Carrying the Moon

       Сандер не спал уже два дня.        Перечитывая письмо сестры снова и снова, он принял решение, но у него не хватило смелости произнести его вслух. Он знал, что то, что он должен был сделать, или, скорее, то, что он хотел сделать каждым дюймом своего тела, повлияет на него в долгосрочной перспективе, но ничто и никто не мог убедить его поступить иначе.        Кроме того, он должен был все рассказать Робби, и он не знал, как тот это воспримет. Сандер надеялся, что его бойфренд все равно останется с ним, потому что в тот момент он действительно не мог представить, как справиться с новой болью, хотя часть его знала, насколько рискованным было его внезапное решение.        Итак, после второй бессонной ночи он встал пораньше, чтобы приготовить завтрак, надеясь, что это не будет их последняя совместная трапеза, и с колотящимся в груди сердцем, закончив, сел за кухонный стол, ожидая своего парня.        — Доброе утро!        — Привет...        Они прожили вместе много лет, но Сандер все еще не привык видеть Робби, когда тот только проснулся. Он был самым милым существом на свете, весь сонный, с торчащими во все стороны волосами. Робби быстро поцеловал его в губы. «Возможно, их последний поцелуй», — подумал Сандер, налил себе кофе и сел, вспомнив ситуацию из «Осторожно, двери закрываются»*, которая с ним происходила наяву.        — Ты хоть немного поспал?        Сандер пожал плечами, глядя на крошечную сахарную крошку на столе. Он просто не мог поднять глаза. Он знал, что должен заговорить, но комок в горле мешал ему сделать хоть что-нибудь. Он терпеть не мог ссориться с Робби, но чувствовал, что если отложить этот разговор, то будет только хуже.        — Мне нужно с тобой кое о чем поговорить, — начал он, и выражение лица его парня тут же изменилось, став встревоженным, почти испуганным. Робби поставил чашку, которую держал в руках, на стол и нахмурился в ожидании. — Возможно, тебе это покажется безрассудством, но я много думал об этом и я хочу усыновить ребенка Шарлотты.        Робби уставился на него самым непонимающим взглядом. Он замолчал на несколько минут, неподвижный, застывший в той же позе, что и до появления этой новости. Сандер взял его за руку, и Робби опустил глаза, чтобы посмотреть на нее.        — Ты хочешь усыновить ребенка Шарлотты, — спокойно сказал он, повторяя слова, которые Сандер произнес всего несколько минут назад. — И ты принял это решение, которое полностью изменит твою жизнь, не посоветовавшись со мной, твоим парнем, с которым ты всегда говорил, что хочешь провести остаток своих дней.        Сандер медленно кивнул, чувствуя себя виноватым. Он предвидел такую реакцию и знал, что не сможет заставить Робби разделить его выбор. Но, в конце концов, он надеялся на принятие, потому что рано или поздно все должно было пойти именно так. Все просто немного ускорялось.        — Я принял это решение, не посоветовавшись с тобой. Я прочел письмо и понял, что должен сделать.        Робби отдернул руку и сжал ее в кулак, разочарованно вздохнув. Все шло очень плохо, гораздо хуже, чем самый ужасный сценарий, который рисовал Сандер во время своих бессонных ночей.        — Шарлотта никогда тебе этого не позволит. Ты должен учиться на последнем курсе, у тебя есть работа. Как ты собираешься справиться со всем этим один?        — Один.        Слово соскользнуло с его языка, тяжелое и разрушительное, как валун, катящийся с горы. Он не мог себе представить, что нечто столь маленькое может быть таким горьким на вкус. Ядовитым. Он проглотил его, стараясь оставаться спокойным, даже если это становилось все труднее и труднее. Сколько еще он сможет выдержать, если первый человек, которому он сообщал о своем решении, реагирует именно так.        — Я не хочу растить ребенка в 23.        — А я не могу его бросить.        В этот момент ему так много хотелось сказать. То, что Робби, вероятно, понял бы и что в конце концов заставило бы его передумать.        Даже если он носит Луну внутри себя…        Слова Шарлотты эхом отдавались в его голове, как отбойный молоток. Для нее эта фраза, вероятно, была просто романтической метафорой, но она застряла в Сандере, как заноза, и не хотела отпускать его. Он не хотел отпускать ее. Эти слова были единственной вещью, которая заставляла его идти дальше.        Но он не мог заговорить, не мог открыться человеку, стоящему перед ним, не оказав влияния на его выбор.        Да, Робби бы понял, и, возможно, в этом был смысл. Сандер должен был позволить инстинктам своего парня взять верх, потому что это было бы его настоящее решение. Голое, грубое, импульсивное, болезненное, но настоящее.        — Но ты бы бросил меня ради него.        Сандер уверенно покачал головой, впервые за все утро глядя Робби прямо в глаза. Это было единственное, в чем он всегда был уверен в жизни.        Никогда. Я никогда не оставлю тебя. Ни в этой, ни в какой другой вселенной.        Он хотел сказать это вслух, закричать во всю глотку, но снова проглотил слова и поджал губы.        — Я не хочу быть отцом, а ты не хочешь его отдать. Последствия для меня совершенно очевидны.        Даже если ты разобьешься на тысячу кусочков, он сможет собрать тебя обратно.        О, ты была права, моя маленькая Шарлотта, но его здесь больше не будет.        Сандер закрыл глаза и прикрыл лицо руками, не в силах ни сказать, ни сделать что-либо. Он чувствовал себя опустошенным, идя против самого себя, чтобы сделать то, что считал правильным. Ему хотелось встать, обнять Робби и выплакать все свои слезы, потому что это были не те вещи, которые он хотел решать в 23.        Он не должен был выбирать, остаться ли с любовью всей своей жизни или растить ребенка своей сестры.        Но он не встал, ничего не сделал, и Робби впервые не попытался его утешить. Он не подошел ближе. Он не погладил его по плечу, не провел пальцами по волосам, шепча, что все будет хорошо.        Может быть, Сандеру просто нужно было посмотреть вверх и увидеть слезящиеся глаза своего парня, чтобы передумать. Чтобы заставить его сдаться, заставить его изменить выбранное направление, но иногда Вселенная подлая и решает, что путь, по которому вы идете, недостаточно труден для вас, поэтому в тот момент, полный возможностей, ничего не произошло. Ни один из них не попытался сделать шаг навстречу другому, не представляя, как мало нужно, чтобы изменить судьбу не двух, а трех человек.        И когда молчание между ними стало невыносимым, Робби набрался храбрости и проговорил напоследок:        — Желаю тебе счастливой жизни, Сандер, и прими мои поздравления.