Ты когда-нибудь заткнёшься?

      Студент бедный неубиваемый. Основные приметы: возраст около двадцати лет, вечная нехватка денег, времени и куча бесконечной домашки за плечами. Славится тем, что не способен выполнить все университетские нормативы по спорту, глотает литрами энергетик и готов подраться с бешеной дворовой собакой за сосиски, купленные на последние деньги со стипендии. Если таковая, конечно, у него имелась.       По никому не понятной причине ещё совсем малыш Чон Уён любил засыпать с маминой рукой на животе. Он мог спать как угодно крепко, но до тех пор, пока не исчезнет тяжесть тёплой материнской ладони. С возрастом привилегии младенцев стираются, и приходилось выбирать между капризами с красной жопой и засовыванием своей вредности в унитаз.       В детстве всё вообще ощущается по-другому. Когда ты маленький, еда фаст-фудов и ларьков, помои быстрого приготовления и всевозможные снеки со вкусом чуть ли не последней грязи края вселенной, кажется святым явлением божественного чуда. Есть же домашнюю еду Уёну приходилось под строгим надзором ремня из папиных рук, и называлось это «Пустая тарелка или больная жопа» или же просто «воспитание». Как бы мама ни старалась, Уён выковыривал из каш сухофрукты и орешки, съедал не до конца растаявший кусок масла и начинал мучиться.       Похожее происходило с супами, когда заканчивалась жижка. Щи старательно расплескивались на стол, рассольник выходил потом из организма обратно.       Мог ли тогда маленький Уён подумать, что именно этот гадкий рассольник будет стоять у него перед глазами, пока он будет пробегать кросс за пропуски по физ-ре? Едва ли он осознавал это утром, опаздывая спросонья на пару с пустым желудком. От бессилия он медленно полз по дорожке, волоча за собой ноги, как дряхлая старушка. Голос физрука, стоящего под деревом в своих коротких шортах, вызывал лишь ненависть.       -Не останавливаемся! Ещё семь кругов! Шевелимся, шевелимся!       Вскоре уже и суп вылетел из головы, сменившись одной постоянной мыслью, повторяющейся, словно мантра на заевшей пластинке: «Бегибегибегибеги». Даже несколько месяцев занятий в спортзале грустно вздохнули и признали, что сегодня у Чон Уёна не спортивный день.       Взглянув на умирающего на лавочке студента, физрук пометил что-то в журнале.       -Три дня отработал. Осталось ещё две пары.        Звуки крайнего возмущения.       -А вы побольше пропускайте, будете ещё радостнее.       Идти в общагу было бессмысленно: там были лишь пачка сырой гречки, банка консервированных помидоров и майонез. Но и университетская столовка тоже не обрадовала – ценами, не посильными для пустого кошелька. В этот день в столовую завезли суп с лапшой и фрикадельками из говядины, как полнейшее издевательство над бедными студентами. Блондин купил дешёвый чай и бутылку минералки, обжёг язык о кипяток, а затем на собственном опыте убедился, что добавлять минералку в чай не лучшее решение. Он сидел на подоконнике, цедил противную жижу из стаканчика и грустно смотрел на то, как люди вокруг покупают и поглощают котлетки, отбивные, рис, рыбку и пюрешечку, аромат которых раздавался по всей столовке, залезал через нос в желудок и шкрябал его многострадальные стенки. Вскоре и так противный чай превратился в чифир, и Уён перешёл на чистую минералку.       Уён даже не мог купить себе кроссовки, поэтому несколько дней назад ездил домой за старыми кедами сестры, в паре мест даже расклеившихся и лопнувших в резине. Привилегия вредничать была непосильной роскошью, поэтому приходилось светить розовыми лжеконверсами на весь универ, вызывая умиление девушек и насмешки парней.       В двери столовой появились две фигуры, одна из которой стала причиной резко вспотевших ладошек. Вместе с Саном был высокий парень со светло-розовой шевелюрой. Со стороны эта парочка была похожа на заблудившихся в университетской хибаре принцев. Уён прихватил на раздаче парочку столовых приборов и двинулся на казнь. Ой, к двум фигурам с подносами.       -Сан-а! Какая встреча! Привет!       Уён подскочил к садящимся за крайний стол ребятам. Сан многозначительно шлёпнул поднос на стол и плюхнулся на диван.       -Я Чон Уён,- он потряс руку севшего напротив принца. Волосы цвета сакуры вызывали у второкурсника укол зависти. Когда он классе в седьмом покрасил волосы в сиреневый, радовался он этому до тех пор, пока отец не вернулся с работы. Сесть он потом не мог почти неделю.       -Меня зовут Юнхо.       -Я знаю.       На подносе Сана стояли тарелка супа, рис и салат. Уён с невозмутимым видом подцепил палочками одну тефтельку и закинул себе в рот. Трюк не остался незамеченным. Юнхо хрюкнул в ладошку. Под недовольным взглядом Сана блондин принялся усердно жевать неожиданно большую для его рта тефтелю. Сан зачем-то извинился перед принцем. В ту же секунду ухо блондина схватили в болючие тиски. Повинуясь неземной силе, тот встал и пошёл за ведущим его брюнетом. Он жалобно ойкал, параллельно прощаясь с жизнью. Сан провел его через всю столовку к стойке раздачи и отпустил. Уён не успел затормозить и налетел на него прямо поверх белых брендовых кроссовок.       -Ой, прости, я ..       Блондин полез было стирать свой след, но Сан за шкирку вздернул его на ноги и сунул в руки поднос. Затем взял салфетку и сам вытер обувь.       -Чего стоим?- спросил он, разогнувшись, вцепившегося в поднос Уёна,- или ты поднос грызть собрался?       Второкурсник, собирающийся им защищаться, недоверчиво опустил щит.       -Аа я.. а нет?       -Обед! Выбирай, пока я добрый. И что за хрень у тебя на ногах?       Но Уён уже его не слушал. Уже через несколько минут блондин сидел за столом перед своей тарелкой с дымящимся супом, порцией сырников со сметаной и горячим шоколадом. Сел на этот раз он не рядом с Саном, а напротив, возле светлого принца. Ребята сидели в телефонах. Уён собрался было приступить к еде, но бросил взгляд на сидящего рядом с ним Юнхо и выпрямил спину. «Компетентного, говоришь…. Посмотрим, насколько я хуже Чона Юнхо».       Он попытался вспомнить все правила этикета, которые могли помелькать в фильмах, и сделал важное одухотворенное лицо. Ему казалось, что любое дело становилось гораздо эстетичнее, если делать его с важной харей. С таким видом он принялся всасывать лапшу, издавая не совсем культурные звуки. Деловито Уён даже попытался ложкой поделить тефтельку на кусочки, так же деловито расплескал на стол суп и бросил это дело. Внимательно он поглядывал на сидящего перед ним Чхве Сана. Закончив с супом, блондин принялся пилить вилкой сырники. Чувствуя пристальный взгляд, брюнет нервно начал бросать на второкурсника взгляды. Он уже доел и просто листал что-то в ленте телефона.        Вдруг Сан схватил салфетку, пробормотал что-то про свиней и через стол вытер сметану с лица Уёна. От неожиданности тот уронил кусок сырника с вилки себе на кофту.       -Твою мать! Тебе сколько лет, ты не знаешь, где у тебя рот? Попасть в него не можешь?       -Ну – гм – ты недавно хорошо попадал.       Вылетевшая фраза родила красноречивую паузу. Наблюдающий с нескрываемым интересом за этим представлением Чон Юнхо вдруг прыснул ошалевшим от удивления смехом. Уён взял ещё одну салфетку и принялся оттирать сметану с кофты, поскольку Сан вдруг резко замер. Затем брюнет плюнул, скомкал тонкую бумагу и вышел из-за стола. В дверях он остановился, вернулся, забрал сумку и поднос, ушёл к столу раздачи. Уён с невозмутимым видом продолжил трапезу.       -Ну и как?-прозвучал в паузе вопрос.       -Что как?       -Как целуется знаменитый Чхве Сан?       Блондин деловито откинулся на спинку дивана. В голове он уже составил целый эпический роман с элементами драмы и боевика, чтобы запустить его через принца Юнхо в путешествие по всему университету, но тут опять появился Сан и кивнул ему на дверь.       -Пар нет? Поехали.       Уён даже не успел возразить, просто пожал плечами и молча последовал за темной фигурой из столовки. Про то, что у него должно быть ещё две пары, Уён благоразумно говорить не стал.       -Куда мы идём?       -Подальше от места, где ты можешь своим длинным языком наделать глупостей.       Они подошли к машине Сана. Тот сел на водительское сиденье и открыл Уёну дверь для пассажира.

***

      Есть такие вещи, которые могут быть сексуальнее человека. И есть по-настоящему неповторимый момент, когда ты осознаешь, что будешь на её фоне чистым куском дерьма, даже если сделаешь пластическую операцию и научишься танцевать сальсу, жонглируя при этом белками. Эти черные кроссовки Рибок с коричневой подошвой были идеальны с любого ракурса. Свет магазинных ламп, казалось, попадал на них и становился лучами светил могущественных богов Олимпа. Они облегали ноги как третья кожа поверх дырявого носка, и вселяли нескончаемый прилив сил, желание пробежать десять тысяч километров и страх посадить на них хоть одну недостойную пылинку.       Ценник плевал прямо в лицо неприличной для вещи суммой. «Семь сраных отсутствующих у тебя тысяч и половина твоей стипендии». Уён проглотил слюну совершенно пересохшей глоткой и одной только неведомой силой воли и достоинства заворочал недовольным языком:       -Я не могу взять их.       Сан скрестил руки на груди        -Ты хоть сам в это веришь?       Уён кивнул.       -У меня нет на них денег. Это слишком дорогой подарок.       -И ты потащился за мной и надел их для того, чтобы сказать это?       -С чего бы тебе вообще мне что-то покупать? Я тебе кто – личная шлюшка?       -Ты против шлюшки или конкретно того, что ты - только моя?       За эти кроссовки Уён готов был служить его личным рабом до конца собственной жизни, однако вслух благоразумно произносить это не стал. Продавец-консультант, караулящий их с самого появления в магазине, встрепенулся.       -Так вы берете или нет?       -Снимаешь?       На глазах блондина выступили слезы.       -Можно я ещё чуть-чуть в них посижу?       Сан хмыкнул и отошёл с продавцом в сторону кассы. Уён сделал вид, что не заметил этого, мысленно пиная себя за то, что такая тряпка. Недовольная совесть возмущалась, но уже неуверенно, потому что тоже наблюдала за тем, как чудно эти кроссовки смотрятся на ногах. За всю жизнь у Чон Уёна из всех оригинальных шмоток была только кепка, доставшаяся ему от двоюродного брата маминой подруги. Та клялась своей почкой, что это вовсе не подделка.       Уён скрипнул сердцем и зубами и попытался найти свои потрепанные кеды, но они, видимо, не смогли выдержать муки совести и от стыда убежали на свалку. Наверняка не без помощи того же Чхве Сана.       Со стороны брюнета такие огромные траты на какого-то левого второкурсника были не просто странными, а до боли подозрительными. Но не заставит же он за них Уёна кого-то убивать? А на всё остальное у блондина и так не осталось особо много достоинства.       Идти пришлось сразу в обновке. Однако уже на улице Уён пожалел о том, что не взял с собой бахилы или не научился летать. Всё вокруг, каждая лужица, нога прохожего, выскакивающие отовсюду ступеньки и бордюры, норовили оставить след на идеальной поверхности. Даже ветер, и тот собирал со всего двора пыль, чтобы обрушить на новые кроссовки. И только в машине, аккуратно расположив ступни подальше друг от друга, Уён успокоился. Но каждые полминуты он все равно посматривал на свои ноги, ощущая внутри некое удовольствие. Сан с ухмылкой наблюдал за метаниями белобрысого мальчишки.       Они заехали в магазин по пути в новую для Уёна неизвестность. Блондин предполагал, что сейчас наверняка его опять высадят перед общежитием, помашут ручкой и смоются с горизонта, опять на неизвестный период времени. Такие дразнилки имели уже закономерность, и обида от них рождала в горле некую горечь. Уён поймал себя на готовности просить остаться. Посидеть ночку в прихожей его квартиры, чтобы утром аккуратно смотаться в универ.        Появившийся в окне машины дом Чхве Сана его приятно удивил. Чтобы не спугнуть удачу, второкурсник старательно попытался превратиться в тень, поднимаясь по лестнице за тёмной фигурой.       Уён аккуратно снял и поставил свои новые кроссовки в прихожей на самое безопасное и красивое место. Оставлять их совсем не хотелось, но, скрипнув сердцем, он вышел в зал. Рояль стоял всё там же, приглашая в свою компанию. Забыв про намерение держаться незаметно, второкурсник тут же материализовался рядом. Несколько лет назад он какое-то время увлекался игрой, даже подписался на канал самообучения игры на рояле и скачал приложение-симулятор клавишных. Симулятора педалей у него не было, но смущаться из-за этого он не стал. После месяца игры ненавистного всей его семье собачьего вальса Уён даже выучил пару мелодий, и только тогда остыл к этой затее.       Немного одеревеневшие пальцы зашевелились на клавишах, пытаясь издать подобие музыки. Он даже почти разыгрался, когда появившаяся из-за спины рука приставила к его губам бокал. Глоток опередил мысли. Во рту расцвел букет цитрусовых, что-то похожее на апельсин и лайм. Уён издал удивлённый возглас, когда в рот ему засунули кусочек чего-то мягкого. Оно вспыхнуло внутри нежным вкусом настоящего лета. Сан поставил два бокала на крышку рояля и сел рядом, подставив стул.       -Как ощущения?       Это просто восхитительно, но ты, чёрт возьми, гораздо вкуснее. Уён разлепил глаза.       -Меня никогда не заставляли перестать играть так приятно. Это сыр?       -Козий. По мне – лучшее дополнение к Совиньон блан. Сегодня мне просто необходимо чего-нибудь выпить. Составишь мне компанию?       Руки Сана залетали по клавишам. Чуть прикрыв глаза, он принялся играть приятную, нежную мелодию. Уён заворожённо наблюдал за густыми, чуть подрагивающими ресницами. Казалось, тот забыл уже, что сидит не один, и второкурсник затаил дыхание, чтобы не спугнуть момент. Закончив, Сан отхлебнул еще вина из своего бокала. Уён выдохнул.       -А почему ты не пригласил Юнхо?       -Он не боготворит меня, как ты, и у него слишком острый язык. После того, что ты сегодня сболтнул, он весь вечер бы меня терроризировал. Да и к тому же – он говорит, Совиньон блан пахнет кошачьей мочой.        Уён понюхал свой бокал. Не противно, но производители такого дорогого вина, в принципе, могли бы и раскошелиться на ароматизатор. Он сделал глоток, попутно заметив, что задержал при этом дыхание, и огляделся в поисках ещё сыра. Тарелка оказалась на журнальном столике перед диваном, куда студент и пожелал переместиться.       -Я тут недавно приобрёл одну штуку. Думаю, ты обязательно заценишь.       Сан с заговорщицким видом обладателя самого главного достоинства в жизни врубил телевизор. Не веря своим глазам, Уён вскочил с места.       -Ты шутишь! Ты серьёзно? Нет, это с ума сойти! Ты купил X-Box?       Сан, гордый, как распушивший хвост павлин, разместился на диване и закинул в рот кубик сыра.       -Sony PlayStation 4 Slim. Частота – 1600 МГц. Объем установленной RAM типа GDDR5 – 8 ГБ. Над графикой работает адаптер AMD Radeon GPU. Есть поддержка 3D. Также в консоли установлен жесткий диск объёмом в терабайт. И я знаю, ты уже потёк при одном виде этой красотки.       Уён уже вовсю рассматривал стоящую у телевизора приставку, наклонившись к ней так, что чуть не возил по ней носом. Он скакал на месте, как маленький шаман перед новой магической игрушкой. О такой штуке он не мог позволить себе даже мечтать. Хотя бы потому, что у него не было подходящего телека.       -А можно я её потрогаю?       Сан расхохотался.       -Соберёшься лизать – протри после себя тряпочкой. Но я думал, тебе больше понравится в неё поиграть.       Два огромных влажных глаза благодарно уставились на брюнета.       -А можно?!       Они хлопнули залпом оставшееся в бокалах вино и взялись за игру. Вино быстро набрало обороты. Первая бутылка скоро опустела, распалив азарт в глазах и жопах студентов. Благо в холодильнике обнаружилась предусмотрительно заныканная вторая бутылка. Сыр, к сожалению, такими запасами отличиться не мог.       Чон Уён, в своё время переживший неоднократную дегустацию всевозможной общажной бадяги, на удивление сохранил при себе способность пьянеть с первого стакана любой алкогольной жидкости. Откинувшись на спинку кресла после очередной напряжённой игры, он поцеживал белое вино и чувствовал себя самым счастливым человеком на планете. Это мог быть сон, это совершенно точно был бы он, до полного счастья не хватало только..       Этого.       Вкус лайма съёжился и померк под властью хвойного аромата. Это было насколько неожиданно, что едва ли можно было вспомнить, кто потянулся первым. Когда закончился воздух, парни отодвинулись друг от друга. Лицо Уёна горело, словно на него положили раскалённые угли. Сердце бешено колотилось, отбивая ритм копыт несущейся лошади. Пальцы Сана прошлись по линии подбородка и остановились на одной из ссадин, оставшихся после похищения. Второкурсник замер, весь мир его сжался в одно прикосновение, в ощущение близости человека рядом с ним. Всё застыло в ожидании, что произойдёт дальше.       Сан взял его за руку и отвёл в свою комнату. Ещё один поцелуй – уже чуть более уверенный, чем предыдущий. Послушно Сан позволил снять с себя футболку. Уён не без удовольствия окинул взглядом его фигуру.       -Погоди,-он вдруг положил пальцы на горячие губы брюнета,- у тебя когда-нибудь было… с парнем?       -Нет. А у тебя?       Лицо второкурсника озарила нахальная улыбка.       -Ну что-ж, будем учить тебя ездить на велосипеде.       Он был настолько послушным, что это вызывало у Уёна восторг и недоверие. Сан подчинялся каждому его движению, без слов и инструкций. Дикий опасный зверь вдруг стал ручным котёнком, нежным, ласковым, но готовым в любой момент выпустить свои острые коготки.       Уёну сносило башку. Запах и вкус Чхве Сана пьянили его похлеще соджу, прикосновения вызывали волны мурашек. Одеяло сменило крышу, закрывая от внешнего мира. Были только два человека, два неровных дыхания и один бесконечно короткий момент, уходящий в вечность.       -Хён? Ты можешь… положить руку мне на живот?       -Зачем?       -Моя мама… не важно. Забудь.       Чувствуя тепло чужой ладони там, где уже восемнадцать лет дремал его пресс, он проваливался в сон.       Интересно, сколько ещё ему осталось, чтобы расплатиться за кроссовки?