Capricorn

      Из утерянных воспоминаний Мари Мидзаке …       Мне было больно дышать, словно лёгкие и рот набили песком, а для горячего, сухого воздуха осталась всего лишь небольшая щель. Открывать глаза было ещё больнее. Но мне все же пришлось это сделать. Я зажмурилась, а потом со стоном разлепила веки.       Сначала я увидела только небо. Бесконечно голубое, очень низкое и без единого облачка. Оно простиралось на многие мили во все стороны, отчего мне поначалу показалось, будто я попала в рай. Однако я быстро сообразила, что в раю не могут существовать какие бы то ни было неприятные ощущения, а у меня их имелось предостаточно. Солнце палило нещадно. Мне было жарко, как в аду. Я опустила глаза и увидела мелкий светло-серый песок. Его было ещё больше, чем голубого неба. Он скрипел у меня на зубах и забивался в поры кожи.       — Б-боже мой… — прошептала я.       Вокруг простиралась бескрайняя пустыня. Серая, серая… на фоне чистого голубого неба. Глядя на этот «холодный» с виду пейзаж, я вдруг осознала, в какую беду угодила. Исходивший от раскалённого песка жар привёл меня в полное замешательство. Не знаю, сколько я здесь находилась, но моя школьная форма и гольфы успели промокнуть от пота насквозь, а незащищённые участки тела обгореть на солнце.       «А может, это всего лишь сон?» — мелькнула в голове спасительная мысль.       Ну в самом деле, не могла же я ни с того ни с сего очутиться посреди пустыни. Одна. Без еды и воды, неведомо в скольких тысячах километрах от человеческого жилья! Я вновь зажмурилась и мысленно досчитала до двадцати. Не помогло. Впрочем, сильный удар в бок заставил меня наконец воспринимать действительность более реально. Я сжалась в комок и застонала от боли, инстинктивно прижимая руки к ушибленному месту.       — Вставай! Я что, тут до ночи буду торчать, ожидая, пока ты соизволишь очнуться! — послышался недовольный голос Шона Рюу .       Я открыла глаза и с удивлением уставилась на одноклассника. В голове вновь пронёсся вихрь из мыслей. Сначала я сильно обрадовалась, потому что присутствие Шона означало, что я не одна в пустыне. Но потом я вдруг поняла, что это именно он только что ударил меня. Я вспомнила, что после школы мы поехали вместе в лес и он столкнул меня в какую-то бездонную дыру. И теперь, нависая надо мной, словно грозовая туча, скрестив руки на груди, Шон совершенно не выглядел удивлённым или испуганным. Выходит, он знал, куда зашвырнул меня и зачем!       «А может, все-таки это сон?»       Я мотнула головой, будто стараясь прогнать наваждение, а затем последовал ещё один удар. Шон Рюу вновь пнул меня, да так сильно, что я невольно откатилась на живот. Слёзы брызнули из моих глаз. В боку разлилась пульсирующая боль.       — Ты что, совсем охренел?! — жалобно захныкала я. Но Шон снова ударил меня, подняв в воздух целый вихрь светло-серого, словно грязный снег, песка.       Мне потребовалось какое-то время, чтобы прийти в себя. Когда шум в ушах немного утих, я упёрлась руками о землю и рывком села, потирая ушибленное место. Во рту у меня оказался песок, я сплюнула его и сразу почувствовала себя немного лучше.       — Ещё раз заговоришь со мной в таком тоне, я выбью тебе зубы, — прошипел Шон, сузив глаза. — Давай, поднимайся и пошли!       — Н-н-но к-куда? — пробормотала я, опешив от такого напора.       — Слишком много вопросов! Сказано: поднимайся и пошли! — рявкнул он, отчего я вздрогнула, чувствуя как засосало под ложечкой. С каждой минутой Рюу пугал меня всё сильнее.       — Я никуда с тобой не пойду, пока ты мне всё не расскажешь! — упрямо заявила я.       Наверное, сейчас у меня был дико смешной вид — забитая тихоня пытается качать права перед суперпопулярным парнем своей школы, которому ничего не стоило избить её до полусмерти. Но к моему удивлению Шон не стал злиться. Он всего лишь безразлично пожал плечами:       — Окей. Оставайся здесь одна. А я пошёл. Мне абсолютно поебать, как быстро ты сдохнешь!       С этими словами Шон круто развернулся и бодро зашагал в противоположную от солнца сторону так, что оно светило ему в спину. Я глубоко вздохнула, и мои глаза вновь наполнились слезами. Мне очень хотелось жить. Проглотив обиду, я поднялась и молча поплелась за ним.       Изначально я знала, что не в моём положении было диктовать условия или предъявлять претензии. Я отлично понимала, что выжить одной в пустыне было просто нереально. Тем более я абсолютно не представляла, где нахожусь и как добраться до человеческого жилья. А Шон, судя по всему, неплохо ориентировался на местности. По крайней мере он выглядел совершенно спокойным, как будто и раньше бывал здесь. Ему определённо было что-то нужно от меня, иначе зачем бы Шон стал дожидаться моего пробуждения.       Бредя по барханам светло-серого песка, мне потребовалась всего пара часов, чтобы осознать весь ужас своего положения. Солнце било в голову и лишало меня сил. Я размышляла о своей прежней жизни, перебирая в уме всё, что было «до» и «после», и пришла к выводу, что непозволительно расслабилась, когда Шон Рюу позвал меня на прогулку после школы.       И почему же я сразу не почувствовала подвоха? Ведь я хорошо знала, что девушки всегда становятся лёгкой добычей для разных сомнительных торговцев, мошенников и извращенцев. Сама я никогда не попадала в подобные истории, но из подслушанных разговоров одноклассниц узнала, что очень многие симпатичные и наивные девчонки нарывались на разных скользких типов, польстившись на их сладкие речи, и в результате оказывались в очень сложном положении.       «Попробуй только согласиться с предложением малознакомого парня просто прогуляться — не успеешь опомниться и тут же окажешься в дешёвсевом гостиничном номере!» — говорили они.        Все это я прекрасно понимала. И тем не менее мой инстинкт самосохранения промолчал, когда я добровольно шагнула в расставленную ловушку. Хотя, признаться честно, если бы Шон принялся сейчас извиняться за всё, что со мной сделал, я бы простила его не моргнув и глазом, ведь он был неимоверно красив. И эта его красота без предупреждения била под дых, совершенно лишая воли. Порой, заглядываясь на него в школе, я ловила себя на мысли, что совершенно теряла связь с реальностью. Вот и сейчас, глядя на его худощавую фигуру, маячившую впереди, я любовалась, как собранные в хвост длинные волосы Шона блестели в свете солнечного дня, и, казалось, забывала обо всем.       И всё же жара сделала своё дело. Через какое-то время я поняла, что меня стало клонить в сон. Я сняла блузку и повязала её в качестве косынки на голове, рассудив, что лучше уж пусть я останусь в одном спортивном топе и юбке, чем свалюсь с солнечным ударом. Мне хотелось снять ещё и туфли, потому что они натёрли мне мозоли, но без них идти по раскалённому песку, который только с виду казался холодным, было просто невозможно. Одно время пот градом катился с меня, а потом наступил момент, когда он совсем исчез.       Шон Рюу шёл впереди меня всё той же бодрой походкой, насвистывая про себя веселенький мотивчик. Казалось, жар песка и нещадное солнце совершенно его не беспокоили. За всё время пути мы не сказали друг другу ни слова, а он ни разу не обернулся, чтобы удостовериться жива ли я или нет. Очевидно, ему было на это наплевать. Мы шли до темноты, пока не добрались до небольших скал. Привалившись к камню спиной, Шон закрыл глаза и задремал.       Мне же страшно хотелось пить. Во рту была точно такая же пустыня, как и вокруг меня. И никакой растительности или живых существ. Осмотрев скалы на предмет каких-нибудь колючек, мне пришлось признать, что здесь не было ничего, кроме песка, который с сумерками стал остывать. Из учебника по анатомии я знала, что без воды человек может продержаться дней пять. «В конце концов, можно пить собственную мочу, если уж совсем прижмёт», — с горечью подумала я, но от этой мысли меня затошнило. К тому же по малой нужде мне совсем не хотелось.       Взглянув на Шона, я было устроилась неподалеку, но тот заявил, что от меня воняет и приказал найти другое место для ночлега. От подобного заявления мои щёки вспыхнули. Я понюхала своё тело. Действительно, от него шёл неприятный кислотный запах. Пылающее солнце превратило меня в пропахшую потом неряху, от которой воротил нос парень, чьё совершенство нисколько не пострадало даже после дня пути на солнцепёке. Тяжело вздохнув, я отползла от него на приличное расстояние и тут же уснула. Не помню, что именно мне снилось, но призрачные лица родителей всё ещё укоризненно смотрели на меня, когда я открыла глаза и обнаружила, что уже наступило утро.       — Шон, — позвала я, оглядываясь по сторонам.       Нет, мне совершенно не показалось — одноклассник исчез. А тянувшаяся за горизонт цепочка следов говорила о том, что Рюу ушёл на рассвете, не дожидаясь моего пробуждения. На мгновение меня охватила паника. Разрыдаться, завыть, повырывать на голове волосы — всё равно, лишь бы не быть брошенной посреди пустыни — вот чего мне больше всего хотелось.       Подскочив на ноги, я заковыляла по следам Шона, молясь про себя, чтобы он не ушёл далеко. Однако этим надеждам не суждено было сбыться — мне так и не удалось его нагнать. Очевидно, Рюу ушёл ещё ночью, поскольку отпечатки его ботинок уже начало заносить песком. И всё же я продолжала идти вперёд. Мне пришлось жевать собственный язык отчасти от жажды, но больше для того, чтобы не потерять сознание.       Иногда я впадала в некое подобие транса и грезила наяву, представляя себя чем-то вроде воина света с ослепительно белыми крыльями, сражающегося с силами зла. С одной стороны могло показаться, что у меня просто поехала крыша, но эти глюки буквально заставляли меня идти вперед.       Время от времени я приходила в себя и мне вспоминались родители, их вечное недовольство, безразличие одноклассников и учителей. Если подумать, я всегда жила в своём особом, тесном и замкнутом мирке. Но я была не настолько наивна, чтобы не знать о том, что этот мир не похож на мир других людей. Людей, которые не прощают тех, кто отличается от них и не оправдывает ожиданий.       В школе обычно формируются группки по нескольку закадычных друзей, но я так и не смогла примкнуть ни к одной из них. Учителя смотрели на меня как на посредственность. А с родителями найти общий язык оказалось ещё сложнее, чем с одноклассниками. Иными словами, Мари Мидзаке жила в окружении врагов и могла полагаться только на себя. Здесь, в этой пустыне, дела обстояли почти точно так же — была только я, песок, солнце, мучившая меня жажда, бесконечная усталость и Шон Рюу где-то вдалеке. Но почему-то мне то и дело приходилось одёргивать себя, что моя прежняя жизнь закончилась… и теперь я живу наяву совсем другого кошмара, от которого никак не могу пробудиться.       Пройдя добрую половину дня, мне пришлось снять юбку и надеть её через голову, проделав дырки для рук, чтобы прикрыть свои обожжённые плечи. Я старалась не останавливаться, потому что знала — отдых заберёт остатки моих сил, а солнце окончательно добьёт. Но сейчас мне просто позарез была необходима передышка. Резко выдохнув, я присела в тени огромного валуна и осторожно стащила изодранные в лохмотья гольфы и туфли со стёртых в кровь ступней, ожидая, пока утихнет боль. Но она не хотела утихать. К ранкам тут же прилип песок, и я совершенно не представляла, как смогу идти дальше.       Через час после заката я встала и продолжила свой путь босиком. Я не понимала, откуда у меня взялись силы. Помню, что меня это безумно обрадовало — я могла ещё передвигать конечностями, надо же… Я шла вперёд с закрытыми глазами. По сути, мне было всё равно, куда идти, лишь бы идти. Тогда я ещё не знала, что это Абряиян вёл меня. Спустя пять сотен шагов я увидела силуэты пирамид и высоких деревьев на фоне синего горизонта. Удивление и бесконечная радость стали последним, что я почувствовала. А потом я потеряла сознание, или, возможно, даже умерла. Мне сложно было сходу определить…

☆☆☆

      Мари наблюдала, как судмедэксперт Анна Дэвис готовилась к вскрытию трупа Сирен Мун. Доктор Дэвис раскладывала рентгеновские снимки на специальной доске с подсветкой с таким безмятежным видом, будто это были фотографии из семейного архива, а не снимки обезображенного трупа девушки, лежащей на секционном столе.       Глядя на обнажённое белое тело Сирен, Мари не могла отделаться от мысли, что не испытывает ни тошноты, ни страха, ни омерзения. Только академический интерес. Этот труп скрывал секреты, и ей хотелось узнать их все без исключения. Именно об этом ей говорил вчера Шон Рюу : «Чтобы найти чудовище, надо самой быть чудовищем». Возможно, в чём-то он и был прав. Потому что Мари, в отличие от коллег, просто не могла отвести зачарованного взгляда от голубых глаз Сирен с потускневшими под действием воздуха роговицами. Она находила их бесконечно прекрасными, пусть и навечно застывшими…       Скрип двери возвестил о приходе Кори Айса.       — Дженкинс велела начинать без неё. Она торчит в лаборатории и присоединится, как только освободится, — крикнул он доктору Дэвис. Та еле заметно кивнула и продолжила раскладывать снимки. Кори повернулся к Мари. Его лицо выглядело озабоченным.       — Ну и как он тебе? — спросил Кори.       Мидзаке с удивлением на него уставилась.       — Ты о чём?       В это время Дэвис закончила со снимками, надела перчатки, взяла голову в руки и стала рассматривать срез тканей под увеличительным стеклом.       — Об этом странном типе Рюу , — фыркнул Кори, слегка покраснев. — Ведь он вчера пригласил тебя на чай. Что ты о нём скажешь?       — Мы с ним недолго разговаривали, — пожала плечами Мари.       — Но всё-таки разговаривали?       — Ну, да…       — И тебе не показалось странным, что Рюу сделал особое приглашение только тебе?       Мари поджала губы. Конечно ей показалось это странным. Ещё как. Но делиться своими наблюдениями с Эйсом она пока не хотела. А уж упоминать о том, что Шон Рюу отправил ей сообщение с просьбой перезвонить, детектив и вовсе не собиралась. Уж слишком неоднозначную реакцию вызывал в ней владелец поместья Venus.       — Он объяснил свой поступок тем, что внимательно наблюдал за полицейскими из своего окна. И я показалась ему тем самым человеком, чьё мнение он захотел узнать. На меня Шон Рюу произвел впечатление довольно… эксцентричной личности…       Кори сузил глаза, и его взгляд показался Мари слишком пристальным и испытывающим, отчего она снова стала наблюдать за действиями доктора Дэвис, которая положила голову на секционный стол и начала заносить данные в протокол вскрытия.       — Эксцентричной личности? Тебе действительно только это приходит на ум, Мари?       Мари вздрогнула. Она вспомнила, как смотрел на неё Шон Рюу , и как блики огня танцевали в его больших, чуть раскосых глазах. Безусловно, на ум ей приходили совсем иные определения. Умный. Дьявольски красивый. Пугающий. И опасный.       — Тебе не показалось, что от этого типа веет какой-то жутью? — спросил Айс.       — Почему ты так решил?       — Потому что, когда я захотел узнать подноготную Рюу , воспользовавшись связями в МИ-6, моему осведомителю и рта не дали раскрыть, как двери перед ним сразу захлопнулись при одном только упоминании фамилии Рюу . Я обратился к Блэку, но даже в Интерполе отказались обсуждать Шона Рюу .       — Это говорит лишь о том, что у него есть могущественные друзья в правительстве. С его деньгами это немудрено.       — Рюу нет еще и тридцати, а он обладает огромным состоянием, которое досталось ему даже не по наследству. Усадьба Venus лишь капля в море принадлежащей ему недвижимости. К тому же Рюу типичный холостяк… Он не устраивает благотворительных вечеров и совсем не участвует в светской жизни. Живет прямо как затворник какой-то…       — Это его право выбирать такой образ жизни, какой ему больше всего подходит.       — Но ты же была у него дома, — не сдавался Кори. — И видела все эти штуки на стенах… Свитки и прочее…       Мари повернулась к Кори.       — Ты что, подозреваешь его в убийстве?       — Не знаю… Об этом я не смею говорить открыто, так как могу нажить себе неприятностей. У Рюу неприлично много денег. Что ему стоит загубить карьеру какого-то копа… Я просто хочу проверить у одного ли меня сложилось о нём такое впечатление. У тебя, Мари, всегда была отменная интуиция… А господин Рюу … Побывав в его усадьбе, я бы не покривил душой, если бы сказал, что этот тип продал душу дьяволу, чтобы добиться такого положения в его-то годы…       У Мари зазвонил телефон.       — Детектив Мидзаке , — ответила она с раздражением. Разговор с Кори о Шоне отчего-то вывел её из себя.       — Надеюсь, я не отвлекаю вас от работы, Мари, — послышался насмешливый, чуть хрипловатый голос Шона Рюу в трубке.       «Кстати о дьяволе…»       Мари встретилась глазами с Кори и поняла, что тот догадался, кто ей сейчас звонил. Её сердце учащенно забилось.       — Откуда у вас этот номер? — спросила она, отворачиваясь от Айса.       — У меня есть много возможностей получить то, что я хочу, детектив, — усмехнулся Рюу , и перед глазами Мари предстали его растянутые в улыбке красиво очерченные губы. Она жадно сглотнула слюну. Чёрт! А ведь она знала, каковы они могли быть на вкус… Определённо точно знала!       — Я за вас рада, господин Рюу , — холодно ответила Мари, стараясь не выдавать охватившего её волнения. — Что вы хотели?       — В субботу я надумал устроить благотворительный вечер. И хотел бы пригласить вас…       — Я живу на зарплату полицейского. Не думаю, что смогу стать меценатом…       — Я этого и не прошу. Вы могли бы просто сопровождать меня. Я редко бываю на светских ра́утах. А обзавестись очаровательной спутницей — целая проблема, — вздохнул он.       Мари немного помолчала. Она затылком чувствовала прожигающий насквозь взгляд Айса.       — Обратитесь в эскорт-агентство. Уверена, вам кого-нибудь подберут.       — Если бы я хотел обратиться в подобное агентство, то уже бы обратился. Но я звоню именно вам, детектив Мидзаке . И если вы примите мое приглашение, то обещаю, что не буду вас расспрашивать о ходе следствия…       — Думаю, вы прекрасно знаете, что я не стала бы с вами это обсуждать, даже если бы вы меня об этом спросили.       — Конечно же. Я просто хочу, чтобы вы были уверены, что я приглашаю вас не потому, что вы ведете расследование убийства Сирен Мун.       — А зачем же?       — У нас с вами… общие интересы, детектив. Общие вкусы…       — Я так не считаю.       — Тогда согласитесь стать моей дамой на вечер. И я докажу вам обратное.       — Сперва мне нужно убедиться, что у меня нет запланированных дел на эту субботу. Я дам вам знать позже. А теперь — извините. Работа не ждёт.       — Думаю, Сирен Мун не стала бы возражать, если бы вы уделили мне ещё немного времени, — хихикнул Шон в трубку. — Мертвецы — терпеливее всех на свете.       Мари не стала отвечать, а просто нажала отбой. Когда она засовывала мобильник в карман, рука у неё дрожала, а лицо так сильно горело, что сердцебиение ощущалось даже в кончиках пальцев.       — С какой стати этот придурок тебе звонил? — налетел на неё Кори.       — Хотел пригласить на благотворительный вечер…       — Ему что-то нужно от тебя, Мари!       — Я знаю, поэтому никуда с ним не пойду!       — Коллеги, если вы позволите, то я готова начать! — нетерпеливо окликнула детективов доктор Дэвис. По-видимому, она устала ждать, пока Мидзаке и Айс соблаговолят обратить на неё внимание, а ей, судя по всему, было что им рассказать.       — Простите, пожалуйста, — извинилась Мари. — Мы с Айсом немного увлеклись и совсем забыли, где находимся.       — Ну, хорошо, — примирительно кивнула судмедэксперт. — Во-первых, я хотела бы обратить ваше внимание на то, что шею разрубили между третьим и четвёртым позвонком. Причём сделали это одним ударом…       — Ого! Должно быть, орудие убийства было нереально острым! — проговорил Айс, стараясь не смотреть в сторону обезглавленного трупа. — А уж про силу, которую приложили, чтобы рассечь кость, я вообще молчу!       — Не факт, — покачала головой Дэвис. — Если лезвие проходит в сочленение позвонков, то оружие безусловно должно быть острым, но не из области фантастики. В средние века искусный палач мог обезглавить осуждённого одним махом. Я рассмотрела края раны под увеличительным стеклом и не увидела никаких зазубрин или неровностей. Это означает, что срез однородный…       — И… Сирен была жива, когда её обезглавливали, док? — сглотнув слюну, спросил Айс. — Я смотрел телешоу, где какой-то учёный утверждал, что человек может всё осознавать, когда лишается головы… И что этому факту есть несколько подтверждений из истории. Якобы после казни голова Марии Стюарт пыталась разговаривать с толпой…       — Эта теория не доказана, — поджав губы отозвалась Дэвис. — Вряд ли сознание человека сохраняется в отрубленной голове надолго. Если судить по экспериментам над животными, то отрубленная голова у теплокровных может сохранять видимость жизни не более пары секунд.       — И эта пара секунд для жертвы могла показаться вечностью!       — Не обязательно. Сирен Мун могла уже быть мертва к тому моменту, когда её голову отделили от тела… — предположила Мари.       — И почему же вы так решили? — поинтересовалась Дэвис.       — Потому что поверхность её тела была абсолютно чистой… А срез раны напоминал, простите за сравнение, мясную вырезку в супермаркете, — отметила детектив.— Невозможно обезглавить тело и ничего не испачкать… Тем более Сирен была найдена на белых простынях…       — Выходит, кровь всё же пошла на надписи в спальне?       — Не обязательно, — заявила Эллен Дженкинс, внезапно появившаяся в дверях прозекторской. Она надела халат на свой великолепный тёмно-серый в розовую полоску костюм в мужском стиле, бахилы и перчатки. Когда Дженкинс подошла к столу с трупом, её лицо по-прежнему оставалось мрачным и сосредоточенным. — Я только что получила результат анализа вещества, которым были сделаны надписи. Так вот, как я и предполагала изначально, это не кровь жертвы. И даже не человека!       «Как я предполагала изначально», — от этой фразы Мидзаке с удивлением посмотрела на Эллен. Мари поразило, как ловко и уверенно та вступила в свои права руководителя, задвинув её в тень. Ведь изначально Дженкинс заявляла, что кровь на стенах должна обязательно принадлежать жертве, а Мари была единственной, кто поставил это предположение под сомнение. И теперь выходило, что Эллен получала все лавры, предназначенные Мари, но никто на это даже не обратил внимания!       — И чья же это кровь? — поинтересовался Айс, явно не замечая состояния напарницы.       — Она принадлежит чёрному козлу, чью голову мы обнаружили в спальне, а обезглавленную тушу в ванной. Огромный мясницкий тесак был найден там же… Как вам известно, руки Сирен Мун были испачканы в чём-то красном, и в лаборатории подтвердили, что это тоже кровь козла.       — Значит, сама жертва проделала весь этот дьявольский ритуал, и потом… кто-то снёс ей голову с плеч?! — потрясённо воскликнул Айс.       — Именно так, — кивнула Эллен. — Кровавые отпечатки жертвы были найдены на телефонной трубке. Выходит, она звонила в девять-один-один после того, как исписала стены и поместила голову животного в центр нарисованной красным мелом звезды…       — Похоже, девчушка вызвала дьявола, а когда тот пришёл за ней, решила позвать на помощь копов, — хихикнул Кори.       — Навряд ли мы имеем дело с дьяволом, детектив Айс, — снисходительно заметила Дженкинс. — А вот с психопатом вполне себе. Возможно, Сирен Мун состояла в какой-то секте. Она связалась не с теми людьми, за что и поплатилась в итоге…       — Тогда куда делась кровь жертвы? — спросила Мари. — Если убийца её обезглавил, то должны были остаться следы… пятна… брызги… Что угодно. Но их нет…       Эллен Дженкинс возвела глаза к потолку, тем самым давая понять, что вопрос коллеги она посчитала совершенно глупым.       — Мидзаке , в ванной, где была найдена туша козла, следов крови очень много! Именно там Сирен Мун и отсекла ему голову, чтобы исписать стены в спальне. И судя по всему, там же и произошла расправа над ней самой. Таким образом, кровь просто слили в водосток, потом бросили на кровать, а голову забрали с собой.       — Тогда для проверки этой теории необходимо взять образцы со срезов труб водостока. Если кровь жертвы действительно туда слили, то в лаборатории это определят очень быстро, — не сдавалась Мари.       — Вам вот вечно нужно всё усложнять, Мидзаке , — с раздражением ответила Эллен. — Нам нужно заниматься поисками убийцы, а не тратить силы на глупые тесты, если картина преступления уже и так понятна. Посудите сами, куда ещё могло деться около пяти литров крови? Мы проверили весь дом с люминолом. Следов крови в огромных количествах больше нигде не было обнаружено. Сирен убили в ванной, где она ранее обезглавила козла, по вполне очевидной причине — скрыть следы преступления и не испачкаться.       — Теория детектива Дженкинс вполне состоятельна, — вмешалась доктор Дэвис. — Характер среза на шее говорит о том, что удар нанесли сзади. Голову девушки вполне могли держать над ванной, пока её не отсекли…       Эллен Дженкинс смерила Мари взглядом, в котором явственно читалось: «Ну что? Съела, умница?». Старательно проигнорировав ехидную улыбку детектива, Мидзаке вновь повернулась к телу Сирен Мун. «Не дождёшься, стерва», — подумала она про себя, искоса поглядывая на Дженкинс. Но той было и море по колено, детектив подала Дэвис знак, и та, вооружившись скальпелем, сделала на теле Y-образный разрез.       Ещё до того, как была иссечена плоть, судмедэксперт знала, что там увидит — обескровленные внутренние органы. Она всё это успела уже разглядеть на рентгеновских снимках — сердце, лёгкие, печень, кишечник, желудок… Органы были в полном порядке, как и должно быть у здоровой молоденькой девушки. Желудок, правда, был несколько увеличен и растянут, но его размеры нельзя было назвать аномальными. Такое явление вполне могло быть, если Сирен Мун любила поесть. Впрочем, чем же предпочитала лакомиться жертва, судмедэксперт так и не смогла сказать наверняка. Сделав иссечение желудка, Дэвис ничего там не обнаружила. Если девушка и ела что-нибудь, то не позднее двенадцати часов до наступления смерти, это уж точно.       Доктор Анна Дэвис поочередно вынимала внутренние органы, осматривала, взвешивала и бросала в таз. В какой-то момент она обратила внимание на срез кожи, который получился, когда она только начала делать вскрытие. Что-то темное проступало там в прослойке тканей. Сдвинув брови Дэвис стала рассматривать аномалию.       — Какого… — пробормотала она.       — Что вы там увидели? — поинтересовалась Дженкинс, вытянув шею.       — Я… не знаю… это выглядит как потемневший капилляр… но это не сосуд… Больше похоже на… ожог…       Дэвис взяла скальпель и ловким движением отделила кусочек кожи от мышцы. Перевернув его, она с изумлением уставилась на него.       — Что это ещё за ерунда! — воскликнул бледный от потрясения Кори. — Я вижу то же, что и вы? Или это мне снится?       — Нет, детектив. Вы видите всё верно, — опомнившись, отозвалась судмедэксперт.       — Похоже, у Сирен Мун была сделана татуировка… Точнее, её выжгли… со внутренней стороны кожи… И каким образом это сделали, я не имею понятия… Ведь для этого нужно было сначала содрать кожу, а потом… вернуть на место…