Тайна Белого замка (#2)

Как бы не хотелось Адарлине оттянуть этот момент, он настал. День, когда её товарищам предстояло показать свою командную работу, а ей самой — преодолеть свой самый страшный кошмар. Мэйлин вернулась с тайного места встречи в назначенный час. Доверенный человек Элины передал послание: короткую записку, скрепленную печатью. В ней говорилось, что принцесса не отказывается от своих слов и будет ожидать появления Адарлины в числе рабынь торгового каравана. Этому подтверждению им предстояло довериться. Когда солнце ещё не встало, они выдвинулись в путь. Пасмурное небо обещало скрыть восход и запорошить землю новой порцией хрустящего снега. Из-за него главная дорога превратилась в грязную кашу, по которой с трудом пробрались повозки. Для саней ещё было слишком рано, а колеса вязли в талом снеге и грязи. Караван работорговцев должен был проследовать по торговому тракту, ведущему через все дворы прямиком к воротам замка. Осуществить задуманное в городе не представлялось возможным, поэтому было решено действовать в районе прилеска, неподалеку от ворот Третьего двора. Мэйлин взяла самого быстрого скакуна и отправилась на разведку. Адарлина, Фарис и Сонриса, ждали в засаде. Целину было решено оставить на постоялом дворе, хотя девочка очень порывалась помочь. Адарлина подозревала, что это рвение объяснялось страхом вновь остаться одной. Благо, Фарису удалось подобрать нужные слова, чтобы успокоить девочку. Краем уха Адарлина слышала, что он поклялся ей вернуться невредимым. Фарис. Поклялся. — Не витай в облаках, — раздался его приглушенный голос прямо у неё за спиной. Адарлина вздрогнула от неожиданности, но не позволила себе никаких резких движений. Их укрытие было очень ненадежным, но с этой точки лучше всего просматривалась дорога на въезде в прилесок. — Я в порядке, — отозвалась она. Это была правда лишь от части. Адарлина наблюдала за редкими путниками и повозками, проезжающими мимо, но её мысли находились очень далеко. Сегодня ночью ей практически не удалось поспать. В голове постоянно всплывали всё новые и новые детали их плана. Столь многое могло пойти не так… Нет. Не это волновало Адарлину. Не стоило врать самой себе. Она была уверена в своих товарищах, но не в себе. То, что ей предстояло сделать, не могло не вызывать дрожи в коленях. Этот страх — липкий и позорный — она уже успела позабыть. — Вон она, — шепнула Сонриса, снова заставив Адарлину вздрогнуть. На горизонте показалась всадница. Мэйлин вела жеребца спокойным галопом, у прилеска перевела его в шаг. По условной договорённости, она свернула с дороги и углубилась в лес, на какое-то время скрывшись из виду. Адарлина, Фарис и Сонриса, терпеливо ждали. Наконец, позади раздался хруст снега и к ним в укрытие из сухих ветвей кустарника скользнула Мэйлин. Её одежда по пояс была заляпана грязью, щеки раскраснелись от мороза. — Они уже близко, — начала она, едва отдышавшись. — Я насчитала восемь повозок. Охраны много, но не в хвосте. Перед ними ещё несколько путников, мы сможем пропустить только одного, после этого нужно действовать. — Хорошо, скажи, когда, — отозвался Фарис. Он был совершенно спокоен, изредка бросал на Адарлину задумчивые взгляды. Она только один раз яростно зыркнула на него в ответ. «Всё в порядке. Я справлюсь. Я должна…», — настраивала она себя. — Вот этот последний, — Мэйлин указала на приближающуюся телегу, запряженную парой мустангов. — Дальше будет достаточный промежуток. Можешь действовать, когда посчитаешь нужным. Фарис молча кивнул. — Тогда нам пора, — сказала Сонриса, потянув Адарлину и Мэйлин за собой. Адарлина заставила себя встряхнуться, сглотнула вязкую слюну и посмотрела в спокойные золотые глаза Фариса. — Ничего не бойся, — сказал он ей. — Я всё время буду рядом. Адарлина глубоко вздохнула и кивнула, не зная, как выразить свою благодарность и доверие словами. Втроем они спустились вниз по склону и, согнувшись в три погибели, скрываясь за сугробами и холмами, направились вдоль тракта. Мэйлин отметила место, где, как она предполагала, остановится нужная им повозка. Девушки спрятались на безопасном расстоянии от дороги и приготовились ждать. Ещё до того, как на линии горизонта показался очередной путник, прилесок зашумел от внезапного порыва ветра. Голые деревья погнулись то в одну, то в другую сторону, возмущенно скрепя ветвями. Необычная вьюга подернулась чёрной дымкой и безжалостно сломила ближайшее к дороге дерево. Широкий ствол громко хрустнул, и величественный гигант повалился на дорогу, раскинув толстые ветви во все стороны. — Неплохо, — прокомментировала Сонриса. — Я надеюсь, это сработает, — добавила Мэйлин. Адарлина благоразумно промолчала. Страшно было даже представить, каких усилий стоило Фарису это пустяковое действие. Он сказал, что справится, и ни за что не проявил бы слабости, но Адарлина знала. Она тоже чувствовала это бесконечное давление. Из-за серого неба и чёрной дороги, препятствие было сложно заметить издалека. Возница миновал отрезок дороги, подле которого прятались девушки. Только Адарлина подумала, не просчитались ли они со временем, как на горизонте появился первый фургон торгового каравана. Пятнистые длинношерстные лошади, запряженные по двое, тянули повозки с живым товаром. По бокам ехали вооруженные наёмники, сопровождающие богатые караваны от города к городу. Первый решетчатый фургон проскрипел мимо, за ним тут же следовал второй, третий, четвертый… И каждая клетка была до отказа набита людьми. Скованные тяжёлыми кандалами, одетые в лёгкие лохмотья, они жались друг к другу в надежде согреться. Адарлина и Мэйлин переглянулись. До них донеслись недовольные возгласы и ругань. У подъезда к прилеску образовалось столпотворение. Процессия встала. Мэйлин не прогадала, напротив них остановилась последняя повозка. Тащившиеся в конце наёмники встрепенулись, пришпорили лошадей и поскакали в начало, чтобы узнать в чём дело. Адарлина беспокойно выдохнула. У них в запасе было минимум времени. Ничто не гарантировало, что этих остолопов не отправят обратно охранять хвост. — Справишься? — спросила она Сонрису. Девушка фыркнула и сняла с перевязи длинную, узкую трубку. Из маленького кармашка на бедре она достала пузырек с янтарной жидкостью, в котором плавали тонкие иглы. За три дня на торговом дворе она смогла раздобыть всё необходимое. В решетчатой повозке сидело пятеро рабов. Сонриса пустила одну иглу в мизерное отверстие трубки и приложила её к губам. Прицелившись, она резко выдохнула. Казалось, ничего не произошло. Сонриса невозмутимо перезарядила своё оружие и снова выдохнула. Проделав эту процедуру пять раз, она убрала трубку и улыбнулась напряжённой Адарлине. Мэйлин пристально наблюдала за началом процессии. Там по-прежнему была неразбериха. Кажется, торговцы решили выпрячь двух тяговых лошадей, чтобы не напрягать верховых скакунов. Некоторых наёмников торговцы привлекли к делу, прочие бестолково топтались вокруг. — Поторопитесь, — прошептала она, не отрывая взгляда от дороги. — Долго ждать? — раздраженно спросила Адарлина Сонрису. Та пожала плечами. — Я говорила. Около минуты. — Ты хоть смогла попасть? — не сдержалась Адарлина. — Пойди, проверь, — огрызнулась Сонриса. Адарлина не могла унять волнение. Возница — сгорбленный старик в тяжёлом плаще — безразлично смотрел вперёд. Ничто не удерживало его от того, чтобы повернуть голову и заметить, что в повозке творится что-то неладное. Действительно, спустя минуту, как и обещала Сонриса, уставшие и ослабевшие люди безвольно обмякли, привалившись друг к другу. — Думаю, уже можно, — кивнула Сонриса. — Фарис, — прошептала Адарлина. Под повозкой заклубились чёрные тени. Уставшие и слабые, они дрожали и немощно извивались, облизывая ржавые прутья клетки. Лошади навострили уши, беспокойно переступили с ноги на ногу. Возница позвал любимцев ласковым, скрипучим голосом. Небось, к людям в клетке позади себя он не испытывал и половины того сострадания, кое питал к взволнованным, уставшим животным. Тень скользнула в повозку и окутала темноволосую рабыню, лежавшую ближе всех, в углу. Спустя мгновение девушка испарилась из клетки и материализовалась у ног Адарлины. Фарис осторожно придержал её голову, укладывая на снег. Шагнув в сторону, древний фэйец болезненно пошатнулся и припал на одно колено. Тяжким движением отёр пот с лица и тихо зарычал, очевидно, борясь с головокружением. Адарлина мельком заметила, что его левая рука в кожаной перчатке едва заметно подрагивала. Видеть Фариса настолько ослабевшим было очень странно и даже пугающе. Мэйлин и Сонриса многозначительно переглянулась, и Адарлину, почему-то, это разозлило. — Она в порядке? — прохрипела она, внезапно севшим голосом, кивком указывая на рабыню. — У тебя нет на это времени, — рыкнула Мэйлин, доставая отмычки, — переодевайся! Она была права. Отбросив лишние мысли, Адарлина принялась стягивать с себя одежду. Любимые клинки и Безымянный она оставила на постоялом дворе, так же, как и подаренные Броном доспехи. Этот путь ей предстояло пройти безоружной. «Я — оружие», — напомнила себе Адарлина. Мэйлин избавила рабыню от оков и ловко раздела, сразу же закутав обнаженное тело девушки в теплый плащ Адарлины. От лохмотьев несло мочой и тухлым сеном. Адарлина скривилась. Ей пришлось избавиться от всей одежды и нацепить эти тряпки на голое тело. К тому моменту она уже не шуточно продрогла. — Быстрее, — подгоняла Сонриса, наблюдая за возницей. — Готова? — спросил Фарис. Он выглядел чудовищно изнуренным, но всё равно смог подняться на ноги. Адарлина сглотнула и протянула ему слегка подрагивающие руки. Не отводя от неё взгляда, Фарис надел на них кандалы. Мэйлин ловко защелкнула замок, протянула цепь вниз и заковала её ноги. Каждый щелчок замка заставлял Адарлину вздрагивать и напрягаться сильнее. Оказавшись полностью скованной, она с трудом подавила в себе приступ животной паники. — Ты справишься, — сказал Фарис. — Я буду рядом. Его твердый, глубокий голос помог Адарлине совладать с нахлынувшими чувствами. Мэйлин поднялась с колен и обняла её за плечи. — Прошу, будь осторожна. — Обязательно, — пообещала Адарлина. — Пора, — сказала Сонриса. На секунду прервав наблюдение, она повернулась к Адарлине и слегка кивнула, улыбнувшись уголком губ. Адарлина последний раз окинула взглядом подруг и закрыла глаза. Сосредоточилась. Вдохнула тьму и стала ею. В следующую секунду, она шагнула вперёд и опустилась коленями на колючее, вонючее сено. В голову ударила острая боль. Сердце испуганно прыгнуло в груди. Каждая жила задрожала от напряжения. Адарлина шумно выдохнула и сухо сглотнула. «Спокойно. Сперва, найди и вытащи иглы», — напомнила она себе. Стараясь двигаться медленно и бесшумно, чтобы не привлечь внимания возницы, Адарлина ощупала шеи и руки рабов. Нашла четыре иглы, которые безболезненно воткнулись в уязвимые места, и выбросила их на дорогу. Перед глазами у неё всё поплыло, легкие сперло, дыхание стало прерывистым и неглубоким. Из тела будто вынули все кости. Адарлину затошнило. Она привалилась спиной к холодным жестким прутьям и подтянула к себе ноги. Сердце бешено колотилось в груди. Адарлина не знала, было ли это последствием магического запрета или же её попросту накрывал давнишний страх. «Не думай об этом, просто не думай», — умоляла она себя, но ядовитые воспоминания не желали отступать. Повозка, вонючая солома, кандалы и бранная ругань работорговцев, от которой мороз пробегал по изуродованной спине. Всё это казалось давно забытым, но таким знакомым. А если это ловушка? Адарлина очень боялась, что всё может пойти не по плану и что она совершила роковую ошибку, доверившись принцессе. Сейчас она, впервые за долгое время, осталась совершенно одна. Без товарищей, без оружия, без своей силы… Она добровольно позволила заковать себя в цепи. Она снова стала рабыней. «Ни за что», — зло подумала Адарлина, прежде чем погрузиться в прохладное забытье.

* * *

Адарлина пришла в себя резко, словно по команде. Сознание прояснилось, но тело так ослабло, что даже веки приподнялись с трудом. В первую секунду она не поняла, где находится. Кандалы, грязные попутчики со страхом в глазах, шумящий город вокруг, и собственное бессилие, словно она не ела несколько недель. Повозка медленно двигалась по оживлённой улице в веренице каравана, который с радостным любопытством приветствовали горожане. Фэйцы в дорогих одеждах, дамы с кружевными зонтиками в дорогих шелках — все с улыбками рассматривали новый товар, с которым прибыли дальноземные торговцы. Дежавю, больше походившее на злую шутку. На мгновение Адарлине показалось, что все пережитые приключения были лишь сном, и она всё ещё находится на пути к Публичному дому Фааса. Живот скрутило холодным спазмом, сердце застучало, разгоняя кровь. Резкий выплеск адреналина заставил разум проясниться. «Какой Аукцион? Ничего мне не приснилось. Возьми себя в руки. Я же теперь чёртово подношение для королевской семьи», — зарычала Адарлина сама на себя, собирая мысли в кучу. Она совсем недолго пролежала без сознания. Караван успел миновать торговый круг и теперь неспешно шествовал по главной улице Второго двора. Публика здесь была куда более изысканная. Дома и улицы украшены гирляндами цветов. За крышами особняков виднеются грандиозные постройки, больше походившие на дворцы. «Какая красота! Те самые театры и храмы, о которых говорила Мэйлин», — поняла Адарлина. Осматриваясь вокруг, она немного отвлекалась от своего физического состояния. В её теле всё ещё пульсировала боль, но силы постепенно возвращались, хотя тошнота не проходила. Сгибы локтей и коленей ужасно ломило после онемения. Потеря сознания ещё никогда не проходила с такими последствиями. Были и куда худшие, безусловно, но никогда ещё такие морально неприятные. Тёмная сила затаилась глубоко внутри, словно её никогда не было. Адарлина окинула взглядом своих попутчиков. Кроме неё, в повозке было ещё три девушки и мужчина. Адарлина боялась, что станет выделяться, но все невольники были вполне упитаны и здоровы. Лохмотья и несвежее сено никого не красили, однако разница была на лицо. Рабов для королевской семьи хорошо кормили и, кажется, даже мыли по пути сюда. «Это дела не меняет. Что они пережили до этого и что ждало их впереди — одно сплошное дерьмо. Явно не та жизнь, о которой мечтает обычный человек», — думала Адарлина. Рабы смотрели на неё со смесью страха и недоумения. Не то, чтобы их сильно интересовало, почему одна из рабынь вдруг изменилась лицом. Просто их пугало всё вокруг. Адарлина не могла их винить. Второй двор был уже Третьего, его миновали чуть больше, чем за пару часов. Когда вереница повозок пересекала ворота Первого двора, давление на сознание Адарлины усилилось в разы. Совершенно неуместно она заволновалась о Фарисе и остальных. Что угодно могло пойти не так. Вдруг что-то случилось, а она не узнает? «О себе беспокойся», — пронесся на задворках сознания неприятный голосок. Повозки с рабами свернули налево и заехали под арку. Та вела на небольшой двор, предназначенный явно не для прогулки господ. Адарлина предполагала, что рабов не сразу поведут на смотр потенциальным хозяевам. Прежде им предстояло пройти унизительные процедуры, вроде мытья и осмотра лекарей. Как только последняя повозка, в которой находилась Адарлина, миновала арку, железная решетка опустилась, отрезав путь к побегу. Адарлина осмотрела периметр стен. Охраны было не так много, но заряженные арбалеты говорили о том, что двор не потерпит беспорядков. Рабов начали выводить из клеток. Хмурый, утонувший в морщинах рабочий вскрыл замок и приказал Адарлине и остальным выбираться наружу. Как это сделать с кандалами на руках и ногах, он не пояснил. Несколько разодетых господ, очевидно, важные работники короны, расхаживали между рядами дрожащих людей, отдавая какие-то команды стражникам и слугам. Торговцы суетились рядом, надеясь приумножить свою прибыль всякими россказнями. Сортировка могла стать первым препятствием. Что, если Адарлину отправят не королевской чете, а другим приближенным аристократам? Или сразу на кухню? Что было бы не так уж и плохо. «Ты довольно красива», — вспомнились ей слова принцессы. Неужели? Изуродованные лица вошли в моду? Но дело было не в этом. Пока Адарлина смиренно дожидалась своего приговора, она заметила среди рабынь множество черноволосых девушек. И почти каждую «судья» отправлял слугам у правых дверей. Хорошо это или плохо, сложно было судить. Самых крепких и воинственно настроенных мужчин тоже отводили туда. Когда очередь дошла до Адарлины, она постаралась держать себя в руках. Вблизи «судья» оказался красивым и статным мужчиной. От его дорогого камзола приятно пахло цветами. Перехватив трость, он коснулся набалдашником подбородка Адарлины и заставил её поднять голову. «Я оторву тебе руку, вместе с этой палкой… Нет, не думай об этом!», — умоляла себя Адарлина, но, встретившись с ним взглядом, оставила жалкие попытки. Она хорошо помнила эту надменность. Жадность и превосходство в его глазах вызвало в ней новый приступ холодной ярости, которая отразилась на лице. В ответ на это «судья» усмехнулся и кивнул. Слуга прихватил Адарлину за цепь и отвел к правым дверям. Теперь ей подумалось, что сюда отправляли сложных рабов, требующих перевоспитания. Торговец, которому принадлежала повозка, странно посмотрел на Адарлину, но ничего не сказал. Наверно, за неё хорошо заплатили. Когда с распределением было покончено, двери распахнулись, и собравшихся рабов, среди которых была и Адарлина, повели внутрь. Тускло освещенный коридор вёл прямиком в каменную комнату с узкими окнами под самым потолком, оснащенную сливами и корытами с водой. Всех рабов завели внутрь и избавили от цепей. У Адарлины подвело живот. — Снять одежду. Вымыться, как следует. На ком останется хоть пятно грязи, получит десять плетей. Полчаса, — велела матерая женщина, очевидно, отвечающая за этот этап подготовки. Адарлина несколько раз сжала и отпустила кулаки. Осторожно осмотрелась. Шесть стражников по периметру. Двое надзирателей с плетями. И ещё восемь мужчин-рабов. Адарлина сжала зубы, чтобы те не стучали. К её чести, такой безумной паники, как на лицах некоторых молоденьких девушек, она не ощутила. Ей было мерзко. Стыдно. Но не страшно. — Пошевеливайтесь! — рявкнул надзиратель, щелкнув плетью. Мужчин долго уговаривать не пришлось. Большинству из них, мягко говоря, было всё равно на женщин, они опасались за собственные шкуры. Но была парочка, от взглядов и улыбок которых становилось тошно. «Не думай об этом», — приказала себе Адарлина, и стащила вонючие тряпки. Оставшись голой, она моментально почувствовала себя грязной от посторонних взглядов. Стараясь ни на кого не смотреть, она подошла к свободному корыту и тронула воду. Разумеется, холодная. Тело — ещё куда не шло, но мыть ею голову… Любопытство взяло верх, и Адарлина покосилась на окружающих её девушек. Они были примерно её возраста, миловидные, довольно крепкие, с густыми, здоровыми волосами. Девушки тоже посматривали на неё. Вернее, на её шрамы. У всех рабынь спины были исполосованы, так или иначе. Но Адарлина была единственной с уродством на лице. — Мы можем помочь друг другу помыть голову? — вдруг тихо прошептала стоявшая рядом девушка. — Я тебе, ты мне? Адарлина взглянула на её плотные кудри и кивнула. С холодной водой девушка сама явно не справится. Мыло, хоть и пахло приятно, было довольно грубым. Промыв волосы посиневшей от холода девушке, она сама встала на колени и позволила той вымыть себе голову. Вода была ледяная. Зуб на зуб не попадал. Хоть они и старались сделать всё как можно быстрее, замерзнуть успели едва ли не насмерть. Когда с волосами было покончено, Адарлина намылила руки и быстро отерла всё тело. Признаться, если бы рабы не поделили купальню условно пополам, она бы не пережила это испытание. Мужчины мылись на противоположной стороне. Адарлина не знала, проявили ли они тактичность, отвернувшись к стене, и проверять это не собиралась. Пусть глазеют на её изуродованную спину. О том, что они могли смотреть ниже, она старалась не думать. Полчаса истекли. Женщина выдала каждому довольно большое, мягкое полотенце. Девушки смогли обернуться им, скрыв всё, что требуется. Мокрые волосы холодили плечи, но Адарлина и думать об этом забыла, когда их повели в следующую комнату. Она была больше и светлее предыдущей, застелена ковром, оборудована столами в разных углах, за которыми уже ожидали лекари. Женщина и мужчина. — Девушки идут ко мне, мужчины — к моему напарнику. Просьба вести себя смирно, ничего страшного мы вам не сделаем. По одному, — велела лекарка, поднявшись с места. Слуги стали по одному провожать рабов к столу для осмотра. Адарлина мелко дрожала от холода и ярости, наблюдая за процессом. Женщин и мужчин осматривали, как скот. Рабыни плакали, когда им велели лечь на стол и раздвинуть ноги. У некоторых мужчин такое же требование вызывало вспышки ярости, которые очень быстро подавлялись парой ударов плети. Каждого из этой комнаты будущий хозяин мог использовать по своему усмотрению. И если раньше раб таскал грузы, это не значило, что новому хозяину не захочется его трахнуть. Для девушек было небольшое преимущество: их девственность продавали дороже. Собственно, преимущество для того, кто продавал, а не для той, кого продавали. Слуга взял Адарлину под руку и проводил к столу. Лекарка сразу зарылась пальцами в её волосы, покрутила голову туда-сюда. Залезла пальцами в рот, понажимала на зубы. Потом сделала какие-то пометки на пергаменте и приказала: — Снимай полотенце. Адарлина не стала спорить. Руки женщины прошлись по её телу, ощупали грудь и живот. — Ложись на стол. — У меня не было мужчин, — выдавила Адарлина. — На стол, — повторила женщина. У Адарлина задрожали колени. «Что с тобой? Ты можешь всё это прекратить! Можешь выбраться отсюда в любой момент! Ты забыла, кто ты?! Ради чего терпеть всё это?!», — кричал внутренний голос. Но, вместе с тем, она понимала, что не может. Прямо сейчас ей не сбежать. Магия спит, а она сама слишком напугана. Она знала, как убить человека голыми руками. Но будучи мокрой, голой и рассеянной, она не могла этого сделать. «Тебе придется стать рабыней», — прозвучал в голове голос Мэйлин. Адарлина посмотрела на стол. «Нет-нет-нет… О, Боги, только не это» Лекарка страдальчески вздохнула и подала знак двум стражникам. Когда мужчины двинулись в её сторону, Адарлина испытала настоящий ужас. — Не надо, не надо, — она села на стол, лицом к лекарке, и с мольбой посмотрела женщине в глаза. Той было всё равно на вызов или покорность девушек. Ведут себя хорошо — хорошо, ведут плохо, значит плохо. Она отмахнулась от стражников и надавила Адарлине на плечи. — Ложись на спину, держи колени. Адарлина подчинилась. Когда почувствовала руки женщины, не выдержала: скривилась лицом и сморгнула слезы. Внутри всё задрожало от злости и унижения. Великие Боги, она ведь клялась, что больше никому не позволит так с собой обращаться… — Хорошо, вставай, — разрешила лекарка. Она сделала ещё одну пометку, свернула пергамент и передала его слуге. Адарлину снова взяли под руку и повели в следующую комнату. В тот момент, она уже не думала о своей наготе. Ярость ещё не развеяла шок, внутренности проедал страх. Не к месту ей подумалось, что её первый опыт «подготовки» к продаже на Аукционе был куда лучше. В третьей комнате девушек одевали в белоснежные балахоны, а мужчин — в штаны и рубашки. Ткань была приятной, даже немного согревала продрогшее тело. Слуга сам причесал Адарлину, заплел её волосы в косу и перевязал белой лентой. На руки и на ноги ей вернулись кандалы. После чего, её посадили к остальным рабам. Ожидание позволило Адарлине немного прийти в себя. Она выцепила глазами девушку, которой помогла мыть голову. Бедняжка дрожала от страха, беспокойно метаясь взглядом из угла в угол. И женщины, и мужчины сидели с одинаковыми выражениями лиц. Даже мерзавцы, что пялились на рабынь в ванной, заметно присмирели, осознав, наконец, свое положение. «Успокойся… Успокойся», — уговаривала Адарлина бухающее сердце. Едва только ей показалось, что у неё получилось, и всё пришло в порядок, как вдруг лязгнула дверь в другом конце комнаты и на пороге появился тот самый «судья». — Пять минут, — сказал он засуетившимся слугам, и тут же захлопнул дверь. Адарлина снова испытала приступ паники, поддавшись всеобщему волнению. «С тобой всё решено! Элина тебя заберет! Это план! Возьми себя в руки!», — даже её внутренний голос звенел от напряжения. Что, если нет? Что, если всё ловушка? Адарлина только сейчас в полной мере осознала, что натворила. Она продала себя в рабство, и не куда-то, а в самый центр королевской столицы, в сам замок Альдэн-Мортемс, окруженный тремя стенами, которые вытягивают из неё силы. А Фарис? Где он? Он ведь обещал быть рядом… — Встать! — приказал стражник. Рабы завозились, поднялся гул. Адарлина тоже встала. Женщин и мужчин разделили на две колонны. Адарлина оказалась четвертой с конца. На шею каждого раба надели ошейник с кольцом, к которому присоединили цепь от кандалов на руках. Дверь впереди снова распахнулась, в комнату влетел взволнованный «судья» и принялся бегло осматривать колонны рабов. — Так… Так, ага… Всё готово? О, Великие Боги, только попробуйте что-нибудь выкинуть, и я сам развешу ваши кишки по стенам! Слушаем меня! Сейчас выходим во двор. Вы смотрите себе под ноги, не поднимаете взгляд! Не останавливаетесь! Идете за мной в центр. Слева будет королевская ложа. Встаете на колени, лицом к ней. Нельзя поднимать глаза, нельзя говорить, нельзя двигаться без разрешения! Всё ясно? Адарлине было всё ясно. Она едва удержала себя от послушного кивка. Сердце упало в живот, подскочило обратно. Её бросило в жар, а пальцы на руках похолодели. В горле пересохло, а ей так хотелось сглотнуть подступающую желчь. Процессия двинулась вперёд. За дверью оказался очередной, тускло освещенный редкими фонарями, каменный коридор, в конце которого — двери, ведущие на улицу. В одном хлопковом платьице было, мягко говоря, холодно. Адарлина сразу застучала зубами. Хотя двор был расчищен от снега, ступать босыми ногами по обмерзшим камням ненамного приятнее. Возвышающиеся со всех сторон белые стены защищали от ветра, но это не облегчало страдания. Адарлина шла вперёд. Как и велели, не поднимала головы. Боковым зрением отметила яркие узоры витражных окон, балконы и стеклянные двери, выходившие во двор на нижних этажах. Слева, перед массивными деревянными дверьми, ведущими, по-видимому, внутрь замка, было развернуто роскошное ложе. Под вычурным балдахином из красного бархата с золотыми рюшами расположилось пять кресел, каждое из которых больше походило на трон. Впрочем, центральное, очевидно, троном и являлось, однако пустовало. Как и крайнее слева. Остальные были заняты: по левую сторону от пустующего центрального кресла восседала королева, рядом с ней — вытянувшаяся по струнке принцесса; по правую сторону от места короля, должно быть, сидел кронпринц, а соседнее кресло… предназначалось принцу-убийце. Адарлина увлеклась, даже почувствовала любопытство и желание поднять голову и осмотреться, как следует. Она не заметила, как страх пропал. На смену пришла лёгкая растерянность и тревожность. Странное ощущение, словно за ней наблюдают. Не сказать, что неуместное в такой ситуации, однако… Адарлина облизнула губы, перевела дыхание, и постаралась прислушаться к себе. Инстинкты забили тревогу, почуяв опасность. Взгляд Адарлины метнулся влево, затем вправо… «Сзади!», — подсказало чутье. Адарлина обернулась. Идущая следом девушка испуганно ахнула, врезавшись в неё, и тут же поспешила продолжить движение, чтобы не вызвать гнева надсмотрщиков. Адарлина ни на кого не обратила внимания. Её взгляд скользнул по крепостной стене. Наверху дежурили гвардейцы с арбалетами, но дело было совсем не в них. «Это он», — поняла Адарлина. Хватило одного взгляда. Внутри всё оцепенело, а в голове взорвалась тишина. Принц-убийца смотрел прямо ей в глаза и улыбался.