Capricorn

      Десять лет спустя.       Мари вышла из машины, и резкий, холодный, пронизывающий ветер разметал её длинные золотистые волосы. Накинув на голову капюшон от горнолыжной куртки, она зашагала по свежевыпавшему снегу, который захрустел у неё под подошвами зимних ботинок. И хотя уже была глубокая ночь, в некоторых домах на улице всё ещё горел свет, а их жители толпились у окон, вглядываясь в освещённый полицейскими мигалками соседский коттедж, куда сейчас и направлялась Мари.       — Детектив Мидзаке! — окликнул Мари знакомый патрульный полицейский. — Похоже, вам сегодня «повезло», как и мне!       — Ну, что же делать, офицер, — улыбнулась она. — Это наша работа, даже если она сулит вызов, когда уже давно видишь третий сон!       — Угу. «Служить и защищать», мать его! — хохотнул полицейский.       — Детектив Айс в доме?       — Да, они там с Дженкинс производят осмотр вместе с судмедэкспертом, — он указал на двухэтажный коттедж, в окнах которого везде горел свет. — Плюс ещё и Интерпол пожаловал… Все ждут только вас…       — Интерпол? — удивилась Мари. — А им что здесь нужно?       Полицейский пожал плечами.       — Кто ж знает… Говорят, что жертва японка и она находится в международном розыске…       — Эй, Мидзаке! — позвал её детектив Кори Айс. Он вышел из коттеджа и усиленно махал ей рукой. Попрощавшись с полицейским, Мари поспешила к дому.       — Я так понимаю, там внутри жесть? — поинтересовалась она, заметив бледное как полотно лицо Кори. Кажется, он изо всех сил держался, чтобы его не стошнило.       — Не то слово… — вздохнул детектив. — Я за свою жизнь, конечно, повидал не мало, но такого… В общем, я пока подышу немного…       Мари кивнула. Быстро натянув бахилы и перчатки, она проскользнула внутрь дома. Детектив уже приготовилась к худшему, однако роскошная обстановка с дорогой мебелью, антикварными картинами и мягким ковром, встретившая её прямо с порога, как будто кричала о том, что всё в порядке. Но Мари знала, что это не так. В этом доме было совершено убийство, и страх вместе с тончайшими фимиамами боли уже надёжно въелся в стены, отравив воздух.       Войдя в гостиную, Мари заметила Эллен Дженкинс из отдела убийств, разговаривавшую с судмедэкспертом Анной Дэвис.       Тридцативосьмилетняя Эллен Дженкинс была высокой, статной женщиной с волевым подбородком и шапкой коротко стриженных волос пшеничного оттенка. Она работала в убойном отделе Скотланд-Ярда с тех пор, как с отличием закончила Полицейскую Академию. Ходили слухи, что уже с первых дней мисс Дженкинс успела зарекомендовать себя самой настоящей стервой с несгибаемой волей и принципами, которым мог позавидовать любой самый матёрый коп. Её послужной список был безупречен, как и репутация. В Скотланд-Ярде поговаривали, что она метила в кресло начальника убойного отдела, который в скором времени должен будет отправиться на пенсию, и теперь Дженкинс из кожи вон лезла, чтобы желаемая должность досталась именно ей. Мари не могла сказать, что ей нравилась Эллен , да и та ей особо не благоволила. Тем не менее Мари удавалось сохранять с детективом Дженкинс чисто деловые отношения и, казалось, их обеих это устраивало.       Когда Мари подошла к Эллен , та всё же не сдержалась и с раздражением заметила:       — О, а вот и Мидзаке! А я всё гадала, когда это вы соблаговолите явиться!       — Я уже спала, когда мне позвонили…       — Мы ждём вас здесь уже полтора часа! — вскипела Дженкинс.       — Думаю, детектив Мидзаке как раз вовремя, ведь мы только начали осмотр, — примирительно сказала доктор Дэвис, но детектив Дженкинс сделала вид, что не услышала её.       — Руководить этим расследованием назначили меня, — резко заявила Эллен . — А значит, я вправе требовать то, что считаю нужным от каждого члена СВОЕЙ команды!       Мари закатила глаза. Она понимала, что Эллен Дженкинс хотела выслужиться, ведь та прошла нелёгкий путь, будучи в начале своей карьеры единственной женщиной-детективом в отделе по расследованию убийств. И этот опыт сделал из неё настоящую гранитную скалу. Но у Мари не было ни малейшего желания испытывать её на прочность. Им предстояло работать вместе, а значит сейчас было не время выяснять отношения и ссориться.       — Я прошу прощения за своё опоздание, детектив Дженкинс. Но не могли бы вы ввести меня в курс дела, — Мари постаралась придать своему голосу уважительные нотки.       Дженкинс кивнула.       — Около полуночи звонили девять-один-один из этого дома. Звонила сама жертва. Диспетчер вызвала наряд полиции, но когда они приехали через двадцать минут, оказалось уже поздно…       — И что же сказала жертва? Она звала на помощь?       Эллен немного помолчала.       — Да… Она утверждала, что в её дом кто-то проник… В общем, запись получилась довольно странная и сильно напоминает постановку из дешёвого ужастика. Когда патрульные прибыли на место, входная дверь дома оказалась не заперта… — Эллен увлекла Мари на второй этаж. Пока они поднимались по скрипящим ступенькам, детектив пыталась унять дрожь. Пальцы у неё совсем заледенели, хотя она всё ещё была в перчатках. Мари замешкалась перед входом в спальню. Она не решалась войти, потому что чувствовала — там впереди самая настоящая камера пыток. Однако Эллен не желала тратить своё время, пока коллега наберётся храбрости, поэтому бесцеремонно втолкнула её в комнату.       — Когда патрульный зашёл в спальню, он увидел вот это… — злорадно сказала Дженкинс, наблюдая за лицом Мари.       Даже морально подготовив себя, детектив не была готова к тому, что увидит. Белоснежно-белые стены от пола до потолка были исписаны непонятными письменами ярко красного цвета. Почерк был округлым и бугристым, и только подойдя поближе, Мари поняла, что надписи были сделаны кровью.       Ni unroc tupac lezaza! Snedac maroc sie. Sumacifirolg et ignem, saitarg sumiga ibit xul a ammalf. Eporp son ni utcepsnoc suie, etatipicarp alucniv aut mapmursid. Eativ — plurimi, ertson — douq tse ni aitnetop. Etillot mucrih, iuq satcnas muus murta ser. Inev ni eroproc, alli talever sibon airetsym aus. Eva, lezaza. Nema. Nema. Nema…       Мари заметила, что этот отрывок текста повторялся, словно писавший его хотел воспроизвести надпись столько раз, насколько хватило поверхности стен.       — Господи! — воскликнула детектив, оглядывая зловещие слова. — Кто мог такое сделать?!       — Хороший вопрос, — усмехнулась Дженкинс.       — Кстати, а где сама жертва? — поинтересовалась Мари.       — Вон там, — ответила детектив. — Точнее, большая её часть…       Мари повернула голову и перед её глазами предстала ещё более жуткая картина. На кровати среди смятых простыней лежало женское тело без головы. Из-за обескровливания её кожа казалась белой, словно из гипса. Она напомнила Мари одну из разбитых античных статуй, которые она видела на выставке в Британском Музее.       — Убили её точно не в кровати… потому что нет крови. И куда она делась тоже непонятно… Хотя я полагаю, что кровь могла пойти на все эти художества, — заявила Дженкинс, обводя взглядом кровавые надписи. — Но как убийца смог так быстро выкачать кровь из жертвы и исчезнуть из дома до приезда полиции, не оставив следов, у меня в голове не укладывается!       — Быть может, потому что эти надписи могла сделать сама жертва. До того, как её убили, — задумчиво сказала Мари, осматривая обезглавленное тело. — Пальцы правой руки трупа испачканы в чём-то красном…       — Если она это сделала, то как жертва могла позвонить девять-один-один, — фыркнула Эллен . — Чтобы полностью исписать стены, ушло минимум литра два-три крови. Она бы потеряла сознание от такой кровопотери…       — А вы уверены, что для надписей использовалась именно кровь жертвы? — не сдавалась Мари. — По-моему, рано делать выводы, пока мы не получим результаты из криминалистической лаборатории.       — А по-моему, существуют и очевидные вещи, детектив Мидзаке, — поджала губы Эллен . — Труп обескровлен, и в доме больше не было найдено видимых следов крови. Это сильно смахивает на ритуальное убийство. Вот, посмотрите. Здесь есть кое-что ещё…       С этими словами она обошла кровать и указала на пол. Мари последовала за ней и лишь тогда увидела то, от чего она буквально онемела от ужаса. Там, на светлом паркете, чем-то красным была начерчена тринадцатиконечная звезда в круге, посередине которой стояла отрезанная козлиная голова. Пол был залит чёрным воском от сгоревших свечей, которых Мари насчитала не менее тринадцати.       — Это знак Козерога, — пояснила Дженкинс, показывая на лоб козлиной головы, чья чёрная шерсть буквально лоснилась в жёлтом свете ламп спальни.       — Значит, вы говорите, что патрульная машина прибыла только через двадцать минут, после того, как жертва позвонила девять-один-один, — сказала Мари, отворачиваясь от козлиной головы.       — Точно. И ещё какое-то время она оставалась с диспетчером на линии… Это заняло ровно девять минут…       — Получается, на отсечение головы и выполнение надписей у преступника оставалось всего одиннадцать минут. Этого явно мало!       — Понятное дело, — хмыкнула Эллен . — У меня есть предположение, что звонила вовсе не жертва…       Услышав шаги, детективы обернулись и увидели бледного Айса. Он стоял на пороге, стараясь не смотреть на стены и кровать.       — Там… это… криминалисты приехали, да и Дэвис хочет осмотреть тело.       — Пусть заходят. Мы уже закончили осмотр, — сказала Дженкинс.       Выходя из спальни, Мари бросила последний взгляд на обезглавленный труп.       — А вы нашли голову? — спросила она.       — Нет. Ведь был произведён только первичный осмотр.       — Тогда откуда вы узнали, что жертва японка? Один из офицеров сказал мне, что она находится в международном розыске… Как вы смогли установить личность так быстро?       Эллен пожала плечами.       — Ну, мы пока не сделали официального опознания… Но судя по фото на водительском удостоверении можно сказать, что это Сирен Мун, двадцать два года. Блондинка, глаза голубые.       — Она гражданка Японии?       — Официально, нет. Сирен Мун — липовое имя. Её фото прогнали через программу по распознаванию лиц криминальной базы Великобритании, в том числе и международного розыска… И вот тут обнаружилось стопроцентное совпадение с некой Сэн Осако, гражданкой Японии, которая числится пропавшей без вести с 1992 года. На момент её исчезновения ей было четырнадцать лет…       — Выходит, ей сейчас сорок один год… — Мари вдруг осеклась. — Минутку! Но тело, которое мы видели, не может принадлежать сорокалетней женщине… если только она всю жизнь не была помешана на уходе за собой!       — Если бы вы видели фото с водительских прав, то не дали бы ей и восемнадцати, — мрачно заявила Дженкинс. — Но совпадение с внешностью Сэн Осако просто фантастическое. У Сирен Мун даже такая же прическа…       — Может, это её дочь или… бывают же похожие люди… — предположила Мари.       — Вот этим и занимается Интерпол. Родители Сэн Осако умерли, но у неё остался брат. И он по-прежнему разыскивает её, утверждая, что его сестра жива…       Они спустились на первый этаж и вышли на улицу. Там в отблесках мигалок машин виднелась толпа полицейских. Однако один темноволосый мужчина в синем пальто сильно выделялся на их фоне своим ростом.       — Интерпол привлёк к расследованию агента Блэка, — указала детектив Дженкинс на мужчину в пальто. — Он пока не вмешивается. Просто наблюдает. Однако если личность Сэн Осако всё-таки подтвердится, тогда придётся нам с ним работать в одной команде. Если хотите, можете с ним переговорить.       — Да нет, — быстро ответила Мари, стараясь не смотреть на агента Блэка.       — Пожалуй, я вернусь в дом.       Она круто развернулась, молясь, чтобы Блэк её не заметил, и уже схватилась за ручку двери, как громкий оклик заставил её замереть.       — Мари!       «Твою ж мать!»       — Мари!       Наклеив беззаботную улыбку, она обернулась и увидела, как агент Блэк стремительно шёл к дому, приветливо махая ей рукой.       «Что ж это, блядь, за судьба такая!» — выругалась про себя Мари.       — Есть какие-нибудь подвижки в расследовании? — спросил Блэк.       Мари заколебалась, но зная, что за ней наблюдает Дженкинс и остальные полицейские, постаралась не выдать своего волнения.       — Пока нет. Мы только начали осмотр… Но если мы что-нибудь узнаем, то детектив Дженкинс сразу же…       — Давай поговорим? Я хочу знать твоё мнение о случившемся.       — Сейчас это не совсем удобно. Я только приехала и…       — Я не отниму у тебя много времени.       Мари вздохнула.       — Хорошо. Давай посидим в машине. Я припарковала её тут недалеко…       Не дожидаясь его ответа, она направилась к своей Хонде, пряча голову в капюшоне от порывов ледяного ветра. Мари не слышала шагов Блэка, но точно знала, что он следовал за ней. Они подошли к машине и забрались внутрь. Мари завела двигатель и включила обогреватель.       — Очень страшное убийство. И похоже с ритуальным подтекстом, — сказала Мари, откидывая капюшон назад.       — Я бы так не смог, как ты, Мари… Отдел по расследованию убийств… Ты уверена, что это то, чем бы ты хотела заниматься всю жизнь?       — Работа в Интерполе ничем не лучше, — фыркнула Мари, стараясь не смотреть на Блэка. — Я совершенно не жалею, что уволилась оттуда.       — Ну как же. Зарплата намного выше, да и нет такого сумасшедшего графика. Ты была перспективным агентом.       — Жизнь не стоит на месте. Мне захотелось перемен.       — И именно поэтому ты перестала навещать меня? Мне очень не хватает наших ужинов по воскресеньям…       Мари не ответила. Некоторое время они сидели молча.       — Я знаю, что с тобой происходит, — тихо сказал Блэк, нарушая тишину.       Мари изогнула бровь.       — Да ну?       — Я же твой друг. И могу чувствовать, Мари…       Она вдруг рассмеялась, но в её голосе он услышал горечь.       — Господи, Дилан ! Вся эта ситуация настолько банальна! Вот ты говоришь про наши совместные ужины, но совершенно забываешь, про Кэт! И я думаю, у неё иное мнение на этот счёт!       — Нет, Кэт вовсе не против, чтобы ты навещала меня… нас… Вы же были подругами…       — Ключевое слово «были», — жёстко ответила Мари.       — Зачем ты так, Мари? Я же хочу как лучше… Чтобы всё стало по-прежнему…       Мари покачала головой.       — По-прежнему уже никогда не будет, Дилан .       — Я знаю, но если бы ты…       — Нет. Я вам с Кэт нужна как пятое колесо. Она — это то, что тебе нужно на самом деле… У вас скоро будет ребёнок. А я… а мне проще быть одной… Так всегда было, поэтому если ты беспокоишься за меня, то напрасно. У меня всё замечательно…       — Всё могло бы быть по-другому, ответь ты на мои чувства…       Она с яростью взглянула Блэку в глаза.       — И как ты себе это представляешь, Дилан ? Ради меня ты бы бросил свою беременную невесту? Я не испытывала и не испытываю к тебе того, что бы ты хотел. Мы трахались с тобой. Только трахались. Это было круто. Но всё закончилось. Кэт забеременела, поэтому сказочке пришёл конец! Так что возьми, мать твою, себя в руки наконец и попробуй стать для неё опорой! Ты нужен Кэт и своему ребёнку!       Обрушив на него эту пламенную речь, Мари заметила, как плечи Дилана поникли. Он стал напоминать побитую собаку, и ей вдруг стало стыдно за то, что она выплеснула на него своё раздражение. Но с другой стороны, у Мари не осталось иного выбора. Им предстояло вновь вместе работать, и если Блэка опять понесёт, то кто знает, к каким последствиям это может привести. Видеть Дилана на пороге своей квартиры с чемоданом в руках ей точно не улыбалось. Она пожертвовала своей карьерой в Интерполе, чтобы разбить этот дурацкий любовный треугольник. И теперь опять всё сначала?! Нет уж. Хватит с неё жертв во имя счастья и любви других людей. Особенно если эти самые люди не умеют ценить её жертв, считая своим долгом врываться в её жизнь по собственной прихоти, не беря в расчёт её собственное желание.       Раздался стук в ветровое стекло. Вздрогнув, Мари увидела Кори Айса. Она опустила стекло и взглянула в его каменное лицо.       — Мари, там детектив Дженкинс настаивает, чтобы ты вернулась в дом. Приехал труповоз…       — Я сейчас подойду.       Она опустила стекло и взглянула Блэку в глаза.       — Я никогда не смогла бы сделать тебя счастливым. Кэт сможет. Она любит тебя. И этой любви хватит на вас обоих. Я же буду продолжать жить своей жизнью дальше… Но в ней больше нет для тебя места, Дилан . Надеюсь, ты понимаешь…       Мари вылезла из машины, хлопнув дверью. Морозный ветер обжёг её лицо. Накинув на голову капюшон, она зашагала в сторону коттеджа, где её с нетерпением ждала Эллен Дженкинс.

☆☆☆

      Мари четыре раза повернула замок, накинула цепочку и задвинула дверной засов. Все эти ухищрения являлись своеобразной обороной от кошмаров, притаившихся за стенами её небольшой лондонской квартирки. Если бы кто-нибудь спросил её, что это были за кошмары, которые так её пугали, она никогда не смогла бы точно описать их, потому что они носили невнятный, эфемерный характер. Но одно Мари могла сказать наверняка — профессия детектива обязывала быть осторожной, пусть даже иногда эта осторожность носила лёгкий оттенок паранойи.       Забаррикадировав дверь, Мари бросила ключи от машины на столик в прихожей и прошла в гостиную. Белый кот по кличке Маркиз потёрся о её ноги, жалобно мяукая.       — Ах ты чёрт! Я совсем забыла купить тебе корм, — хлопнула себя по лбу Мари.       Она пробыла на месте преступления до глубокой ночи, а потом поехала в офис, где проторчала до самого утра. Мари настолько устала, что совершенно забыла о своём маленьком питомце. К тому же обмен любезностями с Диланом Блэком напрочь выбил её из колеи. И в последующие несколько часов работы с Кори и Эллен она ловила себя на том, что допускает нелепые ошибки. Задаёт глупые вопросы, записывает что-то не то. Всё это были мелкие промахи, но они накапливались и склеивались в огромный ком, грозивший раздавить её. Нет, она совершенно не жалела о том, что послала Блэка куда подальше. Мари жалела лишь о том, что он не оказался для неё «тем самым», ради которого она могла бы броситься в омут с головой. Дилан был для неё хорошим другом, возможно даже лучшим, и единственное, о чём она сокрушалась в данный момент, было потеря этой дружбы. Секс разрушил их отношения, как впрочем и все предыдущие. Мари давно заметила, стоило ей переспать с понравившимся парнем, как сразу в её голове возникали мысли, что всё это не то. Иногда ей удавалось подавить эти ощущения, но сегодня она поняла, что в свои двадцать шесть по-прежнему не научилась себя понимать. Чего она на самом деле хотела? Какой любви? И почему её никогда не радовало простое бытовое счастье рядом с надёжным, влюблённым в неё парнем?       Тем временем жалобные крики кота стали совсем невыносимыми, и тогда Мари протопала на кухню, достала из шкафчика банку сардин и наложила их в миску. Кот накинулся на рыбу с такой жадностью, как будто его не кормили как минимум неделю. Мари погладила его по спине, отчего хвост Маркиза выгнулся от удовольствия.       Обойдя с заряженным пистолетом всю квартиру, проверяя каждый угол — этот ритуал она совершала всегда, когда возвращалась домой, Мари вернулась на кухню и налила себе водки с ананасовым соком. Алкоголь вызвал приятное опьянение и лёгкую эйфорию. К этому времени Маркиз уже успел прикончить сардины и теперь тщательно вылизывал себя.       — Вот так выглядит утро сильной и независимой женщины, — усмехнулась Мари, глядя на кота.       Она засунула остатки своего ужина в духовку и села за ноутбук, чтобы загрузить запись звонка Сирен Мун в девять-один-один, которую ей должен был прислать Кори Айс. Когда загрузка была завершена, Мари нажала на кнопку воспроизведения и после гудка услышала бодрый и уверенный голос диспетчера:       — Это девять-один-один. Что у вас произошло?       В ответ ей донёсся испуганный девичий голос:       — Я… мне очень страшно… Кто-то смотрит на меня за окном…       Диспетчер: Вы сказали кто-то смотрит на вас за окном?       Девушка: Да… Просто стоит и смотрит… Я думаю, это мужчина…       Диспетчер: Хорошо. Как вас зовут и где вы сейчас находитесь?       Девушка: Сансет-стрит 251С. Меня зовут Сирен Мун…       Диспетчер: Окей, мэм. Отойдите от окна и заприте входную дверь…       Последовала какая-то возня, а затем послышался щелчок. Через пару секунд девушка негромко вскрикнула.       Диспетчер: Что у вас случилось?       Девушка: Он… тот мужчина за окном… Он исчез… Его нигде нет! Нигде!       Диспетчер: Окей. Где именно вы сейчас находитесь в доме?       Девушка: Я на кухне… До этого была в гостиной… именно оттуда он и смотрел на меня…       Диспетчер: Вы уверены, что это не животное?       Девушка: Я уже говорила, что это человек… Он… О Боже! Дверная ручка входной двери двигается! Боже мой!       Диспетчер: Я поняла, мэм. И сделаю всё, чтобы вам помочь. Мне нужно, чтобы вы спрятались где-нибудь. Хорошо? Вы сделаете это для меня?       Девушка: Я… я…       Диспетчер: Я знаю, что вы напуганы, но полиция уже едет. И мне нужно, чтобы вы спрятались до их прихода. Хорошо?       Девушка: Хорошо… Я спрячусь в спальне… О Боже! Мне так страшно! Пожалуйста, поторопитесь…       Голос Сирен Мун сорвался на писк, а затем она часто задышала в трубку, как будто куда-то побежала или просто стала испытывать сильный страх.       Диспетчер: Помощь уже в пути, мэм… Где вы сейчас находитесь?       Девушка: Я под кроватью… Думаю, он уже в доме… Я слышу его шаги… Господи… Господи…       Диспетчер: Хорошо. Постарайтесь успокоиться. Не нужно, чтобы он вас услышал…       Девушка: Становится очень холодно… Боже… Он действительно в доме… Он пришёл за мной…       Диспетчер: Хорошо. Полиция будет в любой момент… Но мне нужно, чтобы вы оставались на линии. Давайте сыграем в одну игру. Она называется «Стук». Я буду задавать вам вопросы и если ответ «да», вы стукнете по динамику телефона один раз. Если ответ «нет», то два раза. Хорошо?       Стук.       Диспетчер: Хорошо, милая. Очень хорошо. Вы знаете, где он сейчас, тот мужчина?       Стук.       Диспетчер: Он с вами в спальне?       Стук.       Диспетчер: Вы можете видеть его ноги?       Стук.       Диспетчер: Это мужчина, не животное? Правильно?       Стук. Стук.       Диспетчер: Значит, животное?       Стук. Стук.       Диспетчер: Не поняла… Это женщина?       Стук. Стук.       Диспетчер: Тогда что это, мэм?       В трубке послышался всхлип.       Диспетчер: Мэм? *       Оглушительный крик, полный ужаса и боли облетел кухню Мари, словно предвестник близкой Смерти. Она вздрогнула от неожиданности, чувствуя, как похолодело у неё всё внутри, и убавила звук практически до минимума. Крик Сирен Мун звенел ещё пару секунд, а потом резко затих, перейдя в булькающий хрип. На этом запись оборвалась, но Мари ещё долго сидела за столом, пялясь на экран ноутбука, пытаясь прийти в себя от пережитого шока. Если Эллен Дженкинс и считала, что в девять-один-один вместо жертвы звонила убийца, то эта убийца должна была быть чертовски замечательной актрисой. Потому что сыграть такой неподдельный ужас, от которого у Мари до сих пор ползли по коже мурашки, было практически невозможно!       Захлопнув ноутбук, она достала из духовки баклажаны в кляре и стала ковырять их вилкой. От прослушанной записи у неё совершенно пропал аппетит. Отодвинув от себя тарелку, Мари допила свою водку с ананасовым соком и отправилась спать.       Через десять часов её разбудил звонок.       — Детектив Мидзаке, — рявкнула Мари в трубку.       — Э-э-э… Мидзаке, ты что всё ещё спишь? — послышался удивлённый голос Айса.       — Представь себе. Что там у вас стряслось?       — Мы тут с Дженкинс в Роял-Хилле. И тебе бы лучше приехать…       — Сейчас вообще-то не моё дежурство!       — Думаю, теперь оно снова наше общее, Мари, — вздохнул Кори. — Мы нашли её…       — Что?       — Голову Сирен Мун — или лучше сказать — Сэн Осако… Похоже, это действительно она…