Слабости Дьявола

По праздникам воздух пахнет по-особому. По крайней мере, сейчас ему так кажется. Джареду двенадцать, сегодня день рождения у его брата, и по такому случаю вся семья собралась в доме. Даже отец смог приехать. Они едят праздничный торт, и вроде все должны быть счастливы, но Джаред чувствует напряжение между родителями, которое они неумело пытаются скрыть от своих детей. Заметно, что Шеннон тоже нервничает из-за этой обстановки, но молчит. Ведь «так надо», сказала бы мама, но кому и для чего надо, никогда не ответит. Так надо, ведь мальчикам нужен отец, нужен пример сильного мужчины в их жизни. — Шеннон, хочешь сейчас открыть подарок? — отец спросил это с такой натянутой улыбкой, что Констанс от неудобства отвела взгляд. — Да! — Шеннон выдал такую же фальшивую радость, наперёд зная, что отец ничего путного не подарит, но все-таки коробка оказалась внушительной и довольно тяжелой. — Что там? Открывай давай. — Джаред подскакивает со стула, рассматривая, что в руках у брата. Шеннон открывает подарочную коробку и, чуть покопавшись в упаковочной бумаге, достает складной нож с деревянной ручкой и выгравированной на ней датой «3.9.84». На секунду повисает молчание, а потом раздаётся вопрос: — Зачем? — Констанс спросила очень тихо, уже зная ответ от Карла, который бы сказал что-то типа: «Что бы был мужиком мой мальчик». Она знала, что мальчику не стоит дарить нож, это опасно. Но Шеннон обрадовался и у Джареда глаза тоже заблестели. — Какой крутой! — Шеннон действительно обрадовался подарку. — Пап, спасибо! — мальчик в шутку замахнулся на брата, но Джаред отскочил в сторону от неожиданности. — Защищайся, мелкий! — Шеннон смеется, а Джаред испугался не на шутку. — Эй! Опусти нож, это тебе не игрушка! — Констанс повысила голос. Карл только рассмеялся. Он смеется совершенно безумно и кажется, один Джаред это понимает. У остальных же реакция такая, будто так и должно быть. Отец, которого никто не видел десять лет, должен сидеть здесь, как ни в чем не бывало. Совершенно нормально, что он подарил нож четырнадцатилетнему сыну. Джареда сковало необъяснимым страхом, он медленно смотрит на свои руки которые рефлекторно прижались к животу. Смотрит на ладони и понимает, что они в крови, его свитер в крови, и нож у Шеннона в руке тоже в крови. Джаред поднимает взгляд на брата, а его взгляд не показывает ни испуг, ни страх. Мама только отводит в сторону брата и просит, чтобы мальчики не баловались с ножом, однако она не замечает крови на сыне. Никто ничего не видит, только Джаред, который будто онемел и не может издать ни звука, чувствует, как шерстяной свитер становиться тяжелее от впитываемой крови. Он смотрит на свои ладони и пытается кричать, но бесполезно. Его будто током поразило. Мелкая продирающая дрожь пробежала по телу, и он мгновенно открывает глаза, понимая, что это всего лишь жуткий сон. Они мучают с самого детства время от времени, но в последние дни участились. Руки трясутся, перед глазами белая пелена, и все происходит как будто не с ним. Джей видит себя со стороны. Сидит, прислонившись к стене, на холодном полу, поджав колени к подбородку. Футболки на нем нет, хотя он отчетливо помнит, как вечером перед сном надел ее и лег спать, но сейчас на нем только шорты, резинка которых неприятно впилась в спину. Все тело мокрое от пота, руки потряхивает, и он совершенно не помнит, как оказался на кухне. Джаред очень редко ходит во сне. В детстве мама наливала ему чашку ее фирменного мятного отвара, и все проходило. Но сейчас Джей уже не мальчик и хорошо понимает, что о нем никто заботиться не будет. Так что единственное, что остается, — выпить успокоительное со снотворным, вернуться в постель и надеяться, что это пройдет. Вот так сам хищник может превратиться в загнанную жертву своих страхов. Глаза смыкаются и адски хочется спать, но в голову лезут дурные мысли. Шеннон никогда не причинял ему боли, ни во сне, ни в жизни, наоборот, оберегал и заботился, как старший брат, но в этом сне все не так. Веки тяжелые, разум мутный. Он отчетливо помнит, что зашел домой не более трех часов назад и сразу рухнул в постель, но сон никак не хотел приходить. За последние пару месяцев у Джея проснулась новое, неумолимо сильное желание крови, которое перебивает весь сон, всю возможность нормального существования. Началась волна бессонницы и ночных кошмаров. В такие периоды всегда снится отец. И совсем не лучшая его сторона. Вся эта тяга к насилию началась еще с детства, когда отец был с ними. Сначала Джей мог оторвать у бабочки крылья, а лет в десять уже убить кролика или белку в лесу. О его наклонностях мама только догадывалась, так как Шеннон его прикрывал, но это становилось все сложнее. Тогда, в шестнадцать, Джаред переехал в Сиэтл к отцу из-за страха навредить брату или маме. Мысли об убийствах разжигали в нем огонь из смешанных эмоций: животной тяги к убийству, жажды крови и возбуждения. Чувства, возникшие после первого убийства, были похожи на долгожданный рождественский подарок. Джаред будто узнал нового себя, ту сущность, которая ему понравилась. Он даже испытал какой-то восторг и интерес к происходящему. Приятные мурашки пробежали по телу, когда он понял, что жертва мертва. Ощушение, будто он впитал годы ее жизни. Уже тогда знал, что превратит это занятие не в бездумную мясорубку, а в чистейшую эстетику и искусство для себя. И ему это доставляло ни с чем не сравнимое удовольствие. Отец наверняка знал о его наклонностях, но молчал. Догадывался о своей причастности к увлечению сына. Карл дарил мальчикам рогатки в детстве, а на шестнадцать лет Джаред получил пистолет. Отец как будто говорил: «Я знаю твою сущность, чертенок! Вот тебе шанс». Они виделись в последний раз утром после первого убийства Джареда. Тогда он молча собрал вещи, чтобы уехать к маме с братом, и чувствовал на себе одобрительный взгляд отца, что пугал его. Ни полиции, ни разбирательств. Бедную девушку даже не стали искать. Сейчас ему кажется, что отец и сам ждал этого дня, он знал, какой его сын на самом деле, и просто наблюдал со стороны, как в цирке за фокусами. Под утро усталость все таки взяла верх и Джаред провалился в сон под действием таблеток и воспоминаний. Утро началось с тошноты и головной боли, то ли от алкоголя, то ли от нестабильного состояния в целом. Шеннон разбудил брата своим звонком ближе к полудню. Нудное звякание телефона все-таки заставило прийти в сознание. — Ты умер что ли? — слишком бодрый тон моментально взбесил. — Ага, если бы, — Джареду удалось дотянуться до трубки не с первого раза, и его сонный голос это выдавал. — И тебе доброе утро. — Уже день, — на это Шеннон получил только что-то невнятное, доносящиеся из трубки. — Надеюсь к вечеру проспишься и придешь, у меня вроде как день рождения. — Приду, конечно, — Джей положил трубку, надеясь лишь на понимание брата. Говорить сейчас лишний раз ему не хотелось. Это состояние может длиться вечно. Ощущение, будто раньше вся жизнь была в стеклянном аквариуме с водой, а сейчас он упал и разбился вдребезги о кафель, вся энергия вместе с водой разлилась по полу, и ее теперь никак и никогда не собрать обратно. Остались только стеклянные куски и разрозненные сгустки энергии, которая никому уже и даром не нужна. Вся имевшаяся у него зона комфорта разрушилась вместе с падением аквариума. И с этим состоянием приходится вставать каждый день. Все обыденное раздражает. Посуда на кухне стоит не так, дверь в кладовую распахнута, видимо от сквозняка, еще с ночи и, кажется, Джаред даже входную дверь забыл закрыть. Все не на своих местах. Из окон падает свет слишком ярко, приходиться задвинуть шторы. Джей вспоминает, как брал нож ночью, потому что сейчас он лежит на полу в маленькой лужице крови и битого стекла. Кажется, он еще и что-то разбил, пока лунатил. Посмотрев на всю печальную картину на кухне, с тяжелым вздохом и полным отсутствием жизненных сил, Джаред все-таки решает прибраться. Он наклоняется, чтобы собрать осколки стекла и нож с пола, но невольно пачкает пальцы в лужице крови, смешанной с водой. Невольно тянет пальцы в рот, пробуя кровь на вкус, при этом находясь в каком-то трансе. С каждой секундой осознаёт силу возбуждения и желания, возникающих даже от своей крови. Разрядка накатывает моментально, как при долгом воздержании от секса. Закрыв глаза можно очутиться мыслями где-то не здесь, а в компании очередной милашки, которая по своей глупости и наивности попала в его цепкие лапы хищника. Невольно вспомнилась девушка из бара, и Джея накрыла еще большая волна мурашек. Найти ее стало буквально жизненно необходимо. Джаред провозился с уборкой часа два, то и дело задумываясь о том, действительно ли это все он один натворил ночью. В конце концов принял решение записаться к знакомому психотерапевту. Одному справляться с подобным состоянием становится все сложнее. Нужно еще и Шеннону забрать подарок из мастерской и как-то довезти до именинника. Шенн любит уют в доме, черный кофе и крепкий алкоголь. Так что брат недолго думая решил заказать ему ковер ручной работы и попросить Алессандро привезти хорошего итальянского вина и зерновой кофе. Выйдя из дома, Джаред, одетый слишком легко для такой низкой температуры, сразу озяб. Закутавшись в весеннее пальто, он поехал по делам, чтобы к вечеру быть во всеоружии. *** Вечером, погрузив в багажник свернутый в рулон ковёр, который оказался раза в два тяжелее, чем предполагалось, Джаред выехал на праздник. Он планировал приехать пораньше, чтобы помочь брату с подготовкой, хотя и так знал, что толку от него мало. На улице моросил то ли дождь, то ли снег, и единственное, что ему хотелось, — это добраться уже до заветного ресторана, а не торчать в пробке. За два часа дороги уже успело стемнеть, и атмосфера стала еще более депрессивной. Раздражало все: люди, опоздавшие на зеленый свет светофора, водители, сигналившие друг другу, и больше всего - время, которое тянулось неимоверно долго. Пытаясь объехать пробку, Джей попал из одной нескончаемой вереницы машин в другую, затем еще в одну и, наконец, повернув несколько раз и только нарушив несколько правил, смог добраться до места назначения. Ничего особенно роскошного он не увидел. Ресторан почти в центре Лос-Анджелеса занимал два последних этажа высотки делового центра и имел выход на крышу. Джаред оставил машину на подземной парковке, а подарок брату - в багажнике. Набрав номер Шенна, в трубке услышал только гудки. Решив не ждать ответа, он зашёл в ресторан один. Вокруг ненавистная ему суматоха. Джей в момент оказался будто в улье пчел, которые без умолку раздражающе жужжат. Глазами пытаясь найти брата, он наверняка выглядел беспомощно со стороны. Поймав себя на этой мысли, Джаред сразу принял серьезное выражение лица, расправив плечи, дал понять окружающим кто тут главный. Всем видом пытался доминировать над пробегающими официантами с позолочеными подносами. Кто-то, заметив знаменитого гостя, опустил глаза от смущения, а самые смелые неловко поприветствовали. Он же всем мило улыбнулся, как обычно. Заметив брата на другом конце зала, Джаред срывается к нему, как к спасательному кругу, сам не ожидая такого от себя. Кажется, будто он в секунду пересек огромную комнату. Как только он коснулся плеча брата, сразу же выдохнул с облегчением. Так всегда, Шеннон защищает его от суеты этого мира лишь своим присутствием и дарит душевное спокойствие. Шеннон вздрогнул от резкого прикосновения холодной руки брата, но, обернувшись, выдал кошачью улыбку. —Я думал, прибудешь пораньше, уже почти все готово, — Шеннон сразу же обнял брата, отчего тому стало на душе так тепло, что разорвать объятья пришлось, только когда женщина рядом начала странно коситься. — Пробки, погода, ну понимаешь, — Джаред сразу же ищет себе оправдание, хотя об этом никто не просит. — Я вижу, помощь не нужна? — Уже нет, выпей шампанского, расслабься, скоро уже гости приходить начнут, — Шеннон выдает это, как будто хочет спросить: «Как ты? У тебя руки дрожат, все хорошо?» — но держит лицо. Джаред действительно до сих пор не может отойти от ночных кошмаров и странного сегодняшнего утра. Отлично понимает, что сейчас ему бы не помешало выпить и поговорить с братом в спокойной обстановке, где-нибудь дома у камина, под треск горящего дерева. Под его пристальным, но таким родным взглядом и с горячительным напитком в руках. Вместо этого приходиться скрывать свое состояние под маской. Быть тут и строить из себя самого доброжелательного, идеального мужчину. Не то что бы Джаред не хотел быть тут, скорее он не хотел всей этой суматохи, пиршества и щегольства перед всеми, но это издержки их с братом жизни. Выпив бокал залпом, он сразу потянулся ко второму, но вовремя остановил себя, потому что это выглядело бы странно. Здесь всегда так, думай заранее, как повести себя, чтобы не сойти за идиота. Шеннон, заметив этот жест, что-то говорит рядом стоящей девушке и спешит к брату. Если Джей пьет, это всегда превращается в шоу: его глотки размеренные, долгие. Один бокал может длиться пол вечера. А это уж совсем на него не похоже. Шеннон молча подхватывает младшего под локоть и ведет на пустую террасу, подальше от людей. — Что случилось? — опять этот грозный материнский взгляд, и Джаред ощущает себя нашкодившим подростком. — Все как обычно, — отвечает на автомате. — Не ври, Джей… — Нет правда, сам разберусь, ничего серьезного. Шенн, я не хочу портить тебе день рождения, — Джаред пытается не пересекаться взглядом с карими глазами брата, но те загоняют его в ловушку. — Ты испортишь его, если сейчас же не скажешь, что случилось, — Шеннон скрестил руки у груди и стал выглядеть еще строже. — Я не слепой. У тебя тремор, бегающий взгляд. Это значит, что тебя что-то беспокоит. Что стряслось, бро? — Слушай, это сейчас совсем не к месту, ладно? Давай завтра поговорим? —Ловлю… Сначала раздался треск стекла, через пару секунд донеслись крики с улицы, и оба мужчины выглянули с балкона сразу, не закончив разговор. К огромным окнам, как моль на свет, сбежались все официанты, менеджеры и организаторы. Вообще все. Лето, быстро растолкав людей на пути к дребезжащиму пару секунд назад окну, прошли вперед. Вокруг все бегали, кажется, в пять раз быстрее, чем раньше. Молодые официантки, закрыв лица руками, либо плакали от ужаса, либо говорили что-то несвязное. С террасы на крыше, выпала девушка, приземлившись через этажей семь на чей-то открытый балкон. Она лежит в позе сломанной куклы в окружении осколков выбитого ею же стекла и собственной крови. Блондинистые волосы окрасились местами в красно-черный, из-под тела вытекла лужа крови. Она настолько переломана, что непонятно, где начинаются руки и заканчиваются ноги, где лицо и шея. Джаред смотрит свысока, пытаясь понять, способно ли это тело еще на жизнь, но, кажется, вызванная кем то скорая уже не поможет. — Скорая не нужна, — он говорит это как факт. Без страха, испуга или хотя бы малейшего сожаления. Джей выглядит самым спокойным в этом жужжащем улье. Шеннон смотрит на него с ужасом от всего происходящего и не понимает, почему брат так спокоен при виде мертвой девушки, разбитого стекла и крови. — Полицию, скорую вызовите кто-нибудь! — Шеннон обернулся к толпе. Кто-то ответил, что уже все едет, но суеты меньше не стало. А Джаред продолжал вглядываться во всю картину снизу. Ощущение, будто он ангел, которому поручено проводить эту девушку в новый мир. Он смотрит свысока и будто ждет ее решения пойти с ним, он ее проводник в лучшую нематериальную жизнь. Кости вывернуты так, что ее будто раздробили в мясорубке перед смертью. Джаред признал это весьма оригинальным способом убийства, ведь так тело можно спрятать куда угодно и как угодно. Но кровь показывает на то, что девушка была ещё жива при падении. «Бедняжка», — подумал Джей. «Она же чувствовала все переломанные кости». Всем и так понятно, что это убийство. На ней джинсы и футболка, хотя эти тряпки уже мало напоминают адекватную одежду. Весьма холодно для такого наряда, подметил Джей. — Пошли, — брат вырвал его из немого монолога с самим собой, и Джаред очнулся как ото сна. — Да, нечего глазеть, — Джей отошёл от окна и попросил всех тоже разойтись. — Полиция скоро приедет. — Давайте попытаемся успокоиться, сейчас приедут медики и полиция. Пожалуйста, не уходите, всех попросят дать показания. Опять это помутнение сознания, эта пелена на глазах и какой-то эффект эйфории. Он даже сейчас его настиг, хотя Джаред всего лишь увидел жертву со стороны. Он чувствует, как оборотнем превращается в зверя, выпуская ту потаенную сущность, которую знает лишь он в себе. «Только не сейчас, не сейчас, не сейчас», — твердит себе под нос. Это была точка отсчета. Знак, посланный ему, что игра началась. На этом его мысли подхватил вой приближающихся полицейских сирен.