них веселый голос Майка, приблизившегося к кухне совершенно бесшумно, прежде чем в проходе появился сам улыбающийся парень. — Ты бы так не рисковал, ключи от твоей тачки все еще у меня. — Майк, — запрокинув голову, чтобы увидеть появившегося человека, протянул Люк и посмотрел на Гермиону. — Вы притащили сюда всю Австралию? — Всю ее лучшую часть. — Я соскучилась, козлина, — снова заговорила Джеки, и теперь ее голос перестал фонить язвительностью. Стандартный обмен «любезностями» кончился. — Иди сюда, дрянь, — улыбнулся Люк, поднимаясь. Когда Джеки приблизилась, он заключил ее в объятия, но его улыбка тут же сменилась обеспокоенным выражением лица. — Ты опять похудела, — он отстранился. — Ты же не… — Отключи папочку, включи придурка, — хлопнула его по плечу Джеки, но он продолжил прожигать ее требовательным взглядом. — Люк, нет. Все нормально, — серьезно ответила она. — У меня соревнования через месяц, я из зала не вылезаю. — Мы уже будем в Австралии? — заинтересованно спросила Мел. — Двадцать седьмое декабря, — ответила Джеки, окончательно отпуская Люка из объятий. Когда к ним подошел Майк, он обменялся с Люком и приблизившимся Крисом приветственными жестами и, усевшись рядом с Мел, тут же притянул Джеки к себе на колени. — Класс, — восторженно протянула Гермиона. — Придем за тебя поболеть. — Доброе утро, — раздался тихий голос, и на кухне появилась еще одна гостья. — Фрэнки, — улыбнулся Люк и кивнул вошедшему вслед за ней Джиму. — Тебя не обнимаю, мне еще нужны руки, — ласково продолжил он, и Фрэнки смущенно захихикала. Люк обратил взор к Гермиону и вздернул бровь. — Что еще я должен знать? — Все вопросы к Джеки, я тут ничего не контролирую, — Гермиона поднялась, осушив кофе одним глотком. — Моя миссия выполнена, развлекайтесь, я пошла спать. Подхватив кружку, она быстро ополоснула и убрала на полку. — Испортила мне жизнь и оставляешь одного с этим справляться? — обвинил Люк. — Наслаждайся, — издевательски произнесла она и направилась к выходу. — Если кто-то разбудит меня раньше, чем через пятьдесят лет, я его убью, — бросила Гермиона напоследок. Покинув кухню, она практически не заметила, как добралась до спальни Мел, и упала лицом в подушку, надеясь, что недолгий сон позволит ей почувствовать себя хоть немного лучше. Иначе она просто не переживет следующую ночь.

* * *

Гермиона прислушивалась к практически синхронному стуку каблуков по многовековой брусчатке, сопровождающему их с Джеки небольшую прогулку, и оглядывала редких прохожих, которых в центре Кембриджа для выходного дня было непривычно мало. Темнело, и она то и дело обращала внимание на постепенно загорающиеся фонари, настроенные на определенное время. Они с Джеки практически не разговаривали, увлеченные достопримечательностями. Вечеринка в честь дня рождения Люка уже должна была начаться, но Джеки вытащила ее из дома еще несколько часов назад, и Гермиона предполагала, что под невинной просьбой показать ей один из самых известных мостов города старшая Филлипс подразумевала необходимость поговорить там, где их точно не подслушают. Повернув на простой, невзрачный мост, пересекающий реку Ким, Гермиона остановилась на середине и кивнула на то, что требовала показать Джеки. Та пораженно охнула. Перед ними раскинулся крытый мост, построенный полтора столетия назад и соединяющий Третий и Новый корпуса колледжа Святого Иоанна. Он был совсем небольшим — всего один пролет, выполненный в неоготическом стиле. Своды покрывала резная лепнина, высокие окна окружали витиеватые арки, а зубчатую крышу украшали небольшие шпили. Согласно истории, которую Гермионе рассказывали родители в детстве при первом посещении Кембриджа, архитектор вдохновлялся мостом Вздохов в Венеции, но если оригинал был назван так из-за того, что объединял суд и тюрьму и заключенные, проходящие по нему, видели свой город в последний раз, то в Кембридже, по легенде, мост получил такое название из-за вздохов студентов, отправляющихся на экзамены. Услышав о том, как в шестидесятые ученики колледжа подвесили под мостом автомобиль, Джеки захотела обязательно его увидеть и с самого момента пробуждения Гермионы постоянно прерывала свои шутливые разговоры с Люком для уговоров. Ей просто невозможно было отказать. Противостоять обеим Филлипс всегда слишком сложно, особенно если они загорались какой-то идеей. — Слушай, — восторженно заговорила Джеки, — ну я не перестаю поражаться архитектуре Британии. В Венеции этот мост не такой красивый. А у нас так вообще вся архитектура более современная. А здесь, — Джеки огляделась, рассматривая старые здания, — каждый дом как произведение искусства. — В детстве я очень любила путешествовать с родителями, — Гермиона оперлась о парапет и, не спуская взгляда с моста, улыбнулась, припоминая, как папа возил их с мамой в самые красивые уголки Британии. Они посетили множество подобных мест, однако ни одно из них все равно так и не смогло сравниться с тем, что Гермиона увидела в одиннадцать. Насколько бы выдающейся ни была архитектура магловской Британии, самым великолепным зданием этой страны Гермиона всегда считала многовековой волшебный замок, поразивший ее своей красотой более тринадцати лет назад. За жизнь она посетила огромное количество стран, но так и не встретила ничего, что могло бы сравниться с величественным Хогвартсом. — Великолепно, — встав рядом с ней, проговорила Джеки, не спуская восторженного взгляда с открывшегося вида. Никто больше не проронил ни слова, и Гермиона, смотря на шпили на крыше моста, очень живо представила себе вид Хогвартса еще до войны в его истинном великолепии, не испорченном разрушенными стенами и телами мертвых. Ей до боли захотелось посетить школу, которая многие годы была для нее домом, еще хотя бы раз, но она понимала, что не может. По крайней мере, сейчас, пока все, что связано с магией, заставляло ее чувствовать себя так, словно ее протащили лицом по битому стеклу. Прикрыв глаза, Гермиона пообещала себе, что если справится с делом всей жизни и, может быть, простит себя, то обязательно посмотрит на Хогвартс. Хотя бы издалека. — Ладно, я удовлетворена, пора поговорить, — вырвал ее из размышлений голос Джеки, и Гермиона перевела на нее взгляд. — Где тут можно упасть? — Пойдем, — тихо позвала она. В последний раз посмотрев на мост Вздохов, Гермиона направилась к противоположному от того, откуда они пришли, берегу и, достигнув его, завернула на набережную. Поднырнув под ветки дерева, она прошла чуть дальше и остановилась рядом с широким каменным бордюром. Джеки села на ограждение, достала из кармана свободного пальто пачку и, зажав тонкую сигарету губами, протянула ее Гермионе, но та покачала головой. Усмехнувшись, девушка убрала пачку и, подкурив, перекинула ногу через бордюр и развернулась вполоборота. Гермиона примостилась рядом и свесила ноги над рекой. Шум течения расслаблял, воскрешал воспоминания о таких же моментах единения, когда они с Джеки разговаривали о жизни. Только тогда их философские диалоги сопровождал шепот океана. Они с Джеки в некоторых вещах лучше других понимали друг друга. Как два человека, которые однажды сдались в руки худшим грехам. И их объединяло кое-что очень важное, общее для обеих. Отношение. Все остальные, кто был посвящен в события до каждой детали, сочувствовали, оправдали их слабости, только они вдвоем всегда считали, что сами виноваты. Обе осознавали свою вину. Помнили о ней. — Я развращала тебя целый год для того, чтобы ты за три месяца снова стала примерной девочкой? — выдохнув дым, обвинила Джеки. — Не говори, что я тебя разочаровала. — Не представляешь, насколько сильно, — с ухмылкой ответила та. — Что у тебя с блондинчиком? — перешла она к основному предмету разговора, и Гермиона даже не удивилась такому вопросу. Догадывалась. — Мел сказала? — спросила Гермиона, на самом деле не нуждаясь в ответе. — Предупредила, чтобы я ничего случайно при Люке не ляпнула, — Джеки махнула рукой. — Знала, что я замечу, как ваши отношения изменились. — Не так уж и сильно все изменилось. — Не ври, — рявкнула Джеки, и от повышенного тона Гермиона вздрогнула. — Я тебе не наши сердобольные друзья и не собираюсь сочувствовать ни одному из вас. Вы оба сами виноваты в том, что натворили, я не буду жалеть ни твои чувства, ни его. — Знаю, — вздохнула Гермиона и, перекинув волосы на одно плечо, посмотрела на нее. — Насколько сильно он тебе нравится? — более спокойно спросила Джеки и, потушив сигарету, щелчком отбросила ее в стоящую в незначительном отдалении мусорку. — Достаточно. — А ты ему? — потерев ладони друг о друга, видимо, чтобы согреть, поинтересовалась она. Гермиона пожала плечами и снова уставилась на черную гладь реки. Какая разница? — Все равно нет никаких перспектив, — бесцветно произнесла она и поправила шарф, под который проникал усилившийся ветер, отчего по коже табунами скакали противные мурашки. — Люди появляются в нашей жизни не просто так, — философски проговорила Джеки и, перекинув через бордюр вторую ногу, села так же. Придвинувшись к Гермионе, положила руку ей на плечо. — Они появляются именно тогда, когда мы больше всего в них нуждаемся, и, выполнив свою роль, уходят. Нам остается наслаждаться отмеренными судьбой днями и потом помнить об этом. — И когда ты стала такой умной? — Во время последнего прихода мне открылось таинство мироздания, — тихо рассмеялась Джеки, но ее смех звучал больше как попытка скрыть печаль. — Я шучу, — успокаивающе проговорила она, почувствовав, как плечи Гермионы напряглись. — Насколько далеко все зашло? — Слишком, — вздохнула Гермиона, воскрешая в памяти их с Драко поцелуй. — Рассказала ему? — осторожно спросила Джеки, сбрасывая ее несколькими простыми словами с небес на землю с такой силой, что, произойди это в реальности, все ее кости превратились бы в мелкую крошку. — О родителях? — невыразительно проговорила Гермиона. — Нет, конечно. — А следовало бы. — Знаю. — Ты обязана предупредить его… — Джеки, я знаю! — зло перебила ее Гермиона. Ей следовало популярно объяснить Драко, почему все его желания и поступки обязательно в один «прекрасный» день станут ему поперек горла. — Ты действительно на него запала, — уверенно произнесла Джеки, и Гермиона, хмыкнув, отвернулась и посмотрела на фонари на противоположном берегу, которые в сгустившейся темноте напоминали светлячков. — Как Люк реагирует? — Сама как думаешь? Ревнует, злится, нервничает, что мне будет больно, обдумывает что-то… — перечислила Гермиона сумбурно. — Он две недели был не в себе. Как на втором курсе. А потом просто, — Гермиона щелкнула пальцами, — и он снова такой же, как всегда. И вот вроде надо радоваться, но ты бы поверила, что он просто забил? — Кто, как не я, лучше всех знает, на что он способен, когда считает, что цель оправдывает средства, — грустно усмехнулась Джеки, отсылая репликой в худший период своей жизни. Гермиона не застала момента, когда старшую Филлипс вытаскивали из наркотической зависимости, но Мел рассказывала, что это было сложно. Она не вдавалась в подробности, да и Джеки тоже — той до сих пор сложно вспоминать, что она творила и что приходилось делать ее сестре и другу. Гермиона слышала лишь о том, что и Мел, и Люк тогда действовали очень жестко и не гнушались никаких методов. Возможно, именно поэтому у них и вышло. — Опасаешься? — встревоженно спросила Джеки. — Он никогда не сделает чего-то, что могло бы серьезно мне навредить, не после того, как… — Гермиона покачала головой. — Но сейчас я вообще его не понимаю, — она тяжело вздохнула; Джеки ласково погладила ее по плечу. — Я впервые не могу даже примерно предположить, о чем он думает, и впервые не могу обсудить это с ним. — Думаешь, он может что-то сделать? — разволновалась та. — Не знаю, — сдавленно прошептала Гермиона. — Правда, Джеки, я вообще не знаю, чего от него ожидать. Как и чего ожидать от… Не хочу снова ничего обдумывать. У меня мозг начинает дымиться, когда я пытаюсь, — устало проговорила она и подняла взгляд на окончательно потемневшее за их разговором небо. — Почему это должно было случиться именно сейчас… — Все, что случается в нашей жизни, всегда к лучшему. — Гермиона посмотрела на подругу скептически, молча напоминая, что уж в их-то судьбах происходило множество вещей, которые никак не ассоциировались со словом «лучшее». — Даже если у происходящего только краткие цели, они всегда во благо. Когда-нибудь ты обязательно увидишь смысл во всем, что тебе подкидывает судьба. — Что хорошего в том, что случилось с моими родителями? — резче, чем хотелось, спросила Гермиона. Джеки ни капли не смутилась от грубого тона. — Ты познакомилась со всеми нами. Ты стала великолепным человеком. Сильным, способным справиться с чем угодно, — понизив голос практически до шепота, подбадривающе высказалась Джеки. — Когда вы их вылечите, а вы их вылечите, ты еще поблагодаришь судьбу за все эти трудности. Самые могучие души рождаются в страдании, сильнейшие из них покрыты шрамами. — То, что произошло с тобой, тоже было к лучшему? — В отличие от произошедшего с твоими родителями, в том, что было в моей жизни, виновата только я, — немного грустно произнесла Джеки. — Но даже в этом можно найти положительные моменты. Если бы не это, мы с Мел так навсегда и остались бы в натянутых отношениях; Люк не понял бы, что такое ответственность, и хуже справился с тем, что случилось с его мамой. Гермиона не знала почему, но ей было известно, что до того, как Джеки увлеклась наркотиками, их с Мел связывали крайне сложные отношения. Она предполагала, что родители всегда требовали от Джеки стать той, кем она никогда не хотела. — Я никогда бы не встретила Майка… — продолжила Джеки немного воодушевленнее. — Каждому из нас дается только то, что мы можем пережить, вынести и усвоить в качестве жизненно важного урока, — подвела итог она. — Так что и то, что он появился в твоей жизни именно сейчас, обязательно что-то значит. — Мне нравится твой взгляд на мир. — А то, — лукаво улыбнулась Джеки и обняла Гермиону двумя руками. — Все будет хорошо. — Хотелось бы верить. — Пора возвращаться, если мы не хотим пропустить все веселье, — отстранившись, насмешливо проговорила Джеки и вскочила. — Хочешь, чтобы я с ним поговорила? — Не нужно, — покачала головой Гермиона, тоже поднимаясь. — Все это — результат принятых мною решений, и я должна разобраться с этим сама. — Вот это моя девочка, — удовлетворенно произнесла Джеки, потянув Гермиону за запястье обратно к мосту. — Не кисни, сегодня не положено. Гермиона постаралась отогнать от себя негативные мысли. Джеки была права — сегодня был не тот день, когда можно впадать в меланхолию. Впереди праздник и веселье с теми, кто стал частью ее души.