Capricorn

      Усадьба Venus оказалась настоящим райским уголком, состоящим из огромного дома в колониальном стиле, хвойного леса и заснеженной лужайки.       Пройдя через огромные кованые ворота, чувствуя на себе взгляды полицейских, оцепивших усадьбу, Мари осторожно зашагала по обледеневшей дорожке под звук вороньего карканья. Десятки птиц расселись на деревьях словно зловещие предвестники, беспокойно хлопая крыльями на фоне серого угрюмого неба. Атмосфера казалась гнетущей.       Внезапный порыв ветра взметнул с лужайки облачко снега, и Мари зажмурилась, пряча лицо от жалящих словно острые иглы снежинок. Когда она вновь подняла голову, то увидела Кори Айса, поджидавшего её у боковой калитки, ведущей, судя по всему, на задний двор. И хотя на нём был объемный пуховик белого цвета, детектив явно озяб, пряча свой покрасневший нос в ворот куртки.       — Голову нашли у статуи с задней стороны дома, — сказал Айс, открывая перед Мари калитку, чтобы она могла войти.       Детектив повёл её через узенький дворик, пока они не вышли на лужайку, населённую гигантскими деревьями, ажурными колоннами и фонтанами. В центре этого романтического уголка стояла самая прекрасная и необыкновенная статуя из всех, что Мари доводилось видеть. Она была сделана в натуральную величину и представляла собой обнажённую девушку воистину дьявольской красоты. Она стояла с закинутыми за голову руками, отчего её небольшая грудь соблазнительно приподнималась, как будто девушка предлагала её невидимому любовнику. Голова распутницы была откинута назад под тяжестью длинных прямых волос, глаза сомкнуты, а губы чувственно приоткрыты. Это был просто поразительный образчик сладострастия и совершенства. А сама девушка благодаря проработке мельчайших деталей казалась живой, просто на долю секунды застывшей в экстазе собственных внутренних переживаний. Глядя на статую, Мари подумала, что скульптор, кем бы он ни был, должен был сильно любить свою модель, раз вложил в неё столько внутреннего огня.       Проследив за взглядом Мари, Айс хмыкнул:       — Я сам офигел, когда увидел её.       — Это… просто великолепно! Никогда не видела ничего подобного, — ответила Мари, не сводя со статуи потрясённого взгляда.       — Угу. Особенно если учесть, что эта статуя просто вылитая ты, — раздался голос Дилана Блэка позади неё, отчего Мари вздрогнула, но не повернула головы в его сторону.       — Не вижу никакого сходства, — сухо заметила Мари, считая, что Блэк в очередной раз решил ей польстить.       — Напрасно ты так! — горячо возразил он. — Но чтобы увидеть это сходство, надо довести тебя до оргаз…       — Ой, а где нашли голову жертвы? — перебила Блэка Мари, обращаясь к Айсу.       — Очень хорошо, что вы наконец вспомнили, зачем сюда приехали, Мидзаке! — сварливо заметила Эллен Дженкинс, внезапно появившаяся буквально из ниоткуда в сопровождении судмедэксперта Дэвис и двух полицейских. — Здесь вам не Британский Музей, мать вашу!       — И уж точно не армия, — буркнула про себя Мари, бросая на Дженкинс мрачный взгляд. Сегодня Эллен словно сошла с обложки GQ со своей ультрамодной укладкой и тёмно-вишнёвым пальто с широкими плечами в мужском стиле. Вне всяких сомнений Дженкинс была человеком, настолько привыкшим получать всё внимание присутствующих, что рядом с ней даже великое искусство незаметно отодвигалось в тень.       Между тем внимание Мари всё же сместилось в сторону Айса, когда тот подошёл к статуе и указал на большой сугроб у её подножья. Мари сняла шерстяные перчатки и натянула резиновые. Она подошла к сугробу, села на корточки и откинула в сторону тёмный полиэтилен, скрывавший отрезанную голову девушки. Детектив посмотрела на её лицо и резко отпрянула. Рот жертвы был искривлён в посмертном крике, а остекленевшие глаза удивлённо вылуплены. В уголках и на щеках были видны кровавые дорожки словно от слёз. «Вот так и выглядит Смерть. Но ты ведь уже это знаешь, Мари Мидзаке, правда?»       — Первым её обнаружил дворецкий, когда тот шёл в оранжерею, чтобы срезать цветов, — пояснил Айс, указывая на огромную теплицу в двадцати метрах от них.       — Здесь что, ещё и настоящий дворецкий имеется?! — воскликнула Мари, отворачиваясь от головы.       — Для такого огромного дома это не удивительно, — пожал плечами детектив. — В Роял-Хилле не живут нищие и обездоленные вроде нас. Эти ребята вполне способны позволить себе бывать на приёмах у королевы и летать собственными частными самолетами.       — А чем занимается хозяин дома?       — Он глава очень дорогого бренда косметической компании. Плюс известный коллекционер старинного оружия…       — Он был знаком с Сирен Мун?       — Говорит, что нет.       — Тогда почему её голова оказалась на территории его усадьбы?       — Он не знает…       Мари посмотрела на отрезанную голову, на её растрепанные белокурые волосы… очень длинные волосы, вылупленные голубые глаза и гладкую мраморную кожу. Этой девушке действительно можно было дать не больше шестнадцати на вид.       — А что насчет Сэн Осако?       — Хозяин усадьбы не знает и этого имени, — ответил за Айса Блэк, как бы перетягивая внимание Мари на себя. — И хотя ещё не произведено опознание и не сделан тест ДНК, сходство с Осако просто поразительное. Мы проанализировали фотографии Сэн из школьного альбома, которые прислал её брат по электронной почте. Так вот теперь можно с высокой вероятностью сказать, что это именно она… — Фотографии ничего не доказывают. Сэн Осако должно быть сорок один год. Почему же она совсем не постарела? — фыркнула Мари. — Ну, возможно, это результат пластической хирургии…       Не выдержав прямой взгляд Мари, Дилан потупил глаза и стал шаркать ногами, как будто почувствовал себя крайне неудобно. «Чёрт бы его побрал!» — подумала про себя она. Некоторое время Мари смотрела на Блэка, а затем детектив отвернулась. В конце концов, они оба здесь, чтобы работать. Пора сосредоточиться. И если у Дилана какие-то с этим проблемы, то это его личное дело.       — Усадьба ведь охраняется, я права?       — Лучше, чем Пентагон, — усмехнулся Кори, глядя на Мари. — Ты ведь видела всю эту банду в камуфляже на контрольно-пропускном пункте при въезде в Роял-Хилл? И скажу по чесноку, им даже наши удостоверения не указ, если нет команды сверху пропустить без разговоров. В Роял-Хилл каждый дом утыкан разными датчиками и камерами! Сюда даже мышь не проскочит без того, чтобы об этом не узнала служба безопасности!       — Тогда это в кои-то веки облегчит нам задачу, — улыбнулась Мари. — Просто попросим записи с камер наблюдений и узнаем, кто принёс голову в усадьбу Venus!       — А вот тут ты ошибаешься, — покачал головой Кори. — Получить записи нам можно будет только имея на руках официальный ордер. Да и то, адвокаты хозяина Venus аннулируют его в два счёта.       — Он что, не хочет сотрудничать со следствием? — удивилась Мари.       — Нет. И этот неприлично богатый сукин сын в своём праве. Вообще, нам дали понять, чтобы мы не задерживались в его усадьбе, а заканчивали осмотр поскорее и катились на все четыре стороны вместе с найденной головой.       — Значит, упаковываем её и везём в морг, — скомандовала Дженкинс. — Все мы здесь уже окоченели на этом холоде, пока ждали Мидзаке. Завтра Дэвис сделает вскрытие и анализы. Тогда мы получим ответы на многие наши вопросы.       Проигнорировав едкий выпад в свой адрес, Мари закрыла голову полиэтиленом. Она стянула резиновые перчатки и надела шерстяные. Осталось дождаться машины для перевозки трупов. Когда Эллен Дженкинс получила подтверждение, что та подъехала, детективы направились через узкий дворик обратно и вышли к крыльцу парадного входа.       Мари не терпелось покинуть это мрачное поместье, от которого у неё по спине бежали мурашки. Она едва ли успела ускорить шаг, как двери дома распахнулись. Детектив обернулась и увидела высокого седовласого мужчину во фраке.       — Вы ведь Мари Мидзаке? — спросил он глядя на неё из-под своих кустистых бровей.       — Да.       — Господин Шон Рюу, хозяин поместья, приглашает вас на чай. Он хотел бы побеседовать с вами по поводу сегодняшнего инцидента.       Внезапный порыв ветра поднял клубы снега и обжёг Мари щёки.       — Но разве господин… э-э-э… Рюу уже не ответил на вопросы моих коллег? — с сомнением спросила Мари, разглядывая прямую словно струна фигуру дворецкого. — Я не думаю, что…       — Детектив Мидзаке с удовольствием побеседует с господином Рюу! — вмешалась Эллен. Она бросила в сторону Мари испепеляющий взгляд, который как будто кричал: — «Попробуй только отказаться от беседы с нашим единственным свидетелем по делу, и я тебя, Мидзаке, урою прямо здесь и сейчас!»        Мари с тоской посмотрела на припорошенную снегом дорожку, ведущую к воротам. Выход был совсем близко. Но в офисе её ожидало только одно — куча бумажной работы, а потом одинокое возвращение в пустую квартиру с вечно голодным котом.       — Хорошо, — сказала Мари и поднялась по ступенькам. — От чашки горячего чая я не откажусь…

☆☆☆

      Всё ещё содрогаясь от холода, Мари прошла в тёплую гостиную, где к вечернему чаю был уже накрыт небольшой столик на две персоны, как будто хозяин поместья Venus был на все сто процентов уверен в том, что она примет его приглашение. С другой стороны у неё не было ни единой веской причины сказать Рюу «нет». Когда свидетель сам идёт на контакт — это большой подарок для любого детектива. К тому же Мари раздирало любопытство, почему выбрали именно её, а не Дженкинс, которая при определённых обстоятельствах могла включить режим сверх-обаяния. Особенно если дело касалось больших денег и власть имущих.       В большом мраморном камине справа трещали поленья и вился дымок. Ощутив, как её кожа обрела прежнюю чувствительность, Мари стала разглядывать комнату. На стенах были развешаны листы древнеегипетских папирусных свитков в специальных прозрачных боксах, наполненных инертным газом. Мари видела такие в Британском Музее. Однако настолько хорошо сохранившимися экземплярами, собранными только лишь в одной комнате, не мог похвастаться даже знаменитый музей. Особое внимание Мари привлекли несколько красочных листов, висевших над камином.       — Это папирус Хёрста, найденный крестьянином Феллахом в 1901 году. Он очень древний и датируется примерно двухтысячным годом до нашей эры. Не правда ли изумительно, что папирус до сих пор сохранился. А ведь прошло больше четырёх тысяч лет…       Мари вздрогнула и обернулась. Она увидела, как в гостиную тяжело опираясь на эбеновую трость с набалдашником в виде человеческого черепа, вошёл молодой мужчина. Несмотря на свою явную хромоту, он вошёл так тихо, словно просто материализовался у неё за спиной. От неожиданности детектив не нашлась, что ответить, поэтому просто пялилась на него во все глаза.       На вид вошедшему было не больше двадцати пяти лет, хотя в неровном свете легко можно было дать и все шестнадцать. Если бы Мари встретила его где-нибудь в людном месте Лондона, она бы непременно выделила этого мужчину даже из многочисленной толпы: уж очень красивым было его лицо, которое, впрочем, показалось ей смутно знакомым. Худощавый, с тонкими, правильными чертами и аристократичной манерой держать себя. Он был одет в чёрные узкие брюки и в тон ему пиджак с высокой горловиной, который выгодно подчёркивал бледность его кожи и серебристый оттенок волос, подстриженных под удлинённый боб. В больших, чуть раскосых глазах цвета весенней травы отражались блики огня от камина, отчего казалось, что его зрачки горели сами по себе.       Сильно хромая, он проковылял к Мари и протянул ей правую руку, в то время как левая опиралась на трость.       — Здравствуйте, детектив Мидзаке. Меня зовут Шон Рюу.       Заглянув в его прекрасные зелёные глаза, Мари почувствовала, что её будто током ударило. И от этого по телу стало распространяться приятное покалывание. Может, они и в правду где-то встречались?       «Но такого красавчика я бы уж точно запомнила!»       — Рад с вами познакомиться, — улыбнулся Шон Рюу, и от этой улыбки она на миг растаяла и совершенно забыла, где и зачем находится.       Он сжал в своей ладони её тонкие пальчики. Она задержала дыхание. Ощутив, что его кожа была холодной, словно лёд, Мари неожиданно пришла в себя, будто сбрасывая с себя паутину чар, одёрнула свою руку и отступила на шаг.       — И мне приятно познакомиться с вами, господин Рюу. Вы увлекаетесь историей Древнего Египта? — она обвела стены глазами.       — Только той её частью, которая соответствует развитию моего бизнеса и хобби.       — И каким же образом древние свитки помогают держать вашу косметическую компанию на плаву?       — В свитке Хёрста содержится двести шестьдесят предписаний лечения заболеваний от цинги до диабета. А так же в нём есть косметический раздел с действенными рецептами. Например, как избавиться от морщин, пигментных пятен, родинок, усилить рост волос и так далее. В своё время дома Елены Рубинштейн и Лореаль проявляли интерес к этим рецептам, но я успел запатентовать большую часть из них и немного улучшить формулу. Так что мой косметический бренд Venus может похвастаться действительно уникальными средствами по уходу за кожей и волосами, — в его голосе прозвучала гордость.       — Это обещает любой производитель косметики, — фыркнула Мари, всем своим видом показывая, что совершенно не впечатлена.       — Верно, — кивнул Шон. — Но вряд ли вы слышали о том, чтобы любой другой производитель заморачивался выпекать лепёшку в тандыре ради получения нескольких драгоценных капель масла.       Мари с удивлением на него посмотрела.       — Выпекать лепёшку для получения масла? Что это ещё за ноу-хау?       — Это всего лишь древний рецепт из Египта, суть которого заключалась в том, что на ослином молоке замешивалась лепёшка, в которую добавляли в определённых пропорциях шестнадцать видов растений. Лепёшка выпекалась в тандыре до той стадии, чтобы тесто внутри оставалось сырым. Затем её помещали на водяную баню, а выделившиеся на поверхности капельки масла как раз и являлись тем самым чудодейственным средством для избавления от пигментных пятен. *       — И вы что же, проделываете всё это на производстве? Печёте лепёшки на ослином молоке?       Его губы дрогнули в некоем подобии улыбки.       — Конечно. Ведь это масло невозможно получить другим способом. Для меня совершенно неважны сложность и затраты, если я уверен, что результат будет стоить того, — говоря это, Шон провел рукой по своим серебристым волосам, и Мари вдруг поняла, что и сама бы с удовольствием запустила в них свои пальцы, чтобы проверить на самом ли деле они были такими же мягкими, какими казались.       Детектив закусила губу и опустила глаза. Она ощущала на себе его оценивающий и самодовольный взгляд, который ничего, кроме раздражения, в ней не вызывал. Она понимала, в какую игру он её втягивает. Шон Рюу знал, что великолепен и теперь беззастенчиво пользовался этим, испытывая на ней свои чары. Тем не менее Мари всё-таки удалось справиться с волнением и задать вопрос, который волновал её больше всего:       — Чем я обязана вам своим приглашением на чай?       Шон изобразил на своем лице удивление.       — Разве обязана чем-то дама, когда её приглашает джентльмен?       — Это зависит от намерений джентльмена.       — И желания дамы.       — Знаете, у меня такое чувство, что вы вообще не привыкли считаться с чьими бы то ни было желаниями, господин Рюу, — парировала Мари и заметила, что её ответ вызвал неподдельное изумление Шона.       «Вот так с ним и надо. Только так! Бить сразу и наповал…» — подумала детектив. Впрочем, Рюу быстро пришёл в себя и вновь накинул свою маску любезности, за которой пряталась, а в этом Мари отчего-то была совершенно уверена, далеко не любезная личность. Он был аристократом до мозга костей. А значит, не любил людей. Но при этом всегда старался сохранить лицо даже при плохой игре. И снова Мари кольнуло что-то. Откуда она могла знать о нём такие вещи?       — Сдаётся мне, что моё приглашение на чай оскорбило вас, детектив Мидзаке? — Шон изогнул бровь.       — Отнюдь, — ответила она, копируя его манеру, — но мне хотелось бы понимать, зачем вы пригласили именно меня, когда вы уже ответили на все вопросы моих коллег.       Шон посмотрел ей прямо в глаза. А потом вдруг улыбнулся. Коротко и колко. С едва уловимым ехидством. Впрочем, неожиданное появление дворецкого с серебряным чайником на подносе избавило его от необходимости отвечать. А может, Рюу и не собирался этого делать? Дворецкий поставил чайник на стол и вопросительно посмотрел на своего господина. Тот еле уловимо кивнул и дворецкий удалился. Очевидно, им не нужны были слова, чтобы понимать друг друга.       Шон жестом предложил Мари сесть, и она отчего-то тут же послушно опустилась в позолоченное кресло в стиле ампи́р, обитое тёмно-синим шёлком. Сам он проковылял к креслу напротив.       — Чёрный чай без сахара с добавлением цедры апельсина, кусочков имбиря, кардамона и корицы, — сказал Шон.       Он налил в фарфоровую чашку чай и передал её Мари.       — Откуда вы знаете? — удивилась она.       — Знаю что?       — Что я пью чай без сахара?       Шон пожал плечами.       — Не знаю. Просто вы не похожи на любительницу сладкой водички, — усмехнулся он, прожигая её своим горящим взглядом, отчего она была вынуждена вновь опустить глаза. Мари не смогла объяснить себе, почему так занервничала, когда Шон предложил ей чай. Возможно, это из-за того, что чёрный чай с цедрой апельсина, имбирём, кардамоном и корицей был её любимым. И предложил он его так, как будто наперёд знал о её вкусах. А этого никак не могло быть, потому что она была уверена — они никогда не встречались прежде.       Списав всё на обычное совпадение, Мари успокоилась. И в самом деле, чего это она разволновалась? Сейчас женщины, следящие за своей фигурой, не пьют напитки, содержащие сахар. А чай с пряностями… Что ж, очень многие люди любят такой. И Рюу не исключение.       — Итак, вы уже осмотрели голову, найденную в моём парке? — неожиданно спросил Шон.       — Только мельком.       — И что скажете?       — Я не вправе давать пояснения по случившемуся, — ответила Мари.       — Я имею в виду не отрезанную голову, а картину в целом.       — Почему бы вам не поговорить с детективом Дженкинс на эту тему. Она возглавляет расследование.       — Я хочу услышать ваше мнение. Именно за этим я вас и пригласил.       — Почему именно моё? Вы ведь меня совсем не знаете.       — Потому что я наблюдал за вами, когда вы осматривали голову возле статуи. Этого мне показалось достаточным. Окна моей спальни выходят на парк.       — И вы праздно наблюдали, как мы осматривали голову? — хмыкнула Мари. — Неплохое реалити-шоу для скучающего бизнесмена.       — Ваше сравнение совсем неуместно, детектив, — холодно заметил Рюу, сверкнув глазами.       — Тогда почему вы не хотите сотрудничать с полицией? Я уверена, вы сказали неправду, что не знаете Сирен Мун.       — Почему вы так решили?       — Потому что эта усадьба — ваш дом. Вы проводите здесь всё своё свободное время. Это чувствуется в атмосфере поместья. Голову девушки оставили под окнами вашей спальни рядом с центральной статуей на видном месте. По мне, так это предупреждение, адресованное лично вам. И тот, кто это сделал, рассчитывал, что вы поймёте смысл послания. А раз так, то вы либо боитесь человека, который всё это совершил, поэтому не хотите ничего рассказывать, либо вы планируете сами с ним разобраться. И если это так, то лучше расскажите мне всё, пока вы не наделали глупостей. Рюу молчал. Вероятно, ему нечего было ответить на её выпад, или он просто не хотел этого делать. Мари видела, до чего же это злило его. Он хмурил свои идеальные брови, кусал чувственные губы, судорожно стискивал свою трость. Прекрасный принц. А она обычная девчонка из простой семьи буквально припёрла его к стенке. И эта мысль отозвалась в ней чем-то странным — как будто такое уже было когда-то. Мари чувствовала, что может выудить из хозяина Venus нужные сведения. Всё ещё не зная чего можно ждать от такого как Рюу, она решила закрепить свой успех.       — Что это за статуя, там, в парке? — продолжила Мари своё наступление.       — Venus. Венера, — ответил Шон.       — Это…       — Это название и логотип моей компании. Venus — собирательный женский образ. Олицетворение любви и чувственности. Эту статую сделали по моему личному заказу.       «Тогда это больше напоминает жертвоприношение. Такой необыкновенной красоты статуя и отрезанная голова молодой девушки… Как будто некто принёс своей богине тёмный дар…» — подумала Мари, и лишь по реакции Рюу поняла, что сказала это вслух.       — Стараетесь узнать мотив убийцы? — усмехнулся он.       — Чтобы понять чудовище, иногда самой приходится становиться чудовищем, — она пожала плечами.       — Вы в самом деле так считаете, детектив?       Он наклонился к ней ближе, и голос его превратился в шёпот.       — Признайтесь, вы выбрали профессию полицейской по личным причинам?       — Личным?       — Чтобы ловить чудовищ и раскрывать их замыслы, нужно самой быть чудовищем. Иначе откуда бы у вас имелся образец того, как порой оно мыслит?       — Это моя личная жизнь…       — И ваш личный демон…       — Вам-то какое до этого дело?!       — Мне есть дело до вас. Потому что я видел выражение вашего лица, когда вы осматривали голову. Оно отличалось от лиц ваших коллег. Вчера ночью вы столкнулись со злом во плоти. Вы видели его в том доме, когда нашли обезглавленное тело. Вы видели его в застывших навсегда глазах жертвы сегодня. И вот что поразительно — вы, детектив Мидзаке, та, которая должна быть на стороне правосудия и добра, вместо ужаса и отвращения испытываете возбуждение и азарт. Словно охотник идущий по горячему следу. Такие жуткие вещи в глубине души вас вовсе не пугают, как всех остальных. Они вызывают у вас интерес…       — Что-то я не припомню, чтобы записывала вас в свои личные психоаналитики.       — Значит вы не верите в зло?       — Я верю только в то, что могут видеть детективы по расследованию убийств.       — Я не говорю о мужьях, убивающих своих жён, или террористах. Я говорю о том, что вы ощутили, когда заговорили о Тёмном Даре, который преподнёс убийца богине Венере. Назвать отрезанную голову Даром… На такое способен лишь человек, познавший искру… но не божественную, а дьявольскую… Вот поэтому, я считаю, у вас больше шансов, чем у всех остальных поймать настоящее воплощение зла… демона, если хотите… Но на вашем месте я бы не стал этого делать…       — Почему?       — Потому что в этом случае демону придётся ловить вас…       Шон отставил чашку чая на столик и взглянул на Мари так, что его взгляд буквально пригвоздил её к спинке кресла. На мгновение с него слетел весь его лоск и на поверхность выглянуло нечто тёмное и вязкое, накрывшее её почти осязаемой волной. Детектив почувствовала опасность. Внезапно ей захотелось вскочить и броситься прочь подальше от Шона Рюу. Мари считала, что припёрла его к стенке, но всё было наоборот. Шон сам позволил ей это сделать, чтобы… чтобы что? Чего он на самом деле хотел от неё?       — Я… не верю в демонов… — вырвалось у Мари. И она тут же пожалела об этом — потому что Шон резко поднялся, обошёл стол и тяжело опустился на колени рядом с ней. Мари вздрогнула, когда его ледяные пальцы стиснули её руку с такой силой, будто решили больше никогда не отпускать.       — Напрасно, детектив Мидзаке, — прошептал он, растягивая губы в желчной улыбке. — Они-то как раз в вас верят…       Его прекрасное лицо неумолимо приближалось к её. Мари била дрожь, и Шон не мог не чувствовать этого. Но он продолжал держать её за руку так крепко, как будто они стали одним целым. Рюу смотрел ей в глаза, прожигая насквозь, и у Мари просто не хватило сил отвести свой взгляд. Казалось, это длилось целую вечность, отчего детектив перестала вообще что-либо замечать, кроме его красиво очерченного рта. Внезапно Мари поймала себя на мысли, что хотела бы почувствовать его губы на своих. Ощутить их вкус, как нечто запретное, но бесконечно желанное…       «Ну давай же… поцелуй меня…» — мысленно про себя умоляла Мари.       Она боялась пошевелиться, чтобы не дай бог разрушить волшебство момента. Продолжая сжимать её ладонь одной рукой, пальцами другой Шон провёл по лицу Мари, нежно касаясь нижней губы. Ей показалось, что её сердце просто вырвется сейчас из груди. Она была парализована странным, всепоглощающим желанием. Шон смотрел на неё сверху вниз потемневшими глазами. Его дыхание сделалось рваным, зрачки расширились, а на висках выступил пот. И тут Мари заметила, что бледная, почти прозрачная кожа Шона и тёмные круги под глазами являлись следствием болезненности, а не признаками утончённой красоты. В любом случае момент был упущен. Тяжело вздохнув, он отстранился от Мари, прикрыл веки и тряхнул головой, как будто прогоняя морок. А затем с трудом поднялся на ноги при помощи трости.       — Прошу меня простить, детектив. Кажется, я немного увлёкся… — проговорил он с извиняющейся улыбкой.       Чувствуя себя взвинченной и ослабевшей от того, чего не случилось, Мари попыталась выдавить из себя улыбку в ответ, но вместо этого у неё получилась вымученная гримаса. В голове у неё крутилась лишь одна мысль: она дала Шону Рюу понять, что ждёт поцелуя, а ему это оказалось не нужно. Да и какого чёрта она вообще захотела его поцеловать?!       — Что ж, спасибо вам за чай, господин Рюу, — сказала Мари, поднимаясь с кресла.       Забрав куртку из гардеробной, она быстро накинула её на себя и даже не стала застёгивать молнию — так и выбежала из дома в ночную мглу. Ледяной воздух обжёг её лицо. «Я в порядке! В порядке!» — бормотала про себя Мари, стараясь успокоиться. Скоро она сядет в машину и уедет из этого мрачного места, подальше от Рюу. Достав из кармана брелок с ключом, Мари обернулась и увидела, что Шон стоял на ступеньках перед входной дверью и смотрел ей вслед. Она махнула ему на прощанье и зашагала по запорошенной снегом дорожке.       И только оказавшись дома, детектив почувствовала, что напряжение покинуло её. Плеснув себе водки с соком, она проверила свой телефон, в котором обнаружились два входящих сообщения — одно от Дилана, другое с неизвестного номера.       «Мари, прошу позвони мне. Нам нужно поговорить. Я сойду с ума, если мы не…»       Она не стала даже дочитывать, а просто удалила сообщение и добавила контакт Блэка в чёрный список.       Второе сообщение её удивило.       «Детектив Мидзаке, это Шон Рюу. Я просто хотел убедиться, что вы добрались до дома и с вами всё в порядке. Перезвоните мне, пожалуйста».       Мари с минуту пялилась на экран телефона, раздумывая, каким образом Рюу удалось раздобыть её номер, да ещё так быстро. И тут ей показалось, что за окном что-то промелькнуло. Она встрепенулась. Выключила свет и подошла к стеклу. Снаружи бушевала метель. Но ничего подозрительного не было видно.       Мари вновь села на диван и опять уставилась на экран телефона, допивая водку с соком.       «Это Шон Рюу… Я просто хотел убедиться… Перезвоните мне».       Она поставила стакан на столик, стёрла сообщение Рюу и, отложив телефон, отправилась спать.