Прерванный сеанс

Раз за разом Данте возвращался мыслями к вчерашнему вечеру. Он заказал Убер еще до того, как они сели пить кофе, а затем, торопливо попрощавшись, свалил. Ночью он плохо спал: ворочался и пытался устроиться, однако в голову, как назло, возвращался образ Сиддика под Ксанаксом, как он прильнул к плечу, а еще ощущение правильности всего происходящего, которое дарило его присутствие. Когда-то очень давно, еще во времена тинейджерства, Данте выяснил для себя простую истину: с хорошими девочками и мальчиками весело не бывает. У них никогда нельзя было перекантоваться до школы, пятый шот прерывал звонок от их мамы. Кому-то постоянно приходилось суетиться, чтобы провести их до дома по улице без фонарей, по подворотням, мимо строек и пустырей, где все потом встречали рассвет — без них. Им постоянно были нужны презервативы, долгая долбежка пальцами. Рекордные полчаса поцелуев без языка. Их белье, которое нельзя рвать и новенькие кроссовки на липучках, которые нельзя было пачкать. Они никогда не просыпались на диване, когда вечеринка подошла к концу. Их было не увидеть в россыпях битого стекла и одноразовых стаканчиков. Они не прикасались к тебе, если ты забыл о дезодоранте, они вообще к тебе не прикасались без надобности, им не нравился запах пота и немытых волос, на самом деле ты им тоже не нравился, они просто поддались на твои уговоры «классно провести время». От них не дождешься спонтанных звонков, разве что им нужно было утешение и секс без последствий для отношений, зато с последствиями в виде беременности. Почему-то хорошие девочки имели тенденцию беременеть, а хорошие мальчики — подхватывать триппер, герпес, иногда даже СПИД. Как будто мир наказывал их за то, что они пытались быть как все. Узнавав о подобном несчастье, Данте всегда равнодушно пожимал плечами: «Им стоило оставаться хорошими». И вот, спустя миллионы лет, лежа в своей постели, Данте не мог однозначно ответить на вопрос: Сиддик хороший или все-таки нет? А Карл? Кем были эти два парня, раз в год затевающие пляски вокруг алтаря канувшего в лету Граймса старшего, будто он был отцом всех отцов, почти как бог или настолько же огромный, что не смог вместиться в жизнь одного лишь сына? Вопросы-вопросы-вопросы… За окном забрезжил рассвет. Вряд ли получится уснуть снова. Четверг. Данте перестал любить этот день недели. По четвергам Сиддик иногда присматривал за Коко и не звал составить компанию. Данте не понимал шумиху вокруг крошки, он привык воспринимать детей как некий аксессуар: если их много и они толстые, значит, в семье все идет как надо. Своего он заделал пять лет назад, как раз после последней ходки в Ирак. Уже тогда они с экс-супругой были на грани развода. Малыш Джимми получился по ошибке, о чем он узнает, как только сможет объять своим маленьким мозгом значение слова «ошибка», уж Данте об этом позаботится, причем, из лучших побуждений. Неожиданно телефон пикнул сообщением. Сиддик.       [С.: Привет. Завтра не смогу быть на собрании]       [Энид тоже не будет]       [Можешь подменить меня? Пожалуйста? Очень прошу]       [Я дам тебе камеру и опросник]       [Забери в любое удобное время до обеда]       [Отпишись, как прочитаешь] А спустя несколько минут еще СМС:       [С.: Прости]       [Так рано]       [Ты, наверное, спишь]       [Я буду у Карла где-то до полудня] Полчаса, и Данте уже ехал по направлению к милому домику в округе Кинг. Дорогу к дому Граймса найти было несложно. Округ Кинг — крошечный, как какой-то аппендикс на карте большого города. Если верить навигатору, у него было лишь пять улиц, и основная трасса прорезала их по неукоснительной прямой. Вскорости на горизонте показались знакомые живые изгороди и клены. Сбавив газ, Данте доехал до кольцевого тупика в конце очаровательной улочки. Машина Карла — действительно «Форд-Краун», года так 2011 и в оригинальном дымчато-бежевом цвете — стояла где и вчера, на подъездной дорожке. Все кругом было окутано утренними прозрачными сумерками. В некоторых соседских окнах тускло горел свет. Кто-то собирался на работу, слышался звон посуды и детские крики. Из-за холма выскочил мальчишка-почтальон на раздолбанном велосипеде со звоночком. Денек выдался холодным: выбравшись из своей развалюхи, Данте плотнее запахнул куртку. Тонкая лаковая кожа совсем не помогала согреться. Отступающие к югу тучи орошали землю мелким ледяным дождиком. В доме Граймса — темно и тихо. Помешкав, Данте взбежал на веранду и нажал на кнопку звонка. Спустя минуту в коридоре послышались шаги. Дверь приоткрылась, и в узком проеме показался Сиддик: растрепанный, в свободных боксерах и старой растянутой футболке с эмблемой «Полицейская академия Атланты». Губы опухшие, щеки — красные. Он спешно схватил с крючка и накинул на плечи плотный халат.       — Jefe! Доброе утречко!       — Привет, — удивленно сказал Сиддик севшим голосом. Прокашлявшись, он растерянно убрал прядь за ухо. — Ты чего не отписался и не позвонил?       — Вижу, оторвал от важного занятия?       — Прости? Халат распахнулся, и Данте бросил беглый взгляд на палатку в чужих трусах.       — Ты какой-то очень бодрый, — он пожал плечами. — Не ложился?       — Рано встал. Ты сам-то чего в такую рань?       — Свалилась пара важных дел, вот и заскочил по пути.       — Все в порядке?       — Вообще-то я хотел узнать, в какой клинике ты работаешь. Вроде в частной?       — Да, а что?       — И как, хорошее место? Мою тетку выписали из больницы этим утром, а она едва ходит, долго пролежала после сложной операции, почти шесть месяцев в койке. Вот, ищу специалиста по реабилитации, физиотерапевта… Возьмешься? Без дружеских скидок, медстраховка нормальная, — заверил он с широкой улыбкой.       — У меня все забито, но я дам тебе визитку своей клиники. Там ее поставят на ноги, обещаю. Я попрошу, чтобы ее куда-нибудь втиснули по расписанию.       — Спасибо, jefe! — с напускной благодарностью воскликнул Данте.       — Можешь немного потише? — Сиддик вышел на веранду и аккуратно закрыл за собой дверь. — Карл только что уснул. Данте двусмысленно хмыкнул:       — И часто он так с тобой?       — Как?       — Сделал дело и на боковую.       — Тебя это не касается.       — Ладно, — Данте закурил и плюхнулся на качелю. — На кофе можно не рассчитывать? Закатив глаза, Сиддик скрылся в доме, а через минут десять вернулся с бумажным пакетом и двумя дымящимися чашками. Теперь халат был плотно завязан поясом, волосы приглажены, а запах спермы скрыт за резким ароматом ментоловой зубной пасты.       — Держи, — он протянул чашку и сел рядом.       — Gracias.       — В пакете камера, опросник и ключ от кладовки с принадлежностями для анализов.       — Будет сделано в лучшем виде, jefe.       — Спасибо. Ты очень выручишь. Потом проси что угодно.       — Ловлю на слове. Какое-то время они молча пили кофе. Сиддик пару раз приложился к сигарете.       — Чего ты самом деле примчался? — спокойно спросил он.       — Из-за твоих сообщений. Они были какие-то… странные.       — В смысле странные?       — Ты с Карлом живешь или просто иногда ночуешь?       — Это еще к чему вопрос?       — Ты написал «у Карла», хотя раньше так никогда не говорил. Говорил просто «дома». Чувак, у тебя все нормально? Хочешь, свалим прямо сейчас? Карл тебя не принуждает, не знаю, что вы там только что делали? Сиддик с мягкой улыбкой толкнул его плечом:       — Ты чего? У меня все хорошо.       — Точно?       — Да с чего ты взял…?       — У тебя синяки, — Данте кивнул на запястья. Несколько синих пятен виднелось и на предплечьях. Вчера их не было. — Упал? Споткнулся? Сиддик одернул коротковатые рукава.       — Все нормально, честно. Мы иногда устраиваем что-то типа спарринга.       — Да? Кунг-фу?       — Представь себе. Я неплох в армрестлинге, если ты не в курсе. Данте недоверчиво вздохнул:       — А завтра тебя почему не будет? Турнир по дзюдо?       — Важная встреча, займет целый день. Не могу перенести.       — Какой ты загадочный парень.       — Ну да, — фыркнул Сиддик, откинувшись на спинку качели. Данте оттолкнулся пятками от пола, и они плавно качнулись. Сиддик прикрыл глаза. Как же хорошо было сейчас, ровно в этот момент! Кругом пахло мокрой древесиной, едва слышно поскрипывала качеля. Налетел ветерок, и несколько пестрых листьев спикировали на удивительно зеленый сочный газон. Прошмыгнул через забор рыжий кот — колокольчик на его ошейнике позвякивал в такт торопливо передвигаемых лапок. А Сиддик, такой теплый, сидел совсем близко и не отдергивал руки, когда соприкоснулись их пальцы. Данте стало нестерпимо жаль, что это не его красивый район и не его красивый парень, и это не ему всего полчаса назад делали упоительный утренний минет. Идиллию прервала резко распахнувшаяся входная дверь.       — Лап, — сонным голосом позвал Карл и тут же осекся. — Да вы, блин, шутите.       — Чего ты проснулся? — Сиддик поднялся.       — А он тут что делает?       — Приехал по работе, забрать камеру. Иди в постель, я сейчас вернусь. Данте тяжело встал на ноги.       — Ладно, поехал я дальше, jefe. Не забудь скинуть адрес своей клиники.       — Все в пакете.       — Точно не получится устроить тетку к тебе и твоим волшебным рукам?       — У меня правда нет места в расписании.       — Черт, ты как будто работаешь в десяти местах. Прям секретный агент, — пошутил он, глянув в сторону Карла, но тот лишь продолжал смотреть на него как на безобидного идиота, с каким-то почти сочувственным снисхождением.       — Только клиника и группы, клянусь. «Маленькое лживое дерьмо», — мысленно фыркнул Данте. Как опытный обманщик он категорически не терпел, когда сам оставался в дураках. Он возвел Сиддика в ранг бога, и теперь оказался этим самым богом обманут. Раньше из-за подобных казусов затевали войны.       — Еще созвонимся, jefe. Мистер Граймс, — Данте небрежно отдал честь на прощание. Карл ничего не ответил.