Capricorn

      Мари Мидзаке никогда не была в The Savoy даже по долгу службы. И вот теперь, едва переступив порог этого фешенебельного отеля, находившегося на берегу Темзы, она вдруг поняла, что мир роскоши и богатства действительно существует и что это отдельная Вселенная, целый параллельный мир в миниатюре, если хотите, в котором царит исключительная красота и гармония. Если верить фотографиям на стенах, то в The Savoy останавливались такие знаменитости, как сэр Уинстон Черчилль, Фрэнк Синатра и Кэтрин Хепберн, что придавало отелю особую значимость и уникальность.       Ступая по мраморному полу в холле, Мари старалась как можно меньше глазеть по сторонам, но, откровенно говоря, у неё это плохо выходило. Вдруг где-нибудь промелькнёт кинозвезда или знаменитая на весь мир певица? Поймав её растерянный взгляд, к ней тут же поспешил менеджер отеля, у которого был такой вид, словно он только что сошёл с рекламного ролика.       — Добрый вечер, мадемуазель. Чем я могу вам помочь? — вежливо спросил он с мягким французским акцентом.       — Добрый вечер. Моя фамилия Мидзаке и я…       — О! Ну конечно же! Месье Рюу дал особые распоряжения относительно вас! — воскликнул менеджер и его глаза засияли таким счастьем, словно Мари была высокородной особой, а не детективом Скотланд-Ярда.       Менеджер подозвал портье.       — Артуа, проводите мадмуазель Мидзаке в приготовленные для неё апартаменты!       — Что?! Апартаменты?! — с недоумением воскликнула Мари. — Мне не нужен номер. Я приехала сюда на благотворительный приеём.       — Qui, мадемуазель. Но мероприятие начнётся только в десять часов. А пока вы можете отдохнуть и насладиться пребыванием в нашем отеле. Так распорядился месье Рюу. Он заказал для вас сэндвичи прямо в номер, на случай, если вы успеете проголодаться.       «Какого чёрта?! За кого этот ваш месье Рюу меня принимает?!» — чуть не взорвалась Мари, но вовремя сдержалась, ведь менеджер отеля был абсолютно не виноват в том, что Рюу пригласил её на три часа раньше, да ещё и снял ей номер. Она уже хотела было развернуться и отправиться домой, но желание заполучить видеозаписи пересилило раздражение. Мари позарез нужны были улики. Как она будет объяснять Эллен Дженкинс тот факт, что не достала их? Ну а что касается Шона Рюу… да плевать вообще, на что он там рассчитывал сегодня! Если этот эксцентричный миллионер перейдёт границы, послать его куда подальше она всегда успеет…       — Хорошо. Спасибо, — поблагодарила детектив менеджера. — Только обязательно сообщите мне, когда приём начнется.       — Непременно, мадемуазель!       Проследовав за портье через множество коридоров и галерей, Мари наконец очутилась перед небольшой массивной дверью. Когда она пересекла порог, то остановилась словно заворожённая, не веря своим глазам.       Словно во сне она прошлась по мягкому белому ковру, устилавшему пол, с изумлением разглядывая дорогую мебель и роскошный интерьер. Её раздражение неожиданно сменилось неподдельным восхищением. В апартаментах было пять комнат, в которых был предусмотрен даже кабинет с видом на Темзу и Биг-Бен. И плевать, даже если бы Рюу не заказал ей сэндвичи. Можно питаться одной только панорамой вечернего Лондона! Экс-бойфренд, обзаведшийся беременной невестой, вдруг показался Мари чем-то незначительным.       В дверь постучали, и вошел коридорный с серебряным подносом, на котором лежал букетик пионов и записка:       «Я взял на себя смелость пригласить вас пораньше, чтобы вы смогли отдохнуть и подготовиться к вечеру (через час к вам зайдут сотрудницы из моего спа-центра Venus и помогут вам). Я очень рад, что вы приняли моё приглашение. Искренне ваш, Шон Рюу».

☆☆☆

      Лёжа на специальном столе, покрытым простынёй, Мари отдавалась невероятному удовольствию, которое доставляла ей массажистка, разминая всё её тело. Подумать только, а ведь ещё час назад Мидзаке хотела указать сотрудникам спа-центра Шона Рюу на дверь. Но теперь после всех их манипуляций со скрабами кожи, питательными масками, уходом за волосами и тотальной эпиляцией в зоне бикини, она поняла, что вынесла все эти пытки не зря. Мидзаке вдруг стало так хорошо и спокойно, что она потеряла всякий счёт времени. Мари чуть было не уснула, когда заботливые руки мягко, но настойчиво подняли её со стола и надушили особым ароматическим маслом, в котором детектив почувствовала нотки персика и личи.       Ей тщательно расчесали волосы, ставшие невероятно гладкими и блестящими, но не стали укладывать в причёску, а так и оставили распущенными. Когда Мари сделали макияж, она уже было потянулась за своим оранжевым вечерним платьем, в котором пришла в отель, но приглашённая девушка-стилист отчаянно запротестовала, возводя руки к небу.       — Что вы, мисс! Надеть на ваше совершенное тело эту безвкусицу — настоящее преступление! Господин Рюу подобрал для вас Chanel. Это маленькое чёрное платье отлично подойдёт вам!       Мари пропустила мимо ушей замечание девушки насчёт безвкусного платья, которое ей вообще-то нравилось, и состроила недовольную гримасу. Её так и подмывало сделать что-нибудь наперекор Шону. Того и гляди он вскоре начнёт ей диктовать свою волю! Однако Мидзаке поменяла своё мнение, едва тонкая ткань заструилась по телу словно ручеёк свежей воды. Это было чёрное мини-платье, которое обтянуло её точёную фигуру словно перчатка. Стильные туфли на высоком каблуке из той же ткани, что и платье, дополнили её образ. Из аксессуаров Мари предложили бриллиантовое колье-ошейник с маленькой подвеской в виде значка Венеры. Когда девушки из спа-центра Venus разрешили ей наконец посмотреться в зеркало, Мари не смогла отвести очарованного взгляда от своего отражения: на неё смотрела самая настоящая кинодива или топ-модель — Мидзаке была великолепна как никогда!       Рассматривая себя в зеркале, она внезапно почувствовала, как сжалось её сердце. Ведь это платье, еле прикрывавшее ягодицы, скорее обнажало, чем скрывало её тело, выставляя на обозрение длинные ноги. К тому же чёрные трусики-танга, которые ей предложили надеть в качестве нижнего белья, были совершенно прозрачными. Одно неловкое движение и все секреты её тела окажутся достоянием общественности! Нет. Мари не могла появиться в таком виде на благотворительном вечере. Неужели Шон хотел выставить её полуголой перед своими гостями?       Внезапно кто-то вздохнул за её спиной. Мари резко обернулась и увидела Шона Рюу. Одетый во всё чёрное, он стоял в проёме двери, опираясь на свою трость с набалдашником в виде черепа. И хотя Шон не произнёс ни слова, его горящие чуть раскосые глаза были красноречивее любых самых пламенных комплиментов.       — Ты… никогда ещё не была такой красивой, Мари, — прошептал Шон и в его хриплом голосе было столько восхищения, что Мари покраснела от удовольствия, даже не заметив, что Рюу неожиданно перешел на «ты».       Шон не шевелился, но Мари отступила назад, словно перед надвигающейся опасностью. Краем глаза она заметила, как девушки из спа-центра тихонько собрали свои вещи и покинули комнату, оставив их с Рюу наедине.       — Что это значит, господин Рюу? — спросила Мари, немного придя в себя.       — Ничего.       — Но ведь до начала вечера ещё полчаса… Почему вы здесь?       — Потому что я хотел увидеть вас…       — А как же ваш приём?       — Я на него не пойду и вы тоже. Этим вечером я не хочу ни с кем делить вас, детектив…       Мари сглотнула слюну. Она на мгновение прикрыла глаза в надежде остановить головокружение. От хрипловатого голоса Шона её вдруг стало засасывать в огромную чёрную бездну. Она попыталась взять себя в руки.       — Вы… вы забыли, что обещали мне запись с видеокамер, если я пойду с вами на приём. А теперь… вы говорите, что мы никуда не пойдём. Вы обманули меня, господин Рюу?       Шон улыбнулся.       — Вовсе нет. Я пригласил вас побыть моей спутницей в отеле. Но поскольку я собираюсь поужинать не покидая его территорию, то фактически не нарушаю нашу договоренность.       — А как же ваши гости?       — Моим гостям абсолютно плевать, появлюсь ли я перед ними или нет. Я отвалил достаточно денег за фуршет и развлекательную программу. К тому же всем давно известно, что я не особо жалую светские тусовки.       Тяжело опираясь на свою трость, Шон подошёл к Мари и протянул ей свою руку. Она вновь отступила, словно боясь этой руки как огня.       — Пойдёмте, — ласково попросил он.       — Нет!       Шон рассмеялся:       — Не бойтесь меня, детектив Мидзаке. Я не наброшусь на вас, как бы сильно эта мысль меня не притягивала.       — А вы уверены, что я позволю вам это сделать? Или вчерашняя шишка на голове вас так ничему и не научила? — ответила она с вызовом.       Он склонил голову на бок.       — Опыт — великая вещь, детектив. Однако если дело касается любви, то тут ни в чём нельзя быть уверенным…       — Вы считаете, у меня не хватит сил дать вам отпор?       — Сил у вас определенно хватит. Весь вопрос в том, захотите ли вы его давать. Хотя, признаюсь честно, меня подобный расклад порой заводит сильнее, чем тупая покорность. Всё зависит от настроения. Но всему своё время. Мне кажется, я пригласил вас поужинать? Пойдёмте. Нам уже накрыли.       Мари суждено было многому удивляться в этот вечер. Хотя бы тому, что она посмотрела Шону в лицо и уже не смогла отвести глаз. Впервые детектив подумала о том, что было нечто искусственное, почти пугающее именно в его ангельской внешности и как эта внешность действовала на неё. И подумав об этом, Мидзаке задала себе странный вопрос — а человек ли вообще Рюу, но тут же отбросила эту сумасшедшую мысль. Конечно же, он был человеком. Кем же ещё? Уж не одним из демонов, в которых верили доктор Томсон и его ассистентка…       Глядя на алебастрово-белые заостренные скулы Шона, на его тёмные круги под глазами, Мари внезапно ощутила что-то необъяснимо правильное в том, что она находилась здесь рядом с ним. Возможно, именно поэтому она не стала больше спорить и просто вложила свои горячие пальчики в холодную ладонь Рюу, позволив ему увести себя в столовую, где был накрыт великолепный стол, на котором стояли цветы, несколько свечей, а от приготовленных блюд исходили дурманящие ароматы, разжигавшие аппетит.       Шон бережно усадил Мари на обитый полосатым шёлком стул, а затем положил на её тарелку несколько ломтиков запечённого лосося, креветки-гриль и салат из свежих овощей. Он взял бутылку и, наполнив вином хрустальный бокал, протянул его Мари. Казалось, ухаживать за ней сегодня было его целью. Не то чтобы Мари это не нравилось… Ей было немного странно ощущать такую заботу, исходившую именно от него. Мидзаке чувствовала, что эта маска благодушной услужливости может легко смениться на совершенно противоположное поведение. Откуда-то она знала, что существует и другой Шон… тот, который ничего не повторяет дважды, не ведает ни пощады, ни жалости… Но он пообещал ей только ужин, а это означало, что Рюу сдержит слово, хотя Мари по-прежнему не чувствовала себя в безопасности в его обществе.       — Попробуйте вино, детектив Мидзаке. Оно французское, и это лучшее, что смог достать месье Перри, менеджер этого отеля для сегодняшнего вечера… — Шон поднял свой бокал. — За прекраснейшую девушку Лондона! За саму Венеру во плоти…       Мари пригубила вино. И в самом деле, оно было великолепным — сладкое, тягучее, с лёгким ароматом земляники и шоколада.       — Вам нравится? — требовательно спросил Шон.       Мари не ответила, задумчиво глядя на него поверх бокала.       — Почему вы молчите?       — Может быть, я жду, чтобы вы наконец объяснили мне, зачем устроили весь этот фарс с ужином, господин Рюу? — с улыбкой ответила Мари. — Неужели вы могли подумать, что я куплюсь на все эти ваши дешёвые финтифлюшки?       Шон расхохотался.       — Не такие уж они и дешёвые, детектив Мидзаке, если бы вы видели счёт, который мне придётся оплатить, включая этот чёртов благотворительный приём.       — И оно того стоило?       — Стоило. Если речь идёт о вас.       — Я спрашиваю серьёзно.       — А я честно вам отвечаю. У нас с вами есть кое-что общее. И вы это знаете…       Улыбка не сошла с лица Шона. Но на сей раз она напомнила Мари нечто давно забытое, как будто кошмарный сон, от которого она однажды пробудилась и тут же забыла. Улыбка Шона напомнила Мари то чувство, когда она, будучи совсем иной, стояла перед ним на коленях, обхватив руками его ноги… то были дни, когда Шон был для неё богом. Он и сейчас им был… но по-другому… Совсем-совсем иначе, ведь она изменилась… стала сильнее… Видение было мимолетным и невесомым, словно молох, который тут же рассеялся.       — Я совершенно не представляю, что вы имеете в виду! — выпалила Мари.       — В таком случае вы не больно-то проницательны, детектив. Я говорю о нашем прошлом. О том, что мы когда-то оба пережили…       — У нас с вами нет общего прошлого!       — Я говорю фигурально. О событиях, которые навсегда меняют людей. Ведь вам… — он неожиданно вытянул вперед руку и дотронулся до щеки Мари. — Вам катастрофически не везёт в любви, я прав?       — Судите по себе?       — Меня так же, как и вас, не отпускает прошлое…       — А вы пытались его отпустить?       — А вы?       — Меня моё прошлое не держит.       — Ой ли, детектив? Тогда почему вы не можете завязать длительных отношений ни с одним мужчиной? Почему изменили собственным принципам и вступили в связь с женихом своей лучшей подруги… этим, как его… Блэком?       — Откуда вы это взяли?!       Шон резко повернулся к Мари.       — Я многое о вас знаю. Неужели вы ещё не поняли?       — Я думаю, что вторжение в чужую личную жизнь, как и сбор данных о ней — преступление.       В ответ Рюу засмеялся знакомым смехом: едким и колким. Мари захотелось уйти, но так чтобы… Шон удержал её. Он вдруг изменился. Мидзаке тоже стала другой. Неуверенной в себе. Она понимала, что не должна была соглашаться на встречу с Рюу. Что-то зловещее было в этом ужине, блеске его неестественно зелёных глаз, её мыслях и чувстве дежавю…       — Я так думаю, когда-то давно вы придумали себе идеал, детектив Мидзаке. И этот идеал настолько прочно осел в вашей голове, что вы даже не осознаёте того, что он имеется. Однако этот образ мешает вам жить. Ведь вы ищите кого-то… в лицах тех мужчин, которые захватывают ваше внимание. Но когда понимаете, что это не то, что идеал не соответствует реальности, вы безжалостно сливаете объект недавнего вожделения. Это похоже на… вечный голод… неимоверное желание, которое никак нельзя удовлетворить… Я говорю об этом так красочно, потому что испытываю то же самое, что и вы…       Внезапно Шон взял руку Мари и поцеловал. Губы обожгли её кожу. Поцелуй был пугающе жарким. Когда Рюу закончил, детектив постаралась как можно более небрежно убрать свою ладонь.       — Так я прав? — требовательно спросил Шон.       — Вы что же, возомнили себя великим психологом? Тащитесь от собственной уникальности?       — А вы знаете ещё кого-то, в чьём парке нашли отрезанную голову пропавшей без вести японки? Один только этот факт делает меня не таким, как все.       — Что, не любите, когда вас ставят в один ряд с другими людьми?       — Если честно, то ненавижу. Предпочитаю быть подальше от этой паучьей возни в банке под названием социум… да и от людей в целом… — Рюу вновь улыбнулся.       — Но именно эти люди, от которых вы стремитесь убежать, и сделали вас миллионером.       — Возможно. Но это не означает, что я должен хотеть быть таким, каким им угодно.       — Считаете людей злом?       — Нет, что вы. По своей природе люди не бывают ни злыми ни добрыми…       — Скажите это Сэн Осако . Она бы с вами согласилась, — криво усмехнулась Мари, пробуя филе лосося. — Если её убийца не зло, то что он такое?       — Понимаете, детектив Мидзаке, вся вина «Козерога» в том, что он взял силой у Сэн Осако то, в чём ему было отказано. В данном случае это её жизнь. По людским законам это можно считать преступлением, но есть ли в этом чёртовом мире иной способ получить желаемое?       — Иногда от своих желаний можно просто отказаться. Если это несёт окружающим вред! — выпалила Мари.       — Да? А если рассмотреть такой пример как убийство ради собственного выживания… Смогла бы от этого отказаться девушка, которую хочет изнасиловать какой-нибудь подонок? Не во всех странах мира самозащита девушки была бы оправдана. А если это так, значит в мире не существует универсальных истин, детектив Мидзаке. Как не существует ни добрых, ни злых людей.       Мари обнаружила, что слушает Шона приоткрыв рот. Своими рассуждениями он просто загнал её в тупик. Всё это было так странно. Она ждала от него светской болтовни, комплиментов, скабрёзных шуточек, воспоминаний случаев из собственной жизни на худой конец — это было всё, что она знала о поведении мужчин на первом свидании. Но сидевший перед ней Рюу был совсем другим. Он совершенно не походил ни на одного мужчину, с которыми Мари обычно встречалась. Внезапно Мидзаке вспомнила, как его губы касались её ладони, как она ждала поцелуя, сидя в кресле у него в доме, и сглотнула. Мари пожалела, что не смогла скрыть своё смущение.       — Вы нарочно хотите меня… — выпалила она.       — Запутать? Я хочу, чтобы ты заглянула правде в глаза… Мари. Заглянула и стряхнула с себя пепел прошлого. Это должны сделать мы оба… потому что только так может возникнуть возможность удовлетворить наши истинные желания…       — Говорите за себя, господин Рюу. У меня нет никаких скрытых желаний!       — Неужели?       Шон неожиданно поднялся из-за стола, опёршись на свою трость, и опустился перед Мари на колени.       — У каждого имеются скрытые желания, Мари, от которых мы сбегаем, — сказал Рюу, проводя ладонями по её ногам, вызывая мурашки. — В таких желаниях мы никому и никогда не признаемся. Порой даже себе. Но когда неожиданно возникает возможность их исполнить, многие испытывают страх и пасуют, отказываясь от части своего «Я»… прямо как ты сейчас, Мари…       — Я вовсе не…       — Не спорь. В глубине души ты знаешь, что это так… Люди вечно бегут от себя. Ходят по кругу… Редкой удачей считается, когда рядом оказывается некто более опытный, кто способен взять всё под контроль… и решить, — васильковые глаза Мари широко распахнулись, когда она неожиданно почувствовала пальцы Рюу на своей промежности, — решить, как воплотить мечты в реальность… — прошептал Шон, чуть подавшись вперед, нежно сдавливая клитор Мари через прозрачную ткань трусиков-танга. От этой смелой ласки сердце Мидзаке чуть не выпрыгнуло из груди, но к собственному удивлению она не оттолкнула Шона. Они молча сидели и глядели друг другу в глаза. Чувству, столь неожиданно промелькнувшему между ними, невозможно было противостоять. Внезапно Мари вновь стало страшно. Неужели её тело могло так быстро позабыть Дилана и вновь испытывать потребность в любви? Холодные и умелые руки Шона пробудили в ней давно забытые ощущения.       Мидзаке услышала своё прерывистое дыхание. Рюу улыбнулся ей.       — Глядя на тебя, Мари, мой голод усиливается раз в сто…       Мари с удивлением на него посмотрела. Голод? Возможно, Рюу проголодался, потому что не съел ни кусочка, пока она отдавала должное великолепно запечённому лососю? И только лишь когда голова Шона опустилась вниз, Мидзаке вдруг поняла о каком голоде тот говорил. Она хотела запротестовать, но не успела. Шон силой распахнул её ноги и его нос уперся в её промежность, с наслаждением вдыхая воздух через тонкую ткань трусиков.       — Ч-что вы делаете?! — запротестовала Мари, чувствуя разливающуюся по телу лихорадку. Готовая провалиться сквозь землю от стыда, она захотела оттолкнуть Рюу, но силы разом покинули её.       — Ты потрясающе пахнешь здесь… — довольно улыбнулся Шон, стягивая с неё трусики. — Ну а сладкая ли ты на вкус, сейчас я проверю.       Мари хотела было возразить, но все аргументы куда-то разом испарились, когда язык Рюу прошелся между двумя сочащимися влагой складочками. Стон вырвался из её груди, отзываясь сумасшедшей пульсацией внизу живота.       — Шон! — выкрикнула она, широко распахнув глаза, едва почувствовав, как его губы отыскали её клитор. — П-п-прошу вас… тебя… я… Ай! — Мари завопила от боли, потому что Рюу умудрился поставить укус на внутренней стороне ее бедра и судя по его ехидной улыбке сделал он это намеренно.       — Не ори, а лучше раздвинь ноги пошире. Мне неудобно, — властно потребовал Шон, облизывая языком то место, где на тонкой коже остались видны отметины от его острых зубов. Место укуса ныло и пульсировало, однако к удивлению Мари это не было неприятно, а наоборот взвинтило на порядок выше.       — Я… мы… мы не должны… это… неправильно… — пробормотала Мари, пытаясь свести колени вместе.       Шлепок. Его ладонь резко ударила ее по бедру.       — Я сказал, ноги врозь, детектив Мидзаке, — властно потребовал Шон. — Иначе я не дам вам кончить!       Мари закрыла глаза, ибо самоуверенный вид Рюу смущал её сверх всякой меры. Она и сама не знала почему решила подчиниться Шону, а не послать его куда подальше. Быть может дело было в его властном холодном голосе или сладком вине, которое вскружило ей голову настолько, что в теле детектива творился самый настоящий разброд из незнакомых ощущений. Мари чуть сползла с кресла и широко развела перед Шоном ноги.       — Хорошая девочка, — довольно пробормотал он, нежно проводя пальцами по её влажному и жаркому лону. — Ты очень красивая здесь… и просто восхитительна на вкус… Я так давно не пробовал ничего подобного…       Мари не успела ответить что-то вразумительное, она лишь только вскрикнула, когда язык Шона вновь заскользил меж её створок. Конечно, все предыдущие партнеры Мидзаке делали ей куни, но то как это делал Шон… такого ей ещё не доводилось испытывать! Его алчный рот буквально пожирал её, высасывая из неё все соки, чередуя укусы с нежными поцелуями. Рюу напоминал ненасытного монстра, но именно от проявления этой его грубой силы Мари неожиданно для себя ловила самый настоящий кайф. Она получала от него так много, что не могла не отдать себя полностью и без остатка.       Спина Мидзаке рефлекторно выгнулась, когда его губы стали посасывать ее клитор. Кажется, она закричала от нахлынувшего восторга, и в тот момент мощнейший сокрушительный оргазм накрыл Мари с головой, а её соки обильно хлынули Шону в рот. Он с жадностью стал пить её, словно редкий нектар с прекраснейшего из цветов.       Чуть позже, едва придя в себя после разрядки, разомлевшая Мари захотела посмотреть на Рюу. Она распахнула глаза и обомлела от вида ужасной твари, казалось бы, явившейся перед ней из самых глубин ада.       — Что… — успели пробормотать её побелевшие от ужаса губы, пока мир перед её глазами не выцвел и не померк, окуная Мидзаке в вязкую бездну, сочащуюся тьмой.