Capricorn

      Свет пробивался сквозь опущенные веки. Мари поморщилась и отвернулась, но солнце всё равно светило ей в лицо и неприятно резало сетчатку. Мидзаке мучила сильная жажда, как будто она брела по пустыне неделю, а проклятая телефонная трель всё никак не смолкала, вызывая головную боль.       Наконец Мари разлепила веки и сощурилась — солнечный свет, беспрепятственно лившийся из окон, заполнял гостиную, делая её похожей на сказочные покои.       «Твою ж мать! Какого…»       Мари попыталась сосредоточиться на окружающей её обстановке — всё было как обычно: плетёная мебель с подушками, чёрно-белые фотографии на стенах, жалобно мяукающий кот Маркиз, заметивший пробуждение своей хозяйки. Вот только сама Мари явно чувствовала себя не как обычно. Трель телефона затихла.       Застонав, Мидзаке с большими усилиями поднялась и села. Комната закружилась перед глазами, и ей пришлось откинуться на спинку дивана, чтобы прийти в себя. На ней всё ещё были бриллианты и маленькое чёрное платье, которые Шон Рюу одолжил ей на вечер. Одна туфля была на её ноге, вторая валялась рядом с диваном.       Когда приступ головокружения прошел, Мидзаке увидела на журнальном столике свою сумочку и ключ от машины. Интересно, она сама добралась до дому и рухнула на диван или это Рюу соизволил её довезти? Только почему она ничего не помнила? Неужели провалы в памяти вновь вернулись?       Мари сбросила чёрную туфельку с ноги, встала и пошатываясь побрела на кухню. Там она вывалила в миску Маркиза банку сардин, на которые тот тут же с жадностью набросился, а сама принялась пить воду прямо из чайника. Утолив наконец жажду, девушка почувствовала себя намного лучше. Голова по-прежнему болела. Она посмотрела на кухонные электронные часы, показывавшие половину третьего дня. Сегодня было воскресенье. Мари любила поспать, но даже в выходные она никогда не вставала так поздно.       «Что вчера случилось? Рюу пригласил меня в пафосный отель. Потом мы ужинали и…»       Немного задрав своё мини-платье и не обнаружив на себе нижнего белья, Мари залилась краской, восстановив в памяти при каких обстоятельствах она вчера лишилась его, в особенности тот момент, ГДЕ вчера побывали губы и пальцы Шона Рюу, перед тем, как она отключилась, испытав умопомрачительный оргазм.       «А ведь этот сукин сын всё просчитал с самого начала! Пообещав отдать мне записи с видеокамер, сделанные в ночь убийства, он заманил меня на благотворительный вечер, на который вовсе и не собирался идти! А потом…»       «Записи!»       Мари метнулась назад в гостиную, схватила с журнального столика свою сумочку и принялась в ней рыться: кошелёк, косметичка, права… На дне сумочки она обнаружила незнакомую флешку. Всё-таки Рюу сдержал слово и отдал ей то, о чём они договаривались!       Выудив флешку из сумочки, Мари вернулась на кухню, где стоял её ноутбук. Полакомившись сардинами, Маркиз запрыгнул на стол и улёгся на клавиатуру ноутбука, будто бы говоря: «Не вздумай работать ещё и в воскресенье». Мари взяла кота на руки и бережно опустила на пол. Ей нужно было показать Маркизу, кто всё-таки в этом доме хозяин.       Мидзаке разбудила экран и, вставив флешку в разъем, нажала на значок воспроизведения видеофайла, когда тот загрузился. Рюу не обманул. Это действительно оказалось видео, сделанное с разных точек уличных камер поместья Venus в ночь убийства Сэн Осако. На самой записи в углу экрана была пометка с датой и временем. Так что подделать такой файл было практически невозможно.       В режиме ускоренного воспроизведения Мари посмотрела всё, но ничего подозрительного не увидела. Хуже всего было то, что поле зрения камеры было неудачным, отчего статуя в парке виделась далековато, а низкое разрешение не позволяло рассмотреть детали. В особенности голову Сэн Осако, находившуюся за сугробом. Поэтому сложно было сказать как и когда она там оказалась. Прокрутив запись несколько раз, у Мари вообще сложилось впечатление, что голова просто материализовалась там, где её и обнаружил дворецкий, который вышел из дома и отправился в оранжерею через парк.       Мидзаке вздохнула. Глядя на то, как дворецкий склоняется над сугробом уже в десятый раз, она собралась закрыть ноутбук, когда её внимание привлекла одна странность. Нахмурившись, она перемотала запись назад и увеличила изображение насколько это было возможно. Это не была игра света и тени. И не искажение, вызванное низким разрешением…       Раздался звонок в дверь.       Мари вздрогнула, и её сердце забилось как сумасшедшее. А если это Шон захотел навестить её? Руки Мидзаке дрожали, а ноги подкашивались, когда она открывала дверь. Детектив отметила, что все замки были закрыты так, как будто Мари это сделала сама. Выходит, она вчера была на своих двоих, когда вернулась из отеля.       Детектив Кори Айс и специальный агент Дилан Блэк, стоявшие на пороге, покраснели как раки, едва увидели Мидзаке в чёрном мини.       — Не думал, что вместо удобного домашнего халатика или пижамных штанов ты предпочитаешь вечернее платье и драгоценности, — фыркнул Айс, первым пришедший в себя.       — Вообще-то я только что проснулась, — ответила Мидзаке, пропуская Блэка и Эйса в свою квартиру.       — Это не особо меняет суть дела, — веско заметил Кори. — Где ты шлялась всю ночь?       Голова у Мидзаке всё ещё немного кружилась, ей пришлось ухватиться за дверной косяк, чтобы не упасть. И хотя она старалась не смотреть ни на Блэка, ни на Эйса, она прекрасно знала, что те режут и кромсают её, словно скальпелем, беспощадным профессиональным взглядом.       — Ты прекрасно знаешь, что я была в The Savoy с Шоном Рюу. Мы ужинали. А потом… Не помню… По ходу я перебрала… Зато мне удалось раздобыть записи с видеокамер из поместья Venus в ночь убийства Сэн Осако.       — Сколько ты выпила? — нахмурившись спросил Блэк, сверля её подозрительным взглядом.       — Не помню, — пожала плечами Мари. — Бокала два или три…       — И с трёх бокалов тебя развезло настолько, что ты не помнишь, как закончился вечер?! — вспылил Блэк.       Не помнила? О, Мари слишком хорошо помнила, чем закончился этот злополучный вечер, прежде чем отключиться! Вот только навряд ли бы Блэк оценил её откровенность, заяви она, что у них с Рюу случился самый потрясающий оральный секс в её жизни!       Невольно поддавшись воспоминаниям об умелых губах Шона, Мари почувствовала, что заливается краской, в то время как Айс и Блэк продолжали подозрительно на неё смотреть, ожидая ответа. Глядя в их самоуверенные лица, Мари ощутила сильное раздражение.       — Что это вообще за допрос?! — рявкнула она, отчего мужчины вздрогнули от неожиданности. — Какого чёрта вы вдвоем притащились ко мне домой?! Я вас не приглашала!       — Ты не отвечала на звонки… — смущённо ответил Кори, покрываясь красными пятнами. — Я решил проверить всё ли у тебя в порядке, а Блэк предложил подбросить меня…       — Сегодня воскресенье! Это выходной день. И не нужно быть Шерлоком, чтобы понять, что я не на связи!       — Я… я знаю, Мари…       — Так зачем я тебе понадобилась?! Или это была идея Дженкинс?!       — Вообще-то, это была моя идея, — сконфуженно отозвался Кори. — Я правда беспокоился за тебя. А когда узнал от Дженкинс, что ты собралась встречаться с этим Рюу, чтобы добыть улики… Чёрт возьми, я чуть не наорал на неё!       На этот раз настала очередь Мари удивляться.       — Ты чуть не накричал на Дженкинс?! Но почему?       — Потому что она объявила Шона Рюу главным подозреваемым и ничего тебе об этом не сказала, когда услышала, что ты собираешься добыть у него видеозаписи! Эта амбициозная стерва подставила тебя, отправив к потенциальному убийце!       Пропустив мимо ушей сообщение о подставе Дженкинс (Мари и так знала, что та продаст даже родную мать, если бы это гарантировало ей кресло начальника отдела по расследованию убийств), детектив решила сосредоточиться на том, что её волновало больше всего.       — Шон Рюу главный подозреваемый? С каких это пор? Он ведь был свидетелем!       — Всё изменилось, когда мы получили из лаборатории анализ фрагмента металла, обнаруженный в позвонке Сэн Осако. Очевидно, что кусочек лезвия откололся, когда убийца обезглавливал её…       — И что же смогли сказать криминалисты по одному лишь фрагменту?       — Очень многое! Например то, что клинок был выкован в Азии и то, что это дамасская сталь времен династии Мин, согласно радиоуглеродному анализу. А сам клинок предположительно ни что иное, как бритвенно-острая сабля, какие были популярны среди китайской конницы в те времена.       Мари нахмурилась.       — То есть ты хочешь сказать, что Дженкинс объявила Шона Рюу главным подозреваемым только лишь потому, что орудие убийства — раритетный клинок, а сам Рюу — знаменитый коллекционер старинного оружия?       Кори покачал головой.       — Не только. Анализ лишь подтвердил подозрения. Но главным аргументом послужила фотография из фотоальбома Сэн Осако, который привёз с собой её брат Шинго Осако! Посмотри сама и у тебя отпадут все сомнения, — Кори достал из своего рюкзака небольшую книжечку, напоминавшую блокнот, обклеенную стразами, и протянул Мари.       Мидзаке взяла альбом Сэн Осако и пролистала его, пока Айс не указал ей на искомое фото. На первый взгляд в нём не было ничего необычного — кто-то сфотографировал Сэн вместе с одноклассницами. Девчонки строили рожицы и уморительно кривлялись. Удивительно было другое — в кадр попал Шон Рюу, сидевший на задней парте со скучающим видом.       — Этого не может быть! — пробормотала Мари, всё ещё не веря своим глазам. Но это определённо был Шон. Возможно, намного моложе, хотя и сейчас Рюу выглядел так, что его возраст сложно было определить.       — Очень даже может! — фыркнул Кори. — Мы прогнали фотку через программу по распознаванию лиц. Так вот вероятность того, что это Шон Рюу, составляет около восьмидесяти пяти процентов! С учётом качества фотографии — это очень много. Рюу знал Сэн Осако. И он соврал нам, что не знает её!       — Но тогда ему должно быть больше сорока лет. А я бы ему и двадцати пяти не дала! — возразила Мари.       — А Сэн Осако, что, по-твоему, на свои сорок выглядит? — фыркнул Айс. — Не забывай, что Рюу глава косметической компании. Чёрт знает что он мог вкалывать себе и Осако на протяжении стольких лет!       — Но то, что похожий тип запечатлён на фотографии из альбома Сэн, не означает, что Рюу убийца! — возразила Мари.       — А вот и означает, — заметил Дилан. — Фотография была сделана за две недели до исчезновения Осако. Согласно нашей официальной версии, над которой мы работали — похититель мог находиться в ближайшем окружении девочки. Я проверил списки учеников школы, в которой Сэн училась. Так вот никакого Шона Рюу там никогда не значилось. И никто из одноклассников Сэн не помнит, кто это вообще такой на фотографии. Учителя также не признали его. Конечно, всё это не прямые улики, а лишь косвенные, но их достаточно, чтобы с уверенностью сказать, что Шон Рюу и есть «Козерог»!       Мари замерла, пытаясь переварить информацию, которую на неё обрушили Блэк и Айс. Головокружение усилилось.       — Простите! — выдохнула она и бросилась в ванную.       Мари едва успела добежать до унитаза, как её начало рвать. После рвоты девушку охватила слабость и она осела на холодный кафель, пытаясь унять дрожь.       — Мари? Ты там живая? — послышался за дверью обеспокоенный голос Дилана.       — Погоди… Я выйду через минуту…       Мари неуверенно поднялась на ноги и посмотрела на себя в зеркало. Её золотистые волосы спутались, макияж поплыл.       Шон Рюу и есть «Козерог»? Неужели она позволила убийце прикоснуться к себе?       Внезапно она как будто вновь ощутила прикосновение его алчного языка. Услышала свой собственный крик, полный удовольствия… А потом она увидела это. Та тварь лишь отдалённо напоминала человека. Серое лицо, остроконечные уши, закованное в ржавые доспехи сильное тело, белоснежные клыки, изогнутые рога на голове и хищные зелёные глаза рептилии с вертикальным зрачком…       Был ли это сон или просто галлюцинация, порождённая воспалённым рассудком, Мари не знала. Она стянула с себя платье, желая освободиться от вещи, показавшейся ей вдруг грязной и осквернённой. Наскоро приняв душ и высушив волосы, она завернулась в банный халат.       Когда Мари вернулась в гостиную, Айс разговаривал по телефону, а Блэк нетерпеливо ёрзал на диване. Кори взглянул на Мидзаке и тут же отключил телефон.       — Я хочу показать вам то, что увидела на видеозаписях, которые дал мне Шон Рюу, — сказала она.       Айс кивнул.       — Я и сам тебя хотел попросить показать их. Но что-то мне сомнительно, чтобы этот ублюдок предоставил нечто, что помогло бы упечь его в тюрьму!       — И всё же вам стоит взглянуть… Мидзаке села за ноутбук, перемотала запись и нажала значок воспроизведения. Поначалу ничего необычного не происходило, но в 2:52 Мари увидела это.       — Смотрите! — она указала пальцем на экран.       — Я ничего не вижу! — заметил Кори. — Это всего лишь тень!       — Вот именно! Тень!       — Ничего не понимаю, — покачал головой Айс.       — Давайте посмотрим, когда к статуе подойдёт дворецкий, — сказала Мари и немного перемотала запись. — Вот оно! — через несколько секунд воскликнула она.       Айс и Блэк уставились на кадр, пристально разглядывая тень.       — Что это такое, чёрт возьми? — пробормотал Дилан.       — Тут вообще не понять на что мы смотрим, — усмехнулся Кори.       — Это кот. Чёрный кот, — сказала Мари.       — Чего?! — в один голос воскликнули агент Интерпола и детектив Скотланд-Ярда.       — Это чёрный кот, — повторила Мари. — Рядом с головой находился кот. На записи плохо видно, но мне кажется, что дворецкий забрал его и пронёс в дом под курткой.       — И… что это вообще доказывает? Ну кот… ну чёрный…       — У меня есть сумасшедшее предположение, что именно этот кот и приволок к статуе голову Осако, — сказала Мари.       Блэк и Айс удивлённо переглянулись и расхохотались.       — Боже, Мари, ты точно трезвая? — хихикнул Кори, смахивая набежавшую слезинку.       — Чтобы кот приволок голову…       — А что тебя смущает? Ты погляди запись ещё раз. Как, по-твоему, отрезанная голова там вообще оказалась? Возникла сама по себе? Если бы её принёс человек, то мы бы увидели это обязательно, даже несмотря на низкое разрешение. А вот кота могли и пропустить из-за сугробов и окраса. Плюс ко всему, поле зрения камеры не очень удачное. Мы видим только угол статуи…       — А тебе не приходило в голову, что Рюу как раз и воспользовался этим слепым пятном. Поэтому он статую и выбрал — из-за угла обзора. Подкинул себе же улику, чтобы запутать полицию. Видимо, понял, что в прошлом Осако можно найти след к нему!       — Господи, да зачем такие сложности! — закатила глаза Мари.       — А откуда, по-твоему, кот мог притащить голову Осако? Сбегал на место преступления и принёс хозяину вместо пойманных мышей?       — Мог притащить и с места преступления… В доме у Сэн я видела миски и кошачий лоток. А самого кота не было…       Кори посмотрел на Мари.       — Мари, чтобы притащить голову в усадьбу Venus, котику пришлось бы преодолеть несколько километров. Да и за каким чёртом коту такое делать? Это же просто кот, а не сказочный персонаж, умеющий мыслить и говорить, как человек! Шон Рюу — «Козерог». И теперь мы должны из кожи вон вылезти, чтобы упрятать этого ублюдка в тюрьму! А к тебе у меня всего лишь один вопрос: «Ты с нами или личные предпочтения тебе дороже?»       Мари встретила неумолимый взгляд Эйса и подумала: «А ведь он прав…». Слова напарника резанули Мидзаке — возможно, Кори догадывался, что вчера вечером между ней и Шоном произошло нечто, что не укладывалось в понятие профессиональной этики. И теперь Мари хотелось провалиться сквозь землю, спрятать своё зардевшееся от стыда лицо. Уж больно хрупкая штука репутация — стоит только слегка оступиться и всё тут же летит к чёрту! Мари знала, когда Дилан Блэк присоединился к расследованию, о них тут же поползли слухи по всему отделу. А теперь, если она озвучит свои невероятные предположения, пытаясь обелить Шона Рюу, коллеги будут видеть в ней одни только слабости. Ошибки одинокой дамочки, любительницы крутить неподходящие для неё романы.       — Я с вами, — пробормотала она.

☆☆☆

      Из утерянных воспоминаний Мари Мидзаке. Я сидела на берегу озера и смотрела, как Абряиян жёг костёр. Не было никакого праздника, он просто развёл огонь, а я сидела и смотрела, как звёздное небо отражалось на идеальной глади воды — это завораживало. Огонь весело потрескивал, сладко пахло травами и сухим можжевеловым деревом. И хотя ночь была холодной, никакого дискомфорта я не ощущала. Да и неудивительно: за последний месяц на меня столько всего навалилось; и для меланхолии это было благодатной почвой.       Мне было всего шестнадцать, но за время, проведённое в оазисе с пирамидами, я испытала больше, чем люди в трое старше меня. Вот некоторые вещи, которым я научилась, когда стала другой. Я могла парить в воздухе, пусть всего несколько секунд, но этого хватало, чтобы перепрыгивать с крыши на крышу без боязни сломать себе шею. Я могла стать невидимой, могла овладеть силой десяти мужчин. И всё же во всём этом круговороте новых способностей было нечто более важное… Когда я впервые начала по-настоящему «видеть», то поняла, что в мире существуют незримые силы, неподвластные человеку, отчего мне иногда казалось, что я сплю и просто вижу сон о самой себе. Не скажу, что это пугало меня. Наоборот, такое состояние позволяло мне в большей степени отождествлять себя с воином света, чей образ когда-то помог мне идти по пустыне.       И всё же было кое-что в моей новой жизни, что отравляло существование — Шон Рюу. Всякий раз, когда мой взгляд обращался на него, на его красивое лицо с тонкими чертами, я чувствовала смесь из душераздирающего томления и отчаяния. Томления, потому что я до сих пор вспоминала тот его чувственный поцелуй, который породил целый рой разноцветных бабочек внизу живота. И отчаяния — потому что я прекрасно понимала, что тот волшебный момент больше никогда не повторится. Шон не был в меня влюблён. Сомневаюсь, что он вообще был способен на какие-либо светлые чувства. И тем не менее, всякий раз, когда его клыки впивались в мою шею, я отдавала ему больше, чем хотела. И это оказалось так… сладко. Сидя на песке возле озера, я вспомнила очертания губ Шона в полумраке улиц Токио, как он склонялся ко мне, как жадно пил мою кровь… и закрыла глаза.       «Дура ты, Мари, романтическая дура», — отчётливо прозвучал в моей голове насмешливый голос. — «Ты для него всего лишь еда в сносной обёртке!»       Я вздохнула. Конечно же, это была правда. Для Шона я всего лишь источник пропитания. Добывая кровь, я старалась выбирать в жертвы самых отвратных и мерзких личностей, которых можно было отыскать в криминальном районе Токио. На первый взгляд могло показаться, что таким образом я пыталась сделать мир лучше, нападая на преступников. Но на самом деле у меня не было к ним ненависти. В какой-то степени я даже жалела этих жестоких и глупых людей, которым не посчастливилось стать моими жертвами. Шон учил меня контролю — не пить больше, чем необходимо, и никогда не оставлять после себя следов. Ранки от клыков на шее жертв я смазывала особым бальзамом, и они прямо на глазах заживали так, что кожный покров полностью восстанавливался. Когда я спросила, зачем это нужно делать, Шон ответил, что истинный охотник никогда не потревожит дичь. Ведь если люди прознают о существовании вампиров, то охотиться станет намного труднее.       Абряиян жёг костёр до рассвета, а затем засыпал его песком и ушёл. Воспоминания о поцелуе Шона грели мою душу. Но я была одна. И меня не покидало чувство, что я никогда не смогу понять, что происходит в этом оазисе — с Шоном, Абряияном и мной.       Я уже собралась отправиться вслед за дворецким, когда моё внимание привлекла большая чёрная кошка, которая внимательно смотрела на меня своими глазами цвета охры. В её взгляде как будто застыла мольба о помощи. Я огляделась вокруг. Как эта кошка могла попасть сюда? Тощая, грязная… Неужели она шла много дней по пустыне, как и я? Сейчас кошка смотрела на меня и, казалось, раздумывала стоило ли мне доверять. Собрав последние силы, зверек сделал пару шагов и тут же рухнул на землю, подняв облачко пыли.       Я поспешила к несчастному животному и участливо склонилась над ним.       — Откуда ты взялась? — спросила я, бережно беря кошку на руки.       — П-помоги… — пробормотало животное как будто из последних сил.       Тот факт, что кошка умела разговаривать стал для меня такой неожиданностью, что я чуть было не уронила её.       — Т-ты умеешь говорить?! — воскликнула я, всё ещё не веря своим ушам.       — Просто… это ты… стала понимать… он сделал тебя другой…       Отнеся кошку во дворец Шона и раздобыв немного молока, я осторожно напоила несчастного зверька, который настолько ослаб, что ему было сложно проглотить даже это нехитрое лакомство. Тем не менее Марион , так назвалась кошка, выпила всё до капли. Молоко несколько подкрепило её, и она завозилась на моих коленях, пытаясь устроиться поудобнее.       — Так откуда ты взялась? — спросила я.       — Из пустыни, — ответила Марион , зевая.       — А что ты там делала?       — Как что? Искала оазис, после того как нашла выход… Ты поди тоже его ищешь или уже успела смириться?       Я с удивлением посмотрела на кошку       — Я поднималась на пирамиду. Этой пустыне нет конца и края… разве отсюда можно выбраться?       — Конечно можно. Это он сказал тебе, что нельзя?       — Ты имеешь в виду Шона? Нет, он ничего такого не говорил… кроме того, что если я хочу сдохнуть, то могу идти на все четыре стороны…       — Очень на него похоже, — фыркнула кошка. — На самом деле он тебя не отпустит. Этот оазис ловушка… Но и из неё есть выход…       — Да? И как же его найти?       — Я расскажу тебе, если ты поможешь мне…       — А что нужно сделать?       — Со временем ты всё узнаешь. Пока я не уверена, могу ли я тебе доверять.       — Я не понимаю…       Кошка спокойно и твёрдо посмотрела в моё лицо — всё теми же глазами редкого оттенка охры.       — Молчи и слушай меня. Тебе необходимо бежать отсюда… Потому что если останешься, тебе не жить!       — Откуда ты знаешь?       — Знаю и всё. Я прожила здесь достаточно долго и кое-чему научилась. Шон — убийца… Он и сейчас тебя убивает. Уничтожает каждый миг твоей жизни. Часть тебя он уже убил, а ты об этом даже не догадываешься!       — Ты говоришь какими-то загадками!       — Потому что я не знаю, как тебе ещё об этом сказать! Но если ты сама не чувствуешь того, о чём я говорю, значит для тебя уже поздно что-то менять…       Внезапно кошка вздрогнула. Я повернула голову и увидела, что на пороге моей комнаты стоял Шон Рюу и смотрел на нас ничего не выражающим взглядом.       — Я пришёл расчесать твои волосы, — сказал он, обращаясь ко мне.       — Х-хорошо… — ответила я, стараясь чтобы мой голос не дрожал, но у меня ничего не получилось.       Шон улыбнулся и меня это встревожило. Потому что он намеренно игнорировал кошку, как будто её и вовсе не существовало. Шон сел ко мне лицом — возможно, даже специально. Отчего я испытала и ужас, и восторг одновременно.       Шон развернул меня спиной и, взяв в руку тяжелую золотистую прядь моих волос, провёл по ним зубцами деревянного гребня. Я старалась сидеть неподвижно, выпрямив спину и сложив руки на коленях.       Была середина дня, и солнце, струившееся из единственного окошка в моей комнате, золотило чёрную шёрстку Марион , свернувшейся калачиком в изголовье моей кровати.       Внезапно Шон сказал.       — Пошла вон.       Я вздрогнула, но сразу же сообразила, что сказано это было вовсе не мне. Марион с недоумением посмотрела на Шона, и я подумала, что она скажет что-нибудь в ответ, но та лишь молча поднялась, спрыгнула с кровати и вышла из комнаты.       — Ты разговаривала с этой кошкой? — спросил Шон.       — Да, господин… Я очень удивилась, когда поняла, что могу понимать язык животных…       Он не ответил. Гребень в его руках вновь заскользил по моим волосам. В зеркале я увидела отражение Шона и поняла, что ему это занятие доставляло искреннее удовольствие. Шону нравилось смотреть, как солнечный свет играет в золотистых прядях, как они текли сквозь его пальцы словно мягкий податливый шёлк. Это было самое настоящее священное действо, магический ритуал, смысл которого я не понимала. Мы и так мало разговаривали с ним, но во время расчёсывания, которое происходило каждый день утром и вечером, особенно. Сейчас же Шон был готов нарушить свои же правила и я, мягко говоря, была удивлена.       — Если ты будешь слушать эту кошку, я убью тебя.       Когда Шон это сказал, его голос совершенно не изменился, а гребень в руках продолжал плавно расчёсывать мои волосы. Возможно, мне следовало бы испугаться, но я слышала от него угрозы так часто, что решила просто промолчать.       — Ты даже не вздрогнула, — сказал Шон.       — А что, следовало бы это сделать, чтобы господин остался мною доволен? — спокойно спросила я. Гребень продолжал расчёсывать мои волосы и не останавливался ни на минуту.       — Думаешь, я этого не сделаю, раз ты мой донор?       — Господин, мне не положено думать. Мне положено делать то, что вы велите.       — Тем лучше. Я просто не хочу, чтобы ты забывала своё место…       — Как я могу? Ведь вы никогда не даёте мне этого забыть…       Ужасная улыбка исказила лицо Рюу. Я смотрела на его губы в отражении зеркала, как заворожённая.       — Всё правильно, — оскалившись ответил Шон. — Я не даю тебе забыть по одной причине. Я ведь слышал, о чём говорила Марион . Ты хочешь сбежать отсюда. Но я тебе не позволю. Ты моя. Поняла? И я не собираюсь тебя отпускать.       Отбросив гребень в сторону, Шон сильно толкнул меня в затылок так, что я повалилась на пол, еле успев подставить руки, чтобы не удариться. Золотые волосы рассыпались по моим плечам, закрыв лицо.       — Знаешь, Мари, в подвале этого дворца существует комната с орудиями пыток. И среди них есть такие, которые могут заставить агонию длиться чуть ли не вечность. Только представь, что я могу с тобою сотворить… Ты будешь умолять меня подарить тебе смерть…       — Что я вам такого сделала, господин?!       Шон не ответил. Он даже не посмотрел на меня и больше не улыбнулся той самой улыбкой, от которой у меня каждый раз пробивал озноб, и не посмотрел в глаза… да что уж говорить, его взгляд я никогда не умела выдержать. В его голосе сквозила угроза… А я знала твёрдо, Шон всегда выполнял свои угрозы, даже те, которые не произносил вслух…       Я попыталась встать, пошатнулась, опёрлась ладонями о пол и наконец сумела подняться. Шон наблюдал за мной, сложив руки на груди. Солнечный свет скользил по его мягким и тонким серебристым волосам, отчего они казались совершенно белыми.       — Вы… — я не имела представления, что хотела ему сказать. Знала, что никогда не смогу этого сделать в полной мере, но всё равно попыталась, — Вы…       — Ты принадлежишь мне, — перебил меня Шон. — Ты нужна мне, а значит моя. Поняла? МОЯ девочка.       В последнюю свою фразу он вложил столько ненависти, что я закрыла глаза, почувствовав, что готова разрыдаться.       «Я не принадлежу вам… вы не мой господин… и я не ваша девочка!»       Внезапно я ощутила прикосновение к плечами и от неожиданности распахнула глаза. Ладони Шона заскользили по моему телу, вызывая мурашки.       — Ты моя, — прошептал он мне в ухо, и от этой сумасшедшей близости меня вновь затрясло.       Я немного попятилась, но Шон удержал меня, обхватив руками, зарываясь лицом в мои волосы.       — Запомни, Мари, я найду тебя везде, где бы ты не находилась. Найду и убью. Сначала выпью всю твою кровь, потом отрежу голову и сделаю из неё светильник…       Его плечи затряслись, но я точно знала, что не от плача. Шон смеялся.