Сквозь время

      Раду так и не вернулся на ужин, выискивая необходимую информацию по таинственным картинам. Милли восторженно обсуждала планы на последующие дни, не заботясь о вынужденном длительном проживании в доме брюнета и пребывании в Румынии. Девочка мечтала осмотреть здесь всё, заглядывая под каждый камень и погружаясь в тайны этого места. Неприятный инцидент, случившейся с ней в лесу, будто забылся, и она не могла описать точных событий предшествующих десяти минут, помня лишь то, как Лео начал менять колесо.       Милли без умолку щебетала что-то восторженное Владу, разговаривая с ним уже абсолютно расслабленно, а Лео был вынужден удалиться, возвращаясь к делам своего бизнеса и помогая Раду в поисках картин. Лайя же, лениво ковыряя вилкой остывающую еду, мыслила о другом, а предательский румянец, подбегающий к её щекам с периодичностью нескольких минут, выдавал неловкие воспоминания блондинки, полные такого странного влечения. Она кидала быстрые взгляды на брюнета из-под опущённых ресниц, каждый раз скользя по контурам его лица, рассматривая их и закусывая губу, будто бы миражом ощущая обжигающие прикосновения его ледяных пальцев на своих руках.       Влад внимательно слушал Милли, с интересом мысленно рассуждая о том, насколько же сестры были разные. Спокойная, романтичная и уравновешенная блондинка с очаровательными зелёно-голубыми глазами — Лайя. И Милли — взбалмошная девочка-подросток с огненным темпераментом, карими глазами и вьющимися каштановыми волосами. Они были разными как два цветка, обитающих в противоположных частях света, но объединённые одной жизнью. Влад ощущал на себя взгляд Лайи, стараясь не смущать девушку ответным взором, но, стоило ей отвлечься, как смотрел на неё, изучая каждую черту лица. Она была похожа на Анну, как две капли воды. Но также они были полными противоположностями друг друга, как два разных полюса, которые никогда не соприкоснутся.       Ужин быстро пробежал, а огромный диск жемчужной луны уже взошёл на небосклоне, освещая сад, который так полюбился девушке. Она осталась одна, рассматривая бесчисленные звёзды на небе, пытаясь отыскать знакомые созвездия. Он подошёл сзади, бесшумно и аккуратно, в привычном жесте держа руки в карманах брюк. Строгий серый пиджак был расстёгнут, а мужчина не ощущал холодного ветерка, который бежал вдоль сада, лаская своими прикосновениями каждую травинку и листик, добегая до задумчивой блондинки, заставляя чуть поёжиться и крепче укутаться в тёплый свитер.       Серые глаза скользили по медовым локонам, и он невольно проследил за направлением её взгляда, узнавая каждое знакомое созвездие, неизменно присутствующее на небосводе уже несколько сотен лет. — Сириус, — задумчиво произнёс брюнет, а девушка улыбнулась в ответ, ощущая тепло, разбегающееся нежной волной по коже от того, что он угадал направление её взгляда. — Он так далёк и так прекрасен, — полушёпотом произнесла она. — Миллиарды людей смотрят на него, любуются. Проходят десятки лет, столетия, сменяется всё, а он также светит в своём молчаливом величии…       Брюнет задумчиво подошёл ближе, не отрывая взгляда от звезды, но медленно переводя его на девушку, мятные глаза которой сияли ярче любого светила. — Но поставить его на место Солнца, и он в тот же миг испепелит Землю, а океаны вскипят от силы его могущества, — продолжила она, переводя взгляд на Влада и замирая, встречая его лицо рядом.       По спине девушки побежали мурашки от его близости и воспоминаний, которые напоминали о горячем дыхании на её шее. — Иногда стоит оставаться вдали, чтобы не испепелить то, что тебе дорого… — задумчиво и как-то печально произнёс он.       Лайя нежно улыбнулась, пытаясь разгадать загадку серебристых глаз, отражающих сейчас весь свет перламутра луны, светящей сегодня особенно ярко. — Ты замёрзла, — произнёс он глубоким полушёпотом, — Пройдём в дом.       Девушка кивнула, направляясь в сторону прозрачных дверей. Мужчина прошёл следом, мягко задвигая их и закрывая на ключ. Влад развернулся, но вновь поймал задумчивый взор блондинки, на этот раз остановившийся на огромном фортепиано, занимающем практически всё пространство в открытой комнате гостиной. Лайя подошла ближе к инструменту, проведя пальцами по крышке, но не решаясь приподнять её. — Почему ты сказала, что больше не играешь? — произнёс он, подходя сзади к ней всё также запретно близко.       Лайя ощутила аромат мужских духов: терпких, древесных нот, которые будто бы обволакивали её в тёплый кокон защиты, крутясь вокруг мягким водоворотом. — Я потеряла смысл, — начала девушка, ощущая незнакомое до этого чувство доверия и важность своих слов, важность раскрыться перед ним. — После смерти родителей я будто бы потерялась. Мама учила меня играть, а после её смерти я год не могла подходить к инструменту. И сейчас я просто потеряла смысл…       Она обернулась, поднимая взор на внимательного брюнета, изучающего её пронзительным взглядом с такой теплотой, что первая слеза скатилась по щеке блондинки, будто бы выбегая из своего плена, заточенная в нём несколько лет. Он медленно поднял руку, проводя большим пальцем по коже девушки, мягко вытирая слезу. Её дыхание сбилось, замирая и вновь нервно хватая воздух.       Влад был спокоен, а Лайю пробивала мелкая дрожь. Их взгляды переплелись в единый танец, тот самый, оставляющий посреди Вселенной абсолютно одних. Его грудь напряжённо вздымалась, выдавая сдержанность мужчины и силу, с которой он контролировал себя, желая в эту минуту лишь одного — ощутить вкус её губ и зарыться рукой в шёлк золотистых прядей. Но Влад не отрывал взгляда от её глаз, не позволяя себе большего, медленно заводя руку за спину и не опуская взгляда ниже.       Лайя слегка поддалась вперед, физически ощущая его напряжение и силу, которыми будто дышала высокая фигура. Чуть наклонила голову, возвращая мужчине ласковый взгляд, и подняла руку, прикасаясь пальцами к колючей щетине брюнета. Его скулы напряглись, очерчивая чёткий контур, а в глазах промелькнул металлический отблеск. Пальцы девушки заскользили по лицу, проводя невидимые линии, которые молниеносными разрядами отзывались во всём его теле.       Наконец, она опустила руку, будто осознав действия, щёки её заалели, покрываясь пунцовым румянцем выдающим её смущение. Она слегка опустила глаза, но вновь подняла их, улыбнувшись и мягко произнося: — Спокойной ночи, — быстро направилась к лестнице, оставив застывшего мужчину одного в полумраке гостиной, и стремительно поднялась на второй этаж, прикрывая двери комнаты и выдыхая.       Щёки горели предательским огнём, а руки дрожали, будто бы до сих пор ощущая прикосновения к коже брюнета. Девушка быстро скинула одежду, зарываясь под тёплое одеяло и укутываясь сильнее, стараясь убежать от сумбурных мыслей, наполнявших голову всё больше и больше. Весь день после гончарной мастерской её тянуло к нему словно магнитом. Она не ощущала подобного ни с кем и никогда, и сейчас то столпотворение бабочек, кружившихся в панике у неё в животе, удивляло Лайю, которая считала, что уже влюблялась раньше в других мужчин. Но ни один из них не вызывал в ней такую бурю эмоций, такое электрическое напряжение и бешеное желание прикоснуться. Её тянуло к брюнету, а каждое его касание или взгляд отзывались трепетными мурашками в самом сердце девушки.       Лайя закрыла глаза, но возбуждение этого дня всё не покидало, вырывая из свежих воспоминаний каждое мгновение с Владом. Она тяжело выдохнула, переворачиваясь на спину и смотря уже вверх гипнотизирующим взором, рассматривая причудливые прикосновения луны на потолке. Блондинка вздохнула, приподнимаясь на руках, а ноги ощутили холодный предмет, неожиданно оказавшийся под одеялом. Девушка протянула руку, касаясь пальцами мягкой кожи знакомого переплёта, и вытащила тот самый дневник, который спрятала утром от сестры, совершенно забыв достать его потом. Пролистала страницы, а любопытство окончательно прогнало усталость и сон, и глаза уже с жадностью хватали отрывки фраз, выведенные каллиграфическим почерком на пожелтевших листах.

Княжество Валахия, зима 1457 г.

      Лошади резво скакали вперёд, не ведая усталости и неся путников прямиком к их дому. Яркий диск луны светил на небе, разливая своё жемчужное сияние на девственный снег, на котором были лишь следы животных, прячущихся от зимней стужи. Ледяной ветер пронизывал до самых костей, проникая под ткань шерстяной накидки Анны, заставляющей девушку сильнее поёжиться и укутаться в плотную ткань. Она подняла взор на брюнета, сидящего так близко, а в серых глазах мужчины сквозил мрак, утяжеляющий хмурый взгляд ещё сильнее.       Влад испепелял горизонт, мысля лишь о происшествии на празднике, после которого он велел немедленно запрячь лошадей и отправиться в путь, в свою крепость. Свидетельство того, что около тела убитой девушки было кольцо с символом дракона, служившим гербом его рода, значило личную месть. И не трудно было догадаться, что Драгош, властитель соседних земель, желает отомстить князю за смерть своего любимого сына. Но был ли сам он таким же чудовищем как его сын? И есть ли способ побороть это зло?       Тяжёлые думы одолевали князя Дракулу: спокойный и хладнокровный по своей натуре, он жаждал отомстить за своего отца и брата, которых жестоко убили во время пребывания самого Влада у османов. И с тех самых пор мужчина не доверял практически никому, подпуская в свой круг лишь несколько верных людей из дружины. И он не позволит Драгошу вносить ужасы в своё княжество и заполнять реки Валахии кровью своих подданных.       Лицо мужчины было напряжено, а лошади чуть сбавили свой бег, забираясь всё дальше по извилистым горным тропам к крепости Поенари, которая служила и домом для валахского князя. Высокие сугробы снега, скрывающие дорогу, не мешали Владу скакать по знакомой местности. Он не ощущал холода и леденящего ветра, согреваемый лишь обуревавшим его гневом. Копыта лошадей иногда проваливались глубоко в снег, замедляя свой ход, и только сейчас брюнет ощутил дрожь, но не от своего тела, а от Анны, которая сжалась калачиком и уже прижималась к его груди. Взяв поводья в одну руку, он легко перекинул полы своего тяжелого плаща, укутывая тканью продрогшую девушку, рукой прижимая сильнее к себе.       Анна не поняла, что дрожит, пока теплая накидка князя не коснулась её, согревая своим теплом. Девушка посмотрела на мужчину, который не отводил внимательных глаз от сложной горной дороги, делая эти действия скорее на автомате. Его сильная рука прижала её к себе, и она вновь ощутила особенный прилив защиты от брюнета, которая успокаивала её в минуты особенной печали. Усталость дня и потрясения наступившей ночи, наконец, дали о себе знать, и веки Анны начали постепенно тяжелеть, медленно прикрываясь и подталкивая в тёплые объятия сна…

Румыния. Настоящее время

      Лучи рассветного солнца пробились сквозь кроны высоких деревьев, наполовину украшенных жёлто-оранжевыми листьями, словно высвобождаясь из плена скалистых гор. Озорные блики заиграли на потолке, сменяя лунные прикосновения холодной ночи и пробегаясь по лицу Лайи, которая умиротворённо спала, прижимая открытый дневник к своей груди.       Лучи солнца пощекотали её щёки и губы и, пытаясь достучаться до блондинки, перешли на глаза, выводя девушку из омута прекрасных сновидений. Блондинка инстинктивно зажмурилась и нахмурила брови, медленно потягиваясь, желая взбодрить тело. Глаза потихоньку открылись, а яркий лучик света уже побежал играться со светлыми локонами, преображая их в расплавленное золото.       Девушка встала, принимая душ и ощущая чудесный прилив сил и энергии, который наполнил всё её тело. Но странное чувство — желание увидеть хозяина дома — удивило блондинку, и с размышлениями о причинах столь частых мыслей о брюнете она подошла к шкафу, отворяя створки и доставая мягкий бежевый свитер с высоким горлом и вельветовую тёмно-коричневую юбку на талии. Надевая колготки и собранные вещи, она быстро застегнула изящные ботильоны на высоком каблуке, расчесала волосы, ловко закручивая локоны в незатейливую причёску. И поправив идеальный наряд, спустилась вниз, где солнце уже вовсю властвовало в светлой гостиной. Было ещё совсем раннее утро, дом сладко спал, и девушка как можно тише прошла к широкому окну, запускающему в комнату прохладный утренний ветер. — Вы будете что-нибудь, госпожа? — раздался тихий голос сзади, заставляющий девушку вздрогнуть и обернуться на тихого слугу.       Антон еле заметно улыбнулся, но лицо в тот же миг обрело все те же суровые нотки. — Доброе утро. Кофе, пожалуйста, если это возможно, — улыбнулась девушка мужчине. — Непременно, — произнёс он, собираясь направиться прямиком на кухню. — А где Влад? — вылетело из уст блондинки. — То есть, господин Басараб? — Он уехал ночью, — спокойно ответил Антон, не замечая алого румянца смущения, который снова подкатил к щекам девушки, и с этими словами покинул гостиную.       На Лайю мгновенно накинулась печальная тоска, ощущение пустоты, которое она снова не могла понять, но, откинув лишние мысли, она всё же прошла вглубь огромной гостиной, присаживаясь на диван. Антон довольно быстро принёс ей капучино, и девушка с наслаждением сделала глоток бодрящего кофе, ощущая на губах нотки горького шоколада.       Спустя несколько часов, пока она успела накидать черновики будущей статьи и погулять по саду, уже проснулась Милли, жаждущая сегодня посмотреть новые серии любимого сериала. А Лайя всё чаще поглядывала на дверь, будто бы выжидая хозяина дома, пока его высокий силуэт покажется на пороге.       Но вот дверь отворилась, и девушка чуть приподнялась, разочарованно выдыхая при виде Лео. Мужчина с улыбкой приветствовал обеих девушек и также искал Влада, опечалившись отсутствием брюнета в доме. — В одном музее Брашова есть несколько картин пятнадцатого века, которые не представлены в залах, — произнёс он, кратко рассказывая о результатах своего поиска. — А как ты об этом узнал? — нахмурилась блондинка, выжидающе глядя на мужчину, который выразительно ей улыбнулся. — Ладно, таинственные источники. — Именно, — ухмыльнулся Лео в ответ, — Я приехал сообщить Владу об этом, чтобы мы могли съездить и глянуть на них, но как вижу его здесь нет. — Я могу съездить с тобой, — с энтузиазмом произнесла девушка, ощущая необходимость смены обстановки и желание как-то отвлечься от обуревавших сердце дум. — Можно, хорошо, — Лео выпрямился и с энтузиазмом ответил, а в серо-зелёных глазах промелькнул веселый огонёк.       Лайя быстро собралась, захватывая чёрное пальто и сумку и вновь спустилась к ожидающему её мужчине, который уже прогревал двигатель тёмно-зелёной Импалы. Особняк Влада был недалеко от Тырговиште, практически на пол пути к Брашову от Бухареста. Горная местность быстро сменилась более равнинной, и они быстро мчались по трассе Румынии по направлению к нужному городу. Беседа мягко текла сама по себе, и мужчина с воодушевлением рассказывал об особенностях жизни в Испании, а Лайя старательно избегала вопросов про его предыдущие отношения.       Подъехав к двухэтажной галерее в стиле модерн, они прошли внутрь, осматривая картины и пытаясь найти главного администратора небольшого музея. Лео, чувствуя себя словно в родной стихии, рассказал девушке про создание одного из полотен, висевшего чуть поодаль от главных шедевров одного из залов. — У этого художника очень интересная история, — начал мужчина. — Каждый раз, прежде чем приступить к работам, он выгонял из дома каждого, кто в нём был. И если кто-то осмеливался потревожить его во время работы, он тут же сжигал незаконченное полотно…       В глазах Лео плясал весёлый блеск, а Лайя с интересом слушала, хватая каждое слово и расширяя глаза от удивления при интересных фактах о той или иной картине. Внимательно рассматривала полотна, висевшие в просторных светлых залах, некоторые из которых были в точности такими же, как те портреты, что висели в замке Бран. — Я могу вам помочь? Сотрудники сказали, что вы ищите меня, — раздался мелодичный, красивый женский голос сзади, и они обернулись на высокую, стройную девушку с огромными яркими глазами цвета ледяного айсберга и с блестящими каштановыми волосами. — Меня зовут Александра, я главный управляющий этого музея. — Да, — начал Лео. — Нам интересны картины, которые не представлены в залах, а находятся в архивах музея.       Брови девушки выразительно взметнулись вверх: она более внимательно скользнула глазами с ног до головы Лео и наклонила голову, выражая своё удивление. — Весьма необычная просьба, — произнесла она. — Могу ли я поинтересоваться для каких целей? — О, конечно, — Лео очаровательно улыбнулся. — Мой заказчик хотел бы выкупить у музея все картины, которые относятся к периоду пятнадцатого века. Он готов заплатить за это любую цену. — Даже так? — улыбнулась Александра. — Но, к сожалению, боюсь мне придётся вам отказать… — Простите, — отвлёкся Лео, когда карман настойчиво завибрировал от звонка телефона, и он отошёл в сторону, принимая вызов. — Скажите, есть ли какие-либо способы посмотреть на картины из архива? Может у вас есть полный сборник полотен музея с фотографиями? — мягко продолжила Лайя с улыбкой, привлекая внимание шатенки на себя. — К сожалению, мы не пускаем сторонних посетителей в архив и не выставляем полотна на продажу, — продолжила Александра, добродушно улыбнувшись блондинке в ответ, а девушка понимающе кивнула, пытаясь быстро придумать иные способы взглянуть на картины. — Это вас, — произнёс Лео, протягивая телефон удивлённой Александре, которая с сомнением приняла его и поднесла к уху. — Что происходит? — слегка обеспокоено спросила Лайя у мужчины, на лице которого застыла загадочная ухмылка, в то время как большие глаза Александры ещё сильнее распахнулись. — Это Влад, объяснил ему ситуацию в двух словах, — начал мужчина, будто бы наслаждаясь реакцией администратора музея. — И? — нетерпеливо произнесла Лайя. — Он, кажется, купил музей, — усмехнулся мужчина в ответ. — Ну что же, я подготовлю вам картины, — в тот же миг раздался голос Александры, которая с улыбкой протянула телефон обратно. — Мы с новым владельцем договорились, что завтра я отправлю их с курьером в его особняк. К сожалению, сегодня должны закончиться все административные работы, поэтому, я надеюсь, что вы сможете подождать один день. — Думаю, да. Благодарю вас, — произнёс Лео в ответ, и они вышли из музея, направляясь назад в особняк.       Они быстро мчались по дороге вперёд, где уже виднелись извилистые горные повороты. Маленькие деревушки пролетали мимо, а Лайя впервые ощутила чувство голода, замечая несколько вывесок с приближающимися заправками. Завернув на одну из парковок, на пол пути к особняку Влада, они вышли, вдыхая свежий ноябрьский воздух и направляясь к маленькой кафешке, из которой доносился чудный аромат свежей выпечки. Сделав заказ, Лайя вышла на улицу, желая осмотреть пейзаж, а Лео остался внутри, ожидая его выполнения.       Девушка прошла вдоль дороги, рассматривая красивые очертания гор, разрезающие ясное голубое небо. Запах булочек спешивался с ароматом сожженной листы, которая кружилась вокруг и заставляла лишний раз укутаться в пальто.       Странный звук, похожий на крик, резко вывел девушку из размышлений, и она ошарашенно огляделась по сторонам, ища его источник. Лайя неожиданно отметила, как не заметила того, что уже прошла вглубь чащи леса, а вокруг начали сгущаться холодные туманные дымки, будто обхватывая своими липкими прикосновениями. Сердце девушки учащённо забилось, она развернулась, чтобы вернуться назад, искренне не понимая как прошла так далеко. Но вокруг закружился таинственный полушёпот, ужасающий и приближающийся всё ближе и ближе. Кроны деревьев были похожи друг на друга, а тело девушки будто окоченело, покрываясь ледяными мурашками страха, не в силах сдвинуться с места. — Лео, — крикнула Лайя чуть с отчаянием в голосе, а сердце уже таранило грудную клетку, напуская на всё сознание новую паническую волну.       Полушёпот окружал, и она уже более чётко слышала таинственные слова, которые повторялись снова и снова. Лайя Бёрнелл… Его цветок…       Девушка зажала руками уши, пытаясь заглушить ужасающий голос не похожий ни на женский, ни на мужской, словно искажённый и смешавший в себе непонятный тон. И только блондинка вышла из лап склизкого страха, делая шаг вперёд, как перед ней мелькнул блеск серебристого лезвия, точно такого же, как она видела в своём сне. Разум будто опьянел, а голова невыносимо кружилась. Перед глазами начал сгущаться полумрак, и пока веки не закрылись окончательно, она словно в закрученной съёмке увидела сильную мужскую руку, которая резко, даже неестественно сильно, оттолкнула от неё незнакомца.       Шею обдало адским огнём, а веки окончательно закрылись, когда тело Лайи как-то безвольно упало на промёрзлую землю. Влад наклонился, поднимая девушку на руки и унося прочь. Незнакомый запах ударил ему в нос, а тот, кого он успел оттолкнуть, уже успел исчезнуть, скрытый под тенью широкого капюшона.       На шее девушки был неаккуратный порез, а воротник свитера уже пропитался алой кровью, аромат которой сводил Влада с ума. Он сжал челюсть, ощущая, как каждая вена в его теле горит адским огнём. Изнутри, словно разрезая всё на своём пути, поднимались неистовое желание и жажда. Жажда человеческой крови. Её крови.       Скулы мужчины очертились, остро подчёркивая его лицо. Серые глаза залились красной сеточкой, а ореолы серебра начали чернеть. Влад сильнее сжал руки на теле девушки, чувствуя всем нутром как бьётся её сердце. Животное желание, сродни острому чувству самой искусной пытки завладевало всем телом мужчины, а он решительно шагал прямо, вынося девушку из злосчастного леса.       Вот впереди показались бампер автомобиля Лео и его рыжие волосы, взъерошенные от холодного ветра. Мужчина крутился вокруг, держа в руках два стакана кофе и обеспокоенным взглядом осматривал даль дороги. Серо-зелёные глаза заметили шевеление между крон деревьев и фигуру Влада, который выносил на руках безжизненное тело Лайи. — Что произошло? — кинулся к ним мужчина, а Влад уже подошёл к автомобилю, молча, будто не слыша вопроса, открывая заднюю дверь и аккуратно, словно хрупкую, фарфоровую куклу, укладывая девушку на сидение. — Боже, у неё кровь, нужно срочно перевязать рану.       Брюнет выпрямился, не сводя невидящего взгляда с лица девушки. Лео кинулся к багажнику, доставая аптечку и аккуратно обрабатывая и перебинтовывая порез. Влад не сдвинулся с места, и только побелевшие костяшки на пальцах от яростно сжимаемых кулаков, явственно выражали всю ту внутреннюю борьбу, которая овладела всем напряжённым телом мужчины.       Телефонный звонок раздался будто бы поодаль, и Лео на автомате ответил, округляя глаза от потрясения. — На музей только что напали и ранили ту девушку, Александру, — произнёс он, обращаясь к Владу, и брюнет слегка вышел из тумана, впервые отреагировав на его слова. — Вчерашний свидетель мёртв, — произнёс он ледяным, ужасающим тоном.