Никто. Просто фанатка

      Следующее утро наступило гораздо раньше, чем я надеялась. Горизонт едва посветлел, когда в дверь комнаты раздался требовательный стук. Сначала мне казалось, что это часть инсталляции моего сна, я отмахнулась нечленораздельным "...крыто". Но стук не прекращался, и мне пришлось подползти к двери и повернуть ключ.       — С добрым утром. — Кто-то похлопал меня по плечу. — Милочка, подъем.       Стало ясно, что это мисс Тиффани, и пришлось разлепить глаза. Экономка недовольно подняла брови и тяжело выдохнула. Двумя пальцами пригладив мою взъерошенную чёлку, она приказала: «Через семь минут жду на кухне».       Хорошо сказано. Я впервые в жизни спала три часа, да ещё после «угарной вечеринки». Не менее четырёх минут понадобилось только на то, чтобы постоять в позе зомби, тупо глядя на закрытую дверь, и наконец-таки сообразить, что сна не предвидится. Натянув первую попавшуюся футболку и джинсы, затянув волосы в хвост, я тихо сползла вниз, ёжась от утреннего холода, тянувшегося сквозь открытые окна просторной кухни.       Стоило только появиться в поле зрения мисс Тиффани, как она тут же включила режим «строгого критика-стилиста».       — Гхм, — громко и веско изрекла она на самых высоких диапазонах своего голоса. Я приподняла руками веки и постаралась внимательно посмотреть на начальницу. — Нет, так не пойдёт, милочка. Ты должна выглядеть безупречно, особенно сегодня. Как всегда — в форме и без этой... пакли на голове.       — Что?.. — кисло протянула я. — Мисс Тиффани, я каждое утро так выхожу, а сегодня я спала всего лишь...       — Неважно. — Веский довод, что сказать.       — И почему именно сегодня? — пробурчала я.       Мисс Тиффани заулыбалась и отложила в сторону большой нож.       — Сегодня приезжает миссис Ванесса, милочка.       Мои глаза внезапно смогли раскрыться так широко, как никогда по утрам. Больше я ничего не сказала, а, спотыкаясь, ускакала к себе переодеваться. Негоже это, перед француженкой предстать в образе домашнего бомжа. И не просто перед абы какой француженкой, торгующей круассанами возле Лувра. Это сама Ванесса Паради! Честно признаться, я не питала к ней такой же с ума сводящей любви, как к Джонни, но и спокойно сказать: «Здрасте, а я тут, это, полы мою, ножки поднимите, пожалуйста», я бы тоже не смогла. Для меня, человека, конечно, «суперосведомленного», пара Джонни-Ванесса была идеалом голливудских семей. Зная их историю, видя, как гармонично они смотрятся вместе, я завидовала по-доброму и в тайне надеялась сама пережить хоть на толику подобную им историю.       Привести себя в порядок оказалось делом нелёгким. Мешки под глазами так и кричали: «Эй, псс, есть немного картошки?». Вылив на себя, как мне показалось, весь тюбик тонального крема, завязав волосы в пышный кулёк, надев форму горничной, форму, кстати, которая мне очень шла, протестировав в зеркале улыбку на приветливость и адекватность, я вступила в повседневные заботы.       Около полудня мисс Тиффани вручила мне поднос с завтраком и отправила наверх, к хозяину. Я несколько замешкалась перед дверью его кабинета: то ли вчерашний вечер не давал покоя, то ли это был уже, не без гордости, обыкновенный мандраж.       Постучав и получив ответ, я вошла в комнату. Джонни сидел в кресле за столом, отвернувшись к окну, и разговаривал по телефону. Я решила, это добрый знак, и, стараясь не привлекать внимания, быстро поставила завтрак на стол и поспешила удалиться. Но едва я взялась за ручку двери, как Джонни быстро сказал: «Подожди секунду». Я обернулась: мне ли это? Он улыбнулся и, продолжая говорить в трубку, кивнул в сторону дивана. Сглотнув, я присела на краешек и упёрлась взглядом в паркет. Прошло около минуты, Джонни закончил разговор и обернулся ко мне. Я по-прежнему не умела выдерживать его взгляд: мои глаза бегали по комнате, на миг встречались с его обезоруживающим взглядом, пытались спрятаться, выдавая с потрохами моё волнение.       — Можно тебя спросить, как ты относишься к детям? — задал Джонни вопрос, который я никак не ожидала.       В моей голове закружило столько мыслей — даже тех, которых я успела постесняться, — что я даже сперва растерялась.       — К... вашим или вообще?       — К Лили-Роуз и Джеку, — уточнил Депп. И я как-то испугалась. Зная свою внезапно открывшуюся способность творить чудные вещи, я небезосновательно посчитала, что получу выговор. За что-нибудь.       — Н-нормально. Вы же сами видели. Джек весёлый и интересный мальчишка. А Лили... Я не общалась с ней достаточно, чтобы что-то сказать... А что-то случилось? — Мне очень хотелось спросить: «Я что-то натворила?», но это было бы недостойно столь «талантливого агента».       — Я хотел бы попросить тебя отправиться с ними в город, на прогулку, скажем так.       Джонни говорил абсолютно серьёзно и при этом не являлся галлюцинацией. Надеюсь, он хорошо подумал, прежде чем предложить мне такое. Я никогда не была нянькой ни у кого, особенно у детей мировых знаменитостей. Я не знала их интересы и предпочтения настолько, чтобы «выгулять» без дальнейших последствий.       — Вы уверены? А если я их захочу похитить? — прямо спросила я, откровенно напрашиваясь на пересмотр решения.       — А ты захочешь? — Я замотала головой. — К тому же, — Джонни ненавязчиво заправил за ухо прядь волос, отчего у меня с губ едва не сорвалось блаженное восклицание, — Джерри поедет с вами.       О! Прекрасно. Просто обожаю Джерри и его способность одним взглядом пресекать любое моё действие! Пожалуй, он один из окружения Джонни, о ком известно столько же, сколько и об агенте 007: только имя. Хотя иногда я замечала его очень тёплые отношения с мисс Тиффани, но вполне возможно, что это «прикрытие». Словом, мне не улыбалось несколько часов гулять по городу вместе с ним. В его присутствии я бы точно не рискнула вновь драться подушками с Джеком... Тем не менее, мне кажется, каждый, кто общался с Джонни, — особенно из «простых смертных» — знает: если он тебя о чём-то попросил, ты не сможешь отказать. Даже не пытайся.       Поэтому в ответ я промямлила:       — Конечно. А мисс Тиффани не будет против? — Джонни рассмеялся — так мягко, что я приняла это за комплимент — и добавил: «Иногда я сомневаюсь, что ты работаешь на меня».       Вернувшись на кухню и поведав мисс Тиффани о рухнувшем на меня счастье, я стала раздумывать над программой грядущего мероприятия. На ум же ничего не шло, как назло. Спустя час во дворе зашуршал гравий под колёсами автомобиля, затем на лестнице раздался топот и детский смех. Приехала Ванесса. Любопытство было столь велико, что я походкой каракатицы перебазировалась в дверной проем кухни, сделав вид, что протираю маленькую картинку, висящую рядом на стене. С моей позиции открывался чудный вид. Ванесса вошла в дом, с обеих сторон её обнимали Лили и Джек. Она была гораздо красивее, чем на фото: лёгкое белое платье-сарафан с небесно-голубым поясом, распущенные волосы, присобранные тёмно-изумрудной повязкой. Я поняла, почему Джон влюбился в неё. В ней было что-то неуловимое, воздушное, и будто бы атмосфера рядом становилась светлее. Ванесса улыбалась и вовсе не выглядела уставшей после перелёта Париж — Лос-Анджелес. Джонни спустился ей навстречу, и они обнялись. Вроде ничего особенного — просто объятья двух людей. Но в этих объятьях было нечто неподдающееся описанию. Фотограф во мне хотел тут же запечатлеть этот момент единения семьи, фанатка исходила слюной и слезами умиления, а какой-то «левый чувак» хотел оказаться в эпицентре этих объятий. Всё это продолжалось каких-то несколько секунд, затем семья отправилась на террасу, оставив меня наедине с мыслями о бренности существования.       ***       — И куда мы поедем? — Недовольная Лили-Роуз бухнулась на заднее сиденье чёрного джипа, бросив на меня быстрый взгляд и обращаясь к сидящему впереди Джерри. Джек залез следом: он тоже не был особо счастлив, но и откровенного негодования не показывал.       — Выберемся в город, развлечёмся, — вставила я, неуверенно улыбнувшись.       — Правда? — Лили скрестила руки на груди. — Мы должны были ехать с мамой и папой, «развлекаться», — ответила она, показав руками кавычки.       Этого я не знала. Глупо было бы с моей стороны начать объяснять, мол, видимо, у твоих родителей дела, а потому мне придётся составить вам компанию. По себе знала, что прогулку с родителями — по всей видимости, долгожданную, — не заменит таскание по городу с малознакомой горничной.       Я ретировалась, предоставив право выбора маршрута детям. С той круглой суммой, что была выделена на «развлечения», думалось, выбрать интересное место не составит труда. Но Лили и Джек были искушённей в этом отношении. У Лили-Роуз было скверное настроение и, видимо, решив избавиться, в первую очередь, от меня, она выбрала первым пунктом шоппинг в каком-то супердорогом — для меня особенно — бутике. Джек был не против. Я же потащилась за ними как собачонка, в то время как мистер Джадж невозмутимо вышагивал следом.       Два с половиной часа шатания по залам и примерочным кабинкам не принесли желаемого удовольствия. Мозг устал косплеить «Крик» Мунка при виде ценников. Выйдя из магазина всего с парой пакетов каждый, дети дружно сообщили: «Это скучно. Хочу домой». Первая мысль была сдаться и вернуться домой, но потом мне стало стыдно. Неужели я, преданная фанатка самого Джонни Деппа, короля развлечений, не смогу развеселить двух детишек?!       — Слушайте, конечно, это скучно! Кто так развлекается? Шоппинг? Серьёзно? — Деппов оглядел красочный скептичный взгляд. — Вы больше похожи на замужних барышень, которым действительно делать нечего, кроме как блуждать по магазинам и сплетничать о том, кому какое платье больше не подойдёт. — Детишки переглянулись, не зная обижаться или слушать дальше. — Вы были хоть раз в парке развлечений?       — Четырежды. В Диснейленде. В Париже и Вегасе.       — Диснейленд? — я отчётливо фыркнула. — Поверьте, други, не всякую радость можно купить за деньги. Поехали, я кое-что покажу. — Уверенность, с которой я намекнула, что Диснейленд может не быть лучшим местом на планете, их заинтриговала и убедила отдаться на волю моей фантазии.       Незадолго до моего «побега в горничные» Джей водил меня в гастролирующий парк аттракционов. Такие парки особенно популярны среди тех, кто не может позволить себе поход в Диснейленд или студию Universal. Там всегда весело и не протолкнуться. Пожалуй, лучшая характеристика места. Я действовала на свой страх и риск, полагаясь на деппоманское чутье. И ведь не прогадала!       Мы провели в парке порядка пяти часов. Не было ни одного аттракциона, где не остались бы наши следы. Мы ловили «пальчиковую рыбку» в огромном бассейне с шариками, нечаянно стянув штаны с клоуна, что следил там за порядком. Катались на американских горках, сбивая подвешенные наверху воздушные шарики с водой и обрушивая на сидящих сзади кучи брызг. Брали на абордаж батутный «Летучий голландец» в компании со скелетом, недо-пиратом и человеком с головой морской звезды и перепачкались с ног до головы в разноцветные краски, что олицетворяли порох. Гонялись наперегонки на роликах сквозь «Тоннель страха», побив рекорд по числу попаданий мячом в Красную Королеву. Играли в живые шахматы и катались на механических лошадях, а-ля ковбои Дикого Запада. Прыгали на батуте, пытаясь достать подвешенный кверху сундук с сокровищами. И всё это в разноцветных париках и со смешными очками-шляпами в духе Тима Бёртона. В конце концов, меня закрыли в хрустальном гробу и спустили с горки в бассейн под одобрительные крики толпы.       После всего этого веселья нас занесло в маленькую кафешку с помпезной вывеской «Гранд-опера». Несмотря на знатную дозу усталости глаза младших Деппов искрились счастьем, и я не без гордости могла выдохнуть. Миссия выполнена. Просидев минут сорок в кафе, весело болтая о прошедшем дне, мы окончательно подружились. Хотя куда уж больше после того, что мы творили в парке! Пожалуй, этот день был идеален, если не считать певцов караоке в «Гранд-опера». Причём, удивляло то, что пели практически все, от каждого столика выходил представитель, поражавший публику своим «талантом». К счастью, внимательные официанты особо часто дававшим петуха солистам не давали возможность «добить» зрителей, а подтрунивать над горе-певцами было всё-таки занимательно.       Однако всё стало на свои места, когда я попросила счёт, и официантка с улыбкой указала на висевшее у входа объявление: «Акция! Только сегодня мы отменяем товарно-денежные отношения!», и ниже содержалась информации о соответствии денежного счёта... количеству песен, которые необходимо спеть, чтобы расплатиться. Узнав это, я впала в оцепенение. Петь? На людях? Нет, спасибо. Я пошла в кумира боязнью пения.       — Лили, давай. Это у тебя мама певица, а не у меня. Всего... эээ... две песни! Это быстро!       — Не-а, ты нас привела — ты и пой, — упрямо закачала головой Лили-Роуз. Я обиженно надула щёки. — Детский труд вне закона и… Меня бы сюда не занесло, — она многозначительно закатила глаза и артистично повела плечом.       — Эй! — всплеснула я руками. — Напомнить, кто чуть ли не на ходу выскочил из машины с криком: «Кафе! Хочу есть!»?       — Даже не уговаривай, — Лили гордо вздёрнула подбородок, а потом добавила, закинув брату руку на плечо: — В качестве поддержки мы с Джеком, так и быть, подождём тебя здесь.       Я с обречённым вздохом поплелась на сцену. В голове тут же созрел план: спеть что-нибудь эдакое, да так, чтобы и полкуплета было достаточно. Но, наткнувшись на имя Джей на бейдже работника, я ощутила, как трещит по швам всё моё так тщательно взращённое самообладание. Вздохнув и почувствовав, как сердце болезненно сжимается, я указала на песню «Broken». Быть может, это тот случай, когда песня говорит за тебя лучше, чем ты сам. С первых аккордов я почувствовала ставший в горле комок и тут же закрыла глаза. Песня вдруг показалась бесконечно долгой. Только когда музыка стихла, последовали аплодисменты, я поняла, что не так уж ужасно пою, как предполагала. А по щекам всё ещё бегут слезы.       Уставшие и счастливые мы в обнимку ввалились в дом поздно вечером, решив до конца быть «пиратской братией». По дороге даже успели составить собственный кодекс, записанный правда не в толстенную книгу, а на диктофон в телефоне. Я впервые в жизни увидела улыбку сурового охранника Джерри, казавшегося, правда, уже и не таким суровым. Каждый отправился в свою комнату с явным желанием бухнуться в объятья кровати и отдохнуть от веселья. Едва коснувшись подушки, я поняла, что зря считала себя кроликом-энерджайзером: три часа сна против пяти часов веселья — ничто. Вырубилась — верно будет сказано о том, как я уснула.       Среди ночи меня разбудил звук чего-то разбившегося и торопливые шаги. Точнее, наоборот — сначала шаги, потом что-то разбилось. Прислушавшись несколько секунд к напряжённой тишине, я выудила из-под кровати бейсбольную биту — лучшее оружие против воров — и отправилась вниз, на кухню, к источнику шума. Подкравшись к двери, я резко выскочила в проём и тут же застыла от увиденного. Холодная подсветка диодных ламп на шкафах, полутёмная кухня и мистер Джонни Депп, стоящий у открытого холодильника с тарелкой винограда в одной руке и придерживающий дверцу другой. Он был одет явно по-домашнему: простая белая футболка и широкие спортивные штаны. Но это неважно. Джонни Депп ест по ночам? То есть теперь ко всем прочим его идеалам относится и знаменитое «ест по ночам и не толстеет»?!       После того как мозг произвёл этот незатейливый анализ, я заметила, что и кумир мой несколько шокирован. Не будешь тут удивлён: в дверях твоей собственной кухни стоит девушка в длинной, по самые колени, абсолютно белой футболке, замахнувшись на тебя битой, и смотрит как на привидение. Выйдя из моментного оцепенения, Джонни медленно закрыл дверцу холодильника и закинул в рот виноградинку.       — Вы что, едите по ночам... тайком? — сурово спросила я, словно Джонни ввалился в мою кухню.       — А ты по ночам, видимо, охранником подрабатываешь? — тут же парировал Депп, указывая на занесённую над головой биту и отправляя в рот ещё одну виноградину.       Я тут же опустила руки, так резко, что раздался свист от разрезаемого битой воздуха.       — А вы... Я просто подумала, вдруг воры... Это же... Ну... Я... Виноград не мытый.       После этой фразы внутренняя я, скромная и рассудительная, застрелилась из водяного пистолета. Не дожидаясь ответа, я примостила биту в углу, деловито взяла у Деппа из рук тарелку с виноградом и пошла его мыть. Дыша как ёж-астматик, водрузив грозди винограда на специальную посудину, я так же молча вернула ягоды Джонни и добавила: «Приятного аппетита». Джонни удивлённо поднял брови, принимая виноград, и я прочитала на его лице то недоумение, которое я всё чаще стала вызывать у людей. Я собралась идти спать, но он остановил меня фразой: «Составишь компанию?». Действительно, почему бы не посидеть с Джонни Деппом в три часа ночи, если не позже, и не поболтать о чём-нибудь?       Мы сели за стол, посередине поместилось блюдо с виноградом. Я сидела напротив Джонни, на самом краешке стула, словно перед строгим преподавателем на экзамене, и постепенно меня начала пробивать мелкая дрожь. Это было очень странное чувство. Ты сидишь напротив человека, которого боготворила чуть ли не всю свою жизнь, он угощает тебя виноградом, а в помещении, как назло, висит неудобная тишина. Во мне боролись два абсолютно разных человека. Один был полностью неадекватен от свалившегося счастья, готов был носиться по дому с дикими криками, прыгать на месте и делать кучу странных вещей, не зная, как выразить переполняющий его восторг. Другой был, наоборот, скован и испуган. Он не знал, что сказать, куда посмотреть. Этот человек боялся ляпнуть лишнего и опозориться и жалел о том, что вообще спустился сюда.       Трудно сказать, прошло десять секунд или минут, прежде чем тишину не разрушил мягкий голос Джонни:       — Ты меня боишься? Почему?       Я резко вскинула голову и растерянно моргнула.       — Боюсь? — переспросила я. — С чего бы это? Я... нет-нет, я не боюсь, просто… — Джонни заинтересованно приподнял брови. — Мне просто неловко из-за... ну... необычная встреча в середине ночи.       Джонни кивнул.       — Да, нечасто увидишь девушку в белом с битой в руке, — согласился он. То есть, его вылазки к холодильнику — это норма? Может, мне почаще просыпаться по ночам?.. — О, — тут же спохватился Джонни, — где ты водила детей, что они вернулись такие уставшие, но довольные? — Он качнул головой, глянув в сторону. — Лили была очень расстроена…       — Да, особенно сначала. — Я приподняла плечи и пристукнула пальцами по столу. — Я подумала, что им будет интересно побывать в обычном парке развлечений, отнюдь не в Диснейленде. Просто даже для разнообразия. Мы с родителями в детстве часто выбирались в такие парки, — я запнулась, — вернее, каждый раз как папа приезжал к нам в город. — Я улыбнулась воспоминаниям. — Это был настоящий праздник детства, а сегодня я вновь почувствовала себя ребёнком.       — Ммм, — Джонни отсалютовал мне крохотной гроздью винограда, — возьму на заметку. — Я изобразила на лице что-то вроде «Да пожалуйста, мне не жалко». — В твой город? А где ты жила? — Если вопросом можно убить, это тот самый случай.       Я потупила взгляд и очень, очень тяжело вздохнула, как бы давая понять, что для меня это трудный разговор. И всё же было стыдно что-то скрывать от человека, который доверил мне собственных детей.       — Что ж, если не хочешь...       — Нет, — неожиданно для самой себя выпалила я. — Я из небольшого городка. В центре... России.       — Так ты русская! — воскликнул Джонни так, словно выкрикнул: «Бинго!». — А я все гадал, откуда этот акцент. Он тебе, кстати, очень идёт.       И тут я растаяла — слушать комплименты от Джонни Деппа, который словно и не удивился моему происхождению!       — Вы первый, кто мне это сказал. Я польщена. — «Что, прости? У тебя нотки флирта в голосе? Эге-ге! Не зарывайся!» — Вы ведь были в России, как вам?       — Это был… — он задумался, словно бы подбирая верное слово, — интересный опыт, знаешь. Бросается в глаза насколько наши культуры разные, хотя… у меня было недостаточно времени, чтобы хорошо узнать твою страну. Но люди у вас очень открытые и, мне показалось, знаешь, немного… — Джонни замешкался, будто не желая задеть моих патриотических чувств.       — Сумасшедшие? — смело закончила я за него. Депп кивнул. — Что есть, то есть, — усмехнулась я. — У нас говорят: «Умом Россию не понять». Сколько будешь жить, всё будешь удивляться. И это чистейшая правда, поверьте. — Я обвела взглядом покрытую полумраком кухню и решила разоткровенничаться: — Но, знаете, Америка тоже не перестаёт меня удивлять. В смысле… ну, люди везде люди, но я иногда чувствую себя Алисой в Зазеркалье и особенно, когда Ш-ш-ш... — Я тут же осеклась, поняв, что едва не взболтнула лишнего.       — Шшш? — переспросил Джонни, забавно изогнув бровь.       — Это я себе сказала. Ну, чтобы не понестись в пространные рассуждения о странах и культурах, — не очень убедительно оправдалась я. — У меня иногда бывает, типа стоп-кран срабатывает, не обращайте внимания. — Джонни изучал меня внимательным взглядом, а я растерянно пялилась на фонари за окном. — Я, кстати, давно хотела сказать, что у вас очень красивый дом. — Я натянула на себя улыбку, сознавая топорность попытки перевести разговор на другую тему. Но на какую? Для меня разговор с Джонни, как беседа Штирлица с Мюллером: слово туда, слово сюда — расстрел. Всё, о чём хотелось спросить Джонни, что ему сказать, сразу же раскрыло бы во мне фанатку. И не думаю, что он был бы счастлив... Или я просто не была к этому готова? Скрепя сердце и мысленно обижаясь на саму себя, я встала и тихо сказала: — Извините, я, наверное, спать пойду, мне рано вставать.       — Что ж, — Джонни встал и пожал мне руку, — спасибо за беседу, хоть и маленькую.       Я кивнула и, забрав биту, ушла к себе. Пока поднималась по лестнице и шла к своей комнате, словно пребывала в коконе из радуги и улыбающихся смайликов. Да я ж теперь эту руку мыть не буду!