Мой папа с другого континента

Маринетт — его дочь, да, вы правильно поняли(прочитали), его дочь - живет у них уже почти целую неделю. И дело не в том, что он жалуется, он просто немного (хорошо, может быть, много) разочарован. Разочарован, потому что их пути в поместье, кажется, никогда не пересекаются. Но если они все же пересекаются, то это либо просто короткие кивки головой, либо быстрое "привет" и “вам здесь до сих пор нравится? - а все потому, что он всегда занят работой, ведением дела в компании и всей своей “бдительной” жизнью. Так что теперь он страдает от ломки. Уход от своей дочери. Он хочет провести с ней время, узнать ее получше. Подойди к ней поближе, потому что именно такими должны быть отцы! Он уже страдает от своих далеких / равнодушных отношений с сыновьями, он не может иметь этого со своей единственной (биологической) дочерью! Вздохнув, Брюс вытирает лицо руками. Альфред посоветовал ему сделать перерыв, взять выходной и провести все выходные с Маринетт. И это действительно хорошая идея, но единственная проблема заключается в том, как? Что же ему делать? Какие действия он должен придумать, чтобы Маринетт тоже получила удовольствие? - Могу я предложить вам обоим пройтись по магазинам за тканями?- Альфред внезапно подходит к нему сзади. Он честно знает, что должен был бы уже привыкнуть к этому, но что он может сделать, когда некий Альфред Пенниворт страшнее мрачного линчевателя, который любит прятаться в тени? - Я слышал, что молодая леди очень любит шить, - говорит он, оставляя его размышлять об этой идее в одиночестве, но не раньше, чем покачать головой с тем, как сильно он, похоже, старается. Шитье? По магазинам? ... он мог бы это сделать. Поправка, нет. Нет, он не мог этого сделать. Было ли это шитье или поход по магазинам, от него не было никакой пользы. Он пробовал играть с ней в видеоигры и печь пироги (так как слышал, что она тоже любит это делать), но все равно нет. Он по-прежнему не мог заниматься ни одним из ее увлечений. И вопрос в том, почему? Почему он не может заниматься такими простыми вещами, как выпечка, шитье и видеоигры? Неужели он действительно ни на что не годен (кроме управления бизнесом)? Неужели он действительно настолько бесполезен? - Месье Уэйн? - Маринетт смотрит на него с беспокойством в глазах, когда на экране перед ними вспыхивает большой красный проигрыш. Просто услышав ее мягкий голос в сочетании с тем, что она называла его по фамилии и с почтением, он заплакал (внутри, так как он не может показать такую смущающую сторону своей дочери). Почему? Только почему? Он знает, что на самом деле не может заставить ее называть его “папой”, так как они не очень близки, но убьет ли ее, по крайней мере, называть его “Брюс”? Он смотрит на нее сверху вниз и коротко улыбается, прежде чем покинуть комнату, в которой они находились. Еще один день, еще одна неудача, чтобы произвести впечатление и, надеюсь, сблизиться с дочерью. Что же он должен сделать, чтобы по-настоящему сблизиться с ней? - Г-Господин Уэйн! Пожалуйста, подождите! - Маринетт останавливается перед ним, дергая себя за косички (это так мило!) и смотрит на него с беспокойством. - А ... ты злишься?- ее акцент становится немного более заметным, когда она продолжает возиться с подолом своей рубашки. - Злюсь?- спрашивает он с искренним недоумением. - С чего бы мне злиться? Она смотрит на свои ноги и ерзает руками. - П-потому что ты только что внезапно ушел! И я ... я подумала, что тебе может не понравиться проводить со мной время, так как ты всегда в отъезде, поэтому я подумала, что, возможно, я сделала что-то не так.- ее голос звучит тихо и дрожит с каждым словом, что причиняет ему боль. Вот в чем причина его занятости, в том, что он слишком старается, как и говорил Альфред. Если бы только он не был таким некомпетентным, если бы только он был лучше, тогда его дочь не чувствовала бы себя заброшенной. Брюс гладит Маринетт по голове и делает невозможное (для него), он притягивает ее к себе и обнимает. Ощущение ее хрупкого тела рядом с его большим и крепким телом вызвало у него непреодолимое чувство страха, и он задался вопросом, сколько же раз его дочь подводили? - Нет, - он приглаживает волосы дочери. - Все, что ты сказала, неправда.- он чувствует, как дрожит тело Маринетт, когда она тихо задыхается. - Я просто хотел провести время с тобой, но я ... как бы я ни старался, я просто не могу ничего сделать правильно. Он чувствует, как Маринетт вырывается из его объятий, и ему почти хочется усилить свою хватку и никогда не отпускать ее. - Тебе не нужно так сильно стараться - говорит она, глядя на него, все еще держа его за руки, заставляя его глаза расшириться от удивления, насколько ее слова похожи на то, что сказал ему Альфред. - Я уже довольна, что ты делаешь это ради меня! - легкая улыбка тронула ее губы, и Брюсу почти захотелось закричать от радости. - Мы можем просто сделать то, что вы хотите, месье Уэйн! Брюнет заметно сдувается. Почему? Разве они только что не поговорили по душам? Почему она все еще называет его "месье Уэйн"??? - Маринетт – сказал он, вздрагивая от его тона. О Боже, неужели его голос был слишком жестким? - Прости, - он отпускает ее и пытается смягчить свой голос. - Все в порядке! - она лучезарно улыбается ему, и на мгновение Брюсу захотелось пойти к алтарю и просто помолиться и поблагодарить того, кто там наверху, за то, что он подарил ему такую прекрасную и драгоценную дочь. - Итак, что вы предпочитаете делать, мсье? Он физически ощутил некоторые повреждения, как только эти слова слетели с ее губ. Опять "месье"? Он не уверен, почему, но это честно заставляет его чувствовать себя старым... и далеким. Вздохнув про себя, он улыбается ей и нерешительно гладит по голове. Он все ее не был уверен, нравится ли ей, когда он делает это, так что... — Я ... - что он вообще может сказать? Он же не может сказать ей, что его хобби - бегать по ночам в костюме летучей мыши и бороться с преступностью(Переводчик: О, конечно, а то, что она сама в костюме божьей коровки щеголяет и борется с преступностью, никого не смущает). Или что он просто проводит свое время взаперти в офисе или в зале заседаний совета директоров, слушая людей с палками так глубоко в заднице, что они получают повреждение мозга. Как только его взгляд падает на ее лицо, он видит, что она все еще улыбается ему, но уже с улыбкой... жалости??!! - ...Извини, - почему-то сейчас он чувствует себя неловко и неловко. - Все в порядке!- она хихикает и машет рукой. Теперь он чувствует себя еще хуже. Маринетт задумчиво смотрит в потолок и постукивает себя по подбородку. - Ну, как насчет этого...- она тянет время. - Спарринг? - Что? - его дочь смотрит на него с удивлением и потрясением. На самом деле он ничего такого не имел в виду, это просто пришло ему в голову спонтанно. “Спарринг...?- на этот раз он говорит с большей неуверенностью, поскольку Маринетт продолжает смотреть на него, открывая и закрывая рот, как рыба. - Ну, видите ли, я ... я слышал, что вы любите спарринг. И-и что ты ходила на занятия по боевым искусствам, так что я просто подумал, что, может быть, ты захочешь спарринговать? - он в панике. О боже, о нет! Все это неправильно! Он знал, что не должен был упоминать об этом! Брюс Уэйн не был на месте преступления, где Риддлер устроил сцену; Бэтмен был! Так что это значит, что это был Бэтмен, который видел, как она надрала задницу, как Брюс Уэйн вообще мог знать, что она дерется?! - Ох, - бормочет она. - Мама и папа, должно быть, говорили обо мне, а?- она нервно смеется, дергая себя за косички (это нервный тик? Это восхитительно!). - Д-да, так оно и было, - он прочищает горло. - Так... спарринг? - О, да! Давайте! она радостно улыбается ему и хлопает в ладоши, как взволнованный ребенок. Брюс ведет ее в их тренировочную комнату (это не в БэтПещере), и пока они идут, он задается вопросом, что она думает о птицах и летучих мышах. Надеюсь, что-то хорошее.