Обезболивающее для души

Чонгук не узнает себя с тех самых пор, как познакомился с невероятно загадочной личностью по имени Ким Тэхён. Ему кажется, что он знакомится не только с этим парнишкой, но и с собой. Неплохой идеей было отвезти студента на пляж, ведь в конечном итоге это помогло стать друг к другу чуточку ближе. Ладно, в основном говорил Чонгук, но Тэхён спрашивал и интересовался. В тот день Чон долго не мог заснуть. Если быть точнее, то он почти не спал. Много размышлял, думал, проигрывал в голове их диалоги вновь и вновь, а потом тяжело вздыхал и не понимал, почему его задели слова младшего о том, что работа не может быть смыслом жизни. Ему вдруг показалось, что в словах Тэхёна прозвучала та истина, которую сам мужчина так долго и хорошо избегал, занимая свое время лишь тем, что умел делать — работой. А смысл? В чем реальный смысл жизни? Чонгук ведь не бессмертный, а значит после него его же компания либо будет и дальше процветать под руководством новых лиц, либо пойдет ко дну. Со временем президента компании забудут, как и все благие дела, которые он совершает. Чонгуку не нравились эти мысли, ему не нравилось тратить время на поиски ответов, поэтому он просто выбрасывал ненужные вопросы из головы. Чтобы Тэхён не расслаблялся и не списывал Чонгука со счетов, мужчина позвонил ему на следующий день и пригласил в итальянский ресторан. Идея пришла к нему совершенно неожиданно, когда он гладил рубашку и перебирал в голове варианты, где они с Тэхёном могли бы пообедать. Ему вспомнились слова Хосока, который не раз трепался на работе о шикарном итальянском ресторане, где подают изумительную пиццу и пасту. Поесть пиццу показалось Чону отличной идеей, к тому же, подросткам вроде нравилось есть что-то подобное. А потом он глубоко удивился тому, что студент никогда прежде и не пробовал пиццу. И съел он всего лишь один кусочек. А Чонгуку хотелось откормить хорошенько, чтобы мальчишка совсем не сдулся и не исчез. Худой, почти тощий, ветром легко сдует. Страшно было представить, что происходит у него в организме, поэтому мужчина загорелся целью откормить студента как следует. А еще уверить его в том, что он делает это все не из чувства вины и долга, а потому что действительно хочет. Сам не понимает, почему это для него так важно, но он хочет. Хочет протянуть руку к Тэхёну, чтобы тот ухватился и выбрался из своей пустоты, из этого дна, в котором ничего и никого. Но слушая Тэхёна, у Чонгука сложилось впечатление, что парнишка привык к своему состоянию и даже находит в этом некий комфорт. Иначе, зачем человеку, у которого болит душа, смотреть грустные фильмы и делать себе хуже? В выходной день Чонгук пригласил Кима в кино, на премьеру комедийного фильма, но реакция младшего была ожидаемой. Он не особо оценил фильм, а Чонгуку стало немного грустно, ведь парень совсем не улыбается. Никогда. Даже, когда они ходили в итальянский ресторан, парень так старался выдавить из себя улыбку, но у него это совсем не получалось. К тому же Тэхён сильно отстраненная личность, будто находится в собственном защитном панцире. Ему там хорошо и никого не надо. Но Чонгук уже не может отказаться от этого мальчика. Сейчас в нем он видит собственный смысл. Смысл своего существования. Возможно, все эти сорок лет не были так важны, как это время? Возможно, он был рожден просто, чтобы спасти Тэхёна? Или он слишком многое на себя берет? Чонгук не знает, но сейчас это он сидит у себя в кабинете и ищет подходящие места на балет, а потом тихо смеется, потому что не верит. Не верит, что он пригласит Тэхёна на балет. Чонгук сам прежде никогда не бывал там, но недавно наткнулся на вывеску, пока стоял на светофоре. Как оказалось, в Сеул прибыла балетная труппа из Франции, с интересной постановкой «Черная лебедь». А потом он вспомнил, как мальчишка позвонил ему в слезах и прошептал три города мечты. В тот вечер Чонгук испытал такое облегчение, какое испытывал в ночь знакомства с Тэхёном. Ему ведь вновь доверились и протянули руку, а Чон не мог не оправдать. Не мог разочаровать. — Не помню, чтобы тебе нравился балет, — задумчиво говорит Хосок, заглянув в ноутбук директора. — У тебя намечается свидание? — Ты пришел нарушать мои личные границы? — вздыхает Чонгук недовольно и сворачивает страничку театра. И как он только не заметил приход Хосока, — Что хочешь? — Я хотел обсудить вопрос о дочерней компании, но, — Хосок загадочно улыбается. — Можно я сначала скажу, что ты в последнее время другой? — Какой? — хмурится Чонгук. — Странный, — Хосок неуверенно пожимает плечами и отходит к панорамным окнам, оценивая погоду. Снова пасмурно. — Не такой, как Чон Чонгук. Другой, знаешь? — Понятия не имею, о чем ты. — Ладно, поживем увидим, — философски тянет партнер и садится напротив директора, чтобы обсудить важные деловые вопросы. А Чонгук старается не думать о словах Хосока и внимательно слушает его. Главное, что билеты куплены. Осталось пригласить Тэхёна и надеяться, что он оценит балетное искусство. С фильмом Чонгук прогадал, как и с итальянской кухней.

***

Сначала Тэхён отказывается. Потом упрямится и не понимает, зачем им идти на балет. Чонгук искренне удивляется, когда слышит, что студенту там не место. «Я не вписываюсь в такие места», — отвечает Тэхён и по голосу слышно, что он глубоко верит в то, что говорит. А еще ссылается на то, что у него нет подходящей одежды в оперу. Но Чонгук не сдается и объясняет, что билеты сдать обратно не получится. Еще немного рассказывает про спектакль, который они пойдут смотреть, и Тэхён смягчается. Соглашается. Чонгук предлагает вместе сходить в торговый центр и купить костюмы, но у того, неожиданно, подходящая одежда находится в шкафу. У Чонгука смокингов, костюмов очень много, потому что работа обязывает, но ему хочется обновить гардероб. Выбор падает на английский костюм-тройку серого цвета, он также покупает черную рубашку и такого же цвета галстук. А когда стоит у себя дома и смотрит на свое отражение, то ему кажется, что он переборщил. Но признается себе в том, что хочет выглядеть элегантно и соответствующе своему статусу и возрасту. Он долго изучает лицо и то, как оно изменилось с возрастом. Чонгук еще, конечно, не старый, но легкие морщинки вокруг глаз его волнуют. Он вспоминает Тэхёна. Парень красивый, с выраженными чертами лица, а глаза? В них можно утонуть: настолько глубоко и проникновенно смотрит. И Чонгук уверен, что он был бы успешной моделью. Только Тэхёну все равно на внешность. Ему все равно на то, какие вокруг него перспективы. У него тьма тьмущая внутри, а вокруг все серое, мрачное, некрасивое. Чонгук тяжело вздыхает, вспоминая его тихий плач в трубку. Тогда хотелось бросить все и вернуться к Тэхёну, чтобы успокоить, чтобы обнять и убедить, что боль уйдет. Но он лишь сидел в машине и слушал, не доставая с расспросами, а потом слабо улыбнулся. Нью-Йорк, Венеция и Париж. Почему именно эти города? Чонгук горит желанием разузнать причины, а потом его осеняет. Балетная труппа из Франции. Это, конечно, не Париж, но частично Тэхён ведь может соприкоснуться с французской культурой. Директор забирает его около дома, как и обычно, но необычно видеть парня в костюме. В черном костюме, словно ночь без звезд и фонарей, в таком черном, как его локоны волос, или глаза. Ему идет, а Чонгук не может перестать оглядывать Тэхёна с ног до головы. Его мать что-то кричит ему вдогонку, на что студент сдержанно выдыхает и машет рукой, а затем аккуратно садится в машину. Смотрит спокойно, хотя Чонгук не может не заметить легкое, прям как перышко, волнение в его глазах. Возможно, это смущение после их последней встречи? — Выглядишь здорово, — кивает Чонгук и слабо улыбается. — А говорил, что нечего надеть. — Но ведь потом сказал, что есть, — хмурится Тэхён, не улавливая шутливого тона. — Поехали? Они едут в абсолютной тишине, но обоим максимально комфортно. Чонгук плавно ведет машину по пустым дорогам — благо сегодня выходной и нет пробок — а Тэхён внимательно изучает картинки за окном, словно запоминает путь. Директору очень хочется увидеть улыбку младшего, но он в то же мгновение понимает, как это желание неуместно. И скорее всего недостижимо. По крайней мере, не сейчас и не в ближайшие дни. Но так хочется запечатлеть этот момент, когда его пухлые губы растянутся в счастливой улыбке, а в глазах вспыхнет огонек и озарит его душу и мир вокруг. Ничего больше не будет серым и унылым, все будет играть в ярких красках. Чонгук всей душой на это надеется. А потом вспоминает слова Тэхёна о том, что надежда удел неудачников. Ну и пусть, думает директор, пока паркуется. Пусть он будет неудачником, но зато будет верить, что этому парнишке можно помочь. Они приезжают в театр за десять минут до начала спектакля. Чонгук наблюдает, как некоторые косятся в их сторону и умудряются шептаться, словно они знаменитости какие-то. Но директор понимает, что консервативному корейскому обществу сложно воспринимать двух мужчин вместе на таких мероприятиях. Со стороны может показаться, что они партнеры. Тэхён отходит в уборную, а Чонгук терпеливо ждет и осматривается. Он бы никогда и представить не мог, что однажды посетит театр, да еще и с парнем, которого встретил совсем недавно. Директор думает о том, что есть люди, которые ходят на спектакли и концерты чаще, чем один раз в жизни, и думает, почему его это вообще не интересовало раньше? Ведь даже и в мыслях не возникало. А тут с появлением Тэхёна в его жизни, его мозг так удачно — ему хочется верить, что удачно — подкидывает различные идеи. И все они работают над одной целью — поиском радости в этой жизни. Или лучше сказать наслаждения? Удовлетворения? — Наслаждение, — шепчет Чонгук и хмурится, потому что не совсем знаком с этим понятием. Что это такое? Что для него наслаждение? Он хмурится сильнее и не видит Тэхёна, который наблюдает за ним со стороны. — Что случилось? — дает он о себе знать, а Чонгук словно просыпается. Он отбрасывает тяжелые мысли на потом и качает головой. — Врешь, — заключает Тэхён, но не допрашивает. Предлагает войти в зал и занять места. Чонгук слушается и они вместе заходят в зал, в котором уже полно зрителей. Тэхён с интересом осматривается и Чонгук видит в его глазах восхищение. Не может не согласиться, ведь его тоже охватывает восторг от торжественности и величия, благодаря обилию золота и бархата, а еще хрусталя и света. Много света. И ведь даже музыка будет живая, потому что в оркестровой яме сидят музыканты, готовые творить искусство. Директор постарался приобрести удобные места и не прогадал, потому что они сидели прямо по центру: не далеко и не близко к сцене. Идеальное место, чтобы наблюдать целую картину. Тэхён устраивается поудобнее и смотрит на брошюру, в которой указана вся информация о труппе, о спектакле, о танцорах и о музыкантах. Чонгуку нравится наблюдать заинтересованность в глазах младшего. Это лучше, чем необъятная пустота и безразличие. А потом резко выключается свет, и они оказываются в кромешной темноте, однако Чонгук успевает уловить, как Тэхён от неожиданности вскидывает голову. Занавес открывается, а зрители погружаются в предстоящее волшебство, предвкушая море эмоций и впечатлений. Один из прожекторов освещает центр сцены, где уже стоит балерина в красивой позе. Чонгук видит в ней лебедя и догадывается, что история о ней. Первой начинает петь скрипка — королева оркестра — наполняя зал печальной музыкой. Чонгук слышит тихий, но пораженный вздох Тэхёна, а время будто останавливается и переносит их в другое измерение, в другую вселенную. В мир, где нет подростка, страдающего душевными травмами, где нет Чонгука, которому все равно на себя. Смотреть на такого Тэхёна куда приятнее — внутри становится тепло, а еще очень уютно. Ему определенно нравится. У младшего во взгляде хоть и боль, но что-то еще, что Чонгук никогда прежде не видел. Название этому дать тяжело. Он думает, но при этом видит, как выразительное пение скрипки касается неприкосновенного. Оно трогает душу Тэхёна. И надо бы тоже окунуться в представление, насладиться, но Чонгуку неимоверно сложно отвернуться. Словно отвернувшись, мимо него пробежит целая жизнь. Но далее он слышит, как к скрипичной музыке присоединяется холодное звучание флейты, а затем в этот оркестр мягко вливается шепот фортепиано, волнами расплываясь по залу. Чонгук заставляет себя обратить внимание на постановку, но из головы эмоции Тэхёна не убегают. Как-то получается совмещать и ему это даже нравится. История совершенно не похожа на всеми известное великое произведение русского композитора «Лебединое озеро», в главных ролях выступает Одиллия — дочь злого волшебника. История о том, через какие трудности она проходит, будучи не похожей на других. Непонимание, неверие, непринятие, отторжение, ненависть, осуждение. Что только она не показывает зрителю через элегантные, классические аттитюды, арабески и тому подобное. Чонгук не вспомнит точных названий. Но он убеждается, что театр — это наивысшее искусство, где собраны все таланты, где артист может показать свои чувства не только через слова и мимику, но и через танец, через музыку. Конец совсем не радужный, хоть и открытый. Сиди и додумывай сам, как хочешь. Только директор не хочет додумывать, он хочет взглянуть на Тэхёна, который от начала до конца прожил жизнь Одиллии вместе с ней. В этом Чонгук уверен, потому что младший не может сдержать слезы и плачет. Плачет, как маленький ребенок, но при этом очень старается не оголяться перед чужими людьми. Старший поражается в который раз способности Тэхёна так много плакать. Чонгук так не умеет. Он не помнит, когда в последний раз плакал. Однозначно, история о черной лебеди затронула и его душу, ему грустно и печально за героиню, но слез это не вызывает. Лишь тоску за то, что в реальности человек сталкивается с подобными проблемами. Иначе бы таких шедевров не писали. — Я начинаю жалеть, что привел тебя сюда, — не выдерживает Чонгук подавленного состояния младшего, который вышел абсолютно разбитым из театра. Не на такой эффект он рассчитывал. — Ты хоть и перестал плакать, но в глазах все еще много боли. Тэхён качает отрицательно головой и поправляет челку, наконец поднимая глаза на старшего. — На самом деле, — говорит Тэхён. — Я благодарен за этот вечер. Мне очень понравилось представление. — Тогда почему такой грустный? — Я ведь всегда такой, — пожимает Тэхён плечами, но затем подвергает Чонгука в глубочайшее поражение. Тэхён улыбается — слегка, да, лишь уголки губ вздрагивают, но для старшего это самая настоящая улыбка. И в глазах появляется тот блеск, который Чонгук так хотел узреть. Видит ведь! Ему не кажется. Пусть это длилось несчастные две секунды, но это случилось. Тэхён буквально ожил на глазах. Совсем другой человек. И хотелось, чтобы это продлилось дольше, чтобы Тэхён еще раз улыбнулся, а потом еще и еще. Хочется, чтобы он всегда улыбался. — Правда, — кивает Тэхён. — Возможно, однажды, я расскажу тебе, почему мне понравилось. — Почему не сейчас? — они подходят к машине, и директор не торопится открывать ее. — Потому что я не готов говорить об этом, — честно отвечает Тэхён. — А ты не готов видеть столько слез. Откровение не шокирует, но заставляет задуматься. Задуматься о том, как бы пробить эту стену между ними, чтобы Тэхёну не было страшно показывать, что за ней. Что там у него внутри, что он так старательно прячет и защищает от мира? Что же произошло в его жизни, что ему пришлось закрыть все в области груди на замок? Чонгук хочет знать. Чонгуку важно все узнать. Не только для того, чтобы помочь, а просто потому, что важно понимать и чувствовать то же, что чувствует и переживает Тэхён. Но мужчина вновь проявляет терпение и уважение к младшему — не задает вопросов, открывает дверцу для него и сам садится за водительское.

***

Чонгук не понимает, что именно на него повлияло: реакция Тэхёна на балет или сама постановка, но с того вечера что-то изменилось. Не между ними с Тэхёном, а глубоко в сознании Чонгука, который каждый день задается вопросом, в чем ценность его жизни. И даже внеплановая командировка по Корее не помогает мужчине отвлечься от суматошных мыслей в голове. Он думает обо всем сразу и не может ухватиться за одну мысль, чтобы рассмотреть ее четче и глубже. Мелькают перед глазами разные картинки — то он с Тэхёном снова в театре, то он сидит в одиночестве у себя дома и тонет в давящей тишине. Странно, что раньше эта тишина дарила ему лишь покой и умиротворение. Сейчас она вызывает легкую тревожность и словно напоминает о важных упущенных возможностях в жизни. Чонгук все больше склонен верить, что Тэхён прав и его образ жизни некий обман, иллюзия. Директор пропадает в командировке десять дней и за это время успевает позвонить Тэхёну лишь два раза, чтобы удостовериться, что тот в порядке. Относительно, да, студент был в порядке и спокойно ожидал возвращения Чона. Правда, директор не уверен, что его действительно ждали. Так, собственные домыслы, от которых необъяснимо тепло на душе в холодные осенние вечера. Возвращается Чонгук в столицу донельзя вымотанным и уставшим, что не находит сил сообщить Тэхёну о прибытии и засыпает прямо в гостиной. Но к его удивлению — уже во второй раз — младший звонит сам и интересуется делами директора. А когда слышит о возвращении Чона, от старшего не укрывается облегченный выдох. Его ждут и это трепетом отзывается в сердце. — Непривычно видеть тебя таким, — признается Тэхён, когда они входят в уже знакомое заведение. Чонгук вновь решает позавтракать в компании младшего у той самой Тиффани, где они завтракали в прошлый раз. — Выглядишь моложе. — Ты сейчас и комплимент сделал, и аккуратно так пошутил о моем возрасте? — усмехается Чонгук, присаживаясь за тот же стол. Тэхён опускается следом напротив. — Но я правда редко позволяю себе так одеваться, — говорит директор и оглядывает свой прикид. Сегодня его настроение не было на стороне костюмов, поэтому он надел вязаный теплый бежевый свитер и темно-синие джинсы. — Что будешь? — спрашивает директор, кивнув на меню. Тэхён пожимает плечами, но открывает меню и внимательно читает. — Не хочешь попробовать тосты с авокадо? Очень вкусно, между прочим. — Можно, — сразу сдается студент и закрывает меню, вновь доверяясь выбору старшего. — Так, как прошла командировка? — Тяжело, но мы решили все вопросы, — голос старшего звучит довольно. — Чем ты занимался? — Я ездил в университет, — признается Тэхён и складывает руки на столе, ожидая реакцию старшего. А Чонгук не знает, как реагировать, но губы сами растягиваются в широкой улыбке, а брови ползут вверх, выражая искреннее удивление. — Ты серьезно? — Они позвонили и попросили заехать, — объясняет Ким. — Сначала я хотел отказаться от обучения. Родители поддержали идею, поэтому я уже готов был забирать документы. Но меня уговорили остаться. Сказали, что я могу попробовать, если мне уже лучше. — А тебе лучше? — с надеждой спрашивает Чонгук и почти не дышит, ожидая ответа. — Не знаю, — честно признается парень и пожимает плечами. — Но завтра я пойду на занятия. Посмотрим… Тосты с авокадо готовятся быстрее ожидаемого и вот официант ставит перед посетителями их заказ, желая приятного аппетита. Чонгук ухаживает за Тэхёном и наливает ему воды из кувшина. Тот благодарит, зачем-то лезет в карманы худи и достает оттуда продолговатый контейнер. Чонгук замечает в нем разного цвета пилюли и понимает, что это скорее всего антидепрессанты. Что еще мог пить подросток, который недавно хотел покончить с жизнью? Директору не нравится видеть парнишку в таком состоянии — нуждающимся в таблетках, чтобы жить. Ему становится грустно и даже обидно, что еще такой молодой парень переживает множество трудностей, а ведь еще даже не окончил университет. А впереди целая взрослая жизнь. — Это мои витамины, — Тэхён замечает подвисшее состояние старшего и прячет контейнер в карман. — Без них мне сложнее. — Ты не обязан объяснять, — сдержанно улыбается Чонгук. — Попробуй авокадо-тост, — указывает старший вилкой на тарелку перед Тэхёном и младший послушно откусывает немного ржаного хлеба. Осторожно жует и пробует, смакует вкус авокадо, а директор неотрывно следит за реакцией и надеется, что понравится. И Тэхёну, кажется, нравится, потому что он надкусывает еще раз и кивает головой. Чонгук пробует следом и блаженно улыбается, чувствуя привкус лимонного сока и черного перца — его любимое сочетание. Они едят в тишине несколько минут: Чонгук не хочет случайно сбить аппетит младшего своими вопросами. Но периодически ловит короткие взгляды Кима на себе. И взгляды эти необычные, словно мужчину сканируют, хотят что-то спросить, но не решаются. — Что-то не так? Спрашивай, Тэхён. — Как ты понял? — удивляется младший. — Вижу по глазам. — Я просто хотел сказать, что ты изменился с того вечера, — объясняет Тэхён, неуверенно глядя на старшего. — Когда мы были в театре. На тебя тоже… Повлияло? Представление… — А как я изменился? — уточняет Чонгук, желая узнать детали. Однозначно на него повлияла история о черной лебеди, но он пока сам толком не разобрался в сути. Его мысли блуждают туда-обратно, и директор не в силах установить взаимосвязь между ними. Ему кажется, что его разделили на несколько частей и сказали собрать нового Чон Чонгука, только знать бы как. — Взгляд, — коротко отвечает Тэхён и пьет спокойно воду, явно не собираясь объясняться. А Чонгук ждет. — И? — Ну, — колеблется Ким и возводит глаза к потолку, пытаясь правильно выразить мысли. — Твой взгляд изменился. Ты не совсем здесь… Тебя постоянно уносит куда-то, но куда непонятно. — И какой же у меня взгляд? — Немного потерянный, — задумчиво говорит Тэхён и смотрит старшему прямо в глаза, точно глядит в душу. А у Чонгука холодный пот выступает на спине от таких пристальных взглядов. Он не привык, чтобы в его сердце кто-то заглядывал и читал. Мужчина сам редко занимается подобным. — Немного грустный, немного озадаченный. Возможно, что-то случилось на работе? Не знаю. Но мне кажется, что причина в другом. Я, конечно, не прошу рассказать мне, но если хочется… — Мне нравится твоя наблюдательность, — Чонгук выдавливает улыбку, но признавать правду не хочет. Не сегодня. — Но это правда связано с работой. Было очень много трудностей, и я устал. Тэхён ему не верит — выжидающе смотрит, словно дает последний шанс старшему поделиться болью, но Чонгук молчит. Ему больше нечего сказать. Возможно, он бы поделился с парнем о своих переживаниях, если бы видел картину целиком. Но он ее не видит — все очень размыто и это путает, пугает и настораживает. Доедают завтрак они в тишине.

***

Новые проекты валятся на Чонгука один за другим, благодаря Хосоку, который хочет поднять компанию на новый уровень. Чон тоже горит желанием добиться еще больших успехов, но в октябре его холодный склад ума дает сбой и у него не получается сосредоточиться ни на одном проекте. Он постоянно забывает детали, о которых Хосок терпеливо напоминает, а потом из его головы вылетают важные деловые встречи. Чонгук злится на себя и на собственную рассеянность, но этот гнев не помогает ему решить проблему. Однажды, Хосок не выдерживает и ворчит на директора, чтобы тот собрался, иначе они прогорят. Это слегка отрезвляет Чона, но внутренние метания никуда не делись. Они еще прочнее засели не только в голове, но и в каждой клеточке его тела. Директор вроде близится к разгадке своего состояния, но за ответ не хватается. Позволяет ему убежать, чтобы вновь сыграть в догонялки. А просто бежать за ответом легче, чем взять и столкнуться с ним лицом к лицу. Если Чонгук сделает это, ему кажется, что он упадет в какую-то глубокую яму, из которой не сможет выбраться. Ему нельзя падать, потому что одной рукой он держит Тэхёна, которого как раз-таки надо вытаскивать из дыры. Студент ему не позвонил после учебы, как обещал, поэтому в тот день Чонгук лишь отправил сообщение с просьбой поделиться, как все прошло. Ответ Тэхёна нисколько не удивил старшего. «Все прошло нормально», — гласило сообщение и Чонгук поверил. Больше не писал младшему и не звонил, потому что сам не был в правильном расположении духа. Чон считает плохой идеей встречаться с Тэхёном, когда у самого неполадки в голове. Знать бы еще их причину. Ладно… Знать-то он знает, но признавать не хочет. Легче сделать вид, что находишься в думках. Только вот Тэхён — с его способностью чувствовать людей — видимо, о чем-то догадывается, потому что собственной персоной стоит у главного входа в компанию Чонгука. Старший зависает на пару секунд, считая силуэт Тэхёна лишь галлюцинацией. Но нет же. Стоит и смотрит на директора, спрятав руки в карманах куртки. На улице заметно холодает — зима медленно, но верно надвигается на жителей Кореи, предупреждая, что в этом году она будет суровее. — Тэхён? — Привет, — кивает студент и подходит ближе, обойдя машину, которую подогнали для Чонгука. — Я после учебы… — Привет, — Чонгука пробирает дрожь, и он приглашает Тэхёна сесть в машину. На улице невыносимо холодно, а пальто Чона в салоне. — Не замерз? — спрашивает Чонгук, удивляясь спокойствию Тэхёна, и заводит машину, чтобы выехать на главную дорогу. — Мне нравится холодная погода, — отвечает Ким и Чонгук совершенно не шокируется данным заявлением. Тэхён играется с замком на куртке и хочет что-то сказать, но опять не решается. Чонгук включает обогреватели и чуть успокаивается, согреваясь. — Я хотел спросить… Может, поедем на пляж? — Сейчас? — Д-да, — сомневаясь отвечает Тэхён. Видимо, его запал падает из-за реакции Чонгука, у которого в планах было лечь спать и избавить себя от раздумий. Но глаза у Тэхёна круглые и невинные, а внутри тихое скромное желание, которое он так смело произносит вслух. Разве мог Чонгук отказать? Разве мог отказать, когда Тэхён сам проявил инициативу? — Просто… Скоро совсем холодно будет и ездить туда… — Эй, — осторожно перебивает его директор и тормозит у светофора. Люди медленно переходят дорогу, а Чонгук пользуется случаем и переводит взгляд на парнишку. — Если у тебя появилось желание что-то сделать, неважно что, не ищи этому оправдание. Ты можешь просто захотеть и все, договорились? — Спасибо, — мямлит Тэхён и смущенно отводит взгляд, а потом оставляет в покое замок и прячет руки в карманах. Чонгук должен признать, что вечером на пляже совсем иная атмосфера. Они едут долго из-за пробок в центре города — не успевают застать закат. Чонгук видит вокруг несколько человек, но почему-то они его не тревожат от слова совсем. И Тэхёна по всей видимости тоже. Он бесконечно смотрит вперед и наблюдает за тем, как вода отражает лунный свет. Тэхён говорит неожиданно, пока они направляются ближе к воде: — Сегодня полнолуние. — Я не знал, — признается Чон. Он раньше никогда не следил за подобными явлениями. Ну полная луна, ну и что с того? Однако, для Тэхёна это важно, потому Чонгук просто молча стоит рядом. Они не садятся на песок — слишком холодно — стоят рядышком и любуются, как круглая большая луна медленно поднимается вверх. Она скрытная и загадочная, как видится Чонгуку. Ему кажется, что луна не договаривает о важных истинах, играет с людьми, притягивая их взгляды на себя. Люди смотрят, но она молчит. Не раскрывает свои тайны и не показывает магию, которой обладает. Чонгуку не нравится это ощущение, потому что он сам погряз в подобных чувствах. Ему больше по душе солнце — когда он встречает рассвет, то жизнь будто дает ему знаки и подсказки, в каком направлении двигаться. Солнце освещает ему путь, по которому директор вот уже сорок лет шагает уверенной походкой. А луна обещает помочь, обещает озарить дорогу в кромешной тьме, но не делает этого. Она светит лишь вокруг себя. Жадничает и не дает человечеству вкусить ее свет. Чонгук отчего-то чувствует вспышку злости, но не хочет портить себе настроение, поэтому отворачивается. А Тэхёновы глаза буквально пришиты к луне, потому что тот ни на секунду не отрывает взгляда. Он точно заколдованный любуется луной, а уголки губ слегка дергаются, вызывая подобие улыбки. Блаженной улыбки. Тэхён так прежде не улыбался. Чонгук смотрит на младшего и видит в его глазах отражение луны, но складывается ощущение, что это Тэхён отражает ее. Директор готов поклясться, что младший чуть ли не излучает такой же серебристый свет, будто луна снисходительна к пареньку. Дарит свой свет, дарит ему свою магию, открывает истину. Между ними немая беседа, которая понятна лишь им двоим. Тэхён приоткрывает рот и тихо выдыхает, а Чонгук жадно ловит еле заметный белый пар. Эстетично. Красиво. Мужчина вдруг решает для себя, что Тэхён — это луна в человеческом обличие. Он такой же загадочный и скрытный, порой холодный, далекий, однако, когда светится… Луноликий. — Красиво, правда? — шепчет младший и смотрит на Чонгука, затаив дыхание. И вроде Тэхён отвернулся от луны несколько секунд назад, но в глубине его черных глаз Чонгук все еще видит ее отражение. Либо у него снова галлюцинации. Если это так, то он единственный, кому нужна помощь. «Луноликий, точно», — шепчет внутренний голос Чонгука, а вслух мужчина произносит скромное: — Очень.