Обезболивающее для души

— Так ты готов объяснить, почему ты выбрал Нью-Йорк, Венецию и Париж? Тэхёна не удивляет вопрос, потому что мужчина пробует разузнать причины уже в третий раз. В первый студенту не удалось объяснить собственные чувства, поэтому он отложил разговор на потом. Во второй, когда они вновь завтракали у Тиффани, Тэхён попросту не успел, так как Чонгука вызвали на срочное собрание. Тогда мужчина бормотал себе под нос о том, что это он, вообще-то, директор компании, и выглядело это довольно мило — Тэхёна улыбнуло. Правда он умело это скрыл. А сейчас после совместного ланча, Чонгук просится подвезти парня до дома и тот соглашается. — Ну, — задумчиво начинает Тэхён, удобнее располагаясь на пассажирском сиденье. Странный факт, который заметил студент совсем недавно — ему комфортно и уютно сидеть в машине директора. Он ощущает себя так, словно он в безопасности. И в глубине души, ему хочется попросить старшего покатать его по ночному городу, долго-долго, чтобы вдоволь насладиться этим ощущением. Но пока не просит. Не уверен. — Если говорить о Париже, то буду банальным. Мне хочется посмотреть, действительно ли это город любви и романтики, если да, то почему. Я об этом думал еще в начале первого курса. — А говорил, что не мечтаешь, — по-доброму напоминает ему Чонгук, украдкой взглянув. — Я и не мечтал, — возражает Тэхён, замечая знакомые дома. Они уже почти приехали. — Просто была такая мысль. А в Венецию, потому что после того ресторана, мне стало любопытно узнать, какие итальянцы на самом деле. Мне показалось, что они слишком энергичны. Да и я слышал, что там красиво. — Думаю, что да, — соглашается Чонгук. — А Нью-Йорк? — А вот в Нью-Йорк я действительно мечтал съездить, — кивает Тэхён и слабо улыбается. — В детстве мама включила для меня фильм «Один дома», — рассказывает студент, погружаясь в собственные воспоминания. — Мне очень понравился фильм и то, как маленький мальчик изучал такой огромный город. Я немного позавидовал ему и пошел просить маму отвезти меня в Нью-Йорк на Рождество. Они с отцом, конечно, посмеялись и посчитали, что это просто детский лепет. А я действительно хотел… Только со временем это желание притупилось. — Вот оно как, — задумчиво тянет директор, глядя перед собой. Тэхён замечает, как его брови сдвинулись к переносице, создавая тонкую линию. — А ты объяснишь, зачем тебе это? — Потом, — кивает Чонгук и тормозит около тэхёнова дома. — Приехали. Спасибо за компанию, — очаровательно улыбается мужчина, но Тэхён научился не зависать на его улыбке, как раньше. Когда он понял, что теперь Чонгук часть его жизни — звучит очень ответственно и почти тревожно — Тэхён буквально заставил себя перестать так реагировать. Да, Чонгук своей улыбкой, словно солнце освещает все вокруг, но младшему не хочется постоянно акцентировать на этом внимание. Это странно. К тому же, парень не хочет, чтобы старший понял, что ему… Нравится его улыбка? Тэхёну все еще не по себе от таких осознаний. Еле слышно Тэхён прощается и выходит из машины, провожая ее взглядом. Привычка. А потом идет домой и его нормальное настроение — это когда мысли о смерти не посещают его в течение дня — падает до отметки «ненавижу свою жизнь». На пороге он видит чужую обувь, а до его ушей доходит знакомый голос. Голос, от которого у него выступает холодный пот на спине. Ему хочется проскользнуть мимо гостя и родителей, убежать к себе в комнату, запереться там до следующего утра, но мама обрывает все его планы. Выходит на встречу с натянутой — почти опасливой — улыбкой и говорит: — Тэхённи, посмотри, кто к нам пришел. Тэхёну не нужно смотреть, чтобы узнать гостя. В гостиной сидит Ким Намджун — его лечащий врач-психиатр, которого пациент знает со школьных времен. Мужчина сидит в привычной ему манере — нога на ногу, руки на колене — а взгляд? От этих глаз хочется убежать далеко и навсегда. Ким Намджун знает слишком много и Тэхёна это должно, вроде как, успокаивать, но у него сводит внутренности. Несмотря на то, что студент о многом умалчивал на сеансах, он все же глубоко уверен в проницательности врача. Тот считывал настроение и эмоции пациентов, как сканер или рентген. — Здравствуй, Тэхён, — улыбается вежливо доктор и приподнимается. — Здравствуйте, — младший делает поклон и проходит на диван, под натиском матери, которая шепчет ему «ну, садись». — Что-то случилось? — Нет, что ты, — качает головой Ким и садится обратно. — Я проезжал мимо и решил проведать тебя. Ты не приходишь на сеансы, твоя мама сообщила, что ты вернулся в университет. Я был приятно удивлен это слышать. Как ты себя чувствуешь? Преподаватели не сильно давят на тебя? Тэхён укоризненно смотрит на мать и отца, которые понимали, что сын совсем не доволен сложившейся ситуации. Ему не нравится, когда родители начинают проворачивать дела у него за спиной, да еще и с доктором Кимом. Парень не дурак — он знает, почему Намджун пришел к ним домой, почему родители рассказали мужчине про университет. А еще Тэхён уверен, что мать поведала психиатру о его новом знакомом. Этот факт злит больше всего. Но студент старается оставаться спокойным и не показывать эмоции, потому что не хочет вновь видеть встревоженные лица родителей и изучающий взгляд врача. Все чего он хочет — это спокойствия. Неужели, он многого просит? На него все давит. Не только учителя, но и сам Намджун, его желание «вылечить» своего пациента, опека родителей, их вечный страх за непутевого сына, его однокурсники, которые косятся и шепчутся о чем-то. Тэхён знает, о чем, но ему уже надоело переживать об этом. Пусть его считают странным, ненормальным, психом, кем угодно. Пусть. Тэхён привык. — Все хорошо, доктор Ким, — сдержанно отвечает Тэхён и встает с дивана, желая уйти к себе. — Если вы считаете, что мне нужно и дальше приходить к вам на прием, то так тому и быть. А сейчас… Мне нужно делать уроки, прошу прощения. — Сынок, подожди… — Мама, — вздыхает Ким и рассерженно смотрит на женщину. — Зачем ты это делаешь? Почему продолжаешь вмешиваться в каждый мой шаг? Я вылечился, иначе меня бы не выписали. Верно, доктор Ким? — студент выжидающе смотрит на врача и тот осторожно кивает. — Я пью таблетки каждый день. У меня не возникает бредовых мыслей, я не хочу умереть, — Тэхён частично врет. — Я не замышляю ничего ужасного, у меня в голове ничего не происходит. Я нормальный, мама. Я в порядке. — Успокойся, Тэхён, — мягко просит Намджун и также встает с места. — Твои родители просто переживают. Я не буду беспокоить тебя, не переживай. Я просто хотел убедиться, что все хорошо. — Я спокоен, доктор Ким, — фальшиво улыбается. — Убедились? — Почти, — кивает мужчина и прячет руки в карманах брюк. — А ты сам ни о чем не хочешь поговорить? Перед глазами Тэхёна всплывает образ Чонгука. Тот улыбается и что-то говорит, рассказывает, а у Тэхёна внутри образовывается вместо привычного спокойствия, противная скользкая тревога. Парень понимает, к чему этот разговор, и он совершенно не готов выслушивать то, что хотят ему сказать. Потому вновь обещает прийти на сеанс к доктору и торопится к себе в комнату. Тэхён слышит, как отец извиняется за поведение сына, но младший виноватым себя не чувствует. Он не собирается делать уроки. На самом деле ему плевать на занятия и на успеваемость, но студенту необходимо создать видимость, что лечение ему пошло на пользу. Иначе ему никогда не избавиться от назойливых вопросов родителей и врачей, которые так любят копаться в его голове. Тэхён вспоминает дни в психиатрической клинике и ежится от неприятных ощущений. Нет, время в больнице в какой-то степени помогло парню разобраться в своих чувствах. Он наслаждался одиночеством и проводил все свое время в тишине, как и любил. Не учитывая те групповые занятия, которые его просили посещать. Это входило в курс лечения. Но ему абсолютно точно не нравилось отношение врачей, их взгляды, их вопросы, которые звучали из уст отрепетировано, сглажено, совсем без искренности. Тэхён ненавидит, когда его жалеют. Не нужно даже слов, чтобы ощутить чужую жалость по отношению к себе. Ему не нужна жалость и сострадание, потому что он никогда не считал себя больным. Он другой, да, но точно не сумасшедший. Просто не подходит этому миру, не вписывается в стандарты, не вливается в человеческий образ мышления, но это не его проблема. И не проблема человечества. Так сложилась его жизнь, поэтому Ким искал утешения в объятиях смерти. Но и до них не смог добраться. Чонгук не позволил. А Чонгук — и Тэхён все еще не может в это поверить — единственный человек, который не смотрит на него с жалостью. В глазах мужчины можно найти много эмоций, он горит желанием узнать подростка — это факт, но еще ни разу Чонгук не посмотрел на Тэхёна так, как другие. Студент много раз замечал в глазах людей облегчение. Видимо, радовались, что у них не все так ужасно. Парень бросает рюкзак на пол и нервно переодевается в спортивные штаны и худи, стараясь прогнать все образы людей, которых встречал в жизни. Пусть они не смотрят на него больше. Пусть никто на него не смотрит. Когда Тэхён научится не проигрывать в голове одни и те же сценарии прошлого? Ведь лучше от них не становится. Тэхён обессилено падает на кровать и прикрывает глаза, считая в уме до десяти. При этом дышать он пытается глубоко, так, чтобы не задохнуться от бесконечных переживаний. И вроде получается. В голове становится пусто, а на душе темно. Лежит в таком состоянии парень довольно долго. В какой-то момент думает, что погрузился в сон, но потом понимает, что просто утонул в этой внезапной тишине. Стало спокойно. И в этом спокойствии Тэхён улавливает знакомую мелодию, ту самую, от которой мурашки бежали по коже, а на глазах выступали слезы. Скрипичная музыка из постановки «Черная лебедь» звучит ярко и четко, словно музыкант играет прямо в комнате студента. Тэхён открывает глаза медленно и тянет руки вверх перед собой, глядя на свои пальцы — слегка дрожавшие пальцы. Вспоминает день, когда впервые пошел на занятия музыкой. Еще в школе. Помнит, как будто вчера было, как трепетно держал в руках инструмент словно зеницу ока. Боялся уронить, сломать, испортить, а потому упрямо отказывался брать ее в руки вначале — свою первую скрипку. Помнит, как учитель музыки обещала, что научит Тэхёна, что тот ее не сломает. Но ведь сломал… А вместе с ней свои мечты. И нет бы оставить это в прошлом и не вспоминать больше — ведь больно почти физически в области груди — Тэхён поднимается с кровати и лезет под нее, чтобы достать оттуда шкатулку бежевого оттенка. Садится удобнее на полу, скрестив ноги под собой, а затем сдувает слой пыли с крышки. С тяжелым вздохом открывает ее и видит, как в небольшой коробке собраны десятки воспоминаний. Его детство, когда Тэхёна любили просто потому, что он Ким Тэхён, сын Ким Ха Ныля и Ким Ён Ми, мальчик с красивыми глазами и улыбкой, как говорили все, когда на него смотрели без жалости и печали, когда улыбались не сочувствуя, а искренне. В этой шкатулке можно найти даже соску Тэхёна. Он держит ее в руке и судорожно выдыхает, вспоминая шутки мамы о том, что ее сын долго не расставался с соской и даже устраивал истерики. Есть даже школьный аттестат с неплохими оценками, правда по физкультуре у него успеваемость не лучшая. Тэхён ненавидит спорт. Есть игрушка-подвеска, на которую маленький Тэ смотрел и засыпал, а еще игрушка прорезыватель в форме утки. Студент перебирает вещи одну за другой, и чем дальше он копает, тем тяжелее и мрачнее становится гримаса на его лице. А когда доходит до фотографий, слезы выступают против его воли, а дыхание словно останавливается. Ему трудно дышать, глядя на себя другого. Точно не на себя в детстве смотрит, а изучает чужие воспоминания. Это не Тэхён. Вот этот мальчик смешно позирует возле школьной ёлки в третьем классе, вот он смешно морщится, отказываясь играть в футбол в шестом, вот он с семьей в зоопарке, шокировано смотрит на жирафа, забывая о камере. И кажется, что детство было самым счастливым и красочным, но почему Тэхён ничего не помнит? Не помнит те эмоции, которые испытал. Это ведь он испытывал их, верно? Тэхён предполагает, что у него раздвоение личности. Никак иначе. А слеза предательски скатывается по щеке, когда глаза находят ту саму фотографию, ради которой студент погрузился в это смертельное болото воспоминаний. Он с горящими глазами стоит со скрипкой в руках, в такой позе, с которой начинал свои выступления, и смотрит в объектив, крича о том, как он счастлив. Тэхён плачет. Больше не может сдерживаться и плачет вслух, не беспокоясь о том, что родители могут услышать. В какой момент в его жизни все пошло по наклонной? Почему он не помнит этот день? Ему надоело задаваться этими вопросами, ведь ответов как не было, так и нет. Родители могут ответить, даже с удовольствием припомнят, с чего начался этот кошмар, а Намджун сделает умозаключения из рассказов Тэхёна и нарисует ему целую картину происходящего, но ни один не попадет в точку. Как другой человек может утверждать о чем-либо, что не пережил сам? Студенту этого не понять. Он закрывает шкатулку и прячет ее обратно под кроватью, чувствуя удушье в собственной комнате. Если не в собственном теле. Парень морщится и оттягивает воротник худи, потому что воздуха катастрофически не хватает. Он осматривается вокруг и все кажется ему чужим, опасным, смертельным. Словно это не он виновник плохого самочувствия, а его комната, дом, родители, да тот же Намджун. Тэхён снова морщится и всхлипывает, не зная куда себя деть. Ну, не принадлежит он этому миру. Не место ему тут, почему никто не может этого понять? Тэхён убегает. Выбегает из дома, накинув куртку, проигнорировав обеспокоенные голоса родителей. Бежит прямо по улице и совершенно плюет на косые взгляды соседей, на то, что уже стемнело, на холод, пробирающийся под его куртку и худи, на неприятный ветер в лицо, на уставшие горящие ноги. Бежит, куда глаза глядят, а ноги послушно приводят его в знакомый парк. Он часто здесь прятался от родителей и проводил время в одиночестве. Ему нравился этот парк тем, что людей совсем чуть-чуть, два-три в поле зрения и все. И на данный момент, как Ким считает, это идеальное место, чтобы вытащить из себя боль. Здесь он плачет навзрыд, хватаясь рукой за сердце, словно это может облегчить нескончаемый поток слез. Словно касание может залечить раны. Было бы прекрасно, если бы касанием можно было лечить болезни, как ментальные, так и физические. Мир был бы волшебнее, а люди в нем счастливее. Он обессиленно падает на скамейку, откидываясь на спинку, и смотрит в темное небо. Ни одной сияющей звезды, как и ни одной светлой отрезвляющей мысли в голове. Одни разочарования, которые копились из года в год, превращая жизнерадостного Тэхёна в тусклое, померкшее, почти бесчувственное… Существо? Почему почти? Потому что сейчас он плачет. Значит не все умерло, не все сгорело. Наверное, когда это случится, тогда Тэхён и добьется своей цели — обретет покой в вечном сне. — О-оставьте меня в покое, — воет Тэхён, когда чувствует вибрацию в кармане. Отвечать не хочет, но вибрации продолжаются. И парень понимает, что мать не отстанет. — Алло? — отвечает Ким, не пытаясь притвориться, что все в порядке. Ничего не в порядке. Ему плохо. — Сынок, куда ты убежал? — испуганно спрашивает Ён Ми и Тэхён слышит приглушенный голос отца, требующий немедленно вернуться. Возвращаться домой пропадает желание от слова совсем. — Мы ведь волнуемся… — Вы всегда волнуетесь, даже когда все хорошо, — усмехается парень и шмыгает носом. — Помощь не мне нужна, а вам с отцом. Вам надо лечить ваше постоянное тревожное состояние, мама. — Прекрати… — Разве не правда? — улыбается Тэхён, хотя уверен, что улыбка выглядит пугающей. — Вы становитесь параноиками! Я вышел погулять. — Хорошо, — устало отвечает женщина. — Главное не задерживайся. — Уже поздно, возвращайся домой, где ты гуляешь в одиночестве, — бубнит отец, но Тэхён не слушает и сбрасывает звонок. Где он гуляет в одиночестве? Везде. Он всегда один. Как и его новый… знакомый? Парень не понимает, как его называть. Другом все еще язык не поворачивается. Если бы Чонгук был другом, то Тэхёну пришлось бы рассказать всю правду, поделиться своим багажом, а потом старший бы повертел пальцем у виска и ушел. Все так делают. Ведь между друзьями секретов быть не должно. Тэхён не хочет дружить с Чонгуком, но опять противоречит сам себе и набирает номер директора. Прежде чем передумать, сразу прикладывает телефон к уху и молится — кому непонятно, ведь он не верит в Бога — чтобы мужчина ответил сразу. Но Бога действительно не существует, Тэхён в этом убеждается, когда его мольбу не претворяют в жизнь. Чонгук не отвечает. А младший пробует еще один раз. — Уже соскучился? — звучит шутливый голос директора и Тэхён забывает, как дышать от неожиданного вопроса. — Тэхён? — серьезнее зовет Чон. — Что-то случилось? Ким чувствует себя эгоистом: осознает, что звонит старшему только, когда остро нуждается в нем. И даже признание в том, что он нуждается в Чонгуке, не делает так больно, как собственный эгоизм. Но ведь… Старший твердил, что они нуждаются друг в друге… Только что Тэхён может дать состоявшемуся мужчине, кроме собственных страхов, переживаний и страданий? Точно эгоист. — Тэхён? — волнуется Чонгук. — Можно… Можно я приеду к тебе в гости?

***

Сегодня я остаюсь ночевать у друга. Прошу, мама, не волнуйтесь и не звоните. Тэхён отправляет сообщение, но читает перед этим дважды, чтобы представить их реакцию. Конечно, они будут волноваться, а мать или отец обязательно позвонят, чтобы узнать, у какого друга, почему он не возвращается домой и тому подобное. Поэтому он с опаской ждет звонка, но телефон молчит. Как и Чонгук, который скрылся у себя в комнате десять минут назад, оставив Тэхёна сидеть в гостиной. Что его привело в дом мужчины, парень все еще не понимает и размышлять об этом даже и не думает. Голова неприятно ноет, а глаза уже устали плакать. Пришел и пришел. Сейчас нет смысла искать объяснения своим действиям. Тэхён поднимается с удобного кресла и осматривается вокруг, находя еще одну общую черту с Чонгуком. Он тоже любит минимализм. Особенно в доме. Не страшно, что мозг эту любовь игнорирует. Мыслей там хоть отбавляй и выбрасывать их некуда. Студент прячет телефон в кармане, не веря тому, что родители так спокойно смирились с его заявлением. Сначала он хотел просто погулять по городу до самого утра, но стоило вспомнить о директоре, как его осенило бредовой идеей. Почему бредовой? Потому что это не в стиле Тэхёна поступать так безрассудно. Он и не знал, что у него есть столько воли позвонить лично и попроситься к мужчине домой с ночевкой. — Как тебе моя квартира? — наконец, появляется Чонгук в домашних штанах и серой футболке. Выглядит мужчина максимально по-домашнему: уютный, теплый и, наверное, мягкий. Если память не изменяет Тэхёну, то объятия мужчины он помнит именно такими. — Очень просторно и светло, — комментирует Ким, запоздало ощущая неловкость. Он совсем не подумал о том, что директор уставший после работы, наверняка, желал провести вечер наедине с собой. В глазах старшего действительно усталость, которую Тэхён остро ощущает на себе, но Чонгук старается и делает вид, что это не у него слипаются веки. — Прости, — извиняется, хлопая ресницами, а Чон не понимает. — Прости, что побеспокоил… Ты, наверное, устал после работы, а тут я… — Никаких беспокойств, — успокаивают парня и указывают на кухню. — Я заказал нам стейки, скоро должны привезти. Пойдем, — Тэхён послушно идет следом и замечает чуть влажные волосы старшего. Видимо, он только недавно принял душ. — Ты любишь мясо? — Не знаю, — пожимает Тэхён плечами. — Ты же знаешь мое отношение к еде. — Точно, — смеется Чонгук и приглашает студента за стол, а сам заглядывает в холодильник. — Будешь воду или сок? Еще могу заварить вкусный чай: ромашковый, с бергамотом, с мятными листьями и лимоном. — Ромашковый, — выбирает Ким. Он забыл контейнер с таблетками, а заснуть будет тяжело, поэтому парень находит спасение в чае. Движения старшего почти на автомате, пока он заваривает ромашку. Для себя мужчина выбирает стакан воды и достает красное вино для стейка. Тэхён молча наблюдает и ощущает себя необъяснимо странно, словно он и раньше приходил к Чонгуку в гости. Неловкость и чувство вины, вызванные осознанием происходящего, отошли на задний план, уступая место умиротворению. Тэхёну спокойно у директора дома настолько, насколько не бывает в собственной комнате на втором этаже. Быть может, на парня влияет еле ощутимый аромат свежести, очень похожий на тот, что образуется после дождя. Он делает глубокий вдох и улавливает прозрачный аромат древесины, а еще морские нотки, но совсем малость. Тэхёну нравится эта комбинация, но спрашивать, что это за свечи или может попурри не решается. Продолжает молчать и наслаждаться атмосферой, словно не он час назад захлебывался слезами, хватаясь за сердце. — Спасибо, — благодарит Ким, когда старший ставит чашку чая перед ним. — Так, что-то случилось? — осторожно спрашивает Чонгук и садится напротив. — Ты плакал. — Ничего нового, — с иронией отвечает Тэхён, но чувствует, что должен объясниться перед директором. Обхватывает кружку руками и замерзшие пальцы согреваются. — Поссорился с родителями. — Но ты их предупредил, что останешься у меня? — Да, — кивает Ким и чувствует еще большую вину перед Чоном. Он совсем не думает, в какое положение ставит директора. А тот даже не допрашивает, не давит, терпеливо ждет и принимает ровно столько, сколько ему дают. Не выпрашивает большего. И Тэхён безмерно ценит и благодарит старшего за эту черту. Но не произносит вслух. — Я… Я плакал не совсем из-за них, — пробует рассказать студент, но уже чувствует тяжесть в груди. Ком подступает к горлу и не разрешает говорить, словно все его тело против открываться чужому человеку. «Не доверяй никому, идиот!» — кричит ему его разум, но Тэхён впервые не хочет слушаться. Он хочет доверять Чонгуку также, как старший доверяет ему. Точно доверяет, потому что всегда готов поделиться собственными переживаниями. Пусть и не все сразу, но постепенно. А Тэхён продолжает играть в молчанку и отвечает на вопросы с тяжестью, словно это самое сложное в этом мире. — Они вывели меня из себя, но до слез меня довели мои воспоминания о прошлом. Тот балет… Постановка, которая повлияла на меня… — Помню, — Чонгук качает головой и смотрит так внимательно, точно переживает. — М-м, — это слишком тяжело и Тэхён чувствует собственный проигрыш. Он не сможет говорить, когда его глаза уже на мокром месте. Чонгук это замечает и наклоняется вперед, чтобы младший не прятался и не стеснялся. Он чувствует теплое заботливое касание на своем запястье и слегка вздрагивает, потому что не ожидал, но не хочет, чтобы старший убирал руку. Тепло исходящее от Чонгука успокаивает, а кожа, там, где касается директор, приятно покалывает. А глаза? Смотрят так глубоко и просят верить, и Ким верит, хочет верить и доверять. — Когда оркестр заиграл… Я вспомнил дни, когда не расставался со своей скрипкой. — Ты играл на скрипке? — удивляется Чонгук и сам не замечает, как медленно водит большим пальцем по запястью Тэхёна. — Играл, — выдыхает с трудом младший. — Это… Сложно объяснить. Прости, — Тэхён жмурится и качает головой, проигрывая. Не может рассказать. Это сильнее его. — П-прости… — Не извиняйся за свои чувства, Тэ, — руку студента сжимают крепче, словно просят посмотреть в глаза, но Ким не может. Точно заплачет. — Т-с-с, все хорошо, не нужно рассказывать, если тебе тяжело. Дыши, — просят его и он послушно делает глубокий вдох. Ромашковый аромат сливается с запахом древесины и Тэхёну удается быстро успокоиться. Тепло в виде руки Чона исчезает, оставляя неприятный осадок. — Выпей чаю, а я встречу курьера. Наш ужин почти у двери. Горячий чай обжигает горло, но Тэхён наслаждается и делает еще один глоток. Курьер действительно стучится в дверь в ту же секунду, как Чонгук выходит из кухни. Почти получилось поделиться частичкой своей души, почему же Тэхёну не удалось завершить начатое? Чонгуку он доверяет, ведь сейчас сидит у него дома и собирается составить компанию на ужин. Однако скользкий, неприятный червячок внутри тормозит, а излюбленные тараканы в голове водят хороводы, пытаясь запутать. Что же, у них хорошо получается. Директор возвращается на кухню с двумя бумажными пакетами и быстро накрывает на стол, перекладывая стейки, на удивление все еще горячие, на белые круглые тарелки. Тэхён не голоден, но от еды не отказывается, ради старшего, который крутится вертится над ним, словно они самые близкие друг другу люди. Может, так оно и есть? Тэхён каждый день думает о словах Чонгука, что они нуждаются друг в друге. — Ну как тебе? — спрашивает старший, когда Тэхён пробует мясо. — Вкусно? — Мхм, — соглашается студент и неуверенно тянет кружку чая, чтобы чокнуться с бокалом Чонгука. Тот, как и хотел, налил себе красного вина. — А тебе завтра не нужно на работу? — Один бокал ничего не решает, — улыбается Чон и с удовольствием поедает мясо средней прожарки. — Кстати, — вспоминает Ким один вопрос, которым задавался с тех пор, как переступил порог квартиры. — Скажи, а ты не думал завести собаку или кошку? У тебя такая большая квартира, было бы здорово иметь питомца. Чонгук жует усердно, чтобы ответить на вопрос младшего, но прежде он отпивает вина и только потом говорит: — Если честно, никогда не думал об этом. Да и… Если бы и хотел, то не смог бы, потому что я вечно на работе, а домашним животным нужно внимание, забота, любовь. А я бывает пропадаю в компании и даже забываю поесть. — Но ты возишься со мной, несмотря на свою занятость, — в недоумении отвечает Ким, чувствуя еще большую вину перед мужчиной. — Мы очень часто видимся. — Тебе неприятно? — хмурится Чон. — Мне непонятно, — качает Тэхён головой. — Если ты такой занятой, почему ты возишься со мной? Чонгук откладывает нож и вилку, складывая руки перед собой. Тэхён забыл о том, что старшему не нравится слово «возиться». Но студенту порой так и кажется. — Я не вожусь, я хочу быть рядом, — поправляет ожидаемо директор. — Неужели ты все еще не веришь в это? «Не верю, но очень хочу!», — кричит внутренний голос Тэхёна, но произносит вслух совсем другое: — Ты уверен, что это не чувство долга управляет тобой? Мужчина тяжело вздыхает и медленно скользит взглядом по Тэхёну, словно заново изучает, а у младшего колокольчики бьют тревогу и заставляют потеть от ожидания. Говорят ведь, что глаза зеркало души. Может ли Чонгук прочесть то, что творилось внутри парня, глядя вот так пристально в глаза. Видит ли он и если видит, то что? Тэхён смотрит в ответ на серьезный, но такой живой взгляд, пытаясь рассмотреть душу директора. Но находит там необъятное одиночество, будто глядит в себя. И неожиданно, студент, наконец-то, понимает, что имел ввиду Чонгук говоря о нужде друг в друге. Мужчина такой же одинокий, как и Тэхён, который сам выбрал этот путь. Чонгука никто не понимает, и он никому не открывает двери к своему сердцу, поэтому он все еще один. У него собственные страхи и тревоги, о которых он никому не рассказывает. Как и Тэхён, который намеренно выбирает молчание и игру в прятки. Но директор… Находится в таком состоянии вынужденно, даже не подозревая об этом. Так считает Тэхён, но это лишь его личное предположение. И если оно верно, тогда они действительно спасение друг для друга. — Уверен, — отвечает Чонгук спустя, кажется, вечность и заботливо треплет волосы Тэхёна. Младший не сразу соображает, к чему это сказано, отвлекаясь на прикосновение, но потом вспоминает собственный вопрос и облегченно выдыхает. Младший хочет верить Чонгуку. И он ему верит и на этот раз червяки, тараканы ничего не шепчут, не беспокоят его. Парень расслабляется и делает то, чего не делал с тех пор, как попал в больницу. Тэхён улыбается.