Тайна Белого замка (#2)

На территории королевских земель состояние Адарлины резко ухудшилось. Чем дальше они уходили от границы, тем ощутимее на неё давил магический запрет. Сила не исчезла совсем, при большом желании Адарлина могла использовать её, но это было сравнимо с попыткой поднять с земли огромный булыжник, а потом ещё постараться зашвырнуть его подальше. Фарис тоже выглядел уставшим и подавленным. Он был молчалив, необычные золотые глаза потускнели, став почти карими. Они оба страдали от головной боли и сонливости. Фарису хватало выдержки держать себя в руках и не подавать виду. Адарлине не хватало сил даже на то, чтобы пожаловаться на своё самочувствие. Она мысленно благодарила судьбу за то, что та подарила ей Ветрохода: крылатый друг несколько дней подряд нёс её на своей спине без передышек. Обязанности по охоте и караулу взяли на себя Мэйлин и Сонриса. Целина старалась помочь всем, чем могла: собирала ветки для костра и разные полезные коренья, которые ещё можно было найти под снегом, свежевала пойманную дичь, чистила амуницию и поила лошадей. Единственным, кто оставался в стороне, был Рен Варрор. С каждым днём он становился всё более раздражителен и нетерпелив. Поднимал своих спутников с рассветом, всё время подгонял по пути и негодовал на каждом привале. Мэйлин, Сонриса и Целина, не решались с ним спорить, Адарлине просто не хватало сил для словесных перепалок. Фарису не позволяла вмешиваться гордость, но, спустя пару дней, их проводник совсем обнаглел, посчитав, что имеет право решать, когда и где им устраивать привал. — Сейчас не место и не время, — возразил он, когда Сонриса указала на безопасную нишу среди скальных пород и деревьев, — мы должны пройти этот перевал сегодня. Нет времени на отдых. — Мы устроим привал сейчас, — глухо произнёс Фарис, — и ещё один, когда пройдём этот хребет. — У нас нет на это времени! — разозлился Рен Варрор. — Такими темпами, пока мы доберёмся до столицы, от неё уже ничего не останется. — Пожалуйста, успокойся, — сказала Мэйлин, — никто ничего не предпримет, пока не сойдут холода. — Принцу-убийце уж точно наплевать на времена года, — огрызнулся воин, — вы понятия не имеете, с кем мы сражаемся. Если бы моя госпожа только знала, каких бесполезных союзников с такой надеждой ожидает!.. Адарлина почувствовала, как сквозь усталость и дремоту поднимается раздражение. Она повернулась, намереваясь, если не оторвать надоедливому проводнику голову, то хотя бы отмерить порцию отборного яда, которая заставит его заткнуться на ближайшее время. Но она не успела и рта раскрыть. Фарис схватил Рена своей проклятой рукой и впечатал в ближайшее дерево с такой силой, что ствол жалобно хрустнул. Воин не успел отреагировать, его ноги заболтались над землей, он беспомощно вцепился в мощную руку. — Я сказал, мы устроим привал, — тихо повторил Фарис, его глаза обещали быструю и безжалостную смерть. Никто не вмешивался. Даже Целина понимала, что нельзя нервировать уставшего зверя, мучимого болью. Фарис и Адарлина казались вялыми и безобидными, но только до тех пор, пока чувствовали себя в безопасности. Они жаждали отдыха, и были готовы убить тех, кто мог им помешать. После этой стычки Рен Варрор заметно поумерил свой пыл. Во время привалов он упражнялся с мечом, чтобы не потерять навыки. Фарис застигнул его врасплох и сильно напугал, этот факт неизменно радовал Адарлину. На их пути стали появляться небольшие поселения. Протоптанные дороги значительно облегчили путь и увеличили скорость передвижения. Путники не решались останавливаться на постоялых дворах, но Мэйлин и Сонриса по одиночке посещали рынки и базары, чтобы купить нормальной еды и необходимых вещей: тёплую одежду, смазь для оружия и питательный корм для лошадей. Денежный запас Рена Варрора оказался совсем не бедным, но расплачиваться королевским золотом в таких местах было небезопасно. Чтобы обменять золотой на десяток серебряников приходилось разыскивать землевладельцев или, что безумно злило Адарлину, работорговцев. В малонаселенных городах и деревнях рабство не так сильно бросалось в глаза. Люди и полукровки жили в недостатке, и рабы являлись не атрибутами роскоши, а необходимой рабочей силой. Зимой уровень жестокости резко снижался, хозяева не могли себе позволить вывести раба из строя на несколько дней. Их сыто кормили и тепло одевали, чтобы обеспечить работоспособность. Приходилось таскать воду, колоть дрова, топить печи, охотиться и рыбачить — всё это было тяжёлым испытанием при лютом морозе и коротком световом дне. Адарлина наблюдала за этим со смесью облегчения и злости. Проходя мимо очередного поселения, она задумывалась обо всём, что собиралась сделать. Помогут ли её замыслы этим людям? Если нет, то справятся ли с ситуацией повстанцы? Впервые у Адарлины было достаточно времени, чтобы разобраться в собственных мыслях. Когда она освободила пятьдесят рабов, им просто повезло, что Гиган согласилась принять всех в лагерь. Но, если представить, что тысячи тысяч невольников вдруг окажутся предоставлены сами себе? Хозяева вряд ли станут заниматься их социализацией, или, хотя бы, обеспечивать средствами к существованию на первое время. Большинство просто вышвырнут на улицу, как только рабство окажется вне закона. Адарлина была удивлена, что не размышляла об этом раньше. Перед ней стояла первоочередная задача: уничтожить систему рабовладения, но что же будет с миром дальше, она пока не задумывалась. А стоило бы. Рен Варрор первым поднялся на склон, остановил коня и развернулся, дожидаясь спутников. Сразу за ним подоспела Целина. Она научилась управляться с лошадью и теперь могла ездить одна. Мэйлин и Сонриса шли пешком, о чём-то беседовали. Конь Мэйлин был нагружен вещами, угрюмо плёлся следом за хозяйкой. Адарлина, верхом на Ветроходе, прилично отстала. Успокаивало только то, что Фарис остался ещё дальше. Он по-прежнему часто останавливался и смотрел назад, словно ожидал кого-то увидеть на горизонте. — Ох, смотрите! — воскликнула Целина, повернув свою лошадь. — Скорее, смотрите! Мы добрались! Мэйлин и Сонриса переглянулись и, внезапно приободрившись, почти бегом устремились наверх. Адарлина почувствовала облегчение, вперемешку с беспокойством. Что она увидит, поднявшись на холм? Она остановила Ветрохода. Почему-то показалось, что именно сейчас она могла изменить решение, передумать, но, конечно, это был просто самообман. Фарис нагнал её. — Идём, — сказал он, потянув пегаса за ремень на шее. Адарлина почувствовала облегчение от того, что решение приняли за неё. Вместе они поднялись на холм и присоединились к спутникам. Все заворожено смотрели на расстилающуюся впереди долину. — Это он, да? — выдохнула Адарлина. Ответ ей не требовался. — Невероятно… В центре плато возвышался белоснежный замок, окружённый тремя крепостными стенами. Каменные башни устремлялись ввысь, с намерением проколоть небеса. Тысячи стеклянных окон отражали солнечные блики. Альдэн-Мортемс сверкал и переливался, точно драгоценный камень. Каждое крепостное кольцо было шире предыдущего, заключало в свои монументальные объятия просторные земли, часть леса и полей. За первым кольцом виднелись ровные ряды домиков, площади и широкие улицы с пёстрыми шатрами, за вторым — сверкающие купола соборов и богатые усадьбы. Третье кольцо практически вплотную прилегало к замку. Альдэн-Мортемс был настолько огромен, что невозможно было определить, где начинается его подножие. У него было множество пристроек, арок и башен, каждые из которых имели разное количество этажей. — Не могу поверить, что он высечен из цельного камня, — сказала Мэйлин. — Не думала, что когда-нибудь его увижу, — прошептала Целина. — Кажется, что на ладони целый мир, но до первой стены ещё пара дней пути, погодите пока не увидите его вблизи, — почти что с гордостью сказал Рен Варрор. — Фарис, — негромко позвала Адарлина, — почему мне так… — Страшно? — подсказал он. Адарлина кивнула, хотя определение показалось не совсем верным. На самом деле она была просто в ужасе. Древнее величественное строение не сразило её своей красотой, а напугало до холодного пота и дрожи в коленях. Ей представился непроницаемый каменный куб, который начнет безжалостно сжиматься, стоит ей оказаться внутри. Поглотит её, раздавит, уничтожит… — Ты справишься, — продолжил Фарис. — Не думай о магии, не зови её на поверхность, тогда будет легче. Адарлина не хотела признавать, что чувствует некое влечение к этому месту. Ей хотелось назвать это зовом судьбы. И, чем ближе они подходили к стенам замка, тем громче он становился. «Всё это не случайно. Я обязательно должна здесь что-то найти», — думалось Адарлине. Будь то встреча с принцессой, тайна подземелья замка или… новые опасные враги. Принц-убийца. Это имя плавало на затворках сознания, не давая расслабиться. За следующие два дня Адарлина свыклась с гнетом белого камня, научилась самостоятельно подавлять тёмную сущность. Первая крепостная стена оказалась поистине огромной. Приходилось сильно запрокидывать голову, чтобы увидеть её вершину. На подступах к главным воротам, которые не уступали монументальностью белоснежным стенам, раскинулся редкий лес. Сразу за ним располагалась россыпь невысоких деревянных домиков, верениц торговых телег и шатров. Очередь на проезд в город была огромна. Королевские гвардейцы проверяли всех и каждого. Крепостная стена была очень широкой. Пройдя проверку на входе, повозки миновали хорошо освещенный тоннель, и снова останавливались на выходе. К одиноким путникам, без вещей и скотины, проявляли куда меньше интереса, но всё равно исправно останавливали, осматривали и справлялись об имени и целях визита в столицу. — Разделимся на две группы, — сказал Фарис. — Адарлина и Целина пойдут со мной. Как только мы минуем ворота, подождите четверть часа и проходите. Встретимся у большого фонтана на площади. Рен Варрор молча кивнул. Мэйлин порылась в седельной сумке, выудила оттуда серый шерстяной палантин и протянула его Адарлине. — Возьми, вместо плаща, — посоветовала она, — покрой голову и спрячь лицо. Вот так. Она показала, как правильно повязать ткань, чтобы скрыть нижнюю половину лица. Адарлина согласилась, что это хорошая идея, и сделала, как велели. Палантин удачно скрыл верхнюю часть доспехов. Фарис легко подхватил Целину и усадил её на спину Ветрохода, Адарлина запрыгнула следом. — Увидимся в городе, — сказала она подругам. Мэйлин ободряюще сжала её предплечье. Адарлина накрыла её руку своей. — Всё будет хорошо. Поскольку пешие путешественники вызывали больше подозрений, Фарис оседлал серого жеребца Мэйлин. Конь пришёл в ужас от его устрашающей ауры, но мужественно и покорно устоял на месте. Сонриса помогла Мэйлин усесться в седло позади себя. Рен Варрор, разумеется, остался при своём. — Придумайте правдоподобную легенду, — велел им Фарис, и направил своего коня к воротам. Адарлина послала Ветрохода следом. У самых ворот было шумно и многолюдно. Огромный крылатый конь привлекал много внимания. Адарлина старалась не поднимать глаз, Целина тоже притихла. Адарлина чувствовала, как она подрагивала от особо резких и грубых мужских голосов. У них обеих имелся неприятный опыт «досмотров» при пересечении контрольных пунктов. — Не бойся, — тихо шепнула девочке Адарлина, — с нами ничего не случится. Фарис всё уладит. Целина кратко кивнула, и вдруг удивлённо вздрогнула, глянув вниз. Адарлина увидела, как Фарис ободряюще похлопал её по коленке. Целина залилась краской, хотя её щёки и так были красны от мороза. Адарлина улыбнулась Фарису глазами, тот посмотрел в ответ спокойно и уверенно. Когда подошла их очередь проходить ворота, Фарис шагнул вперёд. — Лавгуст Бёрн, — представился он, затем уважительно кивнул на спутниц, — моя жена и дочь. Мы ремесленники, прибыли в город на заработки. Гвардейцы окинули его скептическим взглядом, потом уставились на великолепного пегаса. Тот, что сидел за столом и вел учёт всех прибывших, поинтересовался не добро: — Неужели? И каким же таким ремеслом ты заработал на такую лошадь? Фарис распахнул полы своего плаща, открыв обозрению ладные доспехи и снял с пояса свой огромный меч. Выставил перед гвардейцем и обнажил лезвие наполовину. Адарлина впервые обратила внимание, что у самой крестовины на лезвии была гравировка: красивое сплетение букв «ЛБ». Служивые окинул экипировку и меч воина внимательным взглядом, тот, что с пером, удовлетворённо кивнул. — Хорошая работа, оружейники сейчас на вес золото. — Проходите, — велели им гвардейцы, расступившись в стороны. Сердце Адарлины бешено колотилось всё время, пока они шагали по тоннелю. Каждый шаг Ветрохода разносился эхом, перебивая голоса других путников. Ближе к выходу стал слышен весёлый хаос торгового двора. Очередь гвардейцев задала несколько вопросов гостям столицы и без особых препятствий пропустила внутрь. Фарис, Адарлина и Целина, оказались на широкой улице, которая вела прямиком к широкому фонтану. Там толпились люди, лошади жадно хлебали прохладную воду. Снег толстыми шапками укрывал крыши домов, но каменные мостовые были чисты из-за слишком большой проходимости. Всюду кричали, галдели, торговались, ругались. Ветроход взбудоражено завертел ушами. Адарлина строго дёрнула его за ошейник, пожалев, что не имела в руках поводьев. — Подозрительно просто, — поделилась она своими опасениями с Фарисом. — Слишком мало гвардейцев, — согласился он, — на пропускном пункте, регулирующих порядок в городе, даже караульных на стенах. — Всех собрали охранять дворец? — Возможно. За вторую стену мы так просто не пройдём. — Кто такой Лавгуст Бёрн? — полюбопытствовала Адарлина. — Мой давний друг. — Он выковал для тебя меч? А доспех на твоей руке тоже его работа? — Да. Адарлина почувствовала, что Фарису не хотелось говорить про это. Ей стало интересно, что случилось с этим «давним другом», но спросить она постеснялась. К тому же, все мысли тут же вылетели из головы, когда они оказались у фонтана на огромной площади, где толпилось множество усталых путников, лошадей и повозок, и суетились местные работяги, предлагая экскурсии по городу, места для еды и ночлега, и прочие услуги. Адарлина уже успела отвыкнуть от такой суеты. Несмотря на то, что всё шло подозрительно гладко, никто не думал расслабляться. После того, как все собрались в условленном месте, Рен Варрор известил, что должен немедленно связаться с госпожой. Как именно он собрался это делать, Адарлина не имела понятия, и куда больше её интересовало место для ночлега. Возможность вымыться горячей водой застила все мысли о союзах и реформах. — Сколько тебе понадобится времени? — поинтересовался у Рена Фарис. — До заката управлюсь, — ответил тот. — Я найду безопасное место, где мы сможем остановиться. Целина пойдёт со мной, а вы стерегите лошадей, — велел Фарис девушкам. Адарлина недовольно нахмурилась. — Можно хотя бы немного оглядеться? Я буду чувствовать себя увереннее, если хоть чуть-чуть узнаю этот город. Фарис тоже нахмурился, его недовольство выглядело куда более грозно. Адарлина ощутила себя нетерпеливым ребёнком. — Мы прогуляемся по главной улице, — предложила Мэйлин, подозревая, что подруга так просто не усидит на месте. — Действительно будет лучше самим посмотреть, как обстоят дела в столице. Адарлина с благодарностью на неё посмотрела. Фарис перевел взгляд на Сонрису. — Я останусь с лошадьми, — тут же вставила та, — всё будет в порядке. — Ладно, — коротко отрезал Фарис. — Есть здесь какой-нибудь временной ориентир? — На главной ратуше каждую четверть суток бьют колокола, — сказал Рен Варрор. Фарис кивнул. — Со следующим ударом соберемся здесь, и я отведу вас к выбранному месту, а со вторым — встретимся с тобой, — он глянул на Рена Варрора, — и лучше бы тебе разжиться информацией до того момента. Рен оскорбился недоверием, но смолчал. Все разошлись. Рен Варрор первым затерялся в толпе. Целина послушно увязалась за Фарисом, Мэйлин кратко поцеловала Сонрису, и они с Адарлиной направились вверх по оживленной улице. Рабы были повсюду. Адарлина успела отвыкнуть от вида людей, закованных в цепи по рукам и ногам. Зрелище казалось ей диким. Юные мальчики, пожилые женщины, огромные мужчины — все, как один, с громоздкими железными ошейниками — сопровождали своих господ по улицам, опустив глаза в землю. На абсолютном большинстве не было тёплой одежды, потому что купить тёплую шубу порой выходило дороже, чем грошового раба, если предыдущий подохнет. — Здесь всё не так, как в Фаасе, — сказала Мэйлин, — намного хуже. Адарлина проследила за её взглядом и наткнулась на босоногую девушку с кляпом во рту, которая ожидала своего хозяина на входе в лавку. Бедняжка была далеко не худшим, чего Адарлина успела насмотреться за время «прогулки». Третий двор не пестрил знатью, но отпечаток столичной жизни и без того сильно контрастировал с далёкими прибрежными городами. Среди невольников было больше разнообразия по возрасту, полу и расе. Много пожилых или совсем юных рабов. Темнокожие девушки, юноши-альбиносы, высокие и широкоплечие мужчины, своей грубой внешностью чем-то напоминающие Рена Варрора. И очень контрастное отношение: Адарлина видела, как один мужчина заботливо поправлял шарф на своей юной рабыне, а та смотрела на него с детским обожанием, а уже буквально на следующей улице Адарлина и Мэйлин стали свидетелями жестокой расправы другого господина над своим рабом. Какую бы провинность он не умудрился совершить, двадцать плетей посреди улицы — это чудовищная бесчеловечность. Когда всё закончилось, хозяин просто развернулся и ушёл, бросив раба истекать кровью. Если он сможет — доберётся до дома, нет — так и умрёт на улице, блюстители чистоты просто сбросят его тело в сточные воды. Адарлина хотела вмешаться, но Мэйлин вовремя ухватила её за руку. — Ты поможешь им всем, если будешь держать себя в руках и думать головой, — прошипела она, хотя её голос дрожал от ярости. На обратном пути они видели, как какой-то мальчишка, отбившись от уставшей матери, слепил плотный снежок и швырнул его в голову чужого раба. Пожилой невольник вскинулся испуганно, и тут же получил перчаткой по лицу от своей хозяйки за то, что напомнил о своём присутствии и отвлёк её от беседы с подружкой. Посередине небольшой площади были установлены позорные колодки. В некоторых из них томились виновные. Истерзанные толпой, опухшие от холода, вынужденные стоять в неестественной позе: согнувшись, но недостаточно низко, чтобы встать на колени. За что их наказали? Возможно, они — воры и насильники, а, возможно, одни из множества несчастных, кому просто не повезло родиться рабом. На небольшой улочке, поодаль от торговых шатров, развернули гуляния. Звучала музыка, трещал огонь, все танцевали и веселились, не замечая, как совсем рядом страдают точно такие же люди. Легко принимать свободу, как должное, если никогда её не лишался. От этой несправедливости Адарлине поплохело больше, чем от давления Белого камня. — … и Тени, точно тебе говорю! Они с Мэйлин насторожились, переглянулись и, сделав заинтересованный вид, подошли к ароматному хлебному прилавку. Адарлина сделала вид, что увлечена выбором кружевной выпечки, чтобы послушать. — Неспокойно, как-то. Гончие, нынче, рыщут повсюду, — беспокойно говорила одна женщина. — Тише ты, — зло шипела на неё вторая, — ещё не хватало беду накликать. Знать не знаем ничего, ну и нечего по таким вещам волноваться! — Знать-то не знаем, а рабов в доме держим, — не унималась первая. — И что с того? — В Фаасе, говорят, страшные вещи с рабовладельцами творились. Якобы сами Боги с небес спустились, чтоб справедливость навести. Всех аристократов сгубили и принца Фауста в придачу. Как бы и с нами беды не случилось… — Что ж нам их всех теперь на улицу выгнать и самим без помощи остаться? Велика справедливость! Адарлина почувствовала на себе взгляд Мэйлин, но поворачиваться к подруге не стала. Извинилась перед торговцем и отошла от прилавка. О том, что они видели и слышали, девушки решили рассказать позднее, когда вся компания, за исключением Рена Варрора, прибыла на постоялый двор, выбранный Фарисом. Ветрохода, и остальных лошадей, они поручили доброму конюху, доплатив ему две лишние серебряные монеты. Денег, оставленных Реном Варрором, едва хватило на оплату одной комнаты, но та имела идеальное расположение. Фарис учёл любые неожиданности, и даже рассказ Адарлины его не удивил. Она поделилась с ним своими опасениями. Фарис здраво рассудил, что принимать какие-то решения до встречи с принцессой бессмысленно. Встречать Рена Варрора они отправились втроем, Сонриса вызвалась остаться в комнате с Целиной. Мэйлин чувствовала, что любимая по какой-то причине снова начала отдаляться от неё, но пока не хотела приставать с расспросами. — Возможно, с этим городом у неё связаны какие-то воспоминания, — предположила Адарлина по пути, — вы не разговаривали о прошлом? — Для нас обеих это тяжёлая тема, — ответила Мэйлин, — но теперь я жалею, что не подняла её раньше. Хотела бы я знать, что её тревожит. — У вас будет время поговорить об этом, — у Адарлины не было права так говорить, но ей хотелось поддержать подругу. Фарис, идущий на пару шагов впереди, остановился. — Он уже здесь. В полумраке одного из переулков показалась знакомая фигура. Рен Варрор выглядел значительно чище и обзавелся новым плащом. Всё это могло говорить о том, что свою часть работы он выполнил. Выскользнув из ниши, он быстрым шагом пересёк площадь. — Собирайтесь, — заявил он вместо приветствия, — переговоры состоятся сегодня ночью. Её высочество будет ждать тебя, наследница Теней.

* * *

Раб Её высочества вернулся в город. И не один! С ним группа незнакомцев, среди которых два тёмных мага необычной породы. Гончую трясло от возбуждения. Ему натерпелось донести столь важные сведения хозяину. Его похвалят. Обязательно похвалят. Но только если он успеет первым. Надо спешить. Тонкий, юркий и стремительный. Он скользил по крышам, прятался в тенях переулков, сливался с толпами прохожих. Никем незамеченный, никем неузнанный. Как верный пёс, он тащил в зубах дичь для своего хозяина. Довольный и гордый. Он не замечал другого хищника. Она следила за ним, а он — дурак, ослеплённый своей находкой — даже не заподозрил. Юркнул в очередной безлюдный переулок, надеясь срезать путь. Идеально. Она скользнула следом. Устроилась на одном из балконов, выходивших во двор, и вытянула вперёд руку. Зажужжали потаённые в костюме механизмы. Она прицелилась и сжала кулак. Тонкая стальная стрела со свистом пронзила морозный воздух, пронеслась через весь переулок и вонзилась жертве точно под колено. Гончая взвизгнул, но не упал. Тут же метнулся в укрытие. Она улыбнулась. Ловко перебралась через балкон и быстро спустилась по стене на землю. Сделала два шага, и в неё тут же полетел кинжал. Она сумела увернуться в последний момент. Пригнулась и бесшумно подкралась к укрытию жертвы. Предчувствие славной битвы пенило кровь. Она чуяла страх и возбуждение своей жертвы. Ещё секунда, и она бросилась в атаку. Гончая встретила её своим излюбленным оружием: шипастым кастетом. Первый удар пришелся в живот, второй — по лицу. Она зарычала, с разворота пнула его ногой в грудь. Гончая отлетел и грохнулся на спину. И легко вскочил бы, но она успела выхватить кинжал и пригвоздить его руку к земле. Он взревел от боли. Наконец-то, он смог взглянуть в лицо врага, и тут же боль была забыта. Он узнал её. Она была одной из них. Была, потому что явно покалечила его не просто для того, чтобы донести сведения первой. Она опустилась коленом ему на грудь и прислонила кинжал к тонкой шее. Гончая натужно сглотнул. Он не столько боялся смерти, сколько проваленного задания. В таком случае, ему даже повезло, что она прикончит его здесь и хозяину достанется лишь его хладный труп. — Как ты смогла?.. Как осмелилась предать его? — прохрипел он. — Я храню верность хозяину. Не беспокойся, когда придет время, я сама доложу ему обо всём, — пообещала она и распорола ему горло от уха до уха.