Когда минуют дни тоски

Красноречивое название — всё, что осталось от вечернего алкоголя. Омега чувствовал: головокружительная охота за лекарством от болезни будет путём от кровати до унитаза. Чтобы поставить себя на ноги пришлось не только опереться о напольный торшер, но и сдерживать рвотный рефлекс. Медленно, но верно, парень пополз в ванную комнату. На самом деле в его голове не проскакивало и мысли о том, где он находится, и о том, что за ним наблюдают. На это просто не было сил. Чужая рука схватила Мидорию за бок, хотя омега этого и не заметил, продолжая свой «поход». Еще мгновение, и его несут на руках до самого сартира. — Угх. — Всё, на что хватило горе собутыльника, после чего последовало опустошение раздраженного желудка. — Потерпи, я схожу в аптеку. — Невозмутимый голос заставил омегу открыть глаза, глянув на человека, который был рядом. Может из-за похмелья, а может из-за того, что он помнил всё, о чем они вчера говорили, Мидория не испытывал старх. «На самом деле сожаление — чувство отвратительное, особенно тогда, когда ты понимаешь, что его не должно быть.» — Так рассуждал омега, вновь закрыв глаза. Его полняли на руки и тихими шагами отнесли на диван. Через 2 минуты послышался щелчок двери. *** — Нам надо поговорить. — Те самые слова, которые парень просто не мог произнести до этого момента. Спустя тридцать минут, когда обещенная помощь была оказана, омега более не чувствовал острой боли в голове. — О чем-то поговорить? — Вопрос Бакуго звучал риторически. Было ясно, что он на разговор явно не настроен. Омега собирался с мыслями, столько раз репетируя свой монолог, что в голове оказалось совсем пусто. — Я хочу отказаться от финансирования ассоциации. — Уверенно произнес он под удивленный взгляд оппонента. — Я мог. — Ты хоть понимаешь, что у тебя чертовы спицы в ребрах? — Катсуки продолжал. — Думаешь, вся эта хуевина с реабилитацией была сделала для поднятия общего мнения?! — Альфа ударил по столу: его кулак с шумом упал на плоскость, оставляя угольные следы от подгоревшей древесины. — Я в состоянии о себе позаботиться. — Не ссы мне в уши, чем тогда ты занят сейчас?! — Бакуго прорычал, после чего парню перекрыли все пути отступления: чужое колено оказалось между ног, в то время как рука альфы упала на спинку дивана, прямо перед лицом омеги. Вся невозмутимость, которую Мидория пытался показать, тут же ушла. Её сменяло чувство стыда и до сегодня не известная злость. Его не держат договорами или страховыми выплатами, до этого момента он просто плыл по течению, считая, что всё происходящее — необходимое условие для поддержания системы. — Тогда что ты будешь делать, когда окажешься в той же ситуации, в которой был изначально?! — Помявшись, Мидория тихо добавил: — Жить… — Не смеши блять, ты понимаешь, сколько стоит каждая, мать ее, физиотерапия или обыкновенное узи?! Твоих копеек из того чертова кафе не хватит, чтобы оплатить больничные счета! — Я могу взять кредит! А если понадобится — возьму еще один. — У тебя не только с ребрами проблемы, но и с головой?! На что собираешься подписаться? Если тебе так хочется отказаться от официальной помощи, продай блять что-нибудь от своего тела, мозг например?! Он тебе, как вижу, не нужен! — Как ты можешь так говорить, не имея никакого отношения ко всему этому! У меня нет желания выслушивать кого-то о том, как мне стоит жить. — А значит довести себя до такого рода жизни тебя устраивает?! И если человек пытается помочь, отталкивать его — нормально?! — Где был этот человек 7 лет назад, когда мне было очень плохо? — Омега сорвался. Бакуго замер, не проронив не слова. Казалось, весь его порыв в одну секунду испарился. — Эй. — Я хотел спокойно обсудить всё это, но когда ты вообще меня слушал! И пил я не для того, чтобы потом увидеть твое лицо, чувствовать это тепло, которое до невыносимо притяно только потому, что мое тело реагиует на тебя, как на альфу! Я пил, чтобы немного отдохнуть, но и этого ты мне не дал! Ты только и делаешь, что отбираешь у меня все, я уже не понимаю, что мне нужно сделать, чтобы это прекратилось. Бакуго вновь хотел промолчать, но что бы изменилось? До этих слов он действительно только и делал, что бежал, молча отступая. — Да, я мудак. А что мне блять оставалось делать? Ты исчез, твоя мать до сих пор не знает где ты живёшь, не знает, что происходит в твоей жизни. Сколько чертовых лет прошло, а от тебя не осталось ничего. Я пришел на встречу руководствуясь тем, что есть совсем маленький шанс того, что Ты будешь Там. Я могу упать на колени, вымаливать твое прощение в надеже на то, что хоть что-то изменится! — Кончиком носа альфа провел по метке. Отпускать он его не собирался. — Отупусти! Отпусти кому говорю! — Мидория отчаянно вырывался из чужих рук, кусаясь. Все его попытки оказывались проигнорированны. — Я не имею права просить тебя о большем, живи со мной только до окончания реабилитации, когда ты окончательно будешь здоров. Постоянно отбирая что-то, я, черт его, хочу дать больше. Так не позволяй « мне прошлому» сделать из тебя калеку! — Бакуго старался скрыть порыв, разговаривая как можно тише, спокойнее. Большие ладони замерли в миллиметре от чужой талии. Гнетущую тишину прервал телефонный звонок. Шумно Катсуки свалился на диван рядом с ничего не понимающим Мидорией. — Дерьмоволосый идиот, я кажется говорил, что бы ты писал на Langmate. — Дело срочное, в Иокогаме обнаружена террористическая группиромка «MD». — Какого черта, разве их не взяли в прошлом месяце?. — Они сожгли порт. — Блять, скажи тупице, чтобы подготовил транспорт. — Будет сделано! — Нц… — К счастью или нет, Бакуго отлип от дивана, попутно хватая ключи от машины. — Буду поздно. Всё, что я сказал — правда. Подумай над моими словами. И даже если ты не передумаешь, я не позволю тебе этого. — Отчеканив слово за словом, альфа с лёгким свистом захлопнул дверь, оставив обескураженного парня сидеть в одиночестве.