Обезболивающее для души

Стоило машине Чона отъехать, как Тэхён ощутил некое опустошение внутри, словно Чонгук не на работу уехал, а ушел из его жизни навсегда. С каждым днем становилось тяжелее переносить время, проведенное не рядом с ним, и Тэхена это немного пугало. Он не хотел привязываться к мужчине, но привязался, а теперь очень боится стать навязчивым. Чонгук все-таки директор огромной компании, у него нет столько свободного времени, сколько есть у Тэхёна. И брюнет по-настоящему тревожится, ведь только рядом с Чонгуком ему хорошо. После писем у него и вовсе отпали сомнения, что старший «возился» с ним из-за чувства вины и долга, увидел и понял смысл его слов о том, что они нужны друг другу. Чонгук был успокоением для Тэхёна, как и младший для директора. И огромная разница в возрасте совсем не ощущалась, правда студент, периодически, ловил строгие нотки в голосе старшего, когда тот говорит по телефону. Тэхёну кажется, что он совсем еще ребенок. Маленький, капризный и сложный. Но не для Чонгука. Тот ведь сказал, что это не так, что с ним ему хорошо. Тэхён ему верит. В университете настроение снова пропало и хотелось поскорее уйти. Несмотря на то, что косых взглядов стало разительно меньше, ему все равно было некомфортно. Учителя по-прежнему с осторожностью задавали ему вопросы, общались с ним так, будто он пятилетний ребенок. Такое поведение лишь напоминало Тэхёну о том, откуда он вернулся, как туда попал и через что прошел. Но в особенности, во всех красках, воспоминания ему подкидывал лишь один жалостливый взгляд некогда его друга. Таковым он его считал, когда доверился и рассказал о том, что пережил с ранних лет. А Кван — сокурсник Тэхёна, забил тревогу и растрепался всей группе, а остальные уже своим друзьям и так весь университет был осведомлен, что Ким болен. Сам брюнет все еще отказывался верить в то, что у него проблемы с психикой. Разве не все в этом мире страдают? Разве людям не свойственно причинять боль, ранить, обижать, а потом извиняться и снова молить о любви? Тэхён самый обычный человек. Но Кван поверил, что он ненормальный и прекратил с ним общение. А на все вопросы и мольбы Тэхёна объяснить, в чем дело, парень отвечал, что так будет лучше для всех. Квану, наверное, хорошо, ему это пошло на пользу, но вот Тэхёна это разбило на мелкие кусочки. Сейчас благодаря Чонгуку он вновь собирает себя, вновь чинит, клеит эти осколки, пытаясь вернуть прежний облик счастливого человека. А Квану плевать. Всегда было плевать, иначе сейчас он не смотрел бы косо, почти с опаской, будто у Тэхёна в руке оружие. Студенту удавалось игнорировать взгляды других, но вот его… Он не мог. Не мог отвернуться, не мог забыть, выкинуть из головы. Его глаза постоянно мелькают в сознании и от этого ужасно тошно. Это постоянно напоминает Тэхёну о двух болезненных вещах: о предательстве и о том, что он ненормальный, по мнению всех окружающих его людей. Радовало лишь то, что Чонгук не входит в это окружение. У Тэхёна с Чонгуком другой мир, где никто их не понимает и не принимает. Но от этого не грустно, потому что для младшего это больше, чем целая Вселенная. Тэхён убежал. Сбежал с последней пары — это невозможно было вынести. И он всерьез задумался о том, чтобы отчислиться из университета, может быть, поступить в другой и на другую специальность. Там в новом учебном заведении он никому ничего не скажет — учиться будет легче и приятнее. Он понимал, что в университете могут не так воспринять его уход, возможно, они даже позвонят его родителям, но Тэхёну было все равно. Он стремился в здание напротив, чтобы пригласить Чонгука поужинать вместе. Старший постоянно организовывал их встречи, сам за все платил, а Тэхёну хотелось самому проявить заботу и показать, что он тоже тянется к директору. Но вот одна из его помощниц заявляет, что директора нет на месте еще с обеденного перерыва. А Тэхён хмурится и расстраивается, потому что увидеть старшего — это единственное, о чем он мог думать. Мысль, от которой тревожность проходила. — Тэхён? — слышит студент смутно знакомый голос и поворачивается, видя слева от себя делового партнера директора. Имени он не помнил, но это точно тот самый мужчина. — Ищешь Чонгука? — Здравствуйте, — Тэхён кланяется и кивает. — Он уехал и сказал, что сегодня уже не заедет, — мужчина повторяет слова секретарши. — Меня зовут Чон Хосок, — улыбается и протягивает руку. Тэхён вежливо пожимает в ответ. — Ким Тэхён, — отвечает студент, хотя это было не обязательно. Наверное, вся компания знала о студенте после инцидента на крыше. От воспоминаний стало неловко и хотелось поскорее уйти. И, видимо, Хосок замечает быструю смену настроение младшего, поэтому первым прощается, ссылаясь на занятость. Ким мысленно его благодарит и спускается на лифте на первый этаж, отклонив вызов матери. Уже уведомлена о пропуске занятия. Тэхён закатывает глаза и еле сдерживается, чтобы не швырнуть мобильный в урну. А потом тут же открывает сообщение матери, которая просила его перезвонить. Брюнет, естественно, ее не слушает, не звонит и чувствует еще большее раздражение. Домой идти пропадает желание, а вот увидеть Чонгука хочется уже на грани отчаяния. Если он не увидит его, то точно расстроится, запишет этот день, как испорченный, несмотря на совместный завтрак с директором. Здравый смысл шептал Тэхёну, что это неправильно и это нарушение личных границ старшего, но ничего не мог с собой поделать. Он отправил сообщение Чонгуку, всем сердцем понадеявшись, что ему не откажут в его просьбе переночевать. Пусть мужчина не будет занят, пусть и сегодня уделит больше времени Тэхёну, пусть поговорит с ним, рассмешит, а потом тепло-тепло посмотрит, будто лицезрит самое прекрасное в мире. Иногда, Чонгук так и смотрел, а вот брюнет начинал сомневаться в адекватности своего восприятия. Может, он накручивал себя, но старший действительно порой любовался им. Или может, у Тэхёна просто мания величия из-за внимания Чонгука. Снова не все с ним в порядке. Он устало вздыхает и покидает здание, с нетерпением поглядывая на экран. Тэхён не верил в Бога, но кто-то явно услышал его мольбы, потому что Чонгук ответил согласием и попросил подождать возле университета. Директор его заберет.

***

— Какую кухню ты бы хотел попробовать? — интересуется Чонгук, когда они входят в его квартиру. Тэхёну все равно на еду, ему бы чувствовать физическое присутствие старшего, чтобы страшные мысли не путали его, не загоняли опять в темную комнату, куда он не намеревался возвращаться. Пока с ним Чонгук, по крайней мере. Директор вешает пальто в прихожей, а потом забирает куртку студента и просит проходить в гостиную. На улице к вечеру сильно похолодало и Тэхён, пока ждал Чонгука, успел замерзнуть. Но в квартире было очень тепло и это тепло словно окутывает брюнета с головы до ног, бережно, заботливо согревая. Он устраивается на диване и прижимает колени к груди, обхватывая их руками. — Так, какую? — вновь спрашивает Чонгук в прихожей и Тэхён виновато отвечает: — Мне все равно. Любую. — Как насчет пиццы? Закажем с того ресторана, м? — смеется директор, а Тэхён с теплотой вспоминает тот день, когда они вместе обедали в итальянском ресторане. Вспоминает слишком энергичных и счастливых итальянцев, а потом чувствует запах базилика, хотя это лишь в воспоминаниях, но настолько отчетливо, будто ту самую пиццу Тэхёну поднесли к носу. И после возникает картинка Венеции — города, в которой студент никогда не был, но захотел, после непонятной просьбы директора написать три города. Младший потом поискал в интернете фотографии этой Венеции и на картинках все было красочно, красиво и ярко — так же, как и те итальянцы в ресторане. — Или, что насчет китайской кухни? — продолжает предлагать Чонгук, не получая какой-либо реакции. — А может, корейскую еду? — директор закончил возиться в прихожей и, наконец, показался Тэхёну. — Давай, — младший колеблется секунды две, а потом отвечает: — Пиццу. Чонгук довольно улыбается и тянется за телефоном в карман, попутно прося Тэхёна подождать в гостиной, пока он будет переодеваться. Мужчина прикрывает дверь комнаты и Тэхён уже с трудом может слышать его разговор с курьером. Он сам решает проверить, есть ли новые звонки и сообщения от матери и отца. Конечно же, есть. Брюнет совсем не удивлен. Он с обидой набирает сообщение, что сегодня они с Чонгуком устроили вечер-кино и дома он ночевать не будет. Мама ему на это лишь ответила напоминаем о таблетках. Тэхён снова закатывает глаза и проверяет в рюкзаке наличие контейнера. Тот на месте, как и все пилюли. Ему не нравилось пить таблетки при директоре, поэтому он подрывается на кухню, чтобы выпить их сейчас, пока Чонгук переодевается. Возвращается в гостиную и снова осматривается, делая глубокие вдохи, чтобы вдоволь надышаться приятным запахом. А потом смотрит на диван, на котором спал в прошлый раз. В тот раз Тэхён спал как младенец и ощущал при пробуждении не привычное желание лечь обратно, а наоборот — прилив энергии. Как странно, что в собственном доме он мог ночами задыхаться от слез, ворочаться в постели от тревожности, а вот у Чонгука — в чужом доме — студент чувствовал себя в своей тарелке. На своем месте. И это вроде радует Тэхёна, но в то же время до ужаса пугает. — У меня идея, — Чонгук выходит из комнаты в серых трико и белой футболке и Тэхёну не верится, что мужчине сорок лет. Максимум тридцать. — Предлагаю посмотреть «Один дома» вторую часть, и пицца будет вкуснее, к тому же тебе ведь нравится этот фильм. — А тебе? — любопытничает Тэхён, все еще разглядывая старшего так, будто впервые видит. Чонгук очень привлекательный мужчина — следит за здоровьем и телом — удивительно, что к сорока годам он так и не обзавелся семьей. Студент не может представить, насколько сильно ранено его сердце, если он так и не пустил никого в свою жизнь. — Я смотрел этот фильм в юности и плохо помню сюжет, но в целом мне, кажется, понравилось, — с сомнением отвечает старший и проводит рукой по шее, словно нервничает. — Согласен? — Еще как, — радуется Тэхён, потому что он не смотрел этот фильм с тех пор, как родители отказались выполнять его мечту полететь в Нью-Йорк. А фильм ему нравится, но смотреть с родителями всегда было болезненно. Поэтому каждый раз, когда по телевизору начинали крутить новогодние фильмы, Тэхён убегал к себе в комнату. Сейчас он в предвкушении забирается на диван и наблюдает, как старший включает телевизор и настраивает интернет, копаясь в настройках. И улыбка сама вырисовывается на лице, и ничего Тэхён не может с собой поделать, потому что ему так хорошо рядом с директором. Даже забылось все, что было утром в университете, забылся этот Кван, забылись гиперзаботливые родители. Сейчас пространство сузилось до просторной гостиной, где были только Тэхён и Чонгук, а остальное перестало существовать. — Я немного приглушу освещение, но не буду выключать совсем, чтобы мы смогли поесть, — объясняется Чонгук и крутит выключатель в сторону, убавляя свет. На экране появляется знаменитый «20th CENTURY FOX» и Тэхён с нетерпением хлопает по дивану, чтобы старший поскорее присоединился к нему. Чонгука это все, кажется, забавляет, он опускается рядом, подгибая ноги под себя, и периодически поглядывает на телефон. Наверное, следит за маршрутом курьера, который должен был привезти пиццу с минуты на минуту. — Вот, — указывает Тэхён пальцем на экран, где уже показали снежные улицы и дом мальчика, который был по-новогоднему украшен. — Мне нравится, что американцы так внимательны к этому празднику. Смотри, как красиво, — Чонгук мычит в ответ и улыбается, а Тэхён не знает, куда смотреть: то ли за сюжетом наблюдать, то ли за реакцией старшего. Они смотрят в тишине первые несколько минут, Тэхён не комментирует, а Чонгук все также следит за курьером, который уже задерживается. — Приехал, — встрепенулся Тэхён, когда услышал звонок в дверь. Чонгук бежит забирать заказ, попутно уже рыча от голода «наконец-то». Младшего это умиляет. Чонгук возвращается с тремя коробками пиццы и двумя банками колы. — Газировка? — удивляется студент, ведь старший всегда за здоровое питание. — Сегодня можно, Тэ, — беззаботно отвечает Чон, а у младшего от такого ласкового обращения сводит внутренности. Как же красиво его собственное имя звучит из уст директора… Чонгук кладет коробки на журнальный столик и пододвигает к Тэхёну его банку колы. Демонстрирует все виды пиццы — греческая, маргарита и та самая с базиликом — и младший сразу тянется к третьей. В комнате пахнет плавленым сыром, томатом и сладким перцем. И совсем немного базиликом. — Какие беспечные, — щурится Чонгук и усердно жует, комментируя происходящее на экране. — Ты посмотри, бегут и даже не переживают о Кевине! А он же еще ребенок! — Они там все беспечные, — соглашается Тэхён и медленно наслаждается пиццей, чувствуя щедрое обилие сыра. И фильм смотрится легко, совсем не так, как с родителями. С Чонгуком даже сюжет становится интереснее, будто Тэхён не смотрел этот фильм раньше. Комментирует много и задает не меньше вопросов, пытаясь разгадать настроение старшего: нравится ли Чонгуку так же сильно, как и ему или же мужчине просто нормально? И, кажется, нравится, потому что Чонгук иногда заразительно смеется, указывает на смешных воришек, закатывает глаза на консьержа, завидует Кевину, когда тот в люксовом номере поедает мороженное, не заботясь о кредитной карте отца. Завидует так, будто у самого нет такой возможности, будто не он возглавляет лидирующую на рынке компанию. Тэхён попробовал все три вида пиццы и больше кусок не лез в рот, а вот старший съел предсказуемо больше и уговаривал помочь ему, ведь столько еще осталось и не хочется выбрасывать. После старательных уговоров, Тэхён все-таки согласился на еще один кусочек пиццы с базиликом. А когда Кевину помогает «страшная» женщина в парке — уже не до пиццы, не до еды и не до комментариев. Та уводит мальчишку пить горячий шоколад, а Тэхён с головой погружается в сюжет, даже позабыв о том, что рядом Чонгук, который тоже увлекся происходящим на экране. Диалог душераздирающий и доводящий до слез, потому что не могут люди быть настолько одинокими. И непонятно, как так получилось, что у прекрасной женщины с огромным золотым сердцем, могло произойти несчастье? Ее тоже предали, от нее тоже отвернулись, словно от ненужного барахла избавились. И всему миру все равно на нее, кроме этого мальчишки. Та говорит о том, что на нее никто даже не смотрит, точнее делают вид, что не видят — Тэхён понимает это чувство. Когда Тэхён говорит — все делают вид, что слушают его, но никто не слышит. Не слышали, пока он не встретил Чонгука. А мужчина и слушать умеет, и слышать, и понимать. Золотое сочетание. Студенту не хочется плакать — он слегка откидывает голову назад и хлопает ресницами быстро-быстро, чтобы отогнать непрошенные слезы. Чонгук сие действие замечает, но никак не комментирует. И Тэхён благодарен ему за это. А когда мальчишка по ту сторону экрана начинает строить козни воришкам, грусть куда-то уходит, не исчезает, лишь прячется где-то в невидном месте, позволяя Тэхёну вновь смеяться вместе с директором. — Удивительно, — вдруг комментирует Чонгук, глядя перед собой. Тэхён заинтересованно смотрит на старшего и ждет. — Все мы немного Кевин. Сначала хотим остаться одни, думаем, что так будет лучше, а потом страдаем от невыносимости и хотим кого-то в свою жизнь, а потом снова сомневаемся. И так по кругу. — Замкнутый круг, — подтверждает Тэхён и глядит на воссоединение матери с сыном. Они обнимаются со слезами на глазах, а студенту в этот момент хочется позвонить матери с отцом и сказать, как сильно он их любит. Много времени прошло с тех пор, как они делились чувствами друг с другом. Каждый из них делал это по-своему, как мог, как умел. Тэхён старался жить ради них — получалось плохо — а родители чересчур пеклись о его состоянии и боялись потерять. — Как разорвать этот круг? — Мы уже, — коротко отвечает Чонгук. Тэхён непонимающе смотрит на старшего и натыкается на внимательный, заботливый взгляд, от которого в груди что-то лопается, разливаясь теплом по всему телу. Он понимает, о чем ему говорят, когда видит в глазах напротив доверие и уязвимость. Вспоминает о письмах и понимает, что они с директором действительно разорвали этот замкнутый круг. Остановились друг на друге. Прервали страдания друг друга, доверившись, впустив в свое сердце и раскрыв объятия. И не хочется Тэхёну, чтобы Чонгук уходил к себе в комнату, не хочется расставаться ни на минуту — таким жадным становился брюнет до внимания директора. Без него сразу не так, без него сразу тревожно и беспокойно, даже заснуть не получается. Чонгук постелил Киму на диване, как в прошлый раз, вручил халат и сменную одежду, желая заранее легкого пара. После душа Тэхён понимает, что старший уже лег спать, а самому вовсе не спится. Лежит и смотрит в потолок, изучает, даже начинает считать барашек, но ему это не помогает. Он досчитал до ста, а сна ни в одном глазу. Перед ним заботливый взгляд Чонгука, а в душе неимоверное желание увидеть его, словно они не виделись уже несколько дней. И желание настолько сильное, что парнишка не выдерживает и медленно идет в комнату Чонгука, на цыпочках, чтобы не разбудить. Директор спит крепким сном, когда Тэхён аккуратно открывает дверь и также аккуратно входит в комнату старшего, чувствуя себя каким-то преступником. Неправильно было врываться в личное пространство Чонгука… Это ведь совсем личное, возможно, Чону бы это не понравилось. Но мужчина спит — мышцы лица максимально расслабленные, как и все его тело. Он лежит на спине — одна рука за головой, вторая на животе, а левая нога согнута в колене и вытянута в сторону. Его грудь медленно вздымается и опускается под ритм дыхания и Тэхён смотрит почти зачарованно, не замечает, как сократил расстояние, подошел слишком близко. В комнате темно, но слабый свет фонарей помогает Тэхёну увидеть Чонгука — такого другого, как будто уязвимого и беззащитного. И это прибавляет смелости студенту, который склоняется над мужчиной и почти невесомо проводит пальцами по его волосам. Ему очень страшно, что старший проснется и увидит, поймает Тэхёна за сомнительными действиями, но все равно прикасается, не ограничиваясь волосами. Опускает руку ниже и костяшками пальцев ласково проводит по четко очерченной скуле, словно пробует на вкус, а кожа под пальцами теплая-теплая. Кожа Чонгука всегда теплая, почти горячая, точно ходячий обогреватель. И Тэхёну так хочется согреться в объятиях старшего — тот его приучил, научил, снова разбудил это нелепое желание прикасаться к людям. В школе он как-то слышал, что у человека должно быть несколько языков любви. Всего их вроде бы пять. Но у Тэхёна — это всегда и только прикосновения. Иначе он не умеет проявлять чувства… Парень резко отдергивает руку словно его током бьет, но его сильно бьют по больному месту собственные страшные мысли. Он начинает часто дышать от осознания того, что подумал о Чонгуке, как о… Даже страшно снова произнести это слово. Брюнет делает неуверенный и маленький шаг назад, прижимает руку к груди, словно ему кто-то нанес физический вред. А потом разворачивается и хочет убежать: то ли от Чонгука, то ли от себя самого — раздражающего и сложного, но ему не дают этого сделать. Его снова обжигают одним лишь касанием. Кожа плавится под прикосновением, а земля уходит из-под ног — Тэхён хмурится и жмурится, потому что его все-таки поймали. Чонгук схватил его за запястье и, наверное, сейчас будет требовать объяснений. Но младший все равно убежит: ему нечего сказать, не придумали слов, чтобы объяснить его поведение. — Что-то случилось? — тихим хриплым голосом спрашивает Чонгук, не отпуская руку. — Тэ? И снова это ласковое обращение… — Я… Я… Не мог уснуть, — мямлит брюнет и сжимает пальцы в кулак, почти до боли впиваясь ногтями в кожу. — Прости, что разбудил, — он несмело разворачивается и снова тонет в теплоте, исходящей от Чонгука. Почему он такой? Почему этот мужчина такой другой? Ни на кого не похож. Чонгук нехотя отпускает руку младшего и Тэхён надеется, что его разочарованный вздох остался незамеченным. Ему бы выйти из комнаты, оставить в покое директора, чтобы тот отдохнул после тяжелого рабочего дня, но не двигается и чего-то ждет. Чонгук отодвигается на вторую половину кровати, откинув одеяло и жестом приглашая Тэхёна лечь рядом. Тот не верит, и глаза смотрят недоверчиво, загнанно, директор не выдерживает и сам тянет брюнета за руку, чтобы лег наконец. — Я… Не помешаю? — Нет, — хрипит Чон. — Давай, спать, — просит устало мужчина и ложится боком, лицом к Тэхёну. Младший слушается и повторяет за директором, подложив одну руку под голову. — Мысли не дают уснуть? — шепотом интересуется. — Да, — честно отвечает Ким. — Много мыслей. — Поделишься? — сонно смотрит Чонгук, а Тэхёну не хочется его беспокоить. И так чувствует себя виноватым за то, что нарушил его сон, да еще и улегся рядом. Но в кровати тепло и приятно пахнет чем-то морским, свежим — младший прижимается к подушке сильнее, вдыхая полной грудью. Не торопится отвечать на вопрос, не торопится делиться мыслями: страшно признаться в сильной привязанности, страшно признаться в том, как Чонгук для него дорог. Вот и лежит молчуном, принимает взгляды директора, позволяет ему любоваться собой, а сам тихо наслаждается этим. Он уже давно заметил, что Чонгук постоянно любуется с особым трепетом. — Луноликий, — неожиданно звучит из уст директора и лицо Тэхёна преображается. Он вопросительно вскидывает брови и не совсем понимает, к чему это было сказано. А старший молчит в ответ, игнорирует, не спешит объяснять. Платит Тэхёну его же монетой. Больше они ничего не говорят: в этом нет нужды. Младший еще успеет изложить свои мысли, как только сам научиться их принимать и понимать, а Чонгук не настаивает — любуется и любуется, буквально убаюкивая Тэхёна размеренным дыханием.

***

Очень уютно. Тэхёну неописуемо уютно несмотря на то, что под одеялом слишком жарко, а чья-то тяжелая рука покоится на талии. И не хотелось открывать глаза, возвращаться в реальность, просыпаться… Студенту бы и дальше вот так лежать, прижимаясь к крепкому телу, вдыхая морской запах вперемешку с древесиной, и чувствовать теплое дыхание на макушке. Но будильник звенит уже во второй раз и чем четче Тэхён слышит мелодию, тем сильнее ощущает жар тяжелого тела. Он резко распахивает глаза, в которых застыл ужас от осознания происходящего. Вихрем проносятся моменты, где он беспардонно вошел в комнату директора, пялился на него, словно… Тэхён не хочется даже в мыслях произносить это слово, а потом и вовсе разбудил и улегся рядом. Переживал, что помешал, нарушил личные границы и сон, а теперь лежит в объятиях Чонгука и стыдливо признается самому себе: слишком приятно прижиматься к мужчине и чувствовать защиту, словно он прячется под куполом от жестокого мира. А мир к Тэхёну очень жесток — так ему ощущается каждый день. Но не с директором. Он — другой, и парень боится шевельнуться и разрушить это мгновение некой гармонии, но Чон сам подает признаки жизни, когда шумно вдыхает и крепкое тело мгновенно напрягается. От такой реакции становится еще страшнее, но Тэхён не может решиться отодвинуться и извиниться. Лежит и ждет, чего-то непонятного, а старший молчит как партизан и пугает студента — он неуверенно поднимает голову, чтобы проверить Чонгука. Может он все еще спит. Но вместо спящего директора видит перед собой сонное и непонимающее выражение лица, а глаза… Карамельные и красивые. Тэхёну нравилось, когда Чонгук смотрел на него. — Доброе утро, — хриплым голосом шепчет Чонгук и заботливо треплет шевелюру студента. — Выспался? — Доброе утро, — Тэхён находит в себе силы и отстраняется, тут же добавляя: — Прости, хён, я не хотел мешать тебе… — Все в порядке, — и снова улыбается, а младшему все равно стыдно и неловко, поэтому он вновь извиняется и практически убегает из комнаты директора. Парнишка долго не может прийти в себя после пробуждения, вновь и вновь вспоминая, как ему хорошо спалось рядом с Чоном. А старший вел себя так, будто и в самом деле все в порядке, словно он совсем не смутился и не озадачился поведением Тэхёна. Тот не разговаривает и сложно отвечает на вопросы директора во время завтрака. Кусок в горло не лезет, но все равно ест, чтобы Чонгук не переживал. А уже в машине, когда старший прощается и желает хорошего дня, Тэхён благодарит его и с грустью смотрит вслед за машиной. Теперь всегда так будет: при каждом расставании в груди неприятно ноет, появляется ненормальное желание попросить директора остаться или забрать его с собой? Такими темпами, Тэхён не удивится, если в один день проснется с желанием переехать к Чонгуку. Желание-то легко может возникнуть, но, разумеется, никто не собирался его озвучивать. Тэхёну очень страшно от собственных бредовых идей и непростительной привязанности к человеку, которого знает около двух месяцев. Не в директоре дело, а в самом парнишке, который слишком боится потерять человека, которому вновь поверил, открылся и… И еще много теплых чувств, которые даже опасно описывать. Опасно для Тэхёна, и для Чонгука, наверное, тоже…

***

— Доктор, скажите, что для вас есть любовь? Тэхён не планировал задавать подобные вопросы своему лечащему врачу. В целом, он и раньше особо не интересовался, что в голове у Намджуна, но тот так уверенно твердил о том, что происходит со студентом, словно сам проживал подобное. Но не проживал и даже близко не имел понятия, что внутри у Тэхёна, но почему-то все равно утверждал об этом так, будто ему известно в этом мире абсолютно все. Это невозможно. Невозможно знать все на свете, невозможно понять человека, но почему-то большинство людей так легко и безрассудно бросают: «Я тебя понимаю». Можно постараться понять, приблизительно, но не точно, не так, как доктор Ким говорит Тэхёну и другим пациентам. Он сидел уже сорок минут на приеме у психиатра и говорил лишь о том, что его очень беспокоило в университете и дома, а про Чонгука старался не упоминать. И вот появилось внезапное желание узнать доктора, попробовать понять его. Может… Тэхён перестанет на него злится и попробует поставить себя на место врача. Но Намджун на вопрос пациента непонятно улыбнулся: то ли натянуто, то ли скептически, то ли Тэхёну снова все кажется. — Любовь, — выдыхает задумчиво мужчина, сидя на своем кресле. — Это очень сильные чувства, которые вызывают такие же эмоции, но у любви есть… Стадии. Скажем так. — Стадии? — Именно, — качает головой и вертит пальцами ручку. — Я расскажу тебе о самой настоящей любви, здоровой и правильной любви. Правильная любовь? Разве можно описывать любовь таким словом? Любовь, какой бы она ни была, сама по себе уже есть настоящая. А настоящее и есть правильное. Либо Тэхён снова ничего не понимает и живет собственными иллюзиями. — Это безусловная любовь, — продолжает Ким. — Когда ты принимаешь любовь к другому человеку такой, какая она есть, то есть принимаешь само чувство, понимаешь? — Тэхён не уверен и молчит. — Ты продолжаешь любить человека вне зависимости от внешних обстоятельств, временных рамок, возрастных рамок, стереотипов и предрассудков, когда ты не ждешь от любимого ничего. Ты просто любишь и хочешь, чтобы любимый человек был счастлив. А этот человек может быть абсолютно счастливым и без тебя — готов ли ты принять это? Готов ли отпустить человека, зная, что он счастлив без тебя и не страдать по этому поводу? Если же мы говорим: «Я хочу быть с этим человеком» и отчаянно желаем, чтобы эти чувства были взаимны — это условность. Теперь понимаешь? Тэхён с сомнением, но утвердительно кивает, а в голове уже миллион мыслей о Чоне и столько же вопросов, которые брюнет оставляет при себе. Но самый главный вопрос, над которым стоило бы подумать и найти вразумительный ответ: почему при разговоре о любви, Тэхён продолжал представлять Чонгука? Почему продолжал думать о нем и о том, что было бы… Что было бы, если бы Чонгук ушел из его жизни? Например, женился и построил свою семью? Мужчина ведь не может постоянно потакать его капризам и, однажды, в конце концов уйдет…

***

Говорят, что приемы у психиатра должны облегчать состояние, помогать с душевными метаниями, немного приводить в порядок хаос в голове, но Тэхён выходит из клиники совершенно без настроения, загруженный и печальный. Наверное, не нужно было спрашивать о любви, но в словах доктора была некая логика… Но разве любовь может определяться логикой? Разве любовь это не что-то из области сердца и души, не что-то вселенское и безрассудное? Разве это не те чувства, когда любишь человека так сильно, что становится больно, и ты готов плакать и лезть на стенку от желания увидеть, обнять, вдохнуть запах, поцеловать… Тэхён не заметил, как пешком дошел до дома, пребывая в бесконечном потоке мыслей. Он сегодня забыл выпить таблетки за завтраком, а точнее просто не хотел делать этого при Чонгуке. Не из-за осуждения старшего — его бы не осудили, но рядом с директором Тэхён ощущал себя таким… Нормальным? Обычным человеком? Он и раньше считал, что с ним все в порядке и он ничем не болен, но с появлением Чонгука эта вера только усиливалась с каждым днем. Почему так получилось, что для самых близких людей он являлся нездоровым ребенком, а для чужого… Прекрасным человеком, как говорил Чонгук. Брюнет упустил из виду, что возле дома на обочине стоит машина — прошел мимо весь в размышлениях. А потом он хмурится, когда слышит знакомый голос в собственном доме. Оборачивается и только сейчас видит машину директора, чувствуя приближающуюся истерику. Тэхён вихрем врывается домой, не снимает обувь и торопиться в гостиную, откуда доносились голоса. А там мама, папа и Чонгук, который поднялся с дивана, видимо, услышав беспардонный вход Тэхёна. Не ожидал. Чонгук точно не ожидал увидеть студента и сейчас нервно что-то прикидывал в голове. Неужели, хочет соврать? Тэхён с укором смотрит на родителей, и с явной обидой и непониманием на Чонгука. — Что здесь происходит? — дрожащим голосом цедит Ким, стоя посреди гостиной в обуви. — Сынок, ты пришел, — нервно смеется женщина и переводит взгляд на Чонгука. — А Чонгук-щи к тебе приехал, но не застал тебя, и я предложила подождать здесь… — Сын, ты бы обувь снял, — отец студента недовольно смотрит на следы на полу. — Твоя мама с утра уборку делала… — Идем, — игнорирует парень слова мужчины и указывает директору следовать за ним. Они выходят на террасу и Тэхён буквально хлопает дверью несмотря на то, что не имеет право устраивать такие сцены взрослому человеку. Но ведь ему страшно, и по-другому в такой ситуации он бы не смог отреагировать. Родители слишком много знают и половина этой информации наглая ложь, предрассудки, как сказал Намджун, дурацкий доктор с высокомерной улыбкой. Тэхён морщится и отгоняет рвотный порыв, жадно глотая прохладный воздух. — Ты чего, Тэ? — беспокойно спрашивает Чонгук и хочет прикоснуться к руке, но младший отдергивает ее и с осуждением смотрит в ответ. — Я что-то не так сделал? — Почему ты здесь? — шепотом. — Почему пришел без предупреждения? О чем вы говорили с родителями? Что они тебе сказали? Они, наверное, все вывалили тебе, да? Рассказали, что их сын ненормальный? Попросили тебя держаться подальше? Попросили не общаться со мной, да? — вопросы сыпались, голос дрожал, а в глазах тут как тут слезы. Ему бы научиться не плакать при любом удобном случае, но что поделать, если его тело реагирует именно так? — Уйдешь, да? — почти плачет Ким и забывает, как дышать, со страхом ожидая объяснений. А потом отворачивается не в силах терпеть прожигающий душу взгляд старшего и скулит, всхлипывает, когда крепкие руки разворачивают обратно и тянут на себя. — Хён… — Не плачь, прошу тебя, — директор звучит совсем устало и Тэхён чувствует себя настоящей истеричкой, которому просто нужно внимание. — Я тебе объясню, но ты успокойся для начала, — просит и перебирает пальцами волосы на макушке. Действует получше успокоительных — Тэхён вновь всхлипывает, но не плачет больше. Отгоняет слезы, выравнивает дыхание и прижимается к директору, не беспокоясь о том, что родители могли увидеть. Скорее всего, они точно поглядывают. Это ведь их любимое занятие — следить за сыном. — Я пришел, чтобы попросить у твоих родителей паспорт. — П-паспорт? — заикаясь переспрашивает брюнет и хмурится. — Да, паспорт. Твой, — уточняет. — Хотел устроить тебе сюрприз, надеялся, что успею уехать до твоего возвращения, но как видишь… — Какой сюрприз? — непонимающе спрашивает Тэхён, отстраняясь от директора. Глаза все еще мокрые, но он уже точно не плачет. А Чонгук продолжает добивать студента заботливым взглядом и такой же теплой улыбкой. — Я организовал каникулы на Рождество, взял отпуск на работе, — смеется директор и показывает кавычки пальцами. — На десять дней. — Не понимаю… — Мы с тобой летим в Нью-Йорк, Тэхён, — шокирует директор младшего. — Исполнять твою мечту, — студент сглатывает ком в горле, только сейчас понимая, что ему говорят. — Если ты не против, луноликий, — и снова улыбка, и легкое прикосновение пальцами к мокрой щеке. Без тени осуждения и обиды стирает мокрые дорожки с его лица, а потом игриво щелкает по носику. Тэхён виновато тупит взгляд и кусает губу от осознания собственной глупости. Он ведь чуть все не испортил… Сразу его голова начала думать о плохом, сразу разочарование и недоверие к старшему. Подумал, что у него снова украли доверие, веру и радость, а ему в ответ подарили больше, чем целая Вселенная.