Час Белого Волка

      Дворцовые сады утопали в зелени листьев. Кроны деревьев укрывали мощёные дорожки от палящего солнца, отбрасывая спасительную тень. Погода в Валирии была жаркой, словно Четырнадцать Огней из-под земли вновь нагревали эту местность. На улице невозможно было долго находиться, ибо можно было получить солнечный или тепловой удар. И только ветер приносил с моря прохладу в этот райский сад. Иначе это место и назвать было нельзя: вязы, соседствующие с кипарисами, яблонями и грушевыми деревьями, небольшие фонтаны, цветочные клумбы — всё соединялось в общую гармоничную картину. Это великолепие прекрасно дополнялось пением птиц, привезённых из различных уголков Эссоса. Трудно было представить, что когда-то здесь не было ничего, кроме руин, костей и пепла.       «Рок более не властен над Валирией», подумал Монтерис Веларион, осматривая морские просторы. Лорд сидел на ступенях широкой лестницы, ведущей прямо к воде, и наслаждался морским бризом. Только он мог очистить голову от дурных или тревожных мыслей. А тревожиться было о чём — реакция Матери Драконов заставила послов немало понервничать. Ни он, ни Аррен не знали, что случилось после их ухода, но не увидеть двух летящих на северо-восток драконов было невозможно. Лорд Дрифтмарка уже начал опасаться, что они либо вернутся в Вестерос с позором, либо не вернутся вообще. Шли дни, а королева всё не желала их принять, ссылаясь то на важные государственные дела, то на головные боли. «Наверняка решает, в каком виде нас подать своим тварям». От такой мысли Велариона аж передёрнуло, а по телу пробежались мурашки.       — Nyke sorry, jorrāelagon, — чей-то голос заставил Монтериса отвлечься от мрачных дум. Он обернулся и увидел его источник. Наверху стоял мужчина сорока семи лет с типичной валирийской внешностью. Одет незнакомец был как капитан корабля: невысокие сапоги, тёмные штаны, колет поверх рубахи, шляпа и плащ. Однако дороговизна всех этих вещей не могла не броситься в глаза, равно как и основной цвет одеяний. Мужчина явно хромал и опирался на трость из вяза с серебряным набалдашником. Монтерис словно смотрел на своё постаревшее отражение, разве что одежда была иная.       — Nyke rēbagon ondoso se noticed se nektogon hen aōha dress, — валириец опёрся на свою трость, внимательно разглядывая Велариона. — Issi ao hen Westeros*?       — Kessa, — ответил Монтерис по-валирийски. Он встал, чтобы соблюсти некоторые правила приличия. Нельзя же ударить в грязь лицом, будучи в составе посольства. — Я из Вестероса, или земель Андалов, как её иногда называют в Вольных городах.       — Фух, — облегчённо выдохнул незнакомец, — наконец-то в эти края занесло хоть кого-то, кто говорит на Общем языке. Говорить на валирийском порой так утомляет. — Он спустился на несколько ступеней пониже и приблизился к собеседнику. Веларион смог рассмотреть валирийца поближе. Узкое лицо, зеленовато-серые глаза, аккуратная бородка в цвет волос, в левом ухе висит серьга, волосы стянуты в хвост. Монтерису показалось, что он видел этого человека раньше, но не мог вспомнить, когда и где.       — Любуетесь морскими красотами?       — Скорее спасаюсь от невыносимой жары, — ответил лорд Дрифтмарка. — В моих родных краях даже в самое жаркое лето не так сильно печёт, как здесь.       — Да, — протянул незнакомец, — Рок более не властен над Валирией. Над ней властен Р’глор, Бог огня, тепла и света, вот он и посылает нам свои дары. Не мог бы он посылать их чуточку поменьше, иначе у него совсем не останется последователей — все сгорят от жары. — Он усмехнулся и вызвал улыбку у Велариона.       — Вот бы вашего Р’глора отправить к северянам, чтобы они там не перемёрзли среди своих снегов.       — Не приживётся, — резко парировал капитан, — ни на Севере, ни в Вестеросе в целом. Помню я одну Красную жрицу. Баба красивая, никто не спорил, но столько из-за неё народу погибло, что просто жуть.       — Да-да, я тоже её помню. — Монтерису не составляло труда поддерживать разговор, особенно когда речь заходила про Красных жрецов. Мелисандру Асшайскую он помнил до сих пор, равно как и слухи о ней и её деяниях на Драконьем Камне. — От её рук или из-за её действий пало, как минимум, два короля.       — Вы, видимо, неплохо осведомлены о событиях двадцатипятилетней давности, милорд…       — О, где же мои манеры! — Лорд откашлялся и, выпрямив спину, представился. — Монтерис из дома Веларионов, лорд Высокого Прилива и Владетель Дрифтмарка.       Незнакомец изменился в лице. Глаза его округлились, словно перед ним был призрак прошлого, а не живой человек. Он так бы и упал на месте, если бы не каменные перила, на которые можно опереться. Хлебнув немного из фляжки, валириец вновь посмотрел на собеседника, будто бы пытаясь осознать реальность происходящего. Однако уже через минуту он смотрел на Монтериса по-иному, по-родственному.       — Здорово же ты вымахал с нашей последней встречи.       — Мы разве встречались? — Недоумению Велариона не было предела.       — Конечно! — воскликнул капитан. — Только тогда я носил иную фамилию, нежели сейчас. — Сказав это, он гордо выпрямился и медленно и чётко произнёс: — Ауран Веларион, гранд-адмирал флота Её величества. Но до становления адмиралом меня звали Уотерсом.       Теперь настал черёд Монтериса удивляться. Уж чего-чего, а встретить давно утраченного родственника он никак не ожидал. С бастардом Люцериса Велариона Монтерис был близок и никогда не именовал его Уотерсом, предпочитая называть дядей. Именно поэтому новости с Черноводной были встречены малолетним лордом с немалой горечью — мало того, что отец сгорел вместе с кораблём, так ещё и дядя пропал без вести. Долгие годы Монтерис жил сиротой, под присмотром кастеляна и мейстера Высокого Прилива, считая себя последним из Веларионов. А тут словно сама судьба свела его с утраченным родственником, да ещё и на земле предков.       — Дядя Ауран? — Веларион улыбнулся, до сих пор не веря, что это наяву. Ауран раскинул руки в стороны, приглашая племянника в объятья. Через минуту двое Веларионов крепко обнимали друг друга. Ауран похлопал Монтериса по спине.       — Двадцать пять лет прошло… Словно в другой жизни это было.       — Не то слово, — ответил владыка Дрифтмарка, освободившись от объятий, — когда вы с отцом отплыли вместе с Баратеоном, я был мальчиком лет шести, а ты — наглым и дерзким парнем и любимцем портовых шлюх.       — Ха! Что значит «был»? Я и сейчас пользуюсь вниманием у портовых шлюх, несмотря на возраст. — Оба Велариона засмеялись от таких острот, после чего Ауран спросил. — А ты как тут оказался, племянничек? Да и не абы где, а в королевском дворце, святая святых.       — Дипломатическая миссия, — коротко ответил Монтерис, желая не посвящать родственника в суть дел. — А ты как тут оказался, дядя? Уж больно любопытно, как ты, отплыв в Королевскую Гавань, попал на Валирийский полуостров.       — О, — протянул адмирал, — это долгая история, дорогой мой Монтерис.       — Ну так расскажи! Я никуда не тороплюсь, как ты видишь.       — Расскажу-расскажу, только давай уйдём с этого солнца. — Ауран снял шляпу и начал ею обмахиваться. — Иначе надолго меня не хватит.       Для дальнейшего разговора дядя и племянник выбрали беседку в глубине сада. Запах дерева вкупе с цветочным благоуханием и свежим морским воздухом создавали благоприятную атмосферу. Слуги незамедлительно принесли кувшин валирийского вина и пару небольших кубков.       — Значит, говоришь, тебе интересно, как я стал адмиралом на службе у Матери Драконов? — Ауран разлил напиток по кубкам.       — Конечно! — воскликнул Монтерис, взяв кубок. — Всегда интересно послушать историю от вновь обретённого родственника.       — Ну что ж, — адмирал сделал глоток и опёрся о столик, — слушай. Во время битвы на Черноводной я не погиб, как ты думал, а попал в плен. Поскольку умирать не особо хотелось, пришлось присягнуть малолетнему ублюдку Джоффри. Жизнь в Красном замке была прекрасна: куча красивых фрейлин, вино и, по сути, никаких забот. Я даже приударил за одной из многочисленных кузин леди Маргери. — Ауран задумался на мгновение. — Элия… Лина… А, Элинор, вспомнил!       — Красивая? — спросил Монтерис, подавшись чуть вперёд.       — По-моему, у Тиреллов нет некрасивых девушек. О чём это я? Как я уже сказал, жизнь шла спокойно, но так было до свадьбы Джоффри и Маргери или, как её прозвали при дворе, Пурпурной свадьбы.       — А что там такого случилось? Жених не пережил брачную ночь. — Веларион усмехнулся и налил себе ещё вина.       — Он до неё даже не дожил. — Ауран тоже тихо засмеялся, но быстро сменил выражение лица на серьёзное. — Его отравили, причём его дядя-карлик.       Монтерис остановил руку с кубком прямо у губ. Услышанное повергло его в шок.       — Мыслимо ли дело, чтобы короля убивали на его собственной свадьбе?       — А чего ты удивляешься? До этого одного короля тоже на свадьбе приморили. Причём там жертв было больше.       — Это кого же? — Веларион находил себя крайне неосведомлённым о происходившем тогда.       — Робба Старка, Короля Севера. Фреи, сговорившись с Ланнистерами и Болтонами, устроили резню в Близнецах. Большинство северян, по слухам, были убиты. Убили и мать короля, леди Кэйтлин, а её нагое тело сбросили в реку. — Адмирал залпом осушил кубок. — А самого Молодого Волка обезглавили и пришили ему голову его лютоволка, нацепив корону сверху.       — Животные, — ответил изумлённый лорд, — никакого уважения к мёртвым.       — Это же Фреи! Их мало кто любил. А с ними ещё менее любимые Болтоны. И все они под ненавидимыми Ланнистерами. Ты ожидал достойных похорон?       — Да гореть им вечно в Пекле! — Монтерис поднял кубок вверх.       — Да гореть им вечно в Пекле! — поддержал Ауран. — Но мы отвлеклись. После смерти Джоффри королём стал Томмен, который в государственном управлении понимал ещё меньше брата. Был суд, обвинивший Тириона Ланнистера в цареубийстве, но тот потребовал суда поединком, и за него выступил Красный Змей. Однако дорниец погиб из-за своей глупости. Через несколько дней весь двор стоял на ушах — карлик сбежал, а Тайвин Ланнистер был обнаружен мёртвым на нужнике.       — Достойная смерть для достойного человека. — В словах молодого Велариона звучала неприкрытая ирония и насмешка. «За резню в Близнецах он иного и не заслуживал», подумал он. — Так-так, и что же дальше?       — А дальше началось падение Ланнистеров, — равнодушно ответил адмирал. — Серсея, боясь Тиреллов и роста их влияния, начала совершать одну глупость за другой. — Он отпил немного вина и начал загибать пальцы. — Сожгла Башню десницы…       — Зачем это?       — Да откуда мне знать! — Ауран пожал плечами. — Убитую горем мать мне не понять. — Он продолжил загибать пальцы. — Ввела кучу своих подхалимов в Малый совет… — Вот тут адмирал немного осёкся, что не ускользнуло от Монтериса.       — Тебя что-то смущает, дядя?       — Видишь ли, я был среди этих подхалимов. Ланнистерша назначила меня мастером над кораблями. Однако умелым и опытным капитаном меня назвать было очень трудно. Единственные просторы, которые я бороздил, это женские тела. А вот с морскими просторами как-то тогда не задалось. — Ауран ухмыльнулся и загнул следующий палец. — Отказалась выплачивать долги Железному банку и Вере, что привело к ухудшению экономики и отказу верховного септона благословлять Томмена. Но следующий её шаг был для неё роковым.       — Что же это за шаг такой?       — Для начала ответь мне, что ты знаешь о Святом Воинстве?       — Вооружённые фанатики, иначе и не назовёшь, — ответил Монтерис. — Были упразднены ещё при Мейгоре. А к чему ты это спрашиваешь?       — Дело в том, что Серсея, желая получить благословение для сына, отменила указы Мейгора и Миротворца. После чего она использовала так называемых «воробьёв» для ареста королевы Маргери и её кузин, аргументируя это их прелюбодеянием. Но вооружённые фанатики — это палка о двух концах, как ты понимаешь. Через несколько недель королева-мать сама оказалась в застенках Великой септы Бейлора. Что с ней было дальше, мне неведомо.       — Да, — протянул Веларион, допив вино из кубка, — несладко тебе, поди, пришлось в те времена?       — Нет-нет, племянничек, мне очень сильно повезло. Дело в том, что до своего заточения Серсея начала строительство десяти новых кораблей. Это были не какие-то жалкие галеры, а настоящие боевые галеи и дромоны. За набор команды и назначение капитанов отвечал я. Закончены они были в срок, и когда запахло жареным, мне оставалось только посадить людей на вёсла.       — То есть ты просто взял и увёл десять кораблей из-под носа королевы?       — Именно! — Адмирал гордо выгнул грудь. — Я поимел эту золотую суку самым наглым образом. Конечно, мне хотелось бы поиметь её в прямом смысле, но так даже лучше.       — И что же было дальше? — Монтерис налил себе и дяде полные кубки вина.       — Что-что? Мы пошли к Ступеням, где устроили пиратское гнёздышко. Мы грабили купцов Запада и Простора, пентошийских сыроваров, китобоев Иббена, летнийские корабли-лебеди и прочих.       — Купцы Запада и Простора? — задумчиво произнёс Веларион. — Решил бить врагов Станниса?       — Вроде того. А потом я неожиданно для себя пересёкся со стариком Салладором. От него-то и узнал, что Баратеон за каким-то бесом отправился на Стену.       — Салладор? Саан, что ли?       — Ты знаешь ещё какого-нибудь Салладора, который служил у Станниса? — Адмирал откинулся назад, положив ногу на ногу. — Мы решили объединить силы, но на службу к Баратеону не вернулись. Зачем он нам, когда у нас есть пиратская вольница и флот не хуже королевского?       — Это верно, — согласился лорд Дрифтмарка. — И что же вы?       — Устроили на Ступенях пиратскую республику! — по-молодецки воскликнул Ауран. — По крайней мере, пытались. Организовали на острове Пыточная Глубь ставку и начали править. Старик Салла даже предложил мне жениться на одной из его дочерей и выбор предоставил за мной. Вывел их всех сразу, и сказал: «Все дочери хороши, выбирай на свой вкус». И он не врал, каждая из дочерей краше других. Выбор сделал, свадьбу сыграли, а через девять месяцев у меня родились сразу три дочери — Дейла, Саллора и Лорея.       — Красивые имена, однако. За твоих дочерей, дядя! — Кубки ударились друг о друга, и собеседники залпом осушили их.       — Но, к сожалению, наш союз просуществовал недолго, — с грустью продолжил Ауран. — В одном из сражений с пиратами с Островов Василиска Салла был серьёзно ранен. Мы хоть и одержали победу, но старик Саан с тех пор так и не встал с постели. А в одну из ночей он скончался. Только его похоронили, как его сыновья поделили свою часть отцовского флота — несколько кораблей Салла передал мне, как приданое дочери — и ушли в родной Лисс. И остался я один на Ступенях, с женой, тремя дочерьми и целым флотом. Время шло, богатства мои росли, дочки подрастали, жена рожала новых детей. И в один прекрасный день я смотрю на горизонт и ужасаюсь — к Ступеням подходит просто гигантская эскадра из драккаров, коггов, галей, галер, каракк, кнорров, ладей и каравелл. Дрожащими руками достаю мирийскую трубу и начинаю разглядывать знамёна. Тиреллы, Мартеллы, Грейджои… и Таргариены.       — Да-да, я её тоже видел, но значительно позже. Но больше притягивало внимание не то, что на воде, а то что в небе.       — Верно! — сказал старший Веларион, кивая головой. — Три гигантских летающих ящера — зрелище великолепное и устрашающее одновременно. Это теперь для меня драконий рёв — дело привычное и обыденное, а тогда нет. — Он повертел кубок в руках и, немного помолчав, спросил: — Значит, и эскадру железнорождённых ты тоже видел?       — Ещё бы! — быстро ответил лорд Дрифтмарка. — Флот Драконьей Королевы я видел только издали, а флот Эурона Грейджоя успел рассмотреть внимательно и не раз. Но об этом потом.       — А ночные морские баталии когда-нибудь доводилось наблюдать? — Ауран прищурился и слегка улыбнулся.       — Нет, не доводилось. Да и кто сражается на море ночью? Это же опасно и глупо!       — Кто-то, но сражается, дорогой Монтерис, — ответил адмирал, при этом цокнув. — Выхожу, значит, однажды ночью на балкон, подышать свежим воздухом. Вижу, линия горизонта озаряется всполохами, которые потом превратились в огненную полосу. Схватив верную мирийскую трубу, я глянул в сторону сражения и обнаружил, что это не драконы сжигают флот, а снаряды одной стороны уничтожают корабли другой. «Кто сражается на море ночью?» — подумалось мне тогда. Ответа на свой вопрос я не знаю до сих пор.       — Скорее всего, это были Грейджои, — поделился мыслью лорд Высокого Прилива. — Флот Вороньего Глаза проплывал мимо Дрифтмарка сначала на восток, а через несколько недель в сторону столицы.       — Возможно, — пожал плечами Ауран и влил в себя немного вина. — Дальше дни шли своим чередом: грабежи проходящих мимо кораблей, небольшие пиры, бурные бессонные ночки и прочее и прочее. — Он развёл руками и с широкой улыбкой сказал: — Нормальная пиратская жизнь! И вот в один пасмурный день мне докладывают, что к Ступеням приближается некий чёрный объект. Как выяснилось, это один из «сыновей» Матери Драконов, причём последний. Он летел на восток, неся некий предмет в лапах.       Монтерис призадумался. Он тоже видел, как чёрный дракон пролетал над Дрифтмарком в сторону востока. И Велариону тоже показалось, что чудовище несёт в когтях какой-то предмет. Однако из-за плохой видимости разглядеть его не удалось.       — А что дальше? — спросил молодой лорд. — Спокойная пиратская жизнь?       — Какое там! — с досадой произнёс Ауран. — На Ступенях с каждым днём становилось всё опаснее и опаснее, а торговцы начали плавать в сопровождении двух-трёх военных кораблей, поэтому золотой поток начал иссыхать, пока не пересох окончательно. Пришлось сниматься с насиженного места и перебираться в Тирош. И вот там-то я узнаю, что на востоке появилось новое государство, которое начинает медленными шажками набирать силу.       — Новая Валирия?       — Да, она самая. — Ауран откинулся назад и заложил руки за голову. — «Чем чёрт не шутит?» — подумал я и направился со всем своим флотом к Дымному морю, оставив жену и детей в Тироше. До последнего мне казалось, что у берегов Валирии мы все и погибнем; несколько матросов даже за борт выпрыгнули, лишь бы не приближаться к проклятым землям. Однако фортуна нам улыбнулась, и флот дошёл до места назначения невредимым. Королева Дейенерис приняла нас с радушием, но держалась при этом настороженно и как-то холодно. Она явно не была готова довериться каким-то чужестранцам, а её командиры смотрели на нас с откровенным недоверием и злобой. Я предложил Её величеству свои услуги в качестве адмирала, на что Кхалиси рассмеялась. «Вы должны заслужить столь великую должность», — сказала она тогда.       — А ты чего ожидал, дядя? — Монтерис смотрел на родственника, поражаясь его некоторой наивности. — Что Дейенерис с радостью согласится, как только увидит твой флот?       — Нет конечно! К такому ответу я был готов, а посему ответил, что для меня будет честью доказать свою преданность дому Таргариенов. Ждать пришлось, однако, недолго. Через месяц началось восстание благородных домов Астапора, Юнкая и Миэрина, решивших возродить былые порядки. Вот тогда мне и удалось проявить себя с лучшей стороны, обеспечив прикрытие для высадки войск. Восстание было подавлено относительно быстро, но очень кроваво. Дейенерис заживо сожгла господ всех городов, оставив в живых лишь детей, обязав их прислать ко двору своих младших братьев и сестёр, «в качестве воспитанников».       — То есть заложников, — уточнил Монтерис.       — Именно! При этом от половины до двух третей богатств были изъяты в пользу короны. — Адмирал немного помолчал, словно что-то обдумывая. — Однако не всем домам так повезло. Галарры, Картозы, Ухлезы, Лораки и Хотторы были уничтожены полностью, а их имущество перешло в казну. Их даже не удостоили чести быть похороненными, а просто развеяли прах над морем, поступив таким же образом и с останками их предков.       — Сурово, но иначе никак. Таргариены, насколько я помню из уроков истории, никогда не славились полумерами. — Веларион слегка ухмыльнулся. — Так это получается, что Дейенерис переплюнула даже своего отца: тот уничтожил всего лишь два дома, а она целых пять.       — У Эйриса Безумного не было драконов, — мрачно произнёс Ауран, — иначе весь Вестерос хлебнул бы горя. — Немного помолчав и налив себе ещё вина, он закончил: — Вот так я и стал адмиралом на службе у Дейенерис Бурерождённой. На церемонии в честь победы она назначила меня на эту должность и узаконила как Велариона. Правда, пришлось изменить названия у дромонов, ибо имена Ланнистеров и Баратеонов были ей неприятны. «Королева Маргери» превратилась в «Воительницу», «Леди Джоанна» — в «Королеву Рейлу», «Лорд Тайвин» — в «Разящего», «Львица» — в «Железный кулак», «Золотая Роза» — в «Добрую Алисанну», «Отважный Джоффри» — в «Чёрного медведя», «Прекрасная Серсея» — в «Миссандею», «Принцесса Мирцелла» — в «Висенью», а «Лорд Ренли» — в «Красного орла». Только «Леди Оленна» сохранила своё название, ибо наша королева уважала Королеву Шипов.       — М-да, — протянул Монтерис, — интересная история. Из грязи в князи, как говорится.       — Иначе и не скажешь. Ну а ты, племянничек? Как сложилась твоя жизнь?       — Нам потребуется ещё кувшин вина, а может даже два, — ответил молодой лорд, рассматривая дно кубка. — История, наверное, ещё длиннее твоей, и рассказать её без вина будет трудно.       Ауран послал слугу за вином, и через несколько минут на столе стояли два кувшина, ваза с фруктами, блюдо с двумя копчёными рыбинами и небольшая тарелка с устрицами. Монтерис чуть слюной не подавился от такого вида, ибо практически ничего не ел с самого утра. Налив себе и дяде вина, он начал свой рассказ.       — Сразу скажу, что некоторая часть из рассказанного основана на слухах, полученных от купцов. После Черноводной наш «богоизбранный» Станнис стал затворником на своём острове, не принимая никого, кроме леди Мелисандры, даже жену и дочь. Но его затворничество продолжалось недолго, и в один прекрасный день из порта Драконьего Камня отошёл весь королевский флот. Как потом выяснилось, в сторону Стены. — Монтерис закинул кусок рыбы себе в рот, запив вином. — Как и ты, я не знаю, что Станнис забыл в этой ледяной заднице мира.       — Видимо, надо было. Кто мы такие, чтобы судить «избранника Владыки Света»? Мысли власть предержащих нам никогда не понять. — Ауран высосал устрицу и заел её долькой лимона. — И что же дальше?       — Долгое время ничего не было слышно ни о Станнисе, ни о его войсках. Зато поступали слухи из остального Вестероса. — Веларион начал загибать пальцы. — На Железных островах к власти пришёл Эурон Вороний Глаз, человек крайне неприятный и с противным характером, в чём я убедился лично. Серсея Ланнистер — или Королева шлюх, как её прозвали в народе — прошла путь покаяния и была опозорена перед столичной чернью.       — Достойное наказание для шлюхи, — усмехнулся Ауран и поднял кубок вверх. — За Серсею Ланнистер, Королеву шлюх и братскую подстилку. — Монтерис поддержал тост, отпив ещё вина.       — Слушай дальше. Болтоны стали Хранителями Севера, а Фреи — хозяевами Речных земель. Видимо, так в наше время вознаграждается преступление против неписаных законов и обычаев. Однако лордам Переправы недолго пришлось наслаждаться покоем. Талли подняли мятеж против короны, заявив о верности Королю Севера, и засели в Риверране. Однако их быстро подавили, а Чёрная Рыба, говорят, погиб. Хотя были и те, кто говорил, что Бринден Талли выжил и начал партизанить. Как бы там ни было, Риверран оказался в загребущих лапках Старого хорька.       — Чёрная Рыба — один из лучших воинов Вестероса, насколько я помню. Вряд ли он позволил бы так просто себя убить. Скорее всего, он скрылся и начал вредить Фреям и их хозяевам Ланнистерам.       — Возможно, — пожал плечами Монтерис и продолжил перечисление. — Со временем начали поступать слухи о Баратеоне. Он разгромил войско одичалых под Стеной и через несколько месяцев двинулся на Винтерфелл. Однако погода ему не благоволила, посылая вьюгу и метели. И знаешь, что Станнис предпринял?       — Боюсь даже предположить, — ответил Ауран, закидывая в рот виноградины. — В этом замешана Красная жрица?       — Да, она самая.       — Тогда кого-нибудь сжёг по её наущению. Кого-то из лордов, одичалых или…       — Ни тех, ни других. — Владыка Дрифтмарка мрачно покачал головой. — Свою дочь. — От услышанного адмирал чуть было не подавился виноградом. Он смотрел на племянника широко открытыми глазами, не веря в его слова.       — Принцессу Ширен? Девчушку с изуродованным лицом и по-детски наивными глазами?       — Да, — коротко ответил Веларион, потупив взгляд. — Как я понял, он сделал это, чтобы разогнать пургу. Правда, он лишился части войск, ибо наёмники его покинули.       — Ещё бы! Иметь дело с человеком, который ради цели не брезгует даже жизнью родной дочери… Тут любой сбежит. — Подняв кубок вверх, Ауран произнёс тост. — За принцессу Ширен, не чокаясь.       — За принцессу Ширен.       — Ну и что, помогло это Станнису в битве?       — Нет, дядя, не помогло. Болтонский ублюдок, имея численное превосходство, разбил наголову войско Баратеона. Сам Станнис, скорее всего, тоже погиб.       — Пал смертью храбрых, как герой. Но за него я пить не буду.       — Да и не надо! — ответил Монтерис с широкой улыбкой. Ему не было дела до павшего короля. Он отнял у него отца и дядю, сделав сиротой, и погубил значительную часть флота Веларионов, что лишило Дрифтмарк более-менее серьёзной защиты. — Собственно, и сами Болтоны после битвы с Баратеоном долго в Винтерфелле не засиделись. Джон Сноу, бастард Неда Старка, привёл с собой войско северян и одичалых. Как говорят, в ходе битвы к ним присоединились ещё и рыцари Долины, которых привёл лорд Бейлиш. — Ещё один кусок рыбы полетел в рот. — Они-то и разгромили войско Болтонов, а само это семейство навсегда прекратило своё существование.       — Как так? — удивлённо спросил Ауран.       — Ещё до Битвы Бастардов Русе Болтон был убит своим сыном, а потом Рамси убил его жену и новорождённого сына. Поговаривают, что бастард нанёс удар прямо в сердце.       — Получил по заслугам! Собаке — собачья смерть!       — Верно-верно! А самого Рамси скормили его же псам. Вот так Старки вновь стали лордами Винтерфелла. Чуть позже Джона Сноу провозгласили Королём Севера.       — А что же в остальном Вестеросе? — поинтересовался гранд-адмирал.       — На другом конце континента, в жарком Дорне, власть тоже оказалась в руках бастарда, точнее бастардки. Эллария Сэнд и Песчаные Змейки свергли династию Мартеллов, убив Дорана Мартелла и его сыновей.       — А что же его дочь, принцесса Арианна? Она же его наследница и должна была первой попасть под нож.       — Как я слышал от купцов из Дорна и Норвоса, Арианна тогда гостила у своей матери в Норвосе. — Монтерис взял в руки красный апельсин и начал его чистить. — Но самое интересное произошло в столице. Ты хорошо сидишь, дядя?       — Вроде да, а что?       — Серсея Ланнистер, решив покончить с фанатиками и Тиреллами, взорвала Великую септу Бейлора при помощи запасов дикого огня, заложенных ещё при Безумном короле. В огне погибли и фанатики, и Тиреллы, и дядя самой Серсеи, и ещё ряд знатных горожан. Про жителей домов и кварталов, прилегающих к септе, и говорить не стоит. Задело всех.       Старший Веларион чуть не скатился под стол от такого известия. Он мысленно поблагодарил всех Богов того мира за то, что вовремя сбежал из Королевской Гавани. Серсея могла и припомнить ему, что он не ринулся спасать её, свою королеву, и вместе со всеми взорвать. Ауран схватил кувшин и сделал несколько больших глотков; немного вина попало на усы и бороду. Придя в себя, он посмотрел на племянника.       — Да эта львица хуже Эйриса. Тот просто заложил бочки с диким огнём, а она их взорвала. Я надеюсь, титул Безумной королевы закрепился за ней навсегда в сознании народа?       — Закрепился, но ненадолго. Во-первых, назвать её так даже в личной беседе было опасно, ибо столица кишела её шпионами. Навлекать монарший гнев никому не хотелось.       — Какой монарший гнев? — Ауран недоумевающее уставился на родственника. — Её сын ведь был королём.       — А вот и нет! — Монтерис закинул несколько апельсиновых долек в рот. — Томмен, узнав о взрыве и смерти своей жены, бросился из окна прямо на колья вокруг Твердыни Мейгора. Недолго погоревав о потере, Безумная Королева шлюх стала правительницей Семи Королевств.       — Ужас какой-то, — тихо произнёс Ауран. — А что во-вторых?       — А во-вторых, иноземные захватчики заставят народ сплотиться вокруг любого монарха, каким бы безумным он ни был. Дочь Безумного короля дала повод лордам для объединения, ведь среди них были те, кто помнил правление Эйриса. И одним из таких стал Рендилл Тарли, который когда-то сражался за Таргариенов.       — С Тарли-то всё понятно. Он верен своим клятвам до конца.       — Да-да, верен, — хитро улыбнулся Монтерис. — Вспомни, чьи знамёна ты видел на парусах эскадры, сопровождаемой драконами.       — Грейджоев, Таргариенов, Мартеллов и… — Ауран задумался и приоткрыл рот от осознания произошедшего. — То есть Рендилл пошёл против своего сюзерена?       — Ланнистеры умеют покупать чужую верность посулами и обещаниями. Как там они говорят? «Ланнистеры всегда платят свои долги».       — Ой, не напоминай! — Адмирала всего передёрнуло. — Я эту фразу от Серсеи слышал не раз, и она мне опротивела, ведь за этими словами ничего не стояло. — Он плюнул в сторону. — Ну ладно. Что ещё в Вестеросе деялось?       — Всех Фреев мужского пола убили. Убийцу не нашли.       — И вновь рука возмездия нанесла свой удар!       — Именно, именно. Теперь титул лорда Переправы принадлежит младшему сыну Эдмура Талли, Бриндену. Дальнейшие события прошли мимо меня, ибо в Вестеросе шла война между Серсеей и Дейенерис. Купцы практически перестали ходить мимо Дрифтмарка, а потому и слухи поступать перестали. В Черноводном заливе хозяйничали железнорождённые суки, нередко захаживая в Халл, отчего я их невзлюбил.       — А что так? — Ауран нанизал на вилку кусок рыбы.       — В один из заходов они начали вести себя так, как будто были дома. Мы с мейстером Орсоном и сиром Уолтоном отправились к ним, чтобы как-то утихомирить. Один из капитанов, уже напившись, коротко ответил нам: «Мы люди королевы, щенок! Корона за всё заплатит!» Как только сир Уолтон попытался успокоить их, то получил кинжалом прямо по носу. Мы приняли решение уйти в Высокий Прилив, чтобы отправить королеве письмо. Ответ пришёл на следующий же день. «Эти люди останутся на Дрифтмарке, чтобы защитить его от армии Драконьей Королевы», — было сказано в нём. Ночью того же дня весь замок проснулся от звона колоколов в порту. Оказалось, что железнорождённые устроили разбой, подожгли пару домов и убили несколько горожан, а сами поспешно грузились на свои ладьи вместе с награбленным.       — Действительно суки, — ответил Ауран. — Хотя чему удивляться? Какая королева, такие у неё и люди. Где пастух дурак, там и собаки дуры.       — Единственное, что меня тогда порадовало, так это осознание того, что они сюда больше не приплывут. Так и случилось. — На лице Велариона показалась грустная улыбка. — Дальнейший ход событий от меня ускользнул. Несколько месяцев ничего не было слышно ни о Дейенерис, ни о Серсее. Да и мне было не до того, ведь нужно было восстанавливать Халл, на что нужны были ресурсы, деньги и время. Лишь периодически заходили корабли. Дейенерис отправилась на Север, чтобы помочь северянам в их борьбе. А потом стали ползти слухи, что Матерь Драконов разгромила войско Короля Ночи, остановив нашествие Иных. — Монтерис начал смеяться, ибо для него это было полной ерундой.       — А чего ты смеёшься, племянник? — Ауран поднял одну бровь.       — Ну как же! Иные — это всего лишь сказки, чтобы непослушных детей пугать.       — А вот и нет, — протянул адмирал. — Мне довелось поговорить с королевой с глазу на глаз. Она мне рассказала и про битву за Винтерфелл, и про Короля Ночи. Так что не такие уж это и сказки, Монтерис.       — Ну, допустим, — отмахнулся Веларион, желая перевести тему. Спорить насчёт Иных он не хотел. — Иные — не самое главное. Главное, что произошло потом.       — А что было потом?       — Штурм Королевской Гавани. Когда угроза с Севера была устранена, Матерь Драконов обратила свой взор на столицу. — Монтерис плеснул себе ещё вина, отчего кубок наполнился до краёв. — Очевидцы говорят, что в тот день на город упало небо, настолько это было ужасно. То, что Таргариены строили годами, было уничтожено за один день. О том, достигла Дейенерис успехов или нет, может сказать огромная эскадра кораблей, идущих на восток. На них были Безупречные, как я смог разглядеть. А это значит, что её поход окончился неудачей. Однако ваша королева неплохо подсобила мне, как и всем остальным лордам.       — Каким же образом? — Адмирал сомкнул руки перед собой и повертел пару колец.       — Во время пожара сгорели все архивы и учётные бумаги, где было написано, кто и сколько налогов должен платить в казну. А последующий бардак это всё лишь усугубил.       — Ну-ну, не томи!       — После смерти Дейенерис от рук Джона Сноу собрался Великий Совет. — На слове «Великий» Монтерис согнул пальцы, показывая кавычки. — И да, он именно «Великий». Вот скажи, дядя, сколько Великих Советов ты знаешь?       — Как минимум, один, при Джейхейрисе Первом, в Харренхолле.       — Да, и если верить летописям, даже такой величины замок тогда еле-еле вместил в себя всех лордов Вестероса. В 305 году лорды собрались в Драконьем Логове. Но, как я уже сказал, совет был именно «Великий». — Монтерис начал перечислять, попутно загибая пальцы. — Трое Старков, Робин Аррен, Джон Ройс, Эдриан Редфорт, Эдмур Талли, Титос Блэквуд, Марк Графтон, Джендри Баратеон, бастард Роберта Баратеона, узаконенный Дейенерис…       — У нашей королевы прямо-таки талант узаконивать бастардов, — с лёгким смешком подметил Ауран.       — …далее Сэмвелл Тарли, Тирион Ланнистер, Яра Грейджой, Тристифер Ботли, Манфри Мартелл, Бриенна Тарт и Давос Сиворт.       — Старина Давос?! — Адмирал чуть не подавился. — Луковый рыцарь всё-таки смог выжить в столь нелёгкие времена? Я-то думал, что он покоится на дне Черноводного залива. Крепкий мужик, нечего сказать! Так-так, и что же решала эта кучка лордов?       — Решали судьбу Джона Сноу, ведь убийство королевы должно быть наказано. — Монтерис наклонился поближе и перешёл на тихий шёпот. — Только вот Дейенерис не была королевой Семи Королевств, а только сама именовала себя так. Для вестеросцев она — иноземная захватчица, уничтожившая город с полумиллионным населением. Её убийцу должны были боготворить и носить на руках. — После этого он снова перешёл на обычный тон разговора. — Безупречные настаивали на жестокой казни бастарда, железнорождённые в лице леди Грейджой были с ними солидарны.       — А Старки, я так понимаю, были категорически против?       — Ну, скорее всего, да. Это же Старки со своими северными понятиями о жизни. Севером рули. За Винтерфелл рви. Головы андалам руби. В стае живи. Мохаммед Али.       — Кто из Старков там вообще присутствовал?       — Брандон Старк, калека, Арья и Санса.       — Санса-Отсосанса! — Такая неприличная рифма из уст Аурана заставила обоих мужчин зайтись хохотом. «Главное, не сказать так при дворе», подумал Монтерис. — И что всё-таки порешили?       — Как мне сказали, вопрос упёрся в отсутствие лица, которое вынесло бы приговор, то бишь короля. — Винная струйка приятно зажурчала в бокале. — И лорды Вестероса решили… — Монтерис немного помедлил, создав интригу, — выбрать себе нового. Вот вспомни список лиц, который я назвал, и попробуй угадать, на кого пал выбор.       — Баратеон? Это было бы логично, ведь могучего Роберта помнят все и точно были бы рады видеть на троне его отпрыска.       — Нет.       — Аррен? — Ауран подался вперёд, подперев подбородок рукой.       — Снова мимо!       — Талли?       — Лорд Эдмур пытался выдвинуть свою кандидатуру, но рыжая Отсосанса сказала ему что-то вроде: «Дядя, сядьте!» — тем самым опозорив его.       — Позор! — сквозь зубы произнёс старший Веларион. — Никакого уважения к старшим родственникам! Может тогда сама Старк стала королевой?       — Ты прав и не прав одновременно, дядя. — Веларион уловил недоумевающий взгляд старшего родственника и объяснил: — На трон уселась волчья задница, но это не задок рыжей северной дуры. Королём выбрали её увечного братца Брандона.       Наступила неловкая тишина. Ауран буквально замер на месте. Для него было в новинку слышать о том, чтобы правителем Вестероса становился калека. Потерев виски, он спросил:       — А на основании чего его выбрали?       — Как мне потом сказали, Брандон Старк — «память нашего мира». — Монтерис важно поднял палец вверх. Взгляд адмирала не изменился, только одна бровь поднялась выше. — Он, оказывается, древовидец и может прозревать прошлое и будущее. Позже я убедился, что этот калека не от мира сего, да и вообще странный. А кандидатуру Старка выдвинул Тирион Ланнистер; это он наплёл лордам и леди про важность историй в плане единства вестеросцев. И они, самое главное, повелись на эту болтовню и единогласно избрали калеку своим королём.       Ауран опустил голову, подперев её руками. Он не мог поверить, что благородные лорды Семи Королевств окажутся кучкой легковерных баранов, ведущихся на бредни пьяного карлика.       — Если бы я тебя не знал, племянничек, то подумал бы, что ты бредишь. — Тяжёлый вздох лишь подчеркнул его реакцию. — Как может человек, который своё сознание контролировать не в состоянии, удержать в узде целых Семь Королевств?       — Так он и не удержал! — Веларион не удержался от смеха. — Прямо там, на Совете, его сестра объявила о независимости Севера. И Брандон, как и все остальные лорды, спокойно отпустил северян в свободное плавание. — Вино вновь полилось в горло. — Но самое интересное в этом Совете было то, что традиционная система передачи власти от отца к сыну была заменена выборной монархией. То есть после смерти короля лорды собираются и выбирают нового.       — О-о-о-о-о-о, — обречённо протянул Ауран, наливая себе ещё вина, — это я схожу с ума с возрастом или весь остальной мир? Я видел, на что похожа выборная власть, когда живал в Тироше. Там крови льётся гораздо больше, чем при дворах Вестероса. Знатные семейства, при поддержке картелей, борются за место архонта на протяжении нескольких недель, а порой и месяцев, травя и вырезая друг друга. На год устанавливается относительный покой и порядок, а потом всё по новой. И пожизненная власть там не приветствуется. Был такой Гаэро Беренис; его избрали архонтом, но он решил продлить свои полномочия на неопределённый срок путём различных уловок. Через год он объявил себя диктатором, а всех возможных претендентов либо купил, либо убил. Два года длилась эта безумная вакханалия, пока знать и народ не восстали против него. Судьба Берениса была незавидной — его разорвали лошадьми, а останки скормили собакам. — Адмирал высосал ещё одну устрицу и заел лимоном. — И это в Тироше, который можно пальцем на карте накрыть. Боюсь представить, во что выльется грызня всех Великих домов за трон Вестероса.       — Это и вправду вылилось в нечто неприятное, но всему своё время. На коронацию Старка я не явился, ибо не посчитал нужным там присутствовать.       — Что же так?       — Ну, если нас, лордов Королевских земель, даже не удосужились пригласить на Совет, то и на коронации нам делать нечего. — Монтерис ударил по столу от злости и досады. — А ведь нам первым пришлось оплачивать восстановление столицы и присылать ресурсы и продовольствие. Но из нас только у меня были принципы — Селтигары, Стокворты, Масси, Бар-Эммоны, Риккеры, Санглассы и прочие приползли-таки к королевским увечным ногам.       — И разве это тебе не аукнулось?       — Лет так девять-десять не аукалось, — ответил лорд Дрифтмарка с некоей радостью. Он не делал какой-то тайны из неприязни к покойному монарху. — Как ты помнишь, все учётные книги сгорели, а значит, что вместе с ними сгорели и податные обязательства. Лорды, бывшие на коронации, попали в новые списки, а я нет. — Монтерис закинул несколько виноградин в рот. — И несколько лет доходы от Халла оседали в моих сундуках; мы же первый порт перед Королевской Гаванью, корабли заходили и к нам, платя пошлины. На вырученные деньги было решено закупить материалы, чтобы до конца восстановить и укрепить Халл. Да и пару дромонов начали строить. Одним словом, Дрифтмарк на десять лет превратился в самостоятельное владение, не зависящее от чужой воли.       — Неплохо! Совсем неплохо! — Старший Веларион нагнулся над столом и похлопал племянника по плечу. — И что же произошло через десять лет?       — В Высокий Прилив прилетел ворон с требованием явиться ко двору, пред королевские очи. Я и явился, прихватив с собой необходимые бумаги. Увиденное меня потрясло, ибо, по рассказам очевидцев, от столицы остались лишь дымящиеся руины и кости. А тут цветущий город, полный жителей; где-то идёт стройка новых домов, улицы мостят и расширяют. Красный замок предстал во всём великолепии, хотя следы пожара и разрухи кое-где ещё виднелись; но жизнь там кипела — туда-сюда сновали слуги, рабочие, дети играли в догонялки. Белокурая девчушка и златовласый паренёк стреляли из лука, пока двое других детей смотрели за ними.       — И это за десять лет?       — Да я сам удивился! Сколько лет понадобилось Таргариенам, чтобы построить этот город и замок? Вроде как, только при Джейхейрисе Первом столица получила свой современный вид. — Монтерис достал фляжку с водой и жадно к ней приложился. Жара и копчёная рыба вызвали сухость в горле. — Так вот, значит, привели меня в зал Малого совета, усадили рядом с советниками… и началось ожидание в неловкой тишине, ибо на меня все смотрели, как на врага. Но я же умный, а потому быстро осмотрел каждого из присутствовавших, и то, что я увидел, меня потрясло. Это не совет, а собрание чёрт пойми кого.       — Кто же там был, интересно?       — Десницей был Тирион Ланнистер…       — Ну а кто же ещё! — перебил адмирал, махнув рукой. — Племянника убил, отца убил, привёл, по сути, иноземных захватчиков, а всё равно на плаву остался.       — …мастером над кораблями стал Давос Сиворт. По-моему, единственный из всего этого сборища, кто оказался на своём месте. Он имеет опыт в управлении флотом и знает, что нужно для строительства судов. И главное, он бывший контрабандист, то есть о всех их уловках в курсе, что только на пользу королевству. Далее, великим мейстером стал Сэмвелл Тарли, который меня позабавил. Я-то представлял великого мейстера как человека в летах, но с ясной головой, массивной цепью со всеми возможными звеньями, с мудрым взглядом. Но увидел перед собой толстяка, который не может твёрдо изложить свои мысли, порой заикается и рассматривает свои ладони, будто на них тайны мира написаны, и с двумя-тремя звеньями на верёвочке.       — Ну, — протянул Ауран, — такому королю только такой мейстер и сгодится.       — Согласен! Мастером над монетой стал некий Бронн Черноводный, о котором раньше никто не слышал.       — А, да, помню такого! Львиное отродье по имени Джоффри даровал ему право именоваться так после одноимённой битвы. Оказывается, это он поджёг дикий огонь с берега. — Адмирал встал и начал ходить по садовой дорожке. Солнце медленно клонилось к закату. — Вечно всякая тварь получает почести, пока достойные остаются в стороне. Он раньше вообще был обычным наёмником на службе у Беса.       Монтерис удивлённо посмотрел на дядю. Он словно начал что-то осознавать.       — Так вот, значит, кто посодействовал его возвышению, как хозяина Хайгардена, верховного лорда Простора и Хранителя Юга! — Поймав ещё более удивлённый взгляд Аурана, Веларион горько улыбнулся. — Да-да, дядя, ты не ослышался. Вчерашний наёмник засел в древней твердыне Гарденеров и Тиреллов. — Монтерис не был удивлён такому ходу событий, ведь кумовство часто играло роль при наборе людей на высокие должности. При этом необходимые качества и навыки могли быть отодвинуты на второй план или вообще отвергнуты. — Кто же там ещё был?.. Ах да, Марк Сангласс стал мастером над шептунами, а за глаза его называли Мастером Ветров после одного неловкого случая. — Он усмехнулся и откинулся назад. — Законотворчество и суды были отданы в руки Йорека Сантагара, который притащил с собой своего племянника Давена, чтобы пропихнуть его в Королевскую гвардию. — При упоминании гвардии Монтерис встрепенулся, словно что-то вспомнив. — Ах да, самое интересное!       — Что такое? — Старшего Велариона немного обеспокоила реакция племянника.       — Лучше присядь, дядя. Как ты знаешь, одним из членов Малого совета является Лорд-командующий. И вот при Брандоне Увечном, впервые за всю историю Вестероса, на этот пост назначили… женщину!       Ауран, услышав такое, чуть не подавился вином, отчего зашёлся в кашле. Монтерис подошёл к нему и похлопал по спине, после чего дал ему фляжку. Гранд-адмирал хлебнул немного, чтобы успокоить горло, а потом ещё немного, для профилактики. Всё-таки он правильно поступил, что послушал племянника, иначе так бы и упал на месте. Все предыдущие новости показались чем-то обычным, что происходит чуть ли не на каждом повороте. Но женщина во главе Королевской гвардии — это уже перебор.       — Бриенна Тарт стала Леди-командующей гвардии, — продолжил Монтерис, — и тоже потому, что знала короля и десницу.       — Кто бы сомневался! — Адмирал до сих пор не мог поверить в услышанное. Однако через несколько минут он тряхнул головой и, задумавшись, с улыбкой спросил? — А как её тогда называть? Мужчина — боец, а она кто? Боица?       — Бойцыца! — На Велариона начал находить смех. — Больше скажу, она ещё и рыцарь! — Глаза Аурана были похожи на две круглые плашки, настолько он был ошарашен.       — Баба-рыцарь! Нихуя себе! Ебануться! Блять, охуеть! Ебаться в рот! Пиздец нахуй, блять! Этот мир точно сошёл с ума! — Возмущению просоленного мореплавателя не было предела. Он знал истории про Джонквиль Дарк, женщин-воительниц из Вотчины Гиркуна или с Медвежьего острова, но чтобы женщина становилась рыцарем, слышал впервые. — А как к ней тогда обращаться? Сир Бриенна?       — Сырица! — Монтерис стал смеяться ещё сильнее. — Или сируха.       — Серунья! — Выпалил Ауран, после чего оба Велариона зашлись в дичайшем смехе. Смеялись они так громко, что птицы на ветках встрепенулись, а некоторые вообще улетели подальше. — Серунья Бриенна! — И смех стал ещё громче; у Монтериса аж слёзы навернулись, а у старшего Велариона закололо в боку. Успокоившись и отдышавшись, он принял суровый вид и произнёс: — Калека, карлик, контрабандист, школяр-недоучка, безграмотный наёмник и баба-рыцарь — Вестеросу точно конец. И всё-таки, по какому поводу тебя вызвали в столицу?       — Король-калека и его «совет» хотели, чтобы я заплатил полагающуюся часть налогов за все десять лет. Надо ли говорить, что от такой наглости я малость обалдел? Высказал им, что думаю на этот счёт, а они начали меня умасливать и извинились. Но, как я уже сказал, принципы важнее. Пришлось торговаться, несмотря на то, что мастер над монетой хищнически смотрел на меня и вертел в руках свой кинжал. Сошлись на том, что за десять лет платить ничего не буду, а с нового года начну платить все положенные налоги и подати. Что больше меня поразило, так это полная безучастность короля в ходе переговоров. Он просто смотрел на окружающих своим холодным взглядом, полным безразличия ко всем и вся, и периодически говорил короткими фразами. Мне он сказал только одно: «Когда волк умрёт, конёк морской обретёт величие былое». В такой обстановке и прошёл весь разговор, после чего я покинул Королевскую Гавань и на протяжении лет шести туда не наведывался, предпочитая заниматься делами собственных владений.       — То есть опять стал затворником на острове, как Станнис? — хитро улыбнулся адмирал, облокотившись на каменную оградку. — И снова всё узнавал по слухам?       — Да и узнавать было нечего, ибо жизнь в Вестеросе стала тихой. Но вот в 321 году король Брандон устраивает пир и турнир, на который были приглашены все участники битвы с Королём Ночи и Великие лорды с семьями. В разгар празднеств этот увечный монарх скончался, и лорды Великих домов собрались в Драконьем Логове, чтобы выбрать нового. Выбрали Сэмвелла Тарли-младшего, сына великого мейстера. И, как говорят, инициативу выдвинул Джеймс Ланнистер, сын Цареубийцы от Бриенны Тарт.       — То есть, он трахнул рыцаря? — Ауран ехидно посмотрел на племянника.       — Получается так, — ответил Монтерис, осушив кубок и закусив апельсиновой долькой. — Интересно, каково это? Я вот, например, никогда не трахал рыцаря.       — Трахать рыцаря — беспредел! — воскликнул адмирал, но не смог удержаться от смеха. — И вновь Ланнистер выдвигает гениальное предложение. Хоть на этот-то раз король не калекой оказался?       — Нет, — ответил лорд Дрифтмарка, — он оказался марионеточным правителем со слабой волей. Фактически королевством управлял Дейрон Мартелл, его десница и сын принцессы Арианны. И вот тут-то единству Вестероса пришёл конец: Аррены и Талли объединились и объявили о независимости, Старки вновь заявили, что Север отделяется от Семи Королевств — до этого у них была автономия, но они по-прежнему считались частью единого королевства. Король Сэмвелл Нерешительный, видимо, не выдержал всех этих тягот и скончался. Только на этот раз лорды не съезжались в столицу для выборов, и вся полнота власти оказалась в руках вчерашнего десницы. Над Вестеросом взошло чёрное светило, как говорили в народе. И вот на коронации Мартелла я всё-таки побывал, пускай и случайно.       — Это как так? — удивился старший Веларион. — Шёл-шёл и набрёл на главное торжество в жизни королевства? Чудно!       — В Королевской Гавани у меня были дела — нужно было переговорить с тамошними каменщиками насчёт камня для Халла. От одного из них я и узнал, что знатные люди стекаются в Красный замок на церемонию. «А что я, хуже них?» — сказал я себе и направил стопы туда. Мне довелось оказаться в первых рядах, равно как и Ланнистеру и леди Грейджой; без лордов Королевских земель тоже не обошлось. Однако не могло не поразить внутреннее убранство, а точнее атмосфера. — Монтерис доел рыбий хвост и запил большим глотком вина. — Ты когда-нибудь видел, чтобы в ясный день в помещении, куда попадает свет, было темно? — Увидев отрицательную реакцию родственника, он цыкнул и сказал: — А я вот видел.       — Погоди-погоди! То есть этот самый Мартелл узурпировал власть? — Даже не дожидаясь ответа, Ауран усмехнулся в ус. — И что же, лучше он предыдущих двух королей или хуже? Или ты вновь засел на Дрифтмарке?       — Каков из себя новый король, я узнал через несколько дней, когда меня вызвали ко двору. Учитывая слухи о его жестокостях, мне казалось, что из дворца вынесут мой хладный труп. Но всё же пришлось идти.       — Правильно сделал, племянничек! — Адмирал подсел рядом с Монтерисом и приобнял его. — Не стоит испытывать судьбу, а уж жестоких королей — тем более. Безразличный ко всему калека и король-марионетка ещё могли как-то простить тебе твою дерзость, но вот такие люди, как этот ваш Мартелл, подобное не прощают.       — Откуда тебе знать, дядя?       — Я служу такому человеку. — Ауран понизил тон голоса, чтобы эти слова остались между ними. При дворе все знали, что королева не любит, когда её обвиняют в излишней жестокости и сравнивают с отцом. Тех несчастных, кто посмел сказать подобное, ждало вырезание языка или смертная казнь. Монтерис понимающе посмотрел на дядю и продолжил рассказ:       — Меня привели в кабинет, где уже ждал Мартелл. Неожиданно для меня, он встал, чтобы меня поприветствовать. Я-то слышал, что Чёрный Змей — это одно из его прозвищ — всех, кто ниже него, за людей не считает и, соответственно, не уважает. А тут всё наоборот. Прежде чем перейти к делу, король поинтересовался моим здоровьем и состоянием Дрифтмарка; при этом он смотрел на меня своими чёрными глазами, словно на жертву. — Веларион промочил горло.       — Воистину змей. Хотя чему удивляться? Это же дорнийцы! Они не только едят змей, но и, поди, совокупляются с ними. Отсюда яд в их устах и гибкость в телах дорниек.       — Про дорниек ты верно подметил! — Владыка Высокого Прилива невольно облизнулся и мечтательно посмотрел вдаль. — Была при дворе одна симпатичная дорнийка, явно из знати; глазки мне строила, гладила себя везде, губу прикусывала… соблазняла, одним словом. — Он решил вернуться к теме разговора. — На протяжении всего нашего диалога король смотрел мне прямо в глаза, словно пытаясь загипнотизировать, и только потом изложил суть вопроса, по которому меня и вызвал. Дело касалось портовых пошлин для дорнийских торговцев. Мартелл сказал, что если снизить её до 5 процентов, то это принесёт благо для всех нас. Однако такой процент был ничтожно мал при сохранении прежних налоговых обязательств, что просто разорило бы меня, о чём я тут же сказал Его величеству. В результате торга мы пришли к 10-процентному размеру пошлины.       — А было сколько? Пятнадцать?       — Да.       — Неплохо сторговались, однако. И это всё?       — Не совсем. Король поинтересовался численностью кораблей на Дрифтмарке и их вооружением. А напоследок спросил, не женат ли я. Не знаю зачем.       — А действительно, Монтерис! Ты женат? Хотя бы пассия есть?       — Нет, — ответил Веларион, издав грустный вздох, — пока что нет. Забота о Дрифтмарке полностью поглотила меня, не до поиска невест было. Зато количество портовых девок и служанок, которых я поимел, не поддаётся исчислению… Так вот, после разговора с королём я спокойно покинул столицу, хотя и ждал, что меня схватят. Дальнейшие события проходили мимо меня. Только леди Аша Грейджой заходила в Халл, отправляясь к Штормовому Пределу. Прошли недели, месяцы, а слухов всё нет и нет, ибо корабли стали заходить реже. И вот однажды на рассвете я выхожу на балкон и вижу огромную армаду кораблей, движущуюся на запад, к столице. Мирийская труба тут же оказывается в руках, и начинается опознавание судов. Кракен Грейджоев соседствовал с незнакомым мне гербом — три белых головы демона на тёмно-синем фоне — и с трёхглавым драконом Таргариенов.       — Три головы демона? — Ауран задумался и почесал затылок. — А, так это Морские дьяволы, наёмники. Я лично принимал их присягу вместе с королевой, они же должны были служить под моим началом. А потом они неожиданно исчезли; Дейенерис сказала, что наёмники «отправились на правое дело», не углубляясь в детали. И что ты предпринял? Атаковал? Или хотя бы попытался остановить?       — По-твоему, я похож на идиота, дядя? — возмутился Веларион. — Давать бой при явном численном превосходстве противника — это, как минимум, глупо. Пришлось их пропустить, конечно, но в столицу тут же полетел ворон с известием об армаде, её численности и принадлежности. Исход мог быть любой, а мне не хотелось оказаться на костре или на эшафоте за предательство, которое неминуемо усмотрел бы Мартелл в умолчании о передвижении вражеского флота.       — А ну как нашли бы твоё письмо да обвинили в пособничестве проклятому узурпатору? Не задумывался о таком? — В голосе повидавшего многое адмирала звучала тревога за судьбу племянника.       — Видимо, не нашли, раз пригласили на коронацию. И в письме не было ни единого словца, которое заставило бы меня тревожиться. «Короли меняются как настроение у женщин в определённые дни месяца», — подумал я, но на церемонию прибыл. Королём стал Джон Сноу. — Веларион быстро осёкся. — Ой, я хотел сказать, Джейхейрис Таргариен, сын Рейгара Таргариена и Лианны Старк и племянник вашей королевы.       — Так вот, значит, из-за чего Дейенерис разгневалась. — Поймав удивлённый взгляд родственника, в котором читалось «А ты откуда знаешь?», Ауран похлопал его по плечу и спокойно ответил: — Даарио и Марио мне всё уже рассказали. Сам-то я был на пути в Валирию из Миэрина, куда плавал по делам.       — В общем, её племянник и убийца занял то самое место, которое стремилась занять сама Матерь Драконов. Был устроен шикарный пир, а на следующий день были приняты важнейшие решения в плане Малого совета и государства в целом. Десницей опять стал карлик. — Лорд Дрифтмарка не сдержал улыбки.       — Бедолага, ему не позавидуешь. Сколько ему уже? Лет шестьдесят? Пора бы на покой.       — На этот раз он не единственный Ланнистер в совете, ибо пропихнул своего сына на место мастера над шептунами. Но стоит отметить, что на этот раз король набрал в основном молодых людей; только Бес, великий мейстер и лорд Хайтауэр были его ровесниками или старше. Флот отдали под начало Родрика Грейджоя. — Эту новость Монтерис произнёс с нескрываемой обидой и досадой. В былые времена Веларионы сделали должность мастера над кораблями чуть ли не наследуемой, как Тиреллы в свою бытность должность стюардов у Гарденеров. Может сам Монтерис и не был прославленным флотоводцем, но имел опыт в управлении портами и строительстве кораблей. К тому же он был старше и опытнее девятнадцатилетнего Грейджоя.       — Родрик Грейджой? Командир Морских дьяволов?       — Наверное, — Веларион пожал плечами, — и что-то мне подсказывает, что в ход вновь пошло кумовство и связи. Но все члены совета были назначены «за свой вклад в борьбу с тиранией Чёрного Змея» — Томмен Ланнистер, сын десницы, уже упомянутый Грейджой, Ренли Баратеон, внук Роберта Баратеона, и Бринден Талли.       — Чёрная Рыба выжил и стал членом Малого совета?       — Да нет, это младший сын Эдмура Талли и лорд Переправы. — Дальше Монтерис начал перечислять. — Простор отдали Хайтауэрам; Север стал независимым королевством, но с сохранением вассальной зависимости; Железные острова были провозглашены Седьмым Королевством, а Грейджои получили титул Хранителей Морей. — И вновь горечь и досада в голосе. — Запад перешёл к Бесу и его потомкам, ведь сын Цареубийцы находился под стражей и вряд ли отправился в Утёс. Мартелла лишили его титула и передали его дочери, Элии.       — А разве такое возможно, чтобы король распоряжался чужими титулами? — Ауран не мог понять до конца, кто первым сошёл с ума: он или весь мир? — Тем более, что Мартеллы последними присоединились к единому королевству, и не через кровавую бойню, а путём брака, да ещё и сохранили свой первоначальный титул и автономию.       — Видимо, такое возможно. После этого провели суд над сторонниками Дейрона. Семнадцать его прихлебателей избрали вечное служение на Стене, а трое остались ему верны до конца. Потом судили Джеймса Ланнистера, приговорив его к ссылке на Стену. А вот разбирательство над Мартеллом шло долго. Я даже не сразу его узнал, ибо помню его совершенно другим, более приятным внешне. А предстал пред честным народом дорнийский Эйрис Безумный: тот же безумный взгляд, смрад, длинные и нестриженные волосы, ногти и борода. Однако стоит признать, что он оправдал своё прозвище и юлил подобно ужу на сковородке, находя меткое словцо на каждое обвинение.       — А в чём его, собственно обвинили?       — Ну как в чём! Узурпация власти, цареубийство, убийство Роберта Старка, Эдвина Талли, Яры Грейджой, его матери, отца и брата. Он отверг обвинения только в смерти короля Сэмвелла. Зато добавил себе ещё одну жертву — свою сестру Мэрию, которую он изнасиловал и обезглавил.       — Монстр какой-то! — Ауран вылил остатки вина в кубок и залпом выпил. — Это она ещё легко отделалась. Помнишь, что сделали с леди Сералой после Восстания в Сумеречном Доле?       — Помню-помню. В общем, король хотел его казнить, но Мартелл потребовал испытание поединком. Бойцом от короны выступил Эддард Таргариен, наследный принц. Схватка была жаркая, аж искры в стороны летели. Сначала верх одерживал Змей, нанеся противнику серьёзную рану, но принц всё-таки нашёл в себе силы побороть боль и одолел дорнийца — сначала отрубил руку, потом пронзил живот, а затем нанёс контрольный удар в горло. Ну а последующие дни проходили в сборах, после чего я и лорд Артис Аррен прибыли сюда. Всё!       — Да, — протянул адмирал, — интересная история. Даже интереснее и длиннее моей будет. — История оказалась настолько длинной, что на улице уже стемнело. Он приказал слугам убрать остатки их трапезы и начал накидывать камзол. — Надолго ли вы сюда прибыли?       — Пока не выполним королевское поручение и не заключим торговое соглашение с Новой Валирией. — Монтерис тоже стал собираться. — А когда это случится, сказать трудно, ибо Кхалиси со времени нашей первой аудиенции не соизволила нас принять. Аррен уже полагает, что придётся нам возвращаться домой, несолоно хлебавши.        — Не волнуйся! — Адмирал похлопал племянника по спине. — Королева вас обязательно примет, она не может иначе. Торговля — это деньги, а деньги — это дополнительные ресурсы для строительства новых городов. — Он надел шляпу и взял в руки трость. — Ну что же, рад был с тобой повидаться, дорогой племянничек! Если будет свободная минутка, заходи в гости, дом мой находится у Тропы Богов и прилегает к Королевской площади.       — Рад бы, да только нас не выпускают за пределы дворца, — с досадой ответил Монтерис.       — Я поговорю с Её величеством. Не станет же она препятствовать общению родственников!       — Надеюсь на это.       Оба Велариона обняли друг друга на прощание и разошлись в разные стороны. Монтерис шагал довольный и преисполненный радости от воссоединения с дядей, которую дополняло лёгкое опьянение. В таком настроении он дошёл до их с Арреном покоев.       — Долго же вы проветривались, друг мой, — сказал Артис, пока Веларион снимал верхнюю одежду. — Наслаждались местными красотами или красотами местных девушек?       — Наслаждался красотами и беседовал с участником битвы при Черноводной.       — Рад за вас, милорд. Однако и у меня есть хорошие новости — Матерь Драконов согласилась принять нас через три дня, поэтому мы должны быть готовы к любым её уловкам.       — Будем, милорд, — ответил Монтерис, медленно расслабляясь и погружаясь в сон. — Обязательно будем.