Никто. Просто фанатка

      Мы ехали уже минут десять. Я молча пялилась в окно. Да, именно пялилась, словно ни разу в жизни не видела небоскрёбов, разноцветных витрин и прочей городской атрибутики. Машина остановилась на светофоре, и я заставила себя перестать окончательно портить образ культурного человека и повернулась к Майку.       — Ну? — спросил тот, улыбаясь во все тридцать два зуба.       — Что — ну?       — Ты серьёзно это, насчёт работы?       — Конечно. Почему это я буду шутить?       Майк усмехнулся.       — У нас в универе полторы тысячи человек не могут найти работу, а ты, значит, найдёшь?       — Ха, значит, твои полторы тысячи не там ищут, — с уверенной улыбкой пожала я плечами.       — Ну да, как же!       — Прекрати смеяться, — строго сказала я. — У меня за плечами два курса обучения на фотожурналиста. Учитывая рекомендации вашего профессора, пачку фоторабот в сумке, а также страстное желание остаться, есть хоть один шанс, что я найду внештатную работу в какой-нибудь вшивой газетёнке.       — Ты либо ненормальная, либо с самооценкой проблемы, — хохотнул Майк. — Чую дух Юга. С Техаса или Небраски?       — Из России, — ответила я, отворачиваясь к окну.       — Правда?! — от удивления он едва не врезался в джип впереди.       Я обернулась с драматичной медлительностью и сузила глаза в напряжённом прищуре.       — Я что, должна идти под ручку с медведем или хотя бы вести его на поводке, с ушанкой на голове, пить из горла водку и попутно играть на балалайке? — Настроение было, как бы мягче выразиться, ужасное, и меня не тянуло на толерантность и дружеское общение.       — Да ладно, не обижайся! — подмигнул Майк. — Это круто вообще-то. — Я кивнула и выдавила из себя улыбку. Он немного помолчал, пока мы не доехали до следующего светофора, а потом спросил: — А где ты жить собираешься?       Этот вопрос остался без ответа, потому как я выскочила из машины и кинулась к киоску с газетами, ведь там, на витрине, сиял глянцем свежий номер «The Hollywood Reporter» с фото Джонни Деппа на обложке. Я рассматривала обложку так, словно это не обычный журнал, а сам Джонни за стеклом, но потом взгляд упал на парня в костюме Супермена, раздававшего какие-то листовки. Я подошла к нему, и он протянул мне буклет.       Вернувшись в машину к сидящему в истерическом шоке Майку, я спросила, ткнув пальцем в адрес на листовке:       — Знаешь, где это?       Он что-то прикинул в голове.       — В четырёх кварталах отсюда, но, если напрямую, дворами, то дойдёшь минут за пять.       Поняв, что ещё одного стояния у светофора не выдержу, я решила идти пешком. Вытащив из багажника чемоданы, Майк пожелал удачи, хоть и остался недоволен, что я отказалась от его помощи. Я отправилась петлять по лабиринту дворов.       Собственно, что меня так заинтересовало? Супермен протянул мне объявление о свободных вакансиях в новом кафе. Именно туда я пошла. Рациональное мышление в тот момент отключилось, поэтому меня не заботил ни вопрос жилья, ни вопрос документов и дальнейшего проживания в Штатах.       Довольно быстро, как и обещал Майк, я добралась до кафе: ухоженного одноэтажного здания с большими окнами. Фасад, отделанный блоками кофейного цвета, походил на огромную плитку шоколада, тем же оттенком темнели массивные стекла. Названия не значилось, равно как и сообщения об открытии. Лишь у двери под навесом висела ярко-жёлтая табличка. Я замешкалась, стоя метрах в двадцати от входа, старательно делая вид, будто что-то ищу в телефоне. Зря я, конечно, поспешила отказываться от помощи нового знакомого. Какого работодателя устроит работник, пришедший с такой поклажей? Ведь обычно люди не расхаживают по городу с двумя внушительными чемоданами и рюкзаком… Но не зря же я сюда так долго (в данный момент десятиминутная прогулка с чемоданами показалась путём Моисея) добиралась, таща уже всей душой ненавистный багаж? Я вдохнула поглубже, закрыла глаза, восстанавливая внутреннюю гармонию, и пошла в кафе.       Меня встретил небольшой холл, сплошь заставленный всякими коробками. Недолго думая, я пристроила багаж в углу, а потом ещё заставила его пустой тарой, ведь, учитывая мою «везучесть», чемоданы могли и сами уйти... Не успела я осмотреться в следующем зале, как ко мне подскочил мужчина лет тридцати и, грозно воззрившись, сначала сказал, что посторонним здесь не место и лучше бы мне вернуться под солнечный свет, а уже потом соизволил спросить, чего я хочу. Вместо ответа, находясь в лёгком негодовании, я молча протянула флаер. Словно взмахнула волшебной палочкой! На его небритом пухловатом лице засветилась традиционная выдрессированная улыбка стандартного типа: «Я — официант».       — Вам, мисс, нужно к менеджеру. Пройдёте через этот зал и следующий, а перед выходом на кухню будет дверь слева.       Я кивнула, по возможности стараясь повторить его улыбку, и пошла к менеджеру. В указанном кабинете за красным столом сидела женщина. Знаете, бывают такие совпадения в жизни, нарочно не придумаешь: кто-то встречает своих реинкарнированных предков, кто-то героев из снов, кто-то гуманоидов из наркоманских бредней. Я, собственно, относилась к этому довольно холодно, но почему-то считала, что такие люди, должно быть, неимоверно рады подобным совпадениям. Я бы, наверное, не удивилась, увидев перед собой нашу Глафиру Альфредовну — спокойно подумала бы, что это сон, а значит, пора бы проснуться. Но передо мной сидела… вылитая Долорес Амбридж — «розовый помпафас», как прозвал её мой двоюродный племянник, — та самая противная тётка из фильма про Гарри Поттера. За то короткое время между её «Проходите, садитесь» и моим приземлением на стул я припомнила все эпизоды с участием этой женщины, трижды испугалась, успокоилась и снова испугалась, сказала себе, что «надо держать марку», и, успев стереть с лица глуповатую ухмылку, спокойно улыбнулась и повторно сказала: «Здравствуйте».       — Чем могу помочь? — спросила менеджер. Её вопрос прозвучал в моих ушах примерно так: «Что такого у вас интересного, что я должна оторваться от работы?».       — Я ищу работу, по объявлению. — Я протянула всё тот же листок.       — Ага. — И тут посыпались вопросы. Впрочем, их было не так-то и много. Она сразу же отказала мне по причине отсутствия всяческих документов. Нелегалы ей не нужны. Живя в России, я возмущалась, почему наши работодатели берут на работу гастарбайтеров. Теперь я возмущалась, почему в Америке так не делают…       За день я получила ещё пять отказов в работе и потратила бюджет на три дня. После двухчасовых скитаний по улицам Нью-Йорка я поняла две вещи: у меня неправильные мечты и моему багажу всё же приделали ноги. А произошло это в подземке. В вагоне я поставила чемоданы рядом, а сама одной рукой держалась за поручень, другой поддерживала рюкзак. На очередной станции парень, стоявший по соседству, просто взял их и вышел из вагона. Я хотела кинуться за ним, но было поздно — электричка умчалась. Полоса неудач, говорите? Это уже не полоса, а окружность! В итоге ничего серьёзного у меня не украли: всего лишь всю одежду, припасы от мамы и кипу журналов с Джонни. О них я горевала больше всего, ведь собирала их лет десять, не меньше. Выйдя из подземки, я ревела навзрыд. Видимо, очень сильно, раз ко мне подошёл полицейский спросить, что случилось. А я и выдала-то: «Его украли… Джонни украли…». Офицер сразу же достал то ли блокнот, то ли планшет, стал писать и спросил:       — Ещё раз скажите, мисс, кого похитили?       — Его… Джонни… Деппа, — прерываясь на всхлипывания, ответила я.       Он был удивлён? Нет-нет! Он предложил пройти с ним, я отказалась и во всех красках рассказала трагичную историю про украденные журналы. Полицейский понял меня, отпустил, сказав, что его дочь тоже фанатка Деппа, но не стал обнадёживать, что багаж вернётся. Я отчего-то повеселела и пошла бродить дальше. Так ноги занесли меня в редакцию журнала «Star Track News».       Что неудивительно, редактор — высокий дядечка с усами и бородкой на испанский манер — спеша куда-то, тоже мне отказал. Я побрела к выходу, но у двери остановилась завязать шнурок, не особо прислушиваясь к разразившемуся позади скандалу. Визгливый голос возмущался, явно имея приоритет и право на это, а голос редактора пытался успокоить разгневанную женщину, обещая всё уладить. Я уже взялась за ручку двери, когда услышала:       — Эй, ты, как там тебя!       — Это вы мне? — переспросила я, обернувшись.       — Нет, двери! — Редактор всплеснул руками. — Я беру тебя на работу.       — Что? Как? Почему? Вам понра…       — Будешь уборщицей. Вне штата. Всё. Завтра на работу к шести. Опоздаешь — выгоню на улицу шваброй, которой ты должна мыть пол. Ясно? Всё. Арриведерчи. — И он буквально вытолкал меня на улицу, следом грохнула дверь.       Тело впало в ошарашенный ступор, глаза, не моргая, застыли на облезшей краске на двери. Что только что произошло? Меня взяли на работу? Это была удача. Нет, что там! Это было колоссальное везение, выигрыш, джек-пот, приз! Чудо! Осознав это, я запрыгала от радости. Прямо там, на пороге издательства журнала «Star Track News», где теперь работала!       Когда эйфория прошла, пришлось задуматься о делах насущных. День, долгий-долгий день клонился к закату. Я шла по одной из центральных улиц, улыбаясь людям, солнцу и даже манекенам в витринах. Отзвонилась маме, сказала, что хоть и не попала в университет, зато нашла работу в хорошем издательстве. Правда, пришлось солгать во спасение, что жить буду в общежитии. В автомате я купила пачку «M&M» и шагала, хрустя разноцветными конфетки и просто наслаждаясь прогулкой. Уровень настроения выравнивался. Вдруг на меня налетела какая-то девушка, и пачка драже тут же выскочила из рук. Когда разноцветные кругляшки запрыгали по асфальту, у меня вырвалось традиционное русское: «Блин».       — Ты русская? — тут же спросила та девушка с лёгким акцентом, сильно удивившись.       — Ага, — широко заулыбалась. Я отчего-то так рада была её видеть, наверное, просто потому, что мы землячки.       Девушку звали Маша, или Мэри. Она пригласила меня в ближайшую закусочную, где мы разговорились и проболтали пару часов. Она была старше на семь лет. У неё здесь уже семья — муж и сын, работа и налаженная жизнь. А у меня только должность внештатной уборщицы. Когда Маша услышала всё, что со мной приключилось за этот день, невольно засмеялась. Больше всего её поразила история про Джонни.       — Однажды я видела его, — с блаженной улыбкой проговорила она. — Вот прямо как тебя сейчас. Он сидел в ресторане в Париже, я там была вообще случайно, по работе, вся в мыле и злая, а не очарованная романтикой. А он, знаешь, так просто сидел и пил вино. Но, мой бог, как он пил это вино! Из всех посетителей только я смотрела на него, не отрываясь. Мне хотелось и одновременно крикнуть: «Люди! Что вы так сидите?!» и выгнать всех, чтобы в одиночку наслаждаться этой картиной. Я тогда опоздала на важнейшую встречу, что, наверное, к лучшему. Но вот те минуты… Да уж, понимаю, в него невозможно не влюбиться.       А я ей завидовала. Она видела Джонни. Вот так просто, в ресторане. Видела, как он пьёт вино и курит извечную самокрутку. Видела, как заводит неспешный разговор с барменом у стойки. Видела, как щедро расплачивается и спокойно уходит. Господи, ведь ещё несколько минут назад я была безгранично счастлива! А теперь? Безысходность? Тем не менее пришлось взять себя в руки и вернуться к разговору.       Мэри, узнав о моих проблемах с жильём, сказала:       — Слушай, у моего мужа Интернет-магазин, в котором работает круглосуточная линия телефонных заказов. Точнее, работала. У нынешней работницы маленький ребёнок — поэтому она работает только днём, её сменщица уволилась, а нового человека мы туда не нашли. В офисе есть диван, кофе-машина, туалет. Ты могла бы там пока пожить, одновременно работая.       Естественно, я согласилась. Добрая Маша мне ещё и вещей своих привезла. Правда, они оказались немного велики, но проблему я решила, быстро соорудив «макси-стиль». С утра я отправилась на работу, прибыв туда в 5.50, а к девяти часам уже освободилась. Целый день я прогуляла по Нью-Йорку, нарабатывая портфолио. К вечеру вернулась в офис, где спокойно провела ночь. В таком темпе прошло пять дней.