Час Белого Волка

      Дотракийские степи раскинулись на многие лиги вокруг. Трава колыхалась на ветру, превращая округу в волнующееся зелёное море. Осень постепенно вступала в свои права на этих землях: дни становились прохладнее, трава начала медленно высыхать и клониться к земле. «Дотракийцы утверждают, что однажды призрак-трава покроет весь мир, и тогда вся жизнь закончится», — когда-то давно, в прошлой жизни, говорил сир Джорах. «Интересно, настанет ли когда-нибудь эта пора?»       Посреди этого бескрайнего моря возвышались холмы, напоминающие островки. Один из таких «островков» выделялся среди остальных: на нём не росла трава, а из земли торчали кости животных. Именно сюда Дрогон принёс Дейенерис из Новой Валирии, когда её охватил гнев. Сейчас Дрогон и Виларекс отдыхали на облюбованном месте, наблюдая за своей матерью. Хоть они и были драконами, но ярость и злоба Кхалиси заставили их быть немыми свидетелями происходящего.       Дейенерис, в разорванной тунике и одних сандалиях, ходила взад-вперёд, пиная в гневе черепа и кости. Её всю трясло от злости, сжигающей королеву изнутри. Она могла говорить сама с собой, ведь никто не сможет назвать её сумасшедшей — драконы не в счёт.       — Джейхейрис! Джейхейрис — гори он вечно в Пекле! — Таргариен! — Матерь Драконов негодовала. — В Винтерфелле он говорил, что его зовут Эйгон. Может, решил взять имя, более созвучное с Джоном? — Дени посмотрела на Дрогона и Виларекса, лежащих неподалёку, словно спрашивая их. — Хм-м, видимо, захотел приравнять себя к Миротворцу или умалить глупость своего отца.       Воспоминание о Рейгаре приводило королеву в гнев. Когда-то сир Барристан рассказывал ей о благородном, красивом и прекрасном во всех отношениях принце с меланхоличным взглядом. Как же она тогда гордилась старшим братом и сравнивала его с Визерисом. Тогда Рейгар казался ей человеком, достойным Железного трона. Но с тех пор много воды утекло. Дейенерис взрослела, и её отношение к Принцу-Дракону менялось. Из-за его одержимости неким пророчеством Вестерос охватило пламя гражданской войны, отнявшей у Бурерождённой мать и отца, дом и одного брата.       — Отец, может, и был безумцем, каким его описывали многие, но воровать чужих невест ему и в голову не приходило, — рассуждала Дени вслух. — Да и Роберта я, в какой-то мере, могу понять. Может, он и не был таким утончённым, как мой дурак-брат, но и в пророчества не верил, если верить сиру Барристану. «Рейгар то, Рейгар это!» — она передразнивала её гвардейца. — А оказалось, что он всего лишь баран, не участвовавший в делах государства и часто пропадающий в руинах. Вот оно, будущее Семи Королевств! — Дени громко крикнула в небо, словно обращаясь к духу Селми.       Решив немного пройтись, она спустилась с холма и пошла, куда глаза глядят. Периодически королева оборачивалась назад, чтобы не терять своих детей из виду. «Даже если я далеко уйду, то они всё равно прилетят ко мне, если понадобится», подумала Кхалиси. Теперь-то её никто не сможет увести на поводке, как обычную рабыню, а посему степняки ей были не страшны.       Дейенерис сняла сандалии, чтобы ощутить мягкость зелёного ковра под ногами. Сейчас она хотела ненадолго вернуться в почти забытое детство и испытать радость. В последнее время ей доводилось либо злиться, либо оставаться равнодушной; дела государства поглотили её практически с головой. Новая Валирия была её владением, её собственностью и домом. Однако временами Дени чувствовала себя там заложницей, закрытой в золотой клетке. Даже любовные ласки Даарио не приносили должного счастья.       В степи королева чувствовала себя прекрасно. Обязанности не давили на неё, не было многочисленных просителей с их жалобами, порой казавшихся бессмыслицей и нелепицей. Небо, холмы и трава — вот и весь райский уголок. Дейенерис любила это место и периодически прилетала сюда для отдыха. Однако Дотракийское Море было излюбленным уголком планеты не только из-за бескрайних просторов. Именно здесь Дейенерис начала свой путь, здесь родились её драконы. В степях она переродилась как Матерь Драконов, приняв своё наследие и девиз своих предков. «Пламя и Кровь», подумала Кхалиси, и перед её глазами вновь пронеслись события того рокового дня. Она пришла в Королевскую Гавань, чтобы принести людям процветание и свободу от тирании, но принесла лишь горе, слёзы и разруху.       — Я настолько сильно хотела сломать колесо тирании и притеснения, что сломала саму себя вместе с ним, — с грустью подметила Дейенерис. Жаль, что понимание этого пришло к ней слишком поздно. — Хм-м, а ведь мой путь в Вестеросе чем-то похож на путь Завоевателя: три дракона и уничтожение войск Простора и Запада. Только вот у Эйгона не было союзников в Вестеросе, зато были верные соратники, дававшие дельные советы. А что я? — Кхалиси присела на камень, чтобы передохнуть. — Три дракона, три Великих дома в союзниках, огромная армия и флот… и советники, с которыми и врагов не нужно. Эх, — грустно вздохнула Дени, — нужно было оставаться в Миэрине. Гори в пекле Вестерос и все его жители! Пускай замёрзнут, сгорят или утонут — мне всё равно! Пусть Джон правит этим гиблым краем!       Она продолжала сидеть на камне, чертя найденной палочкой какие-то узоры на земле. Ей на миг показалось, что вокруг неё начинают возникать какие-то образы, при этом произнося её имя. «Видимо, природа решила подшутить надо мной», подумала Дени, протерев глаза. Однако это были не причуды погоды — силуэты становились более отчётливыми, а их голоса становились громче. Спустя мгновение она была окружена восемнадцатью призраками. Они смотрели на неё невидящими глазами, а их одеяния и кожа отсвечивали красновато-зелёным пламенем.       Дейенерис оглядывалась по сторонам, осматривая каждого призрака. Она моментально узнавала каждого из них — эти лица каждый день взирали на неё с пятнадцатифутовой высоты. Сейчас их взгляды были немного выше взгляда королевы. «Живой взор предков страшнее, чем каменные очи, — подумала про себя Дейенерис и усмехнулась своей мысли. — Хотя, возможно ли вообще использование слова «живой» относительно призраков давно мёртвых людей?» Умершие короли безмолвно взирали на неё, словно ожидая, что она падёт перед ними ниц или провалится сквозь землю.       — Что вам нужно? — Кхалиси устала от этого молчания.       — Ты забыла наш девиз, Дейенерис, — ответил один из призраков. Он был облачён в доспехи и держал в руках шипастую булаву.       — Я ничего не забыла! — возразила она. — «Пламя и Кровь»! Именно это слышат мои враги перед смертью!       — Сжечь их всех!!! — неожиданно крикнул другой призрак. Дейенерис не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кому принадлежал голос.       — Девиз нашего дома ты помнишь, — спокойно сказал призрак с длинной бородой, — но ты забыла, кем мы являемся. Забыла своё место в жизни. Забыла себя.       Такие слова привели Дени в замешательство. «Как можно забыть самого себя?» Сначала Куэйта мучила её загадками, потом Гвиария, а теперь ещё и духи будут её пытать аллегориями и метафорами?       — Ты Таргариен! — громогласно произнёс призрак короля. То был Эйгон Завоеватель, с которым Дейенерис себя сравнила. И после смерти его взгляд пробирал до костей. — Ты от крови дракона! А драконы себя так не ведут.       — Как именно? — спросила Дейенерис. Её начинало немного трясти от бесконечных намёков. — Говори яснее.       — Не сидят, сложа руки, и не гуляют беззаботно по степям дикарей! — голос принадлежал призраку, возвышавшемуся над остальными. На его руках и шее виднелись глубокие раны.       — Он прав, — подхватил женский голос. Не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы догадаться, кому он принадлежал. — Вестерос твой по праву крови, так возьми его! Драконы всегда берут то, что их по праву.       — И гибнут в попытке удержать «законно приобретённое», — язвительно ответил призрак, половина тела которого была сожжена. — Я прав, сестрица?       — Я пыталась взять своё! — прервала их Кхалиси. — С момента смерти Дрого я делала всё, чтобы достичь желаемого и сесть на Железный трон. Количество пролитой крови и сожжённых людей не поддаётся исчислению. И вот, когда цель была близка, выясняется, что прав у меня нет. Меня обскакали! А всё из-за дурости моего брата.       — Рейгар тут не виноват, — возразил ей дух. Судя по всему, это был её болезненный дед. — Это было предначертано судьбой.       — Вот именно! — послышалось злобное шипение. — Вы с матерью всё время твердили Рейгару об этом идиотском пророчестве! «У дракона должно быть три головы. Обещанный принц придёт в этот мир», — лицо призрака озарила безумная улыбка. — И это подтолкнуло его на глупость, погубившую нашу семью. И это меня-то называли безумцем!       — Что сделано, то сделано, — ответил длиннобородый. — Прошлого не вернёшь. Да и всё сложилось так, что ты, Дейенерис, стала сильнее, чем раньше. Обрушь свою силу на Белого Дракона!       — Я не хочу править Вестеросом! — отрезала Матерь Драконов. — Мой дом Валирия, и здесь моё место.       — А кто говорил о том, чтобы им править? — удивлённо спросил Завоеватель. — Ты же хочешь сломать колесо, давящее всех и вся?       — Невозможно сломать это колесо, не сломав себя, — ответила Дени, опустив взгляд. Сказал бы ей это кто-нибудь много лет назад, и её жизнь могла бы пойти совсем по-иному. Её слова заставили королей-драконов засмеяться. От их смеха у неё по телу пробежали мурашки.       — Это колесо запустили мы сами, — невозмутимо произнёс Завоеватель. — Титул правителя Семи Королевств, Железный трон, Красный замок, Королевская Гавань — всё это части оси, на которой это колесо крутится. Оно будет продолжать вращение, пока хотя бы одна из деталей сохраняется.       Дейенерис постепенно начала понимать, к чему клонит её предок. На протяжении почти трёх столетий Таргариены находились наверху и «давили» всех остальных. Великие дома Вестероса преклонялись перед ними, лишь изредка показывая зубы, но все они находились в равном угнетённом положении. После прихода к власти Баратеонов баланс был нарушен, что вылилось в кровопролитную войну.       — Семь Королевств не останутся едиными, — послышался смиренный голос короля-септона, — такова судьба. Семеро предначертали это в Книге судеб, и мы не в силах противиться их воле.       — И зачем мне нужны семь разобщённых королевств? — Дейенерис решительно не понимала слов Бейлора Святого.       — Сделай их своими вассалами! — ответил другой призрак, похожий на огромную бочку. «Магистр Иллирио, это вы?», подумала Кхалиси.       — СОЖГИ ИХ ВСЕХ!!! — яростно зашипел её отец. — Тех, кто останется, подчини своей воле и сделай колониями. — Он подошёл близко к дочери и посмотрел ей прямо в глаза. — Убей бастарда! За нас с матерью. За Рейнис и Эйгона. За себя.       Дейенерис смотрела в пустые глаза. Ей стало не по себе. Она уже видела отца в доме Бессмертных, но тогда он был далеко. Сейчас Безумный король стоял рядом и внушал больше страх, нежели уважение, в отличие от Завоевателя или Миротворца. Королева кивнула головой, давая обещание исполнить волю покойного монарха.       Постепенно призраки начали исчезать, растворяясь в воздухе. Последним Кхалиси покинул дух первого короля Семи Королевств.       — Помни, кто ты! Помни! — с этими словами он испарился, оставив Дейенерис одну в степи.       Кхалиси стояла и осматривалась по сторонам. Ей казалось, что это всего лишь забавляется ветер. Она даже пару раз себя ущипнула, думая, что это сон. Стоя посреди степи, Дейенерис обдумывала слова своих предков. «Они правы, — думала королева, — драконы берут то, что принадлежит им. Я отправлюсь в Вестерос и сокрушу королевство этого северного дурака!» Она направилась к холму, где спали её дети. На полпути её осенило, отчего на лице Кхалиси появилась злорадная улыбка.       — Нет, — сказала она шёпотом, — нет-нет-нет. Я не буду предавать Вестерос огню… пока что. Нужно подготовить вторжение. А до тех пор все мои усилия будут направлены на то, чтобы Джейхейрису Таргариену, — эти слова она выделила голосом, — правление не казалось чем-то простым. — Дени хотела идти дальше, но опять задумалась. — А что делать с Лианной? Всё-таки она может стать королевой Вестероса вместо своего папаши. Наверняка дочурка до сих пор об этом мечтает. Небольшая помощь от матушки Дейенерис, и корона Семи Королевств уже её!       Дейенерис шла к холму, преисполненная энтузиазмом. Однако её терзали сомнения. Где-то там, в потаённых уголках души, она по-прежнему испытывала тёплые чувства к Джону Сноу. Эти чувства скрывались под толщей ненависти и гнева по отношению к северянину, и всё же они были. Возможно, не будь она правительницей Новой Валирии, то после воскрешения вернулась бы в Вестерос, к Джону и Лианне, чтобы жить обычной семейной жизнью.       — Видимо, я не создана для таких радостей, как материнство и домашний быт, — вздохнув, сказала Дейенерис. В уголках глаз появились маленькие капельки, которые она быстро смахнула. — Ну что же, буду королевой, Матерью Драконов и народа.       Дрогон и Виларекс почувствовали приближение своей матери и подняли головы. Они были готовы лететь, куда она прикажет. Дрогон немного опустил тело, чтобы Дейенерис могла залезть на него. Кхалиси подошла к драконам и ласково провела рукой по их мордам и шеям. Виларекс ластился как домашний кот, желая получить больше ласок. Затем он взлетел вверх, показывая, что готов лететь. Дейенерис забралась на Дрогона и крепко вцепилась в его шипы.       — Домой! В Валирию! — скомандовала она.       Чёрный дракон взмахнул крыльями и оттолкнулся от земли. Через несколько минут оба дракона летели в Новую Валирию, проносясь над Дотракийским Морем. Ими управляла королева, в чьей голове уже зарождались планы будущего противостояния с «Рхаэш Андал».

***

Советники Дейенерис сидели в саду и ждали возвращения своей госпожи. Они до сих пор не могли отойти от того ужаса, который именовался королевским гневом. Такого на их памяти никогда не было — обычно королева, если была чем-то недовольна, сквозь зубы выражала неодобрение, но всегда спокойно. А такой всплеск ярости и злости они видели впервые. По словам Даарио, гнев королевы был вызван чем-то, что было написано в послании из Вестероса.       Чтобы ожидание проходило не так скучно, каждый занимался своим делом. Даарио и Андреа играли в кайвассу, Раккалио наблюдал за их игрой и насвистывал какую-то мелодию. Марио сидел у фонтана и подбрасывал кинжал. Гвиария сидела у края фонтана, опустив ноги в воду. Поскольку был вечер, в саду зажгли фонари, на которые слетались окрестные мотыльки. Одним словом, царила идиллия.       Но вот послышался драконий рёв, и всё благолепие улетучилось. Все присутствующие посмотрели наверх. Дрогон пронёсся чёрной тенью, в то время как Виларекс сделал пару кругов над садом и приземлился на одну из колонн. Дрогон снижался медленно, выискивая место для посадки. Когда дракон всё-таки опустился на землю, Дейенерис аккуратно слезла с него. Все присутствующие поклонились своей королеве.       — Как прошёл полёт, Ваше величество? — Даарио не растерял своего настроя, хотя недавно был бледный от ужаса.       — Хм-м, весьма неплохо, — с ухмылкой ответила Таргариен. — Я успокоилась, отдохнула и поразмыслила над важными вещами.       — Наверняка что-то важное и грандиозное, раз ваши глаза так горят. — Тирошиец не врал. Глаза Дейенерис горели энтузиазмом и желанием действовать.       — Именно! — воскликнула она. — Идёмте за мной, я всё расскажу.       — Ваше величество, — обратился к королеве Раккалио, — разве вам не стоит переодеться? Ваша одежда в ужасном состоянии.       — Потом, Раккалио! — отмахнулась Дейенерис. — Все за мной. Нужно провести совет.       Местом для совета стал солярий в Огненной башне, откуда открывался прекрасный вид на воды Летнего моря и Валирийские острова. Здесь стоял длинный стол, рядом с которым стояли резные кресла. Остальное пространство было заставлено небольшими диванами, столиками и канделябрами. Дейенерис сидела во главе стола, а остальные расселись, как хотели.       — Итак, Ваше величество, мы собрались, как вы и просили, — начала Гвиария, положив руки на стол. — Какие идеи послал вам Владыка Света?       — Р’глор послал мне видение будущего, — таинственно произнесла королева, осматривая своих советников и попивая вино из бокала. — Новой Валирии суждено расшириться до Узкого моря, покорив Вольные города и восстановив территорию Фригольда.       Такие замашки заставили всех удивлённо посмотреть на Дейенерис. Многие слышали про Кровавый век, когда Волантис пытался подчинить себе остальные Вольные города, и все знали, чем это закончилось. Несколько минут в помещении царила тишина. Прервать её решил Даарио.       — Моя королева, мы готовы идти за вами хоть на край света…       — Но? — королева по тону поняла, что начнутся возражения.       — Вряд ли мы сможем выстоять против объединённой мощи Вольных городов. Вспомните Залив Работорговцев, — Даарио пристально посмотрел на Дейенерис. — Мы кое-как выстояли против армий Юнкая и его союзников, а ведь тогда у нас было три дракона. Теперь же у нас два дракона, а Вольные города даже по отдельности сильнее городов Залива Драконов.       «Ты был прав, Сноу», подумала королева, вспомнив фразу Джона: «Всё, что до слова «но» — лошадиное дерьмо». Она была согласна с Даарио: воевать сразу против всех осколков Фригольда было чистой воды самоубийством. Правда, тирошиец не учёл одного — той Дейенерис, что была в Миэрине, больше нет. Миса давно мертва, её место заняла Матерь Драконов.       — Мы и не будем воевать со всеми, Даарио, — ответила Кхалиси, сделав глоток. — Например, с Браавосом я планирую заключить союз, а Лорат мне не нужен. Остальные города враждуют друг с другом давно, а значит и ненавидят больше, чем нас. Волантис будет один, Квохор и Норвос будут долго упираться рогами, но не объединятся. Про Лисс, Мир и Тирош, думаю, и говорить не стоит.       — Квохор охраняется Безупречными, моя королева, — в обсуждение вступил Андреа. — Нас, конечно, больше, но даже если мы сможем одолеть их, потери с нашей стороны будут велики. И дотракийцы против них тоже бессильны, вы же знаете.       — Об этом позже, Белая Крыса. Всему своё время, — с лёгкой улыбкой ответила королева. — Сейчас я делюсь с вами своими планами по достижению большего могущества.       Гвиария, безмолвно наблюдавшая за ходом обсуждения, пристально посмотрела на Дейенерис. Её чутьё подсказывало, что королева чего-то недоговаривает. Будучи прямолинейной натурой, жрица сказала:       — Ваше величество, вы же не просто так захотели покорить западный Эссос, — её голос был спокойным, как пламя свечи. — Вами движет иная цель, не так ли?       Дейенерис, прищурившись, посмотрела на Гвиарию. Жрица умела проникать в глубину души и выискивать тайны. «Из неё вышел бы идеальный дознаватель», подумала королева.       — Ты права, Гвиария! — воскликнула она. Все посмотрели на неё. — Эссос — всего лишь прелюдия к Великой войне. Моя главная цель лежит за Узким морем. К ней я и стремлюсь.       Даарио прикрыл лицо ладонью и тяжело вздохнул.       — Моя королева, вы уже пытались захватить Вестерос. Чем это кончилось, мы все знаем. И вы вновь хотите всё бросить и отплыть в земли, где вас не ждут? — тирошиец посмотрел на жрицу. — Боюсь, что наша Гвиария не поможет вам вернуться с того света ещё раз.       Дейенерис усмехнулась.       — Я не собираюсь править Вестеросом. Я хочу превратить его в колонию Новой Валирии, что и хотели сделать в своё время валирийцы. И не бойся, на этот раз я не оставлю тебя здесь.       Тирошиец улыбнулся, обнажая свои зубы. Действительно, ему пришлось непросто, когда Кхалиси отплыла в Вестерос. Поддержание порядка в Заливе Драконов прибавило немало седых волос на голове наёмника. Если бы Матерь Драконов не прибыла на Дрогоне и не подавила бунт местных семей, то голова тирошийца могла оказаться на пике посреди главной площади Миэрина.       Дейенерис посмотрела на всех собравшихся. Все были уже очень уставшие, за исключением Гвиарии. Жрица постоянно бодрствовала. Решив не мучить своих советников, она отпустила их:       — Завтра мы обсудим торговое соглашение с Вестеросом. Мне понадобятся Даарио, Раккалио, лорд-казначей и юстициарий. Все свободны. — Дени помедлила и сказала: — Гвиария, а тебя я попрошу остаться.