high school

      Зал начинал пустеть.       Весь основной состав уехал на выездной матч ещё днём, сразу же после вручения формы, и после этого уже официально принятые в клуб первогодки устроили собственную тренировку. Если в предыдущие разы они просто делились на две команды и играли два-три сета, после чего проигравшие убирали площадку, то в этот раз ребята оказались слишком обессилевшими после матча с третьегодками. Проиграй они сегодня — были бы заведены и всклокочены поражением и унижением, но новички выиграли и совсем разленились, просто не парясь отрабатывая блок да подачу.       Хината работал в паре с двумя парнями — Ренджи, красноволосым одноклассником, и Таро-куном, достаточно тихим и сдержанным сеттером, который говорил редко, но колко и метко. То же применимо и к его пасам.       Связка была такая: Таро-кун пасует Хинате, тот пробивает, а Рен блокирует. Всё просто.       Но была одна значимая проблема — проблема роста и силы, которых у рыжего было на порядок меньше, чем у Рена. Так что он прыгал, бил по мячу, и только после этого замечал чужие большие ладони, блокирующие прямо над его съёмом. А если не над ударом — то точно по нему, но с куда большей силой. Иногда они боролись над сеткой, и каждый раз коротышка эту борьбу проигрывал. Было обидно, но ребята над ним не смеялись, а молча поддерживали, продолжая с ним тренироваться, и день продолжался до тех пор, пока не начало темнеть.       — Закругляемся, солдаты, — после свистка скомандовал второй тренер команды, Таро-сан. Ему было чуть больше сорока и он был крутым и красивым мужиком. А ещё его сын играл в его же команде. — И ты тоже, — обратился мужчина к сеттеру-первогодке, который только-только отдал последний пас Хинате, — сегодня будем ужинать карри. Надо успеть купить продукты.       — Ты ещё на работе, а уже думаешь о том, что будешь делать дома, — картинно покачал головой Таро-кун, после чего всё же стукнулся кулачками с сокомандниками и пошёл к раздевалке. — Спасибо за тренировку.       — И тебе! — отозвался Шоё.       — Слушай, Хината-кун, — к нему подошёл красноволосый, смущённо почёсывая затылок, — ты на меня только не обижайся, лады? В следующий раз продолжим… И вообще я не специально так тебя блокировал. Просто во вкус вошёл. Ты извини.       — Всё в порядке, — вновь отозвался рыжий, открыто улыбаясь. Он действительно не держал никакой обиды. На сокомандников, по крайней мере, точно. — В следующий раз обязательно потренируемся ещё. До завтра!       — Ага, давай.       После этого все игроки стали стягиваться в раздевалку рядом со спортзалом. Спустя пятнадцать минут Шоё уже мог услышать, как первогодки дружным скопом вытряхнулись по тропинке к школьным воротам, громко обсуждая прошедший день, который выдался действительно очень ярким и запоминающимся. Парень бы и пошёл вместе с ними, да вот никак не мог избавиться от привычки засиживаться в зале допоздна.       Она засела в нём ещё с самой средней школы, когда он пытался не научиться переигрывать всех, но хотя бы играть с ними наравне. А теперь к этой привычке добавилась ещё одна — не только засиживаться на площадке, но и ждать.       Ждать, когда в зал войдёт Атсуму — иногда незаметно и тихо, как настоящий лис, а иногда совсем по-раздолбайски, громко хлопая дверьми и напевая строки из Богемной рапсодии группы «Queen», отчего у рыжего невольно выступала улыбка, — и разделять эту тишину и одиночество вместе с ним.       Он привык не к их общению — они не общались ни на общих тренировках, ни на вечерних, ни в школе; он привык не к их дружбе или самому Мие, а скорее к его… присутствию. К внимательным взглядам, так отличающимся от тех глупых обиженных зырков, которые он кидал на Осаму во время их ссор. К скрипу его кроссовок. К красивейшим подачам, сильным и уверенным движениям. К редким смешкам, вызванным аутами Хинаты. К возмущениям, когда Хината начал смеяться над его аутами в ответ.       Это были очень хрупкие и ценные взаимодействия, которые коротышка всегда неосознанно ждал и которыми неизменно наслаждался.       В конце концов, посидев в зале буквально минут десять после уборки, парень понял, что не может начать тренировку без сеттера. Физически ему ничего не мешало начать отрабатывать ту же подачу, но моральная давка невыполненной привычки оказалась сильна, так что он просто оставил мяч, закрыл спортивный зал и пошёл переодеваться.       Позвонил маме, предупредил, что закончит сегодня пораньше. Спросил, не нужно ли ничего захватить с собой — пообещал взять хлеба и риса.       И по пути в магазин в соседнем квартале его слуха коснулся очень странный и тревожный звук — звук удара чего-то твёрдого, а потом взволнованные пацанские голоса.       — Ты нахера так сильно бьёшь? Нас походу вся округа услышала! Идиот!       — Раз не нравится — сам бы и бил, придурок, хули ты на меня гонишь?       — Заткнитесь…       — Может, скорую вызвать?       — Ебанулся что ли?       — Заткнитесь. Валим отсюда, — закончил один из них, и после какого-то шуршания несколько пар ног бегом рванули в противоположную от Хинаты сторону.       Он за это время спрятался за углом, усиленно думая о том, стоит ли ему вмешаться: было очевидным, что здесь произошла потасовка; судя по ломающимся голосам, участниками были такие же мальчишки, как и он, но тех было как минимум трое… В конце концов он просто испугался. Не нашёл в себе смелости выйти из-за угла и узнать, что происходит.       Так что он просто дождался их ухода и вышел на перекрёсток, попутно доставая телефон, набирая скорый номер полиции.       Вот только трубку он сбросил прежде того, как сумел дозвониться. Остервенело сунул телефон в карман и побежал со всех ног, стоило узнать в лежавшем на асфальте человеке красную спортивную куртку старшей Инаризаки.       — О господи, — прошептал рыжий. В голове мгновенно складывались логические цепочки: третьегодки ходили на игру с чужой школой с агрессивной, не терпящей поражений командой, третьегодки их обыграли, среди третьегодок был Кита-сан, Аран-сан, Суна-сан, Осаму-сан… — Атсуму-сан?! — ещё пуще испугался Хината, подойдя чуть ближе и заметив светлую макушку под капюшоном.       Он подбежал к телу, садясь на корточки и поднимая Атсуму за голову, почти не чувствуя ни собственного тела, ни разума. Всё в пространстве размылось до одной-единственной мысли: «А если он мёртв?..»       И Шоё дрожал, замечая, как собственные пальцы пачкаются в чужой крови. У Атсуму за ухом шла кровь.       Кровь. Чёртова кровь из головы.       У него могло быть грёбаное сотрясение мозга.       А Хината до сих пор не вызвал ни полицию, ни скорую.       О господи.       В тот момент он впервые позволил себе выругаться.       Грязными пальцами он вытащил из кармана телефон, судорожно набирая скорую.       Грязными пальцами он касался чужой шеи, с ненавистью к себе понимая, что уроки первой помощи, которые ему давали в прошлом году, прошли даром.       Он нихрена не помнил.       Не помнил даже как нужно проверять наличие пульса.       Он просто дрожал и не понимал, в какой момент этот прекрасный день стал настолько отвратительным.       — Хината?..       — Атсуму-сан! — почти выплюнул рыжий, не замечая, как надрывно и ранено звучал его голос. — Вы живы?       — Конечно, я жив. Наверное, я бы не говорил здесь с тобой, если бы умер. Правильно?       — Правильно…       — Так что успокойся, мелкий, — слишком спокойно и уверенно для своего положения говорил второгодка. — Кому ты звонишь?       — Скорой помощи, они должны приехать и осмотреть вас, а потом забрать, потому что у вас огромная дыра в голове, у вас кровь и вы обязательно умрёте, Атсуму-сан, если я не вызову скорую, — Шоё тараторил и запинался раз за разом, прежде чем чужая рука просто вынула из его ладони телефон.       — Мы не будем никому звонить.       — Но у вас кровь, Атсуму-сан!       — У меня кровь?       — У вас кровь.       — Где? — и когда он коснулся собственной шеи, ощутив там что-то густое и тягучее, Мия наконец осознал, что с ним произошло. Адреналин схлынул, возвращая его в ту реальность, в которой он был обычным собой. — У меня кровь! — заорал он, истерично ощупывая свою голову, шею и уши, — Ебаный свет! У меня кровь, Хината, я ведь могу умереть!       — А я вам о чём говорил?!       — Так… — он наконец поднял голову с колен коротышки, принимая сидячее положение и немного успокаиваясь. Шоё видел, как он старается дышать глубоко и размеренно, и тоже поубавил пылу. — Звонить мы всё равно никому не будем, понял?       — Тогда… я могу осмотреть вашу рану? Что вообще здесь случилось? Я слышал голоса каких-то школьников…       — С этим я сам разберусь, — Атсуму словно переклинило, он быстро отчего-то разозлился и стал раздражённым. — А ты лучше иди домой. Это мои проблемы. Никому об этом не рассказывай. Понятно?       — Но…       — Спасибо за помощь. Я обязательно верну тебе долг.       Хината тоже разозлился.       — Верните долг прямо сейчас, Атсуму-сан.       И они замолчали на какое-то время. Второгодка смотрел на него с удивлением, после чего просто раскинул руки и выгнул брови, ожидая дальнейших действий. Когда Шоё вытащил из рюкзака салфетки с маленькой аптечкой и молчаливо спросил разрешения, Мия как-то неожиданно смутился и расслабился лишь тогда, когда чужие руки уже сняли с него и капюшон, и спортивную куртку, аккуратно осматривая и протирая шею салфетками.       Рыжий ахнул, увидев, какая шишка вздулась за слоем всё текущей и текущей крови. Небольшой участок кожи порвался и за ним выглядывало мясо, а всё вокруг набухло, и кровь страшно пульсировала во вздутых артериях шеи. На ощупь это вздутие напоминало… пельмени?..       От этой ассоциации Хината даже улыбнулся немного, сбрасывая накопившееся напряжение. Увидев это, Атсуму тоже негромко хмыкнул и решил, что дело выполнено.       — И всё-таки, — аккуратно начал первогодка, — почему мы не пойдём в больницу?       — Мне не нужны разбирательства и лишний геморрой, — ответил Мия давно заученной фразой, не открывая прикрытых глаз. — Слушай, давай этот вечер останется только между нами, ладно? Серьёзно, я не хочу, чтобы об этом кто-то узнал.       Хината внезапно подумал о том, как много людей могли видеть самого Атсуму Мию, талантливого, обеспеченного и уважаемого волейболиста с готовым будущим, в таком состоянии. Слабого, побитого и с осевшим голосом. Наверное, он понял, почему тот просил не распространяться.       — Конечно. Можете быть уверены во мне.       — Отлично. И ещё кое-что, — рыжий впервые слышал в его всегда сильном и властном голосе неуверенность, — обращайся ко мне на «ты», хорошо?       — Х-хорошо, — слегка озадаченно ответил Шоё.       Они немного помолчали. Хината оставил салфетки и приклеил сразу шесть пластырей ко вздутой коже, думая о том, как уговорить семпая зайти в аптеку и купить нормальные перекись с бинтами.       — Спасибо тебе, — Атсуму открыл глаза и взглянул на коротышку с доверием.       Хината улыбнулся.

***

      Сразу же после этого Мия поднялся на ноги и внезапно потерял равновесие, падая обратно наземь. Шоё нахмурился и принялся ему помогать.       — У тебя что-то с ногой, Атсуму-сан? — называть его так фамильярно было непривычно, но всё же очень приятно.       — Нет, — выдохнул он, — Ничего такого. Не одолжишь мне свой телефон?       — Конечно, сейчас, — рыжий снова спешно полез в карман, — Позвоните родителям?       — Не в этой жизни, — не то хмыкнул, не то разозлился сеттер. — Позвоню другу. Я думаю, она вполне сможет мне помочь.       Хината отдал ему старенький телефон и тот позвонил. Гудок шёл долго и сопровождался неприятным молчанием. Они стояли очень неловко, но потом трубку взяли и Атсуму снова стал обычным Атсуму — игривым, слегка переменчивым и очень язвительным парнем.       Из динамика слышалась громкая музыка, и на её фоне тонкий девчоночий голос почти терялся. Они поговорили минуты две, и к концу разговора Мия наконец полностью успокоился и выглядел куда более уверенным и здоровым. Он поднялся, отдавая телефон обратно хозяину, и, сделав шаг, снова чуть не упал, в последний момент подхваченный Хинатой.       — Это из-за головы, — сказал сеттер, — Мне зарядили битой по ней. Скорее всего, мрази, которых мы сегодня порвали в честном матче, но тебя это не касается. Не волнуйся. Короче, от удара и кровь пошла, и головокружение, и потеря пространства, — Хината молчал. — Ладно, забей.       — Ты идёшь к другу? Я могу проводить тебя.       Атсуму внезапно о чём-то задумался.       — А знаешь, Шоё-кун, — каким-то неожиданным образом он стал звать его по имени (рыжий приятно смутился), — Ты оказался классным парнем. Я думаю, мой друг будет не против, если я приведу тебя с собой, — и он ослепительно улыбнулся, подталкивая коротышку на ходу, и они пошли уже в сторону остановки, чтобы словить там такси. Атсуму обхватил его рукой за узенькие плечи, чтоб не потерять равновесия, и почти не удивился, ощутив, как гармонично и приятно сочетался их рост в таком положении.       Хината думал о том, как отреагирует на это его мама.       Потому что он хотел поехать.       В конце концов, единственный раз, когда он гулял с кем-то в такое время, был походом на фестиваль вместе с младшей сестрой и её подругами…       — Ну, если ты приглашаешь… — максимально сконфуженно ответил рыжий, взглянув в чужие глаза, совершенно не замечая, насколько кокетливо звучала эта фраза. А Атсуму это, конечно, заметил — и заметил с огромным удовольствием и счастьем. Он рассмеялся, совершенно обрадованный этому неожиданному знакомству. Настоящему знакомству.       Они пришли на освещённую фонарями остановку, выискивая взглядом свободные машины, и Атсуму почувствовал, что головная боль уже совершенно его не тревожит.