Обезболивающее для души

Ночной Сеул определенно таит в себе много загадочности и таинственности, прямо как небо в полнолуние, или Тэхён с задумчивым взглядом. Чонгук на средней скорости ведет машину по пустынным улицам столицы, сворачивая, куда взбредет, куда поманят за собой огни ночных дорог. В салоне царит абсолютная тишина, прерываемая лишь работой кондиционера, которая нисколько не давит ни на старшего, ни на младшего. Каждый из них чувствует неимоверное облегчение — пролитые слезы действительно скопились тяжким грузом для каждого. Чонгук копил эти слезы долгие года, а Тэхёну с его ранимостью и чуткостью хватает и нескольких дней. Ким удобно устроился на пассажирском, почти утопая в собственной куртке и изредка поглядывая на директора. Чонгук прекрасно видит умиротворение на лице Тэхёна — он явно наслаждается ночным катанием. Ведь недавно сам упоминал о том, что очень этого хотел. Чонгук готов исполнять любое желание студента, лишь бы ему было вот также хорошо тепло и уютно. Мужчина снова поворачивает руль, они едут уже по совершенно незнакомым улицам, но оба не переживают по этому поводу. Тэхён доверяет Чонгуку, а Чонгук уверен в своих действиях, уверен в том, что не заблудится, сможет вернуться обратно. — Я правда думал, что ты уйдешь, — шепчет заплаканным голосом Тэхён и смотрит. — Я знаю, — отвечает Чон и щелкает по кончику его носа. Тот морщится и слабо улыбается. — Не уйду. Будешь отталкивать, все равно останусь. — Правда? Даже если сам буду прогонять? — с сомнением спрашивает Ким. — Правда. — А если я сделаю больно? — затаив дыхание, снова произносит Тэхён. — Не сделаешь. — Не уйдешь, да? — Не уйду, — серьезно отвечает Чонгук и аккуратно тормозит на светофоре, поворачиваясь к студенту. — Голоден? — переводит тему, чтобы младший перестал беспокоиться о том, чего не будет. Переживает и все еще сомневается, боится. — Нет. А ты? — Немного, — задумчиво тянет Чон и стучит пальцами по рулю. — Давай заедем на ближайшую заправку и купим чего-нибудь, — предлагает мужчина то, чего никогда не делал. — Вкусняшки или как вы там говорите, — смеется директор, снова поворачивая на другую улицу. — Снэки, — поправляет Тэхён, и Чонгук смеется. Он не знает, где именно они едут, но надеется наткнуться на любую заправку. Та находится спустя пять минут. Мужчина паркуется и спрашивает, хочет ли Тэхён зайти с ним, но младший отказывается. Старший не настаивает и бегом идет в магазин, бродит между стеллажей и не понимает, что покупать. В итоге хватает пару упаковок мармеладок в форме мишек — ему кажется, что Тэхёну понравится — добавляет еще две упаковки чипсов разных вкусов, три упаковки печенья орео и две бутылки воды. Наверное, со стороны может показаться, что Чонгук не является владельцем крупной компании и на его счету нет всех этих миллионов. Сам мужчина ощущает себя так, будто он помолодел на все двадцать лет, вернулся в студенческие годы, а в машине его ждет сокурсник. Да и прежде директор никогда не ел такие снэки, как сказал Тэхён, лишь в детстве помнит мармеладки со вкусом кока-колы. Мама частенько ему покупала их. Чонгук слабо улыбается и вспоминает, как его мама после работы приходила домой и прятала те самые мармеладки. Чон возвращается к машине и подходит к ней со стороны Тэхёна, показывая парню пакет со вкусняшками. Реакция младшего не совсем такая, какую ожидал директор, но тот опускает окно и спрашивает: — Что ты купил? Я думал, что ты не ешь такое, — Ким с любопытством заглядывает в пакет. — О, мармеладки! — с энтузиазмом хватает одну упаковку и с довольным лицом открывает, а потом чувствует смущение за наглость. — Прости, можно? — виновато улыбается он, но Чонгук лишь умиляется и не может сдержать улыбку. Садится в машину и тоже открывает упаковку мармелада, закидывая сразу парочку мишек в рот. Мужчина чувствует вкус ягод — немного клубники, немного голубики и совсем немного барбариса. — Напоминает детство, — улыбается Тэхён и с усердием жует, на мгновение прикрывает глаза, а мужчина любуется. Потому что невозможно не любоваться таким Тэхёном, который расслаблен, которому не страшно и не плохо, который не тревожиться и не думает вовсе. Сидит спокойно и доверяется старшему: и душой, и телом. — Говоришь так, словно тебе уже за тридцать, а то и все сорок, — хмыкает Чонгук, замечая уличную собаку с другой стороны улицы, напротив заправки. — Ты еще ребенок. — Нет, — возражает Тэ. — Совсем не ребенок. Хотя… Иногда, я чувствую себя виноватым, что общаюсь с тобой неформально, — честно признается и смущается. — Я ведь сказал, чтобы ты не беспокоился об этом. — Но все же, — Тэхён от неловкости чешет затылок. — Может, мне стоит звать тебя хёном? — Так хочется подчеркнуть разницу в возрасте? — Ухмыляется директор и оставляет мармеладки в покое, чувствуя жажду воды. — Если тебе комфортно, называй. Но еще раз говорю, я не против неформального общения. Тэхён не верит, все еще сомневается, но все равно сдается, потому что уже второй месяц общается фамильярно. Чонгуку действительно все равно на эти формальности, ему важно само общение и комфорт, который они оба испытывают. К тому же, если копнуть глубже, старшему и не хотелось, чтобы студент называл его хеном и как-то подчеркивал их разницу в возрасте. Возможно, мужчина действительно опытнее во многих вещах — за спиной долгие годы — но Тэхён мыслит и смотрит на мир глубже, чем многие его ровесники. Сам Чонгук не сказал бы, что видит эти почти двадцать лет разницы между ними. Когда он думал о цифрах, он словно отдалял младшего от себя, и ему это не нравилось. Не нравится, что их что-то может разделить. Еще его порой мучал вопрос о том, что думают родители Тэхёна, ведь те, наверняка, уже знают о нем. Мужчине остается надеется, что они не приписывают статус старого извращенца. А ведь с ними Чонгуку еще предстоит познакомиться лично и поговорить. Поговорить и попросить разрешения увезти Тэхёна на Рождество в путешествие, которое он планировал еще тогда, когда младший рассказал ему о несбывшейся мечте побывать в Нью-Йорке. Чонгук не то, чтобы верит, что это как-то поможет Тэхену, но хочет надеяться, что это может сработать. Он сам не понимал, как решился на такой большой шаг, но ни капли не сомневался в правильности своей идеи. Сообщать Тэхёну он не спешит, потому что хочет, чтобы это было сюрпризом. Оттого сильно переживает, что родители студента поймут его неправильно, не согласятся, а потом и вовсе запретят общаться с их сыном. Правда… Если они до сих пор этого не сделали — а они несколько раз видели Чонгука, когда он забирал Тэхёна на машине — значит никаких проблем. Пока. А когда пойдет и заговорит о поездке в Америку, то могут возникнуть. Для Чонгука спасением может стать известность его компании и его самого соответственно, как основателя и президента. Однако, это также легко может стать дополнительной головной болью. Он уже представляет, как мать и отец Тэхёна задают ему наводящие вопросы и искренне не понимают, что сорокалетний мужчина забыл в Нью-Йорке с их сыном. — О чем ты задумался? — слышит Чонгук и отвлекается от своих размышлений. — Ты напряжен. — Нет-нет, все в порядке, вспомнил про некоторые документы на работе, — врет старший и достает из пакета печенье орео. — Ешь, давай. — А мы можем включить музыку? — предвкушая, спрашивает Тэхён и включает свой телефон. — Конечно, — Чонгук заводит машину, чтобы младший смог подключить музыку через мобильный. — Билли Айлиш? — предполагает директор и получает утвердительный кивок. — Тогда включай «Everything I wanted», — Тэхён с приятным удивлением вскидывает брови и будто не верит, что мужчина действительно слушал ее песни. — Что? Она мне понравилась больше всего. — Правда? — еле слышно спрашивает студент и не может прервать зрительный контакт. Он тронут — это очевидно, но Чонгук не пытался поднять ему настроение или как-то порадовать. Ему действительно было интересно узнать, что за музыку слушает луноликий брюнет, а когда прослушал все альбомы американской певицы, то понял, почему Тэхён выбрал ее. — А почему именно эта песня? — уточняет Тэхён и все-таки отвлекается на телефон, чтобы включить любимую Билли. Через несколько секунд мягко доносится музыка из динамиков, а Тэхён устраивается удобнее, откусывая орео. — Эта песня напоминает мне объятия, — признается Чонгук и прикрывает веки, когда слышит голос девушки. Она вступает аккуратно, медленно, словно подготавливает слушателей, а в голосе много боли, много откровения. Они слушают молча до тех пор, пока она не доходит до любимой части директора. Он говорит: — Вот сейчас… Но когда я просыпаюсь, я вижу Тебя рядом со мной И ты говоришь: «Пока я рядом, никто не сделает тебе больно, Не хочу обманывать, но ты можешь доверять мне, Если бы я мог повлиять на то, каким ты видишь себя, Ты бы не спрашивал себя о том, зачем ты здесь. Они тебя не заслуживают.» Они слушают, глядя друг другу в глаза. И ничего не говорят, потому что слова не нужны, Тэхён понимает, что имеет ввиду Чонгук. Эта песня нравится ему тем, что он испытывает почти, нет, такие же чувства к Тэхёну. Хочет защищать, оберегать, заботиться, хочет показать, что он прекрасный человек, совсем не сложный, как говорит. И целый мир совершенно не заслуживает его — хрупкого и любящего. И Ким не замечает, как начинает тихонько подпевать Билли, продолжая смотреть на Чонгука, будто поет для него. А мужчина по-настоящему наслаждается этими минутами, слушая низкий приятный голос парня. Понимает теперь, что был прав, когда писал Тэхёну в письме, что учится вместе с ним заново жить, потому что без него раньше все крутилось лишь вокруг работы. У него и завтра рабочий день, снова много забот, новые цели, новые достижения, Хосок, который будет напоминать про несобранность несвойственную директору, но Чонгук ни на секунду не думает об этом. Это потом, это завтра, когда он поедет на работу. Сейчас с ним луноликий парень с самыми добрыми глазами, который радуется песне, ночному катанию и мармеладкам. Чонгук живет. Чонгук чувствует, что живет. Никогда прежде он не думал, что у него осталось умение проявлять столько эмоций. Ему хорошо рядом с Тэхёном. Он наслаждается моментом. А совсем недавно понятия не имел, что это означает. Забыл, но вспомнил. Благодаря Тэхёну. Он совсем не волнуется, что время уже позднее, пора бы разъехаться по домам и лечь спать, но Чонгук не желает так быстро расставаться: успел сильно соскучиться за время командировки в Японии. А потом резко вспоминает про подарок и просит Тэхёна оглянуться назад и достать оттуда небольшую коробку. — Что это? — с интересом спрашивает Тэхён, глядя на голубую коробку с бантиком в углу. На фоне музыка сменяется на следующую: Чонгук сразу узнает ее. Happier than ever. — Это тебе небольшой презент из Японии, — отвечает Чонгук, посмотрев на младшего, но тут же возвращает внимание на дорогу. Они заезжают в оживленную часть города, поэтому директор не рискует. — Надеюсь тебе понравится. Тэхён открывает коробку и заглядывает в нее, а затем с улыбкой достает оттуда первый подарок: — Палочки? — Палочки хаси, — уточняет Чонгук. — Открой и посмотри, там на одной из них написано что-то. Тэхён послушно вытаскивает хаси и сразу пытается разглядеть маленькие иероглифы, которые находятся с трудом. Потом парень понимает, что совсем не знает японского, а Чонгук от этого лишь по-доброму смеется и сам переводит: — Порой один миг дороже сокровища. Знаешь, почему я выбрал именно это выражение? — Почему? — Потому что, то мгновение, когда ты доверился мне, вложил руку в мою, будет самым бесценным в наших с тобой жизнях, — отвечает Чонгук и тормозит перед светофором, наконец смотрит на младшего, а у того почти слезы на глазах. — Эй… Ты чего? — Однако, Тэхён ничего не говорит в ответ, качает головой, мол все в порядке, и снова копошится в коробке. Достает оттуда ловца снов трех оттенков: фиолетового, белого и синего. — Ловец снов. Пусть защищает твои сны… Вместо меня, — зачем-то добавляет Чонгук, потом сам удивляется сказанному, но жалеть уже поздно, а Тэхёна снова трогает до глубины души, у него снова слезятся глаза. — Там еще, — кивает Чонгук на коробку и продолжает вести машину, заезжая в знакомый район. — Это же… — Тэхён вынимает несколько маленьких статуэток разного цвета и спрашивает: — Манеки-неко? — уточняет младший и Чонгук подтверждает догадки кивком. Статуэтки-кошки с поднятой лапкой, японцы верят, что они приносят удачу и изобилие. — Но зачем так много? — искренне не понимает Ким, но ему все равно приятно. Он смотрит на пять одинаковых статуэток — красного, зеленого, синего, желтого и розового цвета — широко улыбается. Кажется, так он еще не улыбался. А Чонгуку хочется услышать его смех, но, наверное, еще рано желать о таком. Надо радоваться и этому сдвигу в настроении Тэхёна, а сдвиг огромный, потому что в глазах уже не столько боли, сколько раньше, там нет тоски, а прямо сейчас и вовсе искренняя радость. Подарки ему понравились и Чонгук заранее предвкушает, какой будет реакция студента на новогодний подарок. — Спасибо большое, — благодарит от всей души и сжимает в руках коробку, прикусив губу. Чонгук паркуется на обочине, как обычно возле дома Тэхёна, а затем проверяет время. Почти три часа ночи. Это личный рекорд Чонгука гулять до трех часов ночи, и уже немного клонит в сон, но, если бы ему предложили повторить такой вечер или поступить иначе, он бы безоговорочно выбрал первый вариант. — Пойдешь со мной на тренировку в субботу? — интересуется Чонгук ненавязчивым голосом. — Могу посмотреть, но не буду тренироваться, — упрямо заявляет Тэхён. — Ты не сможешь заставить меня полюбить спорт. Чонгук тихо смеется и качает головой, а затем говорит: — Тогда, как насчет покататься на велосипедах в парке? Не совсем спорт, но тоже физическая нагрузка. — Это уже лучше, — сдается Тэхён и открывает дверцу машины. — Но, если будет холодно, не пойду. — Не будет, — уверенно отвечает Чонгук, наблюдая за тем, как младший медленно выходит из машины, словно совсем не хочет уходить. А старший не хочет отпускать, потому что, когда они не вместе, все по-другому. И тревожных мыслей больше. — Поспи хорошенько и не пропусти учебу. Тэхён морщит нос при упоминании учебы, но соглашается и кивает, потому что все равно родители напомнят, отправят учиться. Хотя по нему видно, что у него совершенно нет желания. Чонгука это расстраивает, ведь получается, что и работать по специальности он не хочет. И навряд ли будет. Но сейчас не углубляется в размышления, снова внимательно и заботливо смотрит на Тэхёна, который аккуратно хлопает дверцей машины и машет старшему на прощание. Директор бросает последний взгляд на парня, чтобы запомнить это выражение на его лице — благодарное, почти счастливое — а после уезжает, и чем дальше, тем сильнее что-то сжимается в груди. Понимает, что, кажется, начинает привязываться к парню. По-другому не может объяснить ноющее ощущение в области сердца.

***

Директору удалось отвлечься от тоскливых мыслей о привязанности к Тэхёну, благодаря Хосоку, который не забыл об обещании Чона и повел его в элитный бар. Чонгук настоятельно просил, чтобы деловой партнер выбрал такое место, где максимально безлюдно и не так шумно, как это обычно бывает. Хосок на пожелания директора лишь посмеялся и сказал, что тот слишком рано превратился в ханжу. Чонгук себя ханжой не считал, но, наверное, тезка по фамилии был прав. Но просьбу «ханжи» учли при выборе места и Чонгуку оставалось лишь благодарить за внимание коллеги. Они выбрали вип-зону, где столики были ограждены плотными занавесками. Приглушенное освещение непривычно для директора, который привык постоянно сидеть в офисе, в котором обычно много света. Музыка играла незнакомая и давила на виски Чонгука несмотря на то, что включали ее не на всю громкость. В пятницу вечером не так много людей, как ожидалось, но Хосок поспешил разочаровать директора, сказав, что большинство завалится после десяти. Чонгук надеялся, что к этому времени они уже разойдутся по домам. Хотя… Глядя на Хосока, казалось, что тот собрался нажраться, а не просто выпить. Начинали они с виски, хотя Чонгук не отказался бы от вина. Но Хосок обозвал его слабаком и сделал заказ за двоих, пока тот самый слабак хмурился и не верил себе, что позволял коллеге слишком многое за один вечер. Им принесли сразу литровую бутылку — Чонгук недовольно цокнул, а Хосок предупредил, что это только начало. Но начало было так себе, потому что алкоголь сразу бьет по головному мозгу директора, который чувствовал легкую усталость и раздражение из-за музыки. — Ну? Рассказывай, — просит Чонгук, решаясь отвлечься и узнать Хосока получше. Необязательно ведь становиться друзьями, можно быть хорошими деловыми партнерами и иногда вот так проводить время вместе. Правда, Чонгуку все равно не совсем комфортно, даже несмотря на выпитый алкоголь. — Нет, — смеется Хосок и выпивает залпом виски, разбавленный колой. — Это ты говори, — совсем не морщится, словно выпил сок. — Ты у нас ходячая загадка. — Неправда. — Правда, — фыркает мужчина и вновь наливает себе алкоголь. — Скажи, что у тебя в последнее время происходит? Ты сам не свой, пропадаешь вечно, мысли летают непонятно где, никогда тебя таким не видел, — серьезно говорит Хосок и разбавляет виски той же колой, а потом кидает пару кубиков льда. У Чонгука стакан все еще наполовину полный. — Это из-за того парнишки? Который пробрался на крышу? Чонгука осведомленность партнера совсем не удивляет, ведь когда директор увольнял Джэхёна, об этом уже стали болтать в компании. Разве можно такое скрыть, особенно после того, как охранник накричал на Тэхёна, пока сам Чонгук был на совещании. — Никто так и не понял, что произошло, — бубнит Хосок. — С ним все в порядке? — Да. — Мне что вытаскивать из тебя слова силой? — Хосок недовольный бросает в рот орешки. — Как ты еще не сошел с ума, держать все в себе, м? Друг, иногда нужно вытащить из себя все, поделиться, чтобы тебя выслушали, может быть, поняли и даже оказали поддержку. Невозможно постоянно молчать и говорить лишь о работе. Мы не закадычные друзья, но и не чужие уже. Можешь мне довериться. Директор не то, чтобы не доверяет, но просто не понимает, что он может рассказать Хосоку — упрямо продолжает молчать. А чтобы не обидеть коллегу, предлагает выпить и благодарно хлопает его по плечу. Хосок не дурак — сразу понимает, что к чему. Чонгук не готов говорить о личном, поэтому они синхронно выпивают и тянутся к закускам. Алкоголь обжигает язык, горло и все внутри, повышая температуру тела. За занавесками становилось душно и хочется их раздвинуть, чтобы хотя бы немного охладиться. Но по ту сторону люди, еще громче музыка и запах сигарет — Чонгук терпит и добавляет больше кубиков льда в свой бокал. Хосок охотно наполняет их стаканы до краев, а на его лице довольная пьяная ухмылка. Радуется, наверное, что удалось вытащить директора-ханжу хотя бы в бар. А там, как кажется Чонгуку, есть и другие планы на него. Потом рассказывает о том, как в молодости женился на эмоциях — молодая горячая кровь, с кем не бывает — а потом развелся спустя год пререканий, ссор и споров. Конечно, мужчину удивило то, что его деловой партнер был женат, но больше его поразило то, что Хосоку на тот момент было всего двадцать один. Чонгук вспомнил себя в том возрасте — тогда ничего подобного он не испытывал, лишь боль от утраты близких людей. — Я просто очень сильно любил ее, понимаешь, — объясняет Хосок и виснет на директоре, приобняв рукой. — Скажи, а ты любил так, что вот тут, — он указывает на сердце. — Все сжималось и болело? Моментально Чонгук качает головой, потому что не любил. Романтически не испытывал ни к кому подобных чувств, но само описание его задевает и трогает. Он вспоминает примерно такое же ощущение, когда в ту ночь уезжал от Тэхёна, осознавая, что начал привязываться к пареньку. Директору это сравнение совсем не нравится, и он хмурится. — Опиши подробнее, — просит Чонгук, а Хосока просить дважды не нужно. Он кажется, только и ждал этого, чтобы поделиться своим прошлым. Наверное, эта любовь оставила в нем незажившие раны на сердце, ведь все еще говорит так, словно это было вчера, а не двадцать лет тому назад. — Знаешь, вот… Когда внутри все бурлит и кипит, когда рядом с любимым человеком становится так жарко, почти душно. А это мои собственные чувства душили меня, но стоило обнять ее, как все успокаивалось, я словно глотал воздух из нее, ее запах будто проникал в меня, заполнял мои легкие, в моих венах, вместо крови, был ее запах, настолько сильно я любил, как она пахла. Мы могли не видеться несколько дней, а я четко помнил ее запах, словно она рядом лежала. Не хотелось отпускать ни на миг, хотелось постоянно прикасаться к ней, обнимать, целовать. Ревновал жуть как! — смеется Хосок, вспоминая себя молодого. Директор легко может представить ревнивого Хосока, а вот себя таковым вообще не видит. Слишком спокоен для подобного. Даже Тэхёна почему-то представляет рассерженного, ревнивого, когда у него забирают то, что принадлежит ему. Такой Тэхён кажется совсем необычным и даже завораживающим. Чонгук внезапно вспоминает отрывок из письма младшего, где он упоминал человека, который отвернулся от него. Сокурсник. Мог ли это быть человек, которого Тэхён любил? Возможно, также, как Хосок свою первую любовь. От таких выводов у Чонгука голова кругом. Либо же это все алкоголь. — Меня бесили все парни, с которыми она могла общаться. Она их называла друзьями, но разве дружба между мужчиной и женщиной существует? Бред! — почти злится, а Чонгук еще больше убеждается, что коллега еще не отпустил ее. — Вот ты веришь в дружбу между мужчиной и женщиной? — Верю, — пожимает плечами Чонгук, а Хосок с этого лишь смеется, почти хрюкает. — Нашел кого спрашивать… Ты же асексуал, я забыл! — Не асексуал я, — устало вздыхает директор, не понимая откуда такая уверенность в том, что директора никто сексуально не привлекает. Это правда, да, но это не значит, что он чем-то там болен. — Мы зашли в бар и на тебя несколько девушек сразу посмотрели, а ты смотрел себе под нос, — ворчит и снова пьет. Чонгуку пить больше не хочется, потому что он вспоминает о завтрашних планах с Тэхёном. При воспоминании о Тэхёне приятно сосет под ложечкой. — Скажи честно, я не буду осуждать, правда! Тебя мужчины привлекают? — Почему тебя так волнует моя сексуальная жизнь? — бесцветно спрашивает директор и откидывается на диван. Хосок следует его примеру и закидывает одну ногу на другую. — Или ты, может, сам в меня влюблен, м? — Упаси Боже! — Хосок морщится так, будто его оскорбили. Чонгук ухмыляется и совсем не обижается. — Ты бы разбил мне сердце. — Это еще почему? — брови директора от удивления ползут вверх. — Так ты же асексуал. И оба теперь громко смеются. Чонгук, кажется, начинает расслабляться и его уговаривают на еще один раунд. Он хоть и согласился, но в уме держит мысль о том, что завтра они с Тэхёном поедут кататься на велосипедах. Музыка заиграла громче и Чонгук посмотрел на часы, убедившись в словах Хосока, который твердил, что народ подтянется ближе к десяти вечера. На часах уже 22:22 и мужчина невольно вспоминает первый день встречи с Тэхёном, когда он попросил студента загадать желание. А тот мечтал лишь о смерти, а сейчас… Чонгук не мог утверждать на все сто процентов, но умирать младший больше не желал. По крайней мере, так он говорил. Мужчина ему верит. Он хочет в это верить. Хосок совсем не хотел уходить и директору пришлось пообещать, что они еще вернутся. Сказал Чонгук прежде, чем успел подумать о том, что и кому он говорит. Тезка по фамилии сдался и разрешил директору помочь ему дойти до такси, которое Чонгук вызвал заранее. И узнал еще одну особенность Хосока: тот, оказалось, очень любит обниматься, когда пьян. Вот и лез к директору на прощание, даже пытался чмокнуть в щеку, отпустил лишь, когда таксист вежливо попросил поторопиться. Домой Чонгук вернулся совершенно измотанным, но должен был признать, что вечер в целом выдался неплохим. В голове засели слова Хосока о его первой любви. Директор прокручивал его рассказ несколько раз, пытаясь вспомнить мог ли он испытать что-то похожее на любовь. Однако, в памяти ничего подобного не нашлось. Лишь глубокая, бесконечная любовь к родителям и тете. «Мы могли не видеться несколько дней, а я четко помнил ее запах, словно она рядом лежала», — Чонгук прокручивает слова Хосока в голове, а потом пытается вспомнить, как пахнет Тэхён. Он совсем не помнит его запаха и хмурится. А потом превращается в тучу, потому что не понимает, зачем подумал об этом, почему решил вспомнить запах студента. Недовольно качает головой и ложится спать, чтобы больше не позволять себе глупые мысли под влиянием алкоголя.

***

— Спорим, что ты до последнего надеялся, что будет холодно? — Чонгук с улыбкой спрашивает и паркуется на платной парковке возле огромного парка. Пока они ехали до нужного адреса, мужчина незаметно для младшего, внюхивался, пытаясь уловить запах студента. Но из-за того, что в машине установлен ароматизатор, сделать это было крайне сложно. Из десятка парков, которые мужчина знал, его выбор пал на парк Ханган возле одноименной реки. Он посчитал, что этот парк отлично подойдет для катания на велосипедах: огромная территория, к тому же рядом много заведений, предлагающих вкусно перекусить. Они подъехали к парку после обеда, хотя изначально директор планировал забрать Тэхёна еще с утра, но вчерашняя выпивка с Хосоком дала о себе знать головной болью, с которой Чонгук боролся с момента пробуждения. В парке Ханган сегодня довольно людно, но директора это совершенно не волновало, как и Тэхёна, который все время слабо улыбался. Он рад встрече, даже если это прогулка на велосипедах. — Угадал, — фыркает Тэхён и следует за старшим, спрятав руки по привычке в карманах худи. Солнце сегодня изобильно светит столице, дарит много тепла и словно прощается перед началом холодного сезона. Тэхён наслаждается лучами, ловит лицом и улыбается, немного щурясь. Чонгук следует его примеру, потому что он больше предпочитал теплое время года, нежели холод. Они арендуют два велосипеда на два часа, хотя сначала Тэхён возмущается и просит всего лишь час. Но Чонгук убеждает его, что часа совсем не хватит, чтобы прочувствовать наслаждение поездки. Младший смиренно идет за Чонгуком, а потом неуверенно перекидывает ногу и хватается руками за руль. Сначала директор подумал, что может студент не умеет кататься, но тот первым медленно тронулся с места. И Чонгук успел запечатлеть короткое мгновение, когда в черных глазах Тэхёна загорелись искры радости. Опять это дурацкое желание услышать его смех. Чонгуку даже приходит мысль снова отвезти его на комедийный фильм, но он также уверен, что это ему не поможет от слова совсем. Первый час прошел незаметно для обоих: Тэхён то обгонял старшего, то сбавлял темп и ехал очень медленно, а старший чувствовал его взгляд на своей спине. Взгляд обжигал и дарил волнение внутри. Директор в такие моменты тоже сбавлял темп, чтобы поравняться с Тэхёном, но потом тот снова начинал разгоняться. И так они катались на территории огромного парка, пока студент не заметил двух собачек дворняжек, которые лежали под скамейкой и наблюдали за людьми с неприкрытым страхом в глазах. Чонгук остановился следом и посмотрел в ту же сторону, заметив двух собак: одна темно-коричневая, а вторая почти черная. — Эй, — Тэхён мягко подзывает их к себе, а потом растерянно и почти испуганно смотрит на Чонгука. — Они, наверное, хотят есть. — Я что-нибудь куплю для них, а ты пока побудь здесь, — сразу же предлагает директор и уезжает на велосипеде искать корм для собак. Он не совсем уверен, что именно должен покупать, но на всякий случай берет два вида корма в магазине, недалеко от скамейки, где расположился Тэхён. — Сам покормишь? — спрашивает Чон, протянув упаковки студенту. Тот благодарно улыбается и весь светится от счастья, когда собачки доверительно льнут к нему. Он кормит так, словно это то, чем он всю жизнь хотел заниматься, словно это его предназначение, словно Тэхёну больше ничего не нужно. Накормить голодных дворняжек, что может быть важнее? Ничего. Чонгук согласен, что добрый жест приятно греет душу, но еще теплее становится при виде искрящихся глаз и яркой улыбки студента. Он души в собаках не чает, кормит и с удовольствием гладит их, чешет за ушком. А собаки начинают кружить вокруг него и Тэхён даже удивляется, что Чонгук все еще стоит как истукан. Директор садится на корточки и неуверенно касается той, что потемнее. В ответ собачка довольно скулит и словно просит большего, а Чонгуку не жалко, он начинает чесать его не только за ухом, но и про живот не забывает. А потом его словно током бьет, совсем забывает про собаку, которая возвращает внимание Тэхёну. Тот ведь пару секунд назад рассмеялся! Чонгук с неверием даже обернулся, чтобы убедиться, что у него не начались галлюцинации. А младший действительно смеется, потому что собака посветлее прыгнула на него, а тот от неожиданности потерял равновесие и упал, плюхаясь на пятую точку. Он смеется еще несколько секунд, а Чонгук не может заставить себя отвернуться, ведь Тэхен может неправильно его понять. Но как не смотреть, когда из-за одной улыбки время останавливается, Земля не крутится, люди вокруг замирают, все замирает, даже Чонгук, потому что это настоящее искусство. Искусство смеяться так красиво, ярко, озаряя все вокруг. У парня пухлые губы складываются в милую прямоугольную форму, когда тот смеется от души, во весь голос. Как Чонгук и хотел услышать. И никакие фильмы не нужны, нужны домашние питомцы, чтобы тот с ними вот так играл. Чонгук не успевает отвести взгляд, когда Тэхён ловит его за разглядыванием. Младший от пристального взгляда явно смутился и даже поинтересовался, все ли в порядке. Директор очень хотел сделать ему комплимент, но сдержался и лишь скомкано выдал, что все хорошо. Настроение Чона разительно отличается от того, каким было утром, потому что он увидел Тэхёна счастливым. Пусть и на несколько секунд, но все же видел. И вряд ли забудет. Такое не забывается. И смех луноликого тоже никогда не забудется, его смех как приятная мелодия. Чонгук бы слушал и слушал. А Тэхёна словно подменили. Он будто шире открыл двери своей души, своего сердца, а потом добавил «Проходи, не стесняйся» — Ким чаще стал смеяться. Даже через день, во время совместного завтрака рассмеялся в голос, снова щедро одаривая милой прямоугольной улыбкой. Чонгук был зачарован и искал любые варианты, лишь бы Тэхён никогда не переставал смеяться. Рассказывал глупые анекдоты, смешные казусные ситуации на работе, а потом младший и сам подключился, вспомнил пару веселых историй, которые ему рассказали в клинике. И при упоминании клиники у Тэхёна даже не изменилось настроение. Парнишке действительно сейчас легко и хорошо, пока они в обе щеки лопали английский завтрак. И ведь даже аппетит улучшился, если сравнить с тем, что было в самом начале. Особой внешней разницы директор пока не заметил — студент по-прежнему выглядел худым, но тот сам признался, что стал есть больше. А потом он вновь достал антидепрессанты и выпил их, но, к счастью, у него не было болезненного выражения лица. Лишь легкое смущение, словно до сих пор стеснялся пить их перед Чоном. А старшего это нисколько не смущало, он был увлечен попытками разгадать запах студента. Принюхивался, но так, чтобы младший не заметил. Когда они покидали Тиффани, Чонгук слегка наклонился к макушке Тэхёна, пока тот надевал куртку, и уловил цитрусовые нотки. Хотелось уткнуться в его шелковистые локоны и сделать глубокий вдох, чтобы наполнить легкие цитрусовым ароматом, но он быстро одернул себя. То, что он вытворял, совсем ему не свойственно, но Чонгук был склонен винить во всем Хосока, который в тот вечер просто запутал его. После завтрака Чонгук отвез студента в университет, а сам отправился работать, уточнив перед этим, во сколько заканчиваются занятия Тэхёна. Ему ответили, что почти ближе к вечеру, и это было отличным шансом поговорить с его родителями. Для начала он предупредил Хосока, что после обеда будет отсутствовать, попросил секретаршу перенести совещание на завтрашний день, и лишь потом поехал домой к Тэхёну. Чонгук вроде был спокоен и уверен в себе, но все равно чуть-чуть переживал, что его могут неправильно понять. А еще боялся, что сюрприз Тэхёну вовсе не понравится и он даже рассердится за то, что Чонгук без предупреждения провернул столько дел. Но назад пути нет и вот он ждет, когда ему откроют двери. Он стоит на террасе, где обычно ждал его Тэхён. — Здравствуйте, — улыбается вежливо Чонгук и слегка кланяется, когда перед ним открывает дверь мама Тэхёна. — Меня зовут Чон Чонгук, госпожа Ким. Я… — Здравствуйте, Чонгук-щи, — кивает женщина. — Тэхёна нет дома… — Я знаю, я хотел поговорить с вами, — объясняет Чонгук, постепенно усмиряя бешенный ритм сердца. Ей-Богу он словно свататься пришел, сам не понимает, откуда столько волнения. Он ведь собирается просить о добром деле, которое могло бы помочь Тэхёну справиться с его состоянием. Наверняка, его поддержат, ведь уже пустили в дом — готовы выслушать. Оказавшись внутри, директор бегло осматривается и жадно ищет глазами фотографии с Тэхёном, может еще совсем маленьким, но по пути в гостиную ничего не находит. А уже в гостиной замечает рамку с фотографией, но зрение слегка подводит, и он не видит, кто изображен. — Значит, вы уже знаете обо мне? — Тэхён упоминал о вас, да, — кивает женщина и присаживается напротив Чонгука. Тот устроился на диване. — Что-то случилось? — переживает, а Чонгук спешит ее успокоить. — Нет, я пришел, чтобы просить вашей помощи и даже некого содействия, — объясняет директор. — В чем? И Чонгук осторожно объясняет о том, что придумал интересную поездку-путешествие на Рождество в Нью-Йорк, о том, что уверен, что Тэхёну это понравится, потом мягко упоминает о том, что ему нужен паспорт студента для визы, а в глазах женщины читается недоумение, почти опасения и страх. Именно такой реакции он и ожидал, поэтому быстро попытался объяснить, зачем он это делает. — Подождите… Вы хотите, чтобы Тэхён поехал с вами в Нью-Йорк на Рождество, просто для Рождества? Не совсем понимаю… Зачем вам это? — все равно не доверяет мужчине. Как мать, она поступает правильно, но Чонгуку важно убедить ее в чистоте своих намерений. — Вы ведь совсем недавно познакомились и… — Да, верно, — подтверждает Чон и тяжело вздыхает, потому что это трудно. Как объяснить то, чего сам пока не совсем понимаешь? Если он скажет, что у них с Тэхёном особая связь, госпожа Ким подумает, что директор чокнутый или вообще извращенец. Рассказать то, каким образом они познакомились, мужчина тоже не мог, не его право распространяться об этом. — Мы с ним друзья, понимаете? Так получилось, что у нас много общего, — чуть-чуть врет директор, ведь общего у них мало. Ну, если не считать их душевную боль и глубокое одиночество. Но об этом он умалчивает. — Я очень хочу полететь в Америку, на Рождество там очень красиво, но одному скучно. Думаю, что Тэхёну понравится идея и он тоже захочет составить мне компанию. Все расходы я беру на себя, не переживайте! — Но… — Прошу вас, — директор старается смотреть так, чтобы женщина могла увидеть искренность в его глазах, а та и видит, но все равно недоумевает. Наверняка, задается вопросом, который все-таки звучит из ее уст: — Вы не женаты? Я читала о вас, вы довольно успешный человек, но ничего о личной жизни не нашла. Извините, конечно, это не мое дело, но я должна понимать, для чего вам все это. Или у вас какой-то иной интерес к моему сыну? При слове иной у Чонгука ухает сердце, и он давится воздухом, ведь до последнего надеялся, что таких предположений в голове этой женщины не возникнет. Но возникло, а директор теперь красный. Наверное. Но внутри он весь горит то ли от негодования, то ли… Непонятно от чего. — Конечно, нет, госпожа Ким! Мы с ним просто хорошие друзья. Вот и все. Мне действительно не хочется лететь одному, — повторяет директор и нервно поправляет галстук. — Так что? Разрешите? — Ох, — мать Тэхёна тяжко вздыхает и проводит ладонью по лицу. — Не знаю, Чонгук-щи. Мне нужно поговорить с мужем, узнать его мнение. Пока я не могу дать вам ответа. — Мне нужно успеть до Рождества сделать визу, госпожа Ким, — напоминает мужчина. — Вы сможете дать ответ сегодня вечером? — Хорошо. Чонгук собирался уйти и больше не беспокоить своим присутствием женщину, но почти у выхода он останавливается. Женщина не поняла, в чем дело и остановилась рядом с ним. Хотела открыть дверь, но Чонгук произнес: — Послушайте… Вы ведь любите своего сына и хотите, чтобы он был счастлив? — Это мечта любой матери, — с укором отвечают директору. — Я не меньше вас хочу, чтобы Тэхён был счастлив, — признается Чонгук и снова в глазах напротив недопонимание. В такой близи директору удается разглядеть схожесть внешности Тэхёна и его мамы. Они сильно похожи глазами, у женщины они такие же большие и черные. — И я уверен, что поездка в Америку осчастливит его. — Но… Почему? Почему для вас это так важно? — Тэхён дорог мне, — признается то ли матери Тэхёна, то ли самому себе. — Я его не обижу. В этом можете быть уверены. Женщина мнется, обдумывает слова директора, а потом словно хочет что-то сказать, но одергивает себя. Качает головой и таки открывает дверь перед Чоном, вгоняя теперь мужчину в недоумение. Явно что-то собиралась сказать, но в последнюю секунду передумала. Вместо этого обещала дать ответ вечером после того, как посоветуется с мужем. Чонгуку оставалось лишь надеется на чудо. Он прекрасно понимал смятение женщины и даже поймет, если она будет против. Но так хотелось, чтобы они все-таки дали разрешение. Директор не сомневается в этом путешествии так же, как не сомневается в том, что сказал госпоже Ким. Тэхён дорогой для него человек. Такие признания пугали и будоражили нутро, но в то же время дарили неописуемое счастье. Иметь такого человека в своей жизни — это настоящее благословение. Еще чуть-чуть и Чонгук может поверить в Бога. А пока он садится в машину и прежде, чем завести ее, заглядывает в телефон и видит сообщение, которое приятным теплом разливается внутри мужчины. «Хён, можно мне сегодня переночевать у тебя?»