"Крылья молодости"

      

Фенцио

             — Девочки, вам лучше стоять в центре…       Я наблюдал, как выписывает петли меч в руках Геральда, отсекая окружившим пути к наступлению, вращая в той же технике два палаша. Свой и позаимствованный у первого, рискнувшего подойти. Сбоку, распахнув крылья, разминал шею с коротким цепом Аарон. У всех одна цель — защитить себя и тех, кто всё же оказался в этом переплёте по нашей вине.       Сбоку послышалась усмешка Ники:       — Ага… бегу и падаю.       Удар посоха в землю и под моим удивлённым взглядом её облекли серебряные латы с рунической вязью. Сияющие так, что Гавриил удавился бы от злости и зависти. Посох превратился в острую пику, взмывающую в небо. Девушка чуть склонилась вперёд, для устойчивости принимая боевую стойку и выдвигая оружие перед собой. Преображение от наивной язвительности к смертоносной гремучей убийце. «Богиня победы» — вспомнил я. Пока полубогиня, но где её годы… Всё ещё впереди.       Зашевелилась Тихоня. Из медицинской сумки показался скрученный хлыст. Пока он разворачивался, вытягивалось лицо нашего Зайки. Ангел вымученно улыбнулась:       — Твой дядя дал…       — К-к-капец… — ошалело выдохнул демон.       Оружие — это хорошо. Когда все могут защититься — тоже. Но всё-таки что-то шло не так. Это не студенты. Этих лиц я в школе не видел. Где-то на заднем плане кипела потасовка. Вялые размахивания мечами от моих легионеров, которые вынуждены были биться с теми, с кем сидели за школьной скамьёй, с кем делили пищу и кров, комнаты и некоторые секреты. Взгляд сместился на сосредоточенное лицо Геральда.       «Друг, который был прежде навязан мне в виде врага… Сможем ли мы повторить то, что случилось в прошлый раз?..» — пронеслось в моей голове.       Какой-то несдержанный клич из толпы сжимающегося вокруг нас кольца копошащихся тел. Рывок вперёд с ответным криком и сталь получила свою первую кровавую жатву. Внутренне молясь лишь о том, чтобы из своих никто не пострадал, я с остервенением, с каким-то звериным азартом следил, чтобы все спины были прикрыты и удара… смертоносного удара никто не пропустил. Свист бьющихся в сочленения доспехов палашей. Лязг, искры… Лёгкие печёт от отвратительного, знакомого каждой частью себя, аромата копоти и гари.       — Мы, мать вашу, только отмылись от последней стычки!.. — рыкнул я, рванувшись напролом.       Безрассудно. Послышался окрик и взметнувшееся копьё сбило стремительно несущегося со спины белокрылого наёмника.       — Идиот… Рядом будь!.. — перекрикивая шум схватки, крикнула Ника.       Снова сцепка, снова град блокируемых ударов. Свист стали и на щеке налилась глубокая царапина. Я оскалил зубы, ударяя эфесом нападавшего с такой силой, что на его шлеме появилась вмятина. Сбоку присвистнул Геральд, откидывая одного из нападающих:       — По той же технике! Нахер!.. Навоевались. Не убиваем. Просто вырубить. Пусть отдохнут!..       Я кивнул, уже увереннее пробиваясь через бушующее море конечностей и оружия. Лезвия ушли на второй план. Просто удары. Гардой, эфесом… Несколько ударов плашмя. Покалечить, но не убить…       Взметнувшийся сбоку хлыст сдёрнул пикирующего сверху ангела, пытавшегося прижать к земле разбушевавшуюся в кураже боя Нику. Богиня благодарно улыбнулась, вращая копьё над головой. Рык Аарона, понявшего, что небо тоже не особо-то безопасно. Отрыв от земли и жёсткая громада чёрных крыльев взмыла вверх, ловя восходящие потоки воздуха. Он взял невыносимо малую высоту, почти скользя нагрудником по вытоптанной траве, собирая им брызги крови…       Усмешка на губах, когда падающие, словно кегли, противники, сбитые с ног, полетели от удара крыльев в стороны. Воинственный визг Тихони ударил по нервам, заставляя улыбнуться и работать оружием ещё быстрее. Чем более резво закончим, тем быстрее… В памяти мелькнули кадры: поле брани, костёр, глифт и безбашенная четвёрка, смеющаяся над новыми шутками — гармония несочетающихся элементов. От предвкушения стало смешно, снова поднявшийся азарт погони бойца. Движения отточены, и это всё больше смахивает на транс.       Иссякающий поток, нападающий почти выплюнул меня из толчеи на открытое пространство. Перед носом вынырнул демон-студент. Жил с нами на этаже через несколько дверей. Мы замерли с занесённым оружием, недоверчиво приглядываясь друг к другу. Я дёрнул головой, отступая назад и оглядываясь по сторонам. Демон улыбнулся широко, громыхнув кулаком по своему нагруднику.       Он что-то крикнул своим, потом обернулся ко мне:       — Какая тактика?..       Я едва не заржал, оборачиваясь и видя кучки бессознательных тел и всё ещё с писком размахивающую кнутом Тихоню с зажмуренными глазами, к которой пытался по земле подобраться Роня. Всё было понятно и красноречиво. Демон оценил открывшуюся взгляду картину, отдавая распоряжение и отходя в сторону. Из карманов демонов появились кастеты и кольчужные перчатки. Если использовать мудро — вырубить раз плюнуть.       Всё ещё оглядываясь по сторонам, я открепил от пояса походный горн, отдавая сигнал своим легионерам. Ангелы подтягивались со всех сторон, выстраиваясь в боевой порядок. Удивлённо и с благодарными улыбками таращась на своих знакомых-демонов, уже сообразивших, что битва не наша. А тем, кому нужна — пусть сами между собой разбираются.       — Командир, что за хрень?! Я чуть своего «сокамерника» не угробил. Вовремя алебарду отвёл. И тот ни черта не понимает… Стоим как два горных козла на узкой тропе, не зная, как разойтись… — пробасил один из легионеров.       Со всех сторон посыпались солидарные реплики, пришлось грохнуть оружием по щиту на спине:       — Тишина! — рявкнул я, по головам пересчитывая собравшихся; без потерь, слава Сферам, — Слушаем команду… Ответственность беру на себя! Всех знакомых демонов не калечим. Если нападают — просто вырубить поспать в травке. Не убиваем! Увидели незнакомого, слишком ретиво бьющегося — в морду и связать. Как стемнеет — будет костёр. Пленных за крылья и туда. Будем допрашивать.       Легионеры радостно загомонили. Послышались удары боками фляжек. Я хмыкнул, принимая предложенную и делая глоток глифта с широкой улыбкой:       — Алкоголики небесные…       — Все в тебя, командир… — хохотнул тот, кто предложил выпить.       Всё было нормально. Только чего-то не хватало. Баталия начала осаживаться. Отовсюду доносился грохот доспехов, маты и басовитый смех тех, кто не хотел бы умирать по воле власть придержащих. И всё же… что не так?.. Я обвёл глазами чуть пошатывающегося Аарона, косо смотрящего на гневно пыхтящую Мисс, у которой наконец отняли кнут, на Нику, которая проходила по кругу, стягивая шлемы с противников и щупая пульс.       — Победа не всегда привлекает Харона, ангел.       По спине потёк липкий пот, приклеивая подкольчужник коже:       — Где Геральд?..       — В сторону леса понёсся, когда осталась пара нападающих. Сказал, что скоро вернётся… — улавливая моё беспокойство, проговорила Ника, оборачиваясь в сторону деревьев, — Это было минут двадцать назад.       Я благодарно кивнул, припустив к опушке так, что в крыльях и ушах ветер засвистел. Вечерело, и лес становился всё более мрачным. Впереди послышалась ругань и лязг металла. Я рванулся вперёд, словно ноги земли не касались, впрочем, крылья как раз способствовали скорости, помогая перескакивать препятствия, но больно ударяясь о деревья. Отбросив вражеский палаш, я оставил только свой, стремительно несясь в сторону звуков.       На вынырнувшей из-за кустарника поляне я увидел, как Гавриил занес меч над безоружным Геральдом, и рванулся к ним…              

Геральд

      

      Мой взгляд скользнул по «нашим». Я устало, по-доброму, усмехнулся. «Наши». Те, для кого не важен цвет крыльев и принадлежность к разным расам, те, кто судит по поступкам и по качеству характера и души. Сомневаюсь, что она есть у демонов, но всё же… Мне бы хотелось надеяться… И я был безмерно рад, что судьба подарила мне однажды встречу с Фенцио, который не полоснул по горлу, когда была возможность, не побрезговал рукопожатием, не скривился, когда я предложил разделить одну фляжку на двоих, и далее наша дружба только крепла. Да, наверное, это не пример классической дружбы, но я точно знал, что он выручит меня, как и я его. Всегда, в любой ситуации. Мисселина, нежный ангел со стальным стержнем внутри, она могла бы запросто командовать полками, но остановилась на Аароне. Я чуть рассмеялся. Вот да! Им она командовала с упоением, вертя как я палашом. Наверное это и есть любовь. Страсть, доверие, взаимное раскрытие друг друга на уровне чувств и чувственности и совпадение паззлами до мельчайших трещинок энергий. Недостающее додать, себе взять то, что нужно. И в этом нет захватнических или собственнических замашек. Это как, если уж говорить грубо, взаимный симбиоз. Союз, который заключен на небесах. Вот это, наверно, точно. Я смотрел на Фенцио и Нику, на Аарона и Мисселину. Они все часть целого своей пары, идеально дополняющие и сочетающиеся друг с другом. Я не встречал той, чья энергия бы заворожила меня, я никому не доверял, может быть загвоздка была в этом, а может быть я слишком хорошо знал, что могут женщины и на что способны пойти ради мести, и как опасна их разъяренная и ревнивая натура. Возможно, когда-нибудь мне захочется в чьё-то тепло, а возможно я настолько обрасту «шкурой» из цинизма и порочности, что не смогу смотреть на женщину, как смотрит Аарон на Мисселину, как рыцарь на свою даму сердца. А возможно и нет…       Из легкой задумчивости меня вывел грозный рык Фенцио, и я стал теснить внезапно напавших демонов. Я видел недоумение в их глазах, их движение были не уверенны, а я скалился глядя в их лица.       — Ну что, ребятушки, запутались, милые? — хрипло проговорил я, чувствуя, как наливаюсь сочувствием, это не наша война, это не наша игра, не наша партия, но мы пешки, такие же пешки, как они.       Демон опешил, и я, воспользовавшись замешательством со словами, произнесенными почти шепотом: «Отдохни-ка, милок», вырубил его одним ударом. Еще раз оглянувшись на всё происходящее, увидел, что «наши» увлечённо бились, а я сквозь нестройные ряды наступающих узрел нервную усмешку Гавриила. Наши взгляды встретились: мой — мрачный исподлобья, в арктической холодной глубине которого читалось презрение и желание стереть с лица небес; и его — сильный, в котором на мгновение мне показалось, что мелькнули яркие всполохи непонимания, страха, и даже презрение потонуло в этих эмоциях, на мгновение…       Оттолкнув демонов, с желанием раз и навсегда разобраться со святошей, со слугой Шепфа, я двинулся в его сторону, видя, как он передвигается от кучки до кучки и рубит попадающихся на его пути солдат. Он великолепен в своем спокойствии, он сосредоточен, но его взгляд нет-нет да выхватывает мою фигуру. Гавриил двигался к лесу, что темной громадой высился не далеко. Смеркалось. Я усмехнулся: мы в темном лесу, ограничены пространством и зоной видимости. Он чуял меня, как жертва чует охотника, ну или наоборот… Я сглотнул, однако, опасный архангел и что-то в нём было не так. Пером в канцелярии умеет также махать, как шашкой на поле битвы, выигрывавший все процессы в угоду Шепфа. Что ж. Я усмехнулся, он не знал меня. Я был прямолинеен, прост как сибирский валенок и настойчив настолько, что всегда добивался и добиваюсь того, чего хочу.       Лес. Я втянул ноздрями свежий прело-землистый воздух и, взмахнув крылом, взлетел, мысленно благодаря тот факт, что уговорился на факультативы Вельзевула по крылолётчеству. Меня сразил удар такой силы, что в глазах замельтешило, и я рухнул на землю аккурат на пятую точку. Я не знаю, каким образом не сложился пополам и как я увидел занесенный сверху меч. Свист рассек замершую тишину леса то ли в предвкушении оплакивать меня, то ли позже отпраздновать победу. Я, всё еще находясь в какой-то прострации, тем не менее подставил под удар руку в железной перчатке, и это спасло мне жизнь, ибо я чувствовал, знал, что это существо в обличье архангела с белыми крыльями, которое по природе своей должно бы нести свет и жизнь, сейчас хотело убить меня. Это дало мне секунды прийти в себя, и я одним резким движением вскочил на ноги. Я встал в боевую стойку и приготовился идти на него в рукопашную. Усмешка, язвительная, но во взоре уважение.       — Я не благороден, демон, и не брошу меч, — одной этой фразой он словно бы подтвердил мои мысли о нём.       Я едко усмехнулся, и вновь взгляд исподлобья, мрачный, холодный. Вырвавшаяся энергия точным ударом обрушилась на него, но только лишь окатила того как в душе вода, бесполезно уйдя в землю. Он удивлённо выгнул бровь и хрипло произнес:       — Слишком прекрасно для демона, не правда ли?       И его меч был занесен надо мной как над Дамоклом, кто-то шепнул, в переплетении мужской и женский голос одновременно: «Беги». Я мотнул головой, прогоняя морок, и приготовился принять смерть, как вдруг архангел ёкнул, его глаза неестественно закрылись, и он рухнул, выронив свой меч. Я изумленными глазами посмотрел на моего спасителя, он вышел вперёд и деловито произнес, презрительно глядя на фигуру, распластавшуюся возле моих ног:       — Вовремя я?       — Мать его, Блондинка, да ты вообще тютелька в тютельку, — я хотел разрыдаться от переполнивших меня чувств и бросился к нему обниматься.       — Так-то у меня есть Ника, — произнес он и, хлопнув меня по плечам отстранился, — Но вижу, что сегодня ты хочешь своего Блондинку.       — Фенц, я тебе больше скажу, сегодня я даже люблю тебя, — произнёс я с чувством.       Посмотрев друг на друга мы загоготали.       — Что с этим? — озадаченно спросил меня ангел.       — Пусть здесь и остаётся, — процедил я сквозь зубы, пиная его.              

Мисселина

             — Э-это кто?!.. — заикаясь, промямлила я, когда к костру легионеры притащили связанных пленников.       Один из легионеров стянул шлем, почёсывая щетинистую щёку:       — А это, сестричка, предатели… Те, кто за звонкую монету на своих и чужих кидается, — он пнул носком кованного ботинка застонавшего связанного ангела. — У-у-у… Сука… А мы ещё демонов не переваривали. Среди своих ублюдков полно… Ничего. Развяжем язык переломами рёбер. А может и удалением пальцев. А, парни, что думаете?..       Легионеры в кучку складывали наёмников в сторонку от костра, вокруг которого Аарон выплясывал в попытках разжечь. Усталость давала о себе знать. У меня подрагивали руки и от адреналина, и оттого, что хоть и кнут… Но в них побывало оружие. Слабее, чем у остальных, но всё же при должном умении способное вывести из строя противника.       На плечо легла тонкая ладошка. Ободряющая улыбка Ники:       — Ты молодец…       Я польщённо покраснела, выходя вперёд, распределяя приносимых на кучки из демонов и ангелов. Легионеры были ранены. Пришлось погрузиться в привычную своему существу рутину латки тел бойцов. Сумка быстро начала пустеть. Принесли какую-то доску, чтобы удобнее было расставить склянки. Руки действовали на автомате. Швы, перевязки, жгуты.       Над головой показалась пара демонов. Один бесчувственно болтался на плече другого. Я ойкнула, заканчивая перевязывать ангела, и торопливо подбежала к прибывшим. Загнав брезгливость как можно дальше, ко мне присоединилась Ника. У демона была глубокая рассечённая рана на ключице. Артерию не задело чудом. Я с тоской полезла в сумку в поисках перевязочного материала. Всё закончилось… Снова ощущение, что я не справлюсь… не получится. Опять будет на руках кровь тех, кого я спасти не смогла… не успела! Глаза судорожно метались в поисках остальных лекарок, но никого не было поблизости.       За спиной раздался треск. Я отметила, как Аарон стянул с себя латы и разрывает поддоспешную рубашку на бинты. Остальные демоны и ангелы последовали его примеру.       — Правильно. Рубашки ещё будут, а жизнь одна… — я благодарно улыбнулась, возвращаясь к лечению.       Через несколько десятков минут Ника уже со мной наравне занималась всем от обработки ран до перевязок. Занималось зарево костров по полю битвы. Несколько часов назад недоумевавшие от резкого боя бывшие соседи и студенты в броне и латах вернулись к мирному сосуществованию. Мой взгляд невольно метнулся к знакомому холму наших горе-предводителей. От крамольных мыслей я перекрестилась.       Демон, которому я заканчивала бинтовать ногу, усмехнулся:       — Не поможет… У них это в крови и характере. Чувствую, это не последняя стычка…       Я перевела на него взгляд:       — Это ведь отвратительно…       — Сестричка, это вечное противостояние. Мы — пешки. А эти недоделанные гроссмейстеры только и могут что задницу на холме греть, пока мы кровь свою проливаем ради их амбиций.       Поджав губы, я обвела взглядом поляну. Фенцио и Геральда всё ещё не было. Поднималась волна тревоги. Гречанка тоже подняла голову, нервно всматриваясь в густые лесные сумерки. Я невольно вздохнула: их с ангелом энергии действительно давали сильное плетение. Зависти не появлялось. Недостойные ангела эмоции. По плечу скользнули пальцы Аарона. Уставший, отирающий остатками рукава рубашки в руках пыль и копоть с лица. Я благодарно поднялась на ноги, уткнувшись лбом в его плечо. Руки обвились вокруг талии демона непроизвольно. И плевать, что вокруг тысячи зрителей.       Мягкая улыбка в висок:       — Т-ты устала…       — Немного… — я кивнула, отстраняясь и осматривая его, — Главное, что ты не ранен.       Ника стремительно сорвалась с места, улетая в сторону леса, из которого выходили наши друзья. Руки обхватили плечи Фенцио, и они слиплись в таком глубоком поцелуе, что мне даже неловко стало. Я нервно хихикнула, снова пряча лицо в груди демона. Зайка тихо рассмеялся, прижимаясь губами к моей макушке. Кто-то из легионеров отвёл глаза, присвистнули демоны, наблюдая разворачивающуюся драму.       Следом за поцелуем звонкая затрещина. Гречанка что-то гневно выговаривала опешившему Фенцио. Я рассмеялась, словно смотрела какую-то романтическую комедию. Рывок за плечи и снова поцелуй, заставивший её умолкнуть. Такая маленькая в его руках… По спине призывно скользнула ладонь Аарона. «А это — моя романтическая… комедия?» — подумалось мне. Робкое прикосновение ладоней к лицу демона. Не менее робкое касание губ. Краем глаза я заметила, как карие глаза налились знакомым янтарём, сверкая, словно завораживая.       — Мисс!.. — Геральд повернулся ко мне с фляжкой, — Да вы заколебали… Только отвернусь — кто-то уже трахаться начинает…       Аарон покраснел:       — М-м-мы н-не…       — Так в чём дело?!.. — демон радостно оскалился, пихнув мне в руки фляжку, — По пять капель для храбрости и внутренней дезинфекции и все кусты ваши!..       Я вспыхнула, наступая ему на ногу. Но глифт выпила. Зайка благодарно приложился к фляжке, подмигнув мне, чем ещё больше заставил залиться краской. Кажется, рекомендацию он воспринял как сигнал к действию. Я дрогнула. В голову полезли всякие глупости насчёт антисанитарии, неудобства… Целая поляна, огромная, полная разномастного народу, плескался глифт из запасов однополчан и демонов. На холме всё ещё выясняли отношения предводители, словно марионетки размахивая руками в лучах почти скрывшегося за твердыней солнца.       Демон со вздохом обхватил мою ладонь своей, выдёргивая из панических размышлений.       — Веришь мне?.. — не заикаясь от волнения и уверенности спросил Роня.       Я кивнула не задумываясь. Тёплые пальцы благодарно переплелись с моими. Его взгляд очертил поле, всматриваясь в отдалённую рощицу и в лес, из которого вышли наши парни. Я заметила, как Фенцио, встретившись с ним глазами, качнул головой, дескать говоря, что туда идти точно не стоит. Аарон кивнул, направляясь к чахлой рощице с блаженной улыбкой.       Колени подкашивались, но я была уверена в своём желании. Пожалуй, я никогда и ни в чём не бывала до такой степени уверена. Только робко улыбалась, чувствуя тёплую и надёжную руку.       «Будь что будет… Я ведь его… люблю…».              

Аарон

             Огонь всегда давался мне на раз-два-три, я разжигал его в два счета, но здесь… У меня дрожали руки от пережитого, адреналин всё еще бушевал в моей крови. Мысленно скомандовав себе успокоиться, я наконец-то смог высечь искорку, в моих руках превратившееся в легкое пламя, перекинувшееся затем на хворост и дрова, привычно захрустев, рассеивая вокруг себя спокойствие и негу. А мне неожиданно вспомнился пикантный и смешной эпизод из разговора с Геральдом, который в каком-то смысле взял шефство надо мной в вопросах заполнения пробелов в моем сексуальном воспитании. О своих переживаниях я не мог поговорить с дядей, родственник и все такое, он был суровым и даже аскетичным в этом плане, не имевший ни семьи, ни привязанностей как и многие демоны. Женщины наверняка были, но о них мне ровным счетом не было известно ничего. А вот Красава мог иногда посоветовать нужное и никогда не осудить, но правда и оборжать он тоже мог знатно, но держать язык за зубами — это его казалось врожденная черта. Благодаря ей я мог делиться с ним относительно всего, что было связано с Мисселиной, но только в той части, что не могло бы бросить на её светлый для меня образ какую-то тень.       »… — Ронька, чё ты такой наивный?! — проговорил Геральд, вскидывая на меня взгляд из-под книги и выплевывая травинку из зубов, щурясь яркому солнцу.       — Ну о-о-она ангел и о-о-она та-такая светлая… — начал было я, возражая.       — И что она не женщина что ли, — он резко сел и взглянул на меня как на идиота, — у неё есть определенные потребности и желания, как и у тебя.       Я побагровел от смущения.       — Вот блять, он ещё и краснеет, — произнес Геральд, в запале хлопая себя по коленям, — этак ты в девственниках проходишь до седин, и решитесь вы на трах и в этот же день сдохните, так и не вкусив всей прелести этой стороны ваших отношений.       — М-мы це-целуемся, — пробовал я оправдаться.       Геральд вновь хотел мне что-то сказать, но вдруг его голубые глаза озорно блеснули и он загадочно промолвил:       — Э, братец, целоваться можно по-разному.       В этот же вечер Красава стремительно зашел ко мне в комнату, кинул в руки книгу и также стремительно со словами: «Можешь не благодарить» вышел из помещения, а я, прочитав название — «Искусство куннилингуса», был готов провалиться со стыда на том месте, где сидел…».       Теплая хрупкая ладонь Мисс, моя крепкая и крупная её укутавшая. Ощущаю предвкушение, как и она. Я её веду сам не знаю куда. Действуя по наитию и она идет, верит мне, потому что я люблю её, она это знает. Сквозь листву пробивается закатное солнце. Её пальцы подрагивают. И невозможно поверить, но я вижу лавандовую поляну, запах чуть кружит голову. Мисселина охнула и прижалась ко мне. Неосознанное движение, но так как надо и моя рука сомкнулась на её талии. Перекрестие взглядами. Мята и вихрь опавших листьев, скорость и спокойствие. Я ждал, не решаясь притронуться к тому свету, что был внутри неё. Она первая нарушила границы дозволенного и поднявшись на носочки поцеловала меня. Обещание, предвкушение, соблазн и дрожь. Я окутал её теплом адского огня и ощутил улыбку, ответив на поцелуй, даже более жадно чем всегда, так как будто мне его сейчас было мало, мне его действительно сейчас мало. Я чуть отстранился от неё и требовательно сжал талию, видя, как она распахнула глаза на мой призыв.       — Я не сделаю того, чего ты не хочешь, — проговорил я, слыша свой осипший голос, мои подрагивающие ладони скользнули по её лицу и спустившись к шее мягко притянули к себе.       Она кивнула и вновь поцелуй, её руки нежно, но настойчиво оплели мои плечи и я понял, что если мы продолжим, то вряд ли сможем остановиться. Нам мало, мало поцелуев… Поцелуи и ласка, я позволил себе много больше чем обычно, то что позволяла Мисс. А когда мои ладони несдержанно сжали её ягодицы, я услышал стон, который распалил меня еще сильнее. Завязки шнуровки разошлись на шее одним движением и платье опало к её ногам. Секундой залюбовался ею, обнаженная, укутанная в мягкий предзакатный солнечный свет как в тонкую вуаль, она видела это в моих глазах, а в её я увидел жгучее желание и запах мяты, смешавшийся с лавандой. Вновь поцелуй и я почувствовал узоры чертимые её пальчиками на моей коже, подрагивающие кубики пресса, легкая торжествующая улыбка в ответ на мою дрожь, и тут же некая печаль, когда она обвела руками длинный шрам, тянущийся к паху, как напоминание о ране, которая чуть не убила меня. Поцелуи шеи и плеч, чувствую дрожь и подаюсь к ней всем телом, вжимая её в себя, вбирая запах, родной и настолько для меня необходимый, что в сердце рвется нить, и оно ухает, укатываясь в пятки и вновь возвращаясь. Подрагивающие ладони находят маленькую аккуратную грудь с набухшими навершиями, скользнув по ним пальцами, перестаю дышать, я взорвусь сейчас от переизбытка ощущений.       Прохладные ладони скользят вниз и я отрываясь от сладких губ, шумно втягиваю в себя воздух.       — Мисс, — хрипло шепчу, — ты действительно этого хочешь?       — Больше чем ты себе можешь представить, — легкий хрустальный смех затопил собой все сомнения.       Теплый и мягкий лавандовый ковер. И вновь поцелуй и еще глубже до головокружения, до белых мотыльков в закрытых глазах, до срыва дыхания, до мурашек, до мучительного тянущего сладостной мукой внизу живота желания. Мои губы обводят все восхитительно-пленительные изгибы её тела, касаясь боков, за которым следует её смех, чему я тоже невольно улыбаюсь, вновь возвращаюсь к острым как стекло соскам, слышу стон и моя ладонь накрывает её влажную суть. Торопливое движение бедрами ко мне навстречу, а я уже спускаюсь тропинкой поцелуев к набухшим розовым лепесткам. Горячее дыхание опаляет её, ощущаю её дрожь. Взаимные взгляды как одобрение делать то, что задумал. Пальцы порхнули по поверхности и я услышал сдерживаемый стон. Он заставил меня действовать смелее, покрывая внутреннюю поверхность бедер легкими, но настойчивыми поцелуями, постепенно подбираясь к сосредоточию нашего удовольствия. Вновь затуманенный взгляд в котором сквозит доверие. Она знает, что одно её слово и я остановлюсь… в любом случае.       Мягко и нежно проскальзываю языком внутрь и слышу стон, дрожь и хочется слушать это бесконечно, вновь движение, уже более смелое, обводящее, в ответ дрожь и нежная рука, скользнувшая по волосам. Движения стали напористыми, ладони скользнув по талии обхватили грудь, чуть сжав её, бедра прильнули ко мне, и я почувствовал дрожь. Еще и еще, я ощущал её тело и оно отзывалось на мои ласки, пока не выгнувшись мне навстречу и крупно задрожав Мисселина не опала на мои ладони.       Она тяжело дышала и мягко улыбалась мне, прикусив нижнюю губу, подтянувшись на руках я смотрел на неё восхищенно. Поцелуй и её мягкие губы шепнули:       — Здесь и сейчас.       А узкая ладонь, скользнув по груди, вниз помогла мне освободиться от брюк. Она, краснея всё также с закушенной губой, посмотрела вниз, и вздрогнув вновь посмотрела на моё лицо.       — Я тоже… мы — оба…       Она улыбнулась и поцеловала меня, утягивая в нежный плен и я сдался… без боя. Разведенные бедра, мой порыв слишком нетерпеливый в начале, но сдерживаю себя, хотя вот-вот уже на грани. Подался вперед, моя рука под её спиной, так чтобы контролировать её ощущения, чуть сморщилась и я остановился, сердце ухнуло вниз… вновь. Кивок головой, одобрение продолжить и мы стали единым целым. Мятный ураган, послегрозовые капли, ворох листьев, скорость ветра… Мой несдержанный стон и поцелуи в шею, её руки на мгновение болезненно повисшие вновь ласкают мою спину. Она дрожит, но я знаю, что так надо, что она уверена, а я тем более. Мягкие движения и я еле сдерживаюсь от порыва страсти, что рвется из меня, я чувствую её дрожь и меня переполняют чувства, целую каждый сантиметр её правильного тонкого с аристократическими чертами лица, вторит мне. А я не могу произнести и слова, они не нужны… Еще движение и я почувствовал, что взрываюсь яростной кульминацией настолько сильного удовольствия, так что голова отключается полностью, я предельно близок с Мисс и ощущая её трепет… С испугом смотрю в её глаза. Она чуть улыбается и я откатившись, поворачиваюсь к ней пальцами водя по её разгоряченному телу. Мисселина смотрит на меня и улыбается. Нет чувства неловкости, нет стыда. Ладони соединились, пальцами овившись друг о друга, и мы рассмеялись, тая от неги под закатным солнцем.              

Ника

             — Это тебе не Греция… — проворчала я, неожиданно улыбнувшись: — Тут повеселее будет!       Взгляд выхватил бьющегося Фенцио. Я сглотнула: тот, прежде казавшийся рохлей и тюфяком в покое школьных коридоров, без всякой магии превратился в машину для убийств. Серо-бирюзовые глаза прищурены и почти безошибочно определяют угрозы. «Что таится в тебе, архангел Фенцио?.. Сколько ещё в тебе скрыто тайн и того, что манит меня, будто мотылька огонь?..». В руках пляшет родная пика, с которой, кажется, я выбралась из утробы собственной матери. Свист оружия в руках пьянит, заставляя мышцы стать непробиваемым щитом, куда более крепким, чем броня.       Божество победы не умеет проигрывать.       И пусть пантеон мой в далёком утраченном прошлом… Я жива. И победа будет за мной. Краем глаза я заметила золотистую тень, скрывшуюся среди древесных крон так стремительно, что посыпалась сбитая крыльями кора. Рядом рыкнул Геральд, оскалив зубы он рванулся в след, матерясь на диалекте Стикса. Древний язык демонов… Я дёрнулась следом, но Фенцио до такой степени увлёкся боем, что про спину забыл напрочь. Пришлось пыхтя прикрыть. Бестолковый ангел. Взгляд улавливает, что он перестал убивать… Манёвр улавливаю быстро. Непроизвольная улыбка на губах — можно будет развлечься с пленными, и брат Арес получит свою жатву ещё и другими методами.       Перевернув пику, я начаровала серебряный утяжелитель на тупом конце и оружие снова запело, раскладывая на траву менее расторопных. Бой привычен и пьянит сильнее амброзии. Только вслушайся в музыку оружия. Только улови пляску, танец смерти, что сегодня останется голодной, если не дрогнет чья-то рука.       Снова удивление. Прозвучавший над полем звук горна вывел из транса боя. Я удивлённо вскинула голову, глядя как к Фенцио со всех сторон подходят ангелы. Не просто подходят. «Римская черепаха» — боевой порядок. У каждого — своё место. Перечёт по головам и его спокойный выдох. Кажется, легче стало даже мне. Короткое указание и гогочущие ангелы начали разбредаться по площади, зорко выцепляя истинных врагов.       Сглотнув, я смотрела на Фенцио, продолжая перекапывать саму свою суть в поисках понимания — что меня отвращало в нём изначально? Граней слишком много. Я увидела лишь пару из них, и те обманчивые, а после сделала вывод, который и на сотую долю не вязался с истиной. Рассечённая щека. Он провёл тыльной стороной ладони по щеке, стирая кровь. Даже не сморщился. Воин, который надёжно прячется за ботаником и жалким пацифистом. Но готовый… защищать свой идеал…       Взгляд метнулся в сторону холма…       «Не этот идеал…».       Я сглотнула, отметив пристальный взгляд ангела, судорожно ищущий… Геральда. Подсказав направление, просто как дань их дружбе, я неожиданно втянулась в помощь Мисселине. Почему нас учили, что демоны кровью своей пахнут серой Тартара? Та же кровь — те же раны. Лишь крылья другого цвета. И глаза, как правило, тёмные. Я знала только пару демонов со светлыми глазами… Геральд и Мамон. И кроме своей природы и колыбели собственного истока, они не отличались от небесных ничем.       Молоденький демон, младше меня… Лет тринадцать по земному исчислению. Он лежал в траве, стоически силясь не всхлипывать из-за разбитой головы. Я помогла снять шлем и осторожно прижала смоченный в настрое угол чьей-то рубашки к его ссадине.       — Не плачь… Фортуна любит сильных и смелых… — я неожиданно для себя ободряюще улыбнулась.       Чертёнок загнал слёзы глубже, всматриваясь в моё лицо:       — Ты ведь… презираешь нас…       Я поджала губы… Собственные привычки и дурной тон сыграли злую шутку. И злиться, кроме как на себя, мне было больше не на кого. Глупая привычка, пробел в воспитании отца… «Слишком мало порол… Надо было стегать, как ослицу…» — с тоской подумала я. Но демону всё же улыбнулась тепло и дружелюбно.       Первые честные слова за прошедшее время:       — Сегодня я поняла истину. И мне… стыдно за свою дремучесть…       Чернокрылый ответно робко улыбнулся, взяв мою ладонь пальцами и сухо клюнув костяшки губами. Я залилась краской от такой благодарности. Совсем не демонической… Или не той, которую рисовало моё воображение… Варвары с чёрными крыльями, которые умеют любить, судя по Аарону, дружить, глядя на Геральда, ценить семьи, всматриваясь в Вельзевула и Айшет… А сколько их ещё — тех, кого я не встретила пока ещё?..       Долго не появлялись ангел и демон. Я нервно переводила взгляд с раненных на тени деревьев. Солнце скрылось почти, и лес стал казаться непролазным. Хотелось взять одно из поленьев из костра, который Аарон всё же смог развести и идти их искать. Сердце было не на месте. Я словила себя на мысли, что за Фенцио волнуюсь до безумия… И с чего бы, кажется?.. Всего-то один поцелуй. Но, пожалуй, вывернувший мою суть на изнанку и… показавший больше, чем способен увидеть всякий зрячий. Силу, скрытую под ворохом мощнейших природных блокировок, яростный зной, способный выпарить мою энергию, но… вместо этого образующий предрассветную туманную дымку переплетения двух энергий.       И сияющие в темноте серо-бирюзовые глаза, молочно бледная кожа… Я зажмурилась, как только могла сильно, чувствуя, что энергия рванулась в лес привычной молнией обитательницы Олимпа. Рикошеты от деревьев, попытка отыскать того, к кому меня бессознательно и бесконечно тянет. Как не отмахивайся, как не упирайся. Любовь? Быть может… Мне нужно… больше времени, чтобы понять этого иноземца. Но отчего же хотелось сберечь его сердце?..       Они вышли чуть левее. Я рванулась вперёд, отметив, как Геральд опасливо отшатнулся, думая, что я их собираюсь бить. Снова стало стыдно. Ангел покачнулся, когда я едва ли не запрыгнула к нему на руки, впиваясь в губы поцелуем и снова чувствуя отклик энергии. Голова закружилась. Он оторопело сжал меня ладонями за талию, обнимая крепче и кутая руками в зной, словно я мёрзла.       В губы улетела улыбка, которая меня разозлила до безумия.       — Ещё раз так удерёшь… — отвесив затрещину Фенцио пробубнила я.       — Я друга страховал… — удивлённо потирая ушибленный затылок проговорил он.       — «Я друга страховал…» — прошепелявила я, передразнивая, — а я чуть душу Сферам не отдала!..       Усмешка и крепкая рука дёрнула на себя, снова роняя меня в поцелуй, который совершенно не хотелось разрывать. Даже если бы сейчас здесь оказался весь Олимп с роднёй… Руки уже знакомо обвились вокруг его шеи, пальцы зарылись в светлые волосы, перебирая чуть жёсткие пряди. И от его рук на своей спине, вполне целомудренно и успокаивающе поглаживающих… я таяла…       «Ника, неужели ты смогла полюбить своим каменным сердцем?..».       — Скажи, это мы идиоты, или всё-таки они? — поинтересовался Шепфа у своего среднего брата.       Сатана задумчиво окинул взглядом поле с частыми вкраплениями костров у которых в дружеском беспорядке пили и переводили дух ангелы и демоны. И даже приезжие, мать их, греки, про которых правители забыли. А ведь Зевс может прибыть и устроить тут такой разнос, что политического конфликта не избежать…       — Ну, сейчас у меня мысль, что всё-таки мы… Но у нас есть весомое оправдание…       Правители переглянулись, хором произнося всего одно имя:       — Гавриил…       Две тени на холме внимательно окинули пространство в поисках младшего брата.       Отголосок родной энергии долетел из леса. Шепфа удивлённо вскинул брови:       — Что он там делает? Явно не отлить пошёл… Без сознания…       Дьявол широко ухмыльнулся:       — Мой воспитанник его по лесу погонял… Не удивлюсь, если Гаврюшка сейчас с шишкой в заднице где-то под кустом валяется, с учётом, что и твой ангелок на подмогу к моему пошёл…       Шепфу передёрнуло:       — Фу… Но, заслужено, если шишка всё же в наличии…       По холму прокатился хохот, оборвавшийся рукопожатием.       — Предлагаю скрепить возобновлённый союз кровью! — проговорил Сатана, вышагивая в сторону леса и потирая кулаки.       Шепфа вздохнул:       — Как никогда солидарен, брат… Давно хочу съездить ему по роже…       Сэт хмыкнул, вскидывая бровь:       — А таким святошей прикидываешься…