Сквозь время

      Лайя сделала вдох, ощущая его аромат, рассеянный по салону автомобиля. Влад краем глаза посмотрел на девушку, которая сидела по правую руку от него. Бросил взгляд вскользь на дорогу, держа руль уверенно лишь лёгким касанием руки, но его глаза постоянно отрывались, возвращая свой взор на молчавшую блондинку.       Сердце её выбивало гулкий ритм в груди, приглушая окружающие звуки, а руки нервно теребили кисточку на спортивной сумке, куда она всё же умудрилась закинуть все необходимые вещи. Во рту пересохло, а губы словно опухли, сохраняя отпечатки его поцелуя, который всё ещё ощущался на тонкой коже.       Они ехали уже более получаса, сохраняя напряжённую тишину, которая словно оглушительная струна натянулась внутри салона. Лайя задыхалась от жара собственных мыслей, а Влад ощущал каждый шорох её дыхания так чётко, что казалось, словно девушка кричит на весь автомобиль. — А во сколько самолёт? — наконец произнесла она, пытаясь сглотнуть подбежавший к горлу ком.       На лице Влада промелькнула улыбка от одного лишь звучания её голоса, которое разливалось сладкими нотами по телу мужчины. Он оторвал взгляд от дороги, поворачиваясь к ней, продолжая управлять автомобилем и просто любуясь несколько секунд. Улыбка на его устах стала шире, как только он увидел алый румянец, который медленно подбегал к её щекам, заливая фарфоровую кожу следами стеснения. — Когда я захочу, — спокойно произнёс он, наслаждаясь распускающимся удивлением на её лице.       Лайя обернулась, встречая блеск серых глаз мужчины, который, кажется, совершенно не обращал внимания на дорогу. Бросила быстрый взгляд на аэропорт, стремительно приближавшийся, ощущая, как сердце, бившееся как ненормальное весь путь, вдруг замерло, падая глубоко вниз, уводя за собой почву из-под ног.       «Частный самолёт… И несколько часов с ним наедине в этом частном самолёте…», — мысли оглушительно бегали, путая и дурманя сознание, а сердце, кажется, ликовало, в тот же миг взлетев и окрылённо затрепетав в груди.       Автомобиль плавно подъехал к трапу самолёта, не встречая на пути никаких преград. Девушка словно застыла, пока дверь не отворилась, и Влад не подал ей руку, приглашая покинуть салон. Лёгкое прикосновение их пальцев, которое в миг разлетелось электрическими разрядами по телам, заставляя Лайю резко убрать ладошку за спину.       И вот они уже летят в самолёте, а девушка напряжённо вглядывается в иллюминатор, пытаясь убежать от собственных мыслей и наблюдая за тем, как крылья утопают в перине облаков, погружаясь в них полностью и выныривая к лучам ослепительного солнца. Влад сидел перед ней, и Лайя невзначай бросила взгляд на брюнета, который как-то нахмурился и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, обнажая уголок кожи. — Не любишь летать? — раздался голос девушки, решившей вновь нарушить неуютное молчание.       Глаза брюнета залились сталью, отражая грозовое небо, которое быстро заслонило собой яркие солнечные лучи. Последнее слово, сказанное Лайей, словно всколыхнуло в нём гамму неприятных воспоминаний, которые пикирующей стрелой пронзили сознание мужчины, уводя в пучину внутренних терзаний. — Нет, не люблю, — наконец произнёс он, прикрывая эмоции маской спокойствия, а чёткие черты лица сгладились на глазах. — А что же ты, Лайя?       Девушка подняла взгляд, ощущая, как глубокий бархатный голос брюнета окутывает её. Её имя, произнесённое им, находило отклик в самом сердце, отбивая лишние удары в груди. — Я больше люблю летать, — произнесла она, слегка приподнимая уголки рта в мимолетной улыбке.       Он не отрывал взгляда от её глаз, а она уже более спокойно и смело встречала его. С минуту они молчали, пока Влад не ответил на её улыбку и не продолжил уже в более расслабленной манере, вальяжно закидывая ногу на ногу. — Мы приземлимся около пяти, — произнёс он. — Шофёр отвезёт тебя в мой дом, пока мне нужно уладить несколько вопросов по бизнесу… — Ювелирному? — с любопытством перебила Лайя, перехватывая его недовольный взгляд и словно забавляясь властной реакцией брюнета, но щёки её всё так же продолжали гореть румянцем. — Да, — коротко ответил он. — Благотворительный вечер начнётся в восемь. Все вещи, которые могут тебе понадобиться, будут ожидать тебя в доме. Я заеду за тобой в семь тридцать.       Его голос разносился спокойно, выдавая строгий и пунктуальный характер. Лайя вновь скользнула взглядом от его лица к расстегнутым пуговицам, ощущая ноющее волнение по всему телу, которое пробегало по коже трепетными мурашками. — Не в отеле? — произнесла она задумчиво, насильно пытаясь оторвать взгляд от шеи мужчины и заливаясь румянцем, кажется, уже с ног до головы от ощущения смущения, порождаемого своими же бестактными взглядами. — У меня дом в Брюсселе, — ответил он, а девушка напряжённо поджала губы, мимолётно соединяя их в тонкую линию. — Ваш ужин, — раздался услужливый голос стюардессы, которая отвлекла внимание девушки на себя.       Эффектная блондинка в обтягивающем красном платье ослепительно улыбалась, смотря на хозяина самолёта с заискивающей улыбкой и не скрывая восхищения во взгляде. Влад жестом указал на стол, не отрывая глаз от Лайи, которая изучала подошедшую девушку. От его взгляда не ускользнуло то, как она приподняла брови, когда стюардесса попыталась вновь привлечь его внимание, уточняя абсолютно ненужные детали. Лицо Лайи преобразилось, и румянец спал, когда она вдруг произнесла: — Спасибо, вы можете поставить всё вот сюда, — очаровательная улыбка осветила лицо девушки, а тон наполнился строгими нотками, которые придавали фразе нужный эффект, мгновенно отвлёкший на себя стюардессу.       Девушка неестественно улыбнулась, оставляя ужин на столе и молча покидая пару, задергивая с раздражением шторку, разделяющую салон от кухни самолёта. Влад еле заметно улыбнулся, делая приглашающий жест Лайе, и остальную часть полёта они провели в разговорах, ближе узнавая друг друга и рассказывая о том, что пока могли раскрыть друг другу.       Как и сказал брюнет, шофёр отвёз девушку к дому, походившему более на старинный особняк. Она вошла внутрь, замечая аристократическое убранство, такое не похожее на тот современный стиль, властвующий у брюнета в Румынии. Высокие потолки были украшены искусной лепкой, а по стенам раскинулась собственная картинная галерея. Услужливый дворецкий провёл её через особняк, по ходу рассказывая об его истории. И неизменным штрихом, связывающим оба дома, было фортепиано, занимающее царственное положение в глубине тёмной гостиной.       Диваны и кресла, обитые кровавым бархатом, и мраморный камин с изумительной лепкой — всё вокруг поражало взор девушки, словно перенося на несколько столетий назад. — Этот дом принадлежит роду Басараб с восемнадцатого века, — донёсся до неё голос дворецкого с необычным акцентом. — Об этом мало кто знает, но здесь даже останавливался Наполеон. Правда, на одну ночь…       Продолжал мужчина, ведя Лайю по коридорам дома в сторону покоев для гостей. Широкие ставни отворились, и девушка удивлённо распахнула глаза, оглядывая роскошное убранство огромной комнаты. Застыв на пороге, она не сразу заметила дворецкого, который молчаливо ожидал её дальнейших поручений. Наконец, выйдя из ступора, она с улыбкой отпустила его, а он, ответив, поклонился и тихо прикрыл за собой двери, оставляя девушку в молчании огромной спальни.       На широкой кровати, в которой вполне можно было бы поместить и шестерых, а то и семерых взрослых, лежало несколько коробок, аккуратно расставленных по размеру. Любопытство огнём пробежалось по коже Лайи, и она подошла ближе, проводя пальцем по тоненькой шёлковой ленте, обрамляющей самую большую из них. Ласково потянула за неё, распуская и вызволяя серебристую коробку, приоткрывая крышку с затаённым ожиданием и долей волнения.       Дыхание девушки замерло, а глаза округлились, и она с восхищением провела пальцами по чёрному бархату платья, еле касаясь ткани. И уже к семи она была готова, крутясь вокруг высокого зеркала и любуясь отражением, преобразившемся на глазах. Мятный блеск во взгляде сливался с изумительным блеском прозрачных камней, которыми были выточены тонкие лямки платья. Мягкий бархат эффектно облегал фигуру девушки, следуя по контурам её силуэта и расширяясь к низу подола. Она провела пальцами по шраму на шее, слегка нахмурившись в желании его замаскировать, и перевела вперёд прядь волос. Золотистые локоны ниспадали сзади, струясь гладким шёлком, и девушка надела высокие лодочки, гармонично сочетавшиеся с платьем, подходя к кровати, на которой лежала последняя коробочка.       Такой же чёрный бархат, и сердце Лайи замерло в догадках, пока пальцы с дрожью приоткрывали крышку. Маленькая карточка, лежавшая прямо на чёрном шёлке, скрывавшем секрет последнего элемента её туалета. На молочной бумаге размашисто, каллиграфическим почерком были выведены строки: — Надень это для меня… Влад, — прошептала девушка, слыша в голове его глубокий голос, который мгновенно эхом пронёсся по всему телу, оставляя прикосновение взволнованных мурашек.       Робким движением она приподняла нежный шёлк, вновь распахнув глаза в немом удивлении. Ослепляющая россыпь бриллиантов в широком чокере лежала на мягкой подушечке, и Лайя осторожно прикоснулась к холодным камням, приподнимая их и подходя к зеркалу. Прохладное прикосновение ожерелья разлилось электрическими разрядами по шее, и девушка тяжело вздохнула, задержав дыхание на миг и словно вновь ощущая касание его губ по невидимым отпечаткам на коже.       Провела рукой, закрыв глаза, а память моментально выхватила образ властного профиля и его строгого серебристого взгляда, наполненного холодностью и теплом, которые скрывали весь внутренний огонь брюнета. Сдержанность, сила, хладнокровность и та харизма, которая окутывала его, будили в Лайе гамму неизведанных до этого чувств, разливающихся по крови огненными разрядами.       Мягкий стук в дверь, и девушка вздрогнула, распахнув веки и заливаясь краской, словно пойманная на сладострастном грехе. — Да? — отозвалась Лайя, и дверь распахнулась, пуская внутрь дворецкого. — Господин вас ожидает, — произнёс слуга, делая жест рукой.       Блондинка ещё раз взглянула на своё отражение, делая глубокий вдох и наполняя лёгкие спасительным кислородом, который будто закончился от возникших воспоминаний. Покинула комнату, следуя за дворецким по тому же коридору, но замечая, как мягкий свет свеч, а не люстр, заливал тёмную гостиную, укутывая её в загадочную ауру. Десятки маленьких пламенных огоньков сияли, дрожа от малейшего шороха и дуновения, отражая свой пленительный танец на стенах старинного особняка.       Слуга проводил её к широкой лестнице, и Лайя медленно прошла вниз. Высокий красивый брюнет обернулся, а синие глаза заблестели довольным огнём. На губах заиграла ухмылка, и он протянул руку, галантно беря ладошку Лайи и поднося тыльную сторону к губам в мимолётном поцелуе. — Ты невероятно прекрасна, — раздался бархатный голос, который будто бы обволакивал её своим гипнотизмом, приковывая взгляд лишь к лицу брюнета. — Спасибо, — улыбнулась она в ответ. — А где… — Влад приносит свои извинения, он подъедет уже на приём, — моментально начал объяснение Раду, подставляя локоть для того, чтобы девушка могла взять его под руку и ведя её к выходу. — Срочные дела, которые он не мог проигнорировать.       Лайя улыбнулась, следуя за брюнетом к машине и присаживаясь вперёд, поправляя складки платья. Автомобиль стремительно нёсся по трассе, и менее чем через полчаса они прибыли к высокому зданию, залитому светом ярких огней. Несколько элегантных пар направлялись по широкой лестнице, посреди которой был уложен алый ковёр. Раду не отходил от Лайи ни на миг, увлекая её в беседу и рассказывая интересные факты о гостях вечера. Девушка улыбалась, прикрывая лицо в скромном жесте, чтобы скрыть подступающий смех. — А вон тот мужчина — герцог, его зовут Фредерик, — продолжал рассказывать брюнет, а Лайя увлечённо слушала, делая глоток из протянутого ей бокала. — А чему посвящён вечер? — поинтересовалась она. — Питер, — он указал взглядом на высокого брюнета в элегантном костюме с россыпью татуировок по шее, который вёл беседу с парой мужчин. — Его благотворительный фонд занимается помощью детям сиротам по всему миру, которые потеряли своих родителей при различных катастрофах…       По спине Лайи побежали ледяные мурашки, а в голове пронеслись тысячи картинок ада, который наполнил жизнь девушки и её сестры, совсем ещё маленькой, когда они потеряли родителей. Она не дышала, пытаясь привести себя в чувства, отгоняя обжигающие болью воспоминания и не отрывая взора от мужчины, быстро сделала глоток напитка в попытке взбодриться. — Раду, — раздался женский голос позади, и пара обернулась на стройную пожилую даму в эффектном алом платье в пол. Светлая вуаль ниспадала с её плеч, а на шее красовалось элегантное ожерелье с россыпью бриллиантов. — Хелена, — произнёс Раду с улыбкой, беря руку дамы и поднося её к губам, затем, обернувшись на блондинку, он продолжил. — Это Лайя Бёрнелл, гостья Влада.       Изучающие голубые глаза женщины прошлись по стройной фигуре девушки сверху вниз, а на губах появилась еле заметная удовлетворённая улыбка. — Добрый вечер, мне очень приятно, — произнесла Лайя, а на лице Хелены растянулась более искренняя улыбка, она сделала шаг ближе к девушке, целуя её в обе щеки и слегка приобнимая. — Так вот из-за кого Влад хотел остаться в своём доме в Румынии, — голубые глаза хитро блеснули, и она взглянула на Раду, на лице которого появилась усмешка, мгновенно смутившая Лайю. — Всё в порядке, Хелена? Ты выглядишь обеспокоенной? — нахмурился брюнет. — Пианист, — произнесла она с раздражением. — Этот музыкант, как его называют великий, кутил весь вечер и утро и слёг с мигренью. Питер в ярости, и мы ищем ему замену. Если никто так и не сыграет, мы не сможем собрать нужную сумму на помощь детям. — Я могу как-то помочь? — сказал Раду. — У тебя есть знакомый пианист? Если да, то можешь, — произнесла женщина в ответ, перекидываясь ещё парой фраз с мужчиной и отходя в сторону других гостей.       Сердце Лайи учащённо билось, а память будто пыталась свести её с ума, вновь подкидывая образы страшных дней жизни после потери родителей. Она бросила взгляд на сцену, где величественно возвышалось фортепиано, и сделала глоток шампанского ещё раз, прикрывая глаза и словно собираясь с мыслями. Распахнула веки и сделала шаг в сторону Хелены, которая направлялась в сторону гостей. Пальцы девушки сомкнулись на локте женщины, привлекая её внимание, а сердце учащённо билось, заглушая окружающую музыку, льющуюся по просторному залу. — Я могу… — раздался чуть хриплый полушепот блондинки. — Я могу сыграть…       Брови женщины приподнялись, а на лице расцвела искренняя улыбка. — О, моя девочка, это было бы чудесно. Я обрадую Питера, пройди, пожалуйста, вон туда, — жестом указав на сцену, Хелена ушла к брюнету, а Лайя застыла, боясь сделать шаг и пошевелиться.       Барьер, стоявший перед ней так долго, сейчас возвышался до самых небес. И она была прямо перед ним, боясь, страшась, ужасаясь того, что было за ним. А память терзала и мучила, напоминая о родителях, о матери и отце, о страшной утрате, которая разрывала сердце в клочья, сжигая и горя до бесконечности долго, не угасая в пламени своих мук. — Это благородно, — произнёс бархатный голос Раду за спиной, а Лайя приподняла руки, которые дрожали от волнения. — Я не делала этого так давно, а что если не получится? — подняла взор на синие океаны его глаз, которые внимательно изучали её лицо. — А что, если получится? — ухмыльнулся брюнет.       Лайя поджала губы, кивая своим же мыслям. Закрыла глаза, делая глубокий вдох, и допила остатки шампанского в попытках подбодрить себя, делая шаг. И ещё один, и ещё… Ноги несли её к сцене, а глаза блестели в испуге и предвкушении. Перед небольшими ступеньками она замерла, прикрывая веки и делая глубокий вдох, представляя лица родителей и ласковые руки матери, которые с нежностью расчёсывали её локоны в детстве. Её голос, подбадривающий Лайю, дарящий силу и уверенность. И улыбка отца, такая светлая, тёплая, искренняя… Их образы словно окутали её в невидимые объятия, которые ободряли девушку в этот миг. Она распахнула веки, ощущая их рядом. Пальцы сжали мягкий бархат платья, приподнимая длинную юбку, и она сделала шаг, поднимаясь на сцену.       Полумрак опустился на зал, а мягкий свет прожектора выделил одну фигуру стройной блондинки, ослепительный образ которой завораживал. Влад сделал шаг вперёд, скрытый тенью бархатного балдахина, и неотрывно смотрел на девушку, которая со спокойной грацией села за фортепиано, бросая мимолётный взгляд на знакомые ноты. Зал застыл в немом ожидании, казалось, что никто не дышал, и даже мимолётный шум утих. Но всё это было не важно, ведь он смотрел лишь на неё…       Пальцы провели по клавишам, сосредотачиваясь и чувствуя инструмент. Она была одна среди сотен людей, которые неотрывно наблюдали за каждым её движением. Руки остановились, застыв над клавишами, и в тот же миг опустились, разнося первые аккорды по умолкнувшему залу.

Veloma — Fabrizio Paterlini

      Серебристый взор мужчины неотрывно следовал за каждым её жестом, улавливая каждый вздох. Грудь девушки тяжело вздымалась, а голова отклонилась чуть назад в наслаждении чувствуя каждую ноту.       Музыка лилась по залу, а пальцы быстро перебирали белые клавиши, следуя по зову сердца и знакомых нот, которые были высечены в голове и памяти. Она летала по фортепиано, разнося по всему дворцу Брюсселя музыку, которая проникала в сердце каждого, оставляя на нём отпечаток своего прикосновения.       Влад скользил взором по фарфоровой шее, где миллиардами бриллиантовых звёзд светилось ожерелье, выбранное им для неё. Глаза мужчины скользнули ниже, на ложбинку между грудей и снова вверх, к ключицам, исследуя каждый миллиметр её кожи.       Лайе казалось, что музыка жила, и она проживала историю вместе с ней, вещая всем о своей боли, утрате и счастье. Об очаровании мига и поцелуя, которые перевернули весь её день, открывая доселе нераскрытые чувства. Ощущала его взгляд и присутствие также чётко, как музыку, которая проникала сквозь кожу, проходя с кровью по каждой вене и напитывая её той энергией, которую она так любила и которую вновь обрела…       Пальцы застыли над клавишами, и девушка сложила руки на коленях, медленно выдыхая. Тишина окутала весь зал в немом восторге. Он не сводил с неё глаз, восхищённо скользя по каждой черте. Пожилая дама рядом с ним достала из сумочки платок, промокнув уголки глаз. А тишина нарастала. Одинокий хлопок, уверенный и жесткий того самого герцога, который мгновенно встал из-за стола. — Браво, — крикнул он на весь зал.       И вслед за ним встали все, оглушительно разнося эхо аплодисментов по залу, посылая миллионы мурашек по коже Лайи, по щеке которой скатилась слеза. Незаметно смахнув её, она встала. Питер, тот самый брюнет, подошёл к ней, блестя янтарным взглядом, и подал руку, галантно целуя и благодаря. Аплодисменты не стихали, и девушка вышла вперёд, поклонившись зрителям, ушла со сцены, провожаемая восхищёнными взглядами.       Подле ступенек стоял Раду, протягивая девушке руку и с улыбкой смотря в блестящие мятные опалы её глаз. Дрожащие пальцы дотронулись до ладони мужчины, ощущая поддержку, и на всё ещё ватных ногах она спустилась в зал.       Мягкий свет вновь озарил зал, музыка вальса полилась, закручивая пары в водоворот танца. Раду протянул девушке руку в приглашающем жесте, и Лайя вложила ладошку, отвечая и позволяя привлечь себя ближе, унося в стремительный вихрь. Они сливались с десятками других пар, закручиваясь в едином порыве. Брюнет уверенно вёл её в вальсе, легко кружа и направляя, а музыка стремительно летела вслед за ними, следуя по пятам. Но вдруг вихрь пар остановился, и Раду закружил девушку, отпуская её руку.       Перед глазами Лайи крутился зал, и вдруг сильная мужская рука остановила её, властно прижав к себе и ведя дальше в танце. Он был ближе, держал крепче, и казалось, что не стеснялся никого, не желая отпускать девушку из своих ладоней. Подняла глаза на серебристый взор, который гипнотически смотрел на неё, не отрываясь. Она сгорала под огнём его взгляда и пробуждалась вновь, ощущая как его холодные руки прижимают её к себе. Влад ещё крепче сомкнул объятия, и она поддалась. Их лица были так близки, разделяемые лишь сантиметрами пустого пространства. Дыхание сталкивалось, опаляя друг друга. А его руки крепко сжимали её талию. Пальцы брюнета властно захватили её подбородок, приподнимая и привлекая ближе к себе.       Между губами были считанные миллиметры, и он слегка наклонился, обжигая дыханием её шею и шепча: — Ты великолепна, — голос его ударил по сознанию, сводя с ума, и Лайя поддалась ближе, будто в желании слиться воедино.       Вальс вёл их вперед среди десятков пар, но они были одни, не замечая любопытных взглядов и не обращая внимания ни на кого. Но вот музыка стихла, и пара остановилась, тяжело дыша и смотря в глаза друг друга, не в силах оторваться. Щёки девушки уже привычно заалели, и она сделала шаг назад. Рука Влада ослабла, выпуская её, но глаза неотрывно следили за каждой эмоцией, пролетавшей на красивом лице.       Вечер продолжался ещё пару часов, спустя которые они вернулись в особняк, сохраняя уже привычную тишину в машине. Широкие двери распахнулись, впуская в дом, и Влад стремительно ушёл в другое крыло, оставляя Лайю одну посреди коридора. Девушка проводила его спину взглядом, поджимая губы и прикрывая веки в напряжении. Развернулась, следуя по знакомому маршруту через танец всё тех же свечей.       Яркие блики падали на стену, утаскивая в неизведанную тьму, а Лайя бросила взгляд на фортепиано, остановившись на момент. Отложила небольшой клатч в сторону, скинув на ходу надоевшие каблуки, и подошла к инструменту, приоткрывая крышку и проводя пальцами по ряду ровных клавиш. Задела одну, издавшую мгновенный звонкий аккорд, разлетевшийся эхом по пустой гостиной. Пальцы вновь забегали по клавишам, разнося музыку, и девушка присела, прикрывая веки и повторяя заученные наизусть движения.       Пламенные огоньки задрожали, приветствуя хозяина дома. Музыка окутывала пространство, а брюнет тихо подошёл сзади, наслаждаясь игрой девушки, которая так виртуозно владела инструментом. Сделал шаг ещё ближе, сжимая руку в кармане в удерживающем жесте. А вторая уже потянулась к её плечам.       Холодные пальцы скользнули по коже, рассыпая сотни возбуждённых мурашек. Она продолжила играть, не делая ни единой помарки. Рука Влада скользнула выше, переводя локоны на одну сторону и оголяя фарфоровые плечи. Брюнет сжал губы, проводя пальцами по коже, обжигая и переворачивая внутри девушки всё. Его рука замерла на тонкой бретельке платья, усеянной камнями, в которых плясал отблеск от пламени свечей.       Он замер, не смея делать лишнего, не смея оголять её и позволять себе того, чего не захочет она сама. Несколько секунд они словно ждали друг друга. Наконец, рука девушки соскользнула с клавиш фортепиано, накрывая пальцы мужчины и направляя их. Тонкая бретелька спала вниз, дыхание девушки замерло, а мурашки остановились. Она боялась дышать, боялась спугнуть, боялась шевелиться и сделать лишний жест. Но вот пальцы мужчины скользнули ко второй лямке, спуская и её.       Лайя глубоко вдохнула, а грудь приподнялась от тяжёлого вздоха. На скулах Влада заплясали желваки, чётко очерчивая напряжение брюнета. Второй рукой он провёл по плечу, наклоняясь и оставляя дорожку поцелуев на коже девушки. Музыка замерла, и пальцы Лайи обессиленно соскользнули с клавиш. Она завела руки назад, зарываясь пальцами в жёсткие смольные пряди, притягивая его ближе к себе. Лайя приподнялась, а он мгновенно сделал шаг ближе, скользя по бархату платья руками к талии и прижимая её к себе.       Горячие поцелуи покрывали её кожу, и девушка наклонила голову, открывая всё больше пространства. Он сильнее сжал пальцы на талии, а она глубоко вдохнула воздух, ощущая, как резко стало душно в гостиной особняка. Языки пламени освещали их фигуры, вырисовывая причудливые тени на стенах.       Лайя обернулась всё ещё в его руках, встала на носочки, дотягиваясь до его лица. Рука мужчины скользнула выше, очерчивая контуры её подбородка и властно захватывая его пальцами, как и в танце. Только сейчас девушка поддалась вперёд, а он наклонился. Они замерли, щекоча друг друга горячим дыханием, гипнотизируя взглядами и утопая в них. Лайя завела руки за его шею, пальцы сжали волосы брюнета, и он властно накрыл её губы в поцелуе. Язык скользил по нёбу и зубам, а девушка ещё сильнее подалась вперед, прижимаясь к широкому телу.       Сильные руки брюнета сжали её бёдра, с лёгкостью подхватывая и усаживая на открытое фортепиано. По гостиной разлились первые новые ноты, звенящие теперь их страстью. Губы мужчины скользнули ниже, покрывая своим прикосновением шею и грудь, а руки проникли за спину. Пальцы Влада легко расстегнули молнию на платье, а девушка привстала, позволяя мягкому бархату упасть под ноги.       Руки Лайи скользнули по его груди, расстёгивая рубашку и откидывая назад, возвращая страстный поцелуй мужчине. Пальцы девушки исследовали широкую грудь, натыкаясь на десятки полупрозрачных шрамов. Она опустила взгляд, смотря на тонкие узоры, покрывающие его тело, и вновь подняла голову, встречая глаза, которые словно потемнели от сдерживаемой страсти. Несколько долгих секунд они смотрели друг на друга, пока она не наклонилась, прикасаясь полными губами к каждой линии шрама. Влад прикрыл веки, выдавливая из себя мучительный стон, а пальцы девушки спустились по прессу вниз к ремню, расстёгивая его и спуская мешавшую одежду.       Влад рывком сорвал с неё остатки белья, припадая в жадном поцелуе, не сдерживаемым уже никаким контролем. Руки мужчины властно исследовали её тело, а ноги Лайи обхватили его за спиной. Губы скользнули к полной груди, кусая её и оттягивая соски. А из губ девушки сорвался стон, ещё более подогревший страсть мужчины. Резким толчком он вошёл в неё, перехватывая новый крик в поцелуе и овладевая её ртом полностью.       Огонь плясал, а по гостиной разливалась музыка фортепиано. Он двигался быстро, но на несколько мгновений сбавлял темп, углубляя поцелуй и их близость. Маленькие взрывы покрывали всё тело блондинки в наслаждении, и Лайя подстраивалась под общий ритм, двигаясь ему навстречу. Её пальцы скользнули по его рукам, спускаясь к ладоням, и Влад моментально подхватил их, скрещивая пальцы и смотря ей в глаза. Девушка откинула голову на крышку фортепиано, позволяя ему вновь припасть к её груди, закусывая губу, вновь выдавила протяжный стон.       Он входил всё глубже, увеличивая темп, доводя её до оглушительного чувства эйфории, которое электрическими огненными разрядами прокатилось по всему телу Лайи, сотрясая его. С губ сорвался новый стон, которому вторил его рык, когда он обессиленно опустился на её грудь, тяжело дыша с ней в унисон.       Пламя свечей всё ещё дрожало, а стены гостиной отражали эхо мелодии, которой отзывалось фортепиано…