Глава 4. Я и мои люди
22 октября 2020 г., 06:57
Если эта миссия будет долгой, то на его пальцах живого места не останется.
Привычным жестом он прокусил кожу — горячая капелька крови побежала вниз. Шисуи положил руку на ствол ближайшего дерева, и из-под ладони зазмеились дорожки печатей. В воздухе захлопали чёрные крылья. Он подставил птице локоть.
Шисуи увидел, что к лапке ворона привязана свёрнутая бумажка. Он ничего не почувствовал. Только ёкнуло что-то под рёбрами и затихло.
Он не привязывал к птице никаких записок.
У них с другом был один призыв на двоих. И сейчас не было средства связи на расстоянии надёжнее и безопаснее. Как и договаривались, Шисуи проверял ворона-связного каждый день, в девять часов вечера. Это был передатчик экстренных оповещений.
Он развязал нитку и хладнокровно развернул сложенный вчетверо листок.
«Яширо и проч. инициировали внеочередное собрание».
* * *
Давно уже Итачи не спускался в этот подвал, но стоило вдохнуть его воздух, спёртый, противно-тёплый от дыхания десятков людей в слишком тесном помещении, как воспоминания оживали. И они тоже были удушливыми, с чётким привкусом разочарования и раздражения. Пробравшись через сидящих на татами соклановцев, Итачи занял своё место. Когда зал устроился и затих, зажгли свечи в углах. Отец поднялся и заговорил. Больше всего Итачи выводила из себя собственная беспомощность. Да, именно — беспомощный, бесполезный, так он себя ощущал. Ситуация была вне его контроля, и сколько бы он ни пытался вцепиться в неё руками, перехватить, затормозить хотя бы, она утекала сквозь пальцы. Сколько бы вариантов он не просчитывал в голове, они никуда не вели и отметались; задерживались лишь самые тёмные, но о них страшно было даже помыслить. — Благодарю за предоставленное слово, Фугаку-доно, — высокомерно произнёс Яширо, поднимаясь на ноги перед собранием. — Да, я и мои люди действительно настояли на экстренном собрании клана. Дело в том, что… «Мои люди». Итачи с прохладным отвращением наблюдал за человеком, чьё лицо до невозможности напоминало ему крысиную морду. О да, у него действительно были люди. Итачи пристально следил за тем, как они, не стесняясь ничего, обходили дома всех знакомых из Учиха, заводили разговоры на улице — не надо быть большого ума, чтобы догадаться, о чём они говорили, и не надо даже системы видеонаблюдения за кварталом, чтобы заметить, что что-то происходит. Радикалы провели хорошую агитационную работу. Ничего не скажешь. — …положение, при котором воззрения главы клана и самого клана не совпадают, недопустимо. Глава клана должен представлять его интересы. Если же они расходятся, глава клана неизбежно теряет возможность быть выразителем надежд и чаяний своего клана, а это приводит… Итачи было тошно слушать, как он распинается. К чему это всё? Исход собрания и так предрешён. В этом Итачи был попросту уверен. Минуты в вязкой духоте подвала тянулись как часы. — Итак, — с торжественным драматизмом заявил Яширо, — со всем глубоким уважением к настоящему главе клана… я и мои люди выносим на голосование вопрос об отставке Учиха Фугаку со своего поста. Зал напряжённо притих. Итачи с тоской оглядел соседние ряды, хоть и зная, что не найдёт среди них того, с кем так хотелось сейчас просто пересечься взглядом, чтобы стало чуточку не так гадко. Но Шисуи был на миссии, в десятках километров от Листа. И Итачи перевёл взгляд на отца. На его строгом лице ничего не дрогнуло, когда он поднялся с места: — Я абсолютно убеждён в неправоте моих подчинённых, — ледяным тоном начал отец. — И я считаю, что взятый ими курс ведёт Учиха к гибели. Но, как ваш лидер, я обязан прислушиваться к мнению клана. Если вы более не доверяете мне возглавлять его, я с уважением приму это решение и покину свой пост. Голосование о моей отставке объявляю открытым, — сухо добавил он. — Ничего не бойтесь, каждому, кто выразит своё настоящее мнение, гарантирована наша защита, — вставил Яширо с тем же самодовольным высокомерием. Итачи вдруг явственно ощутил, что они, все они, ему не просто противны. Он их ненавидит. Отец не удостоил Яширо и взгляда, спокойно наблюдая, как в воздух поднимаются руки, одна за одной. В левом углу, где сидят Инаби и Текка — стройная группка ладоней, что первыми взметнулись без всяких колебаний. Радикалы. Вырастающие то тут, то там под негромкие переговаривания две-три руки — отдельные семьи решают присоединиться. — Мама!.. — послышался вдруг надрывный шёпот. Итачи повернулся и увидел невдалеке Изуми, с отчаянием в больших и влажных от слёз карих глазах переглядывающуюся с матерью. Она сидела на несколько рядов впереди, со старшими, и, кажется, Изуми изо всех сил пыталась убедить её опустить ладонь. Глупая, наивная девочка. В чём смысл этой показной борьбы, когда больше половины зала уже держит руки наверху? Она лишь привлекает к своей семье ненужное внимание. Итачи отвернулся и замер, глядя куда-то сквозь ряды. — …Восемьдесят три процента… — Яширо объявлял результат с нескрываемым удовольствием. Итачи будто сквозь мутное стекло наблюдал за душным помещением — как, с тем же выражением строгого спокойствия, отец занимает место в первом ряду, уже не место главы, как «инициативная группа» выносит на голосование о новом лидере кандидатуру, кто бы мог подумать, Учиха Яширо, как снова начинают подниматься руки, как завершается собрание, как тянутся к выходу струйки людей… Мелькают лица. В такие моменты его личность пряталась куда-то внутрь, забирая с собой отчаяние, отвращение, беспомощность, и оставался лишь шиноби, что хладнокровно подсчитывал и сохранял в памяти соотношение голосов, отмечал всех тех, кто хотя бы раз не поднял ладонь, автоматически запоминал детали. Так же автоматически он поднялся с татами и присоединился к родителям — холодному отцу, исполненной спокойного достоинства матери. И они пошли домой.* * *
— Прости, что тебе перешлось пройти через это в одиночку. Итачи покачал головой. Он стоял, засунув руки в карманы домашних штанов, и его лицо, кажется, выглядело более бледным и уставшим, чем когда Шисуи видел его последний раз. — Я удивлён, что тебе вообще удалось вернуться так скоро, — откликнулся он. — У меня было личное разрешение от Хокаге прервать миссию в случае необходимости. Это он и сделал, как только смог, оставив отряд на Хоши — пусть учится быть командиром — и уйдя далеко вперёд, чтобы побыстрее вернуться в Коноху. А точнее, прямиком в сад у дома Итачи. Тот, конечно, не спал, хотя на небе уже светила луна. — То есть, он предполагал, что у тебя есть связь со мной или кем-то другим из Учиха? — Он не наивен, я же говорю… — Что нам делать, Шисуи? — устало спросил Итачи, резко переходя к сути. Шисуи прислонился спиной к шершавой древесной коре, сложив руки на груди. Адски хотелось принять ванну и пойти выспаться после долгой, долгой дороги без остановок, но ещё больше хотелось бы знать ответ на вопрос друга. — Первоначальный план провалился, как я и думал, — продолжил он, — отец больше ничего не решает в клане. Во власти официально радикалы. — Кажется, — сказал, наконец, Шисуи, с улыбкой прикрыв глаза, — мы не сможем этого избежать. Между ними повисла тишина. Едва ощутимый ночной ветер тоже замолчал, прекратив играть листвой, только где-то вдалеке плакали цикады. Ещё одна спокойная летняя ночь — и как же беспокойно внутри. — Нет, — тупо сказал Итачи. — Нет. Ни за что. — Не переживай пока. Мы ещё можем что-то придумать... Мы ещё что-то придумаем. Хотелось бы ему, чтобы это было так. Чтобы какое-то решение взяло и свалилось на голову, простое, красивое, складное. Бери и воплощай. Но Шисуи, разглядывая сквозь зелень листвы загорающиеся на небе звёзды, знал — он и есть тот человек, который должен придумать решение. Простое. Красивое. Складное. Больше некому. — Пока что надо разгрести самые очевидные проблемы, — произнёс он, придавая голосу больше бодрости. — Данзо. — Ага. Он отлип от дерева и стал ходить туда-сюда вокруг Итачи. Под ногами тихонько шуршала трава, и говорили они тоже негромко — не самое лучшее место для важных обсуждений, хоть Шисуи и не ощущал ничьего присутствия. — Этим ещё понадобится время, чтобы всё перепланировать, ведь, очевидно, теперь они не доверят участие ни тебе, ни Фугаку-сама, а вот Данзо… А Данзо будет требовать стереть квартал Учиха с лица земли уже завтра, — закончил он с усмешкой. Но смешно ему не было. Лицо Итачи на секунду нервно дёрнулось. — Ты считаешь, мы должны остановить его от резких движений? — А как иначе? Шисуи не сомневался, что Данзо осведомлён очень хорошо. И что он будет знать о смене власти ещё до того, как Яширо со свитой заявится в Резиденцию и, лопаясь от гордости, сообщит, что отныне он представляет клан Учиха. Шисуи бы не удивился, если бы Данзо был в курсе всего, что только говорят на собраниях… Хотя нет. Это было бы слишком даже для него. Чужак бы не проник незамеченным — разве что Данзо волшебник. — Мы должны встретиться с ним обязательно в присутствии Сандайме, — продолжил Шисуи. — Он не позволит ему радикальных действий. Пока что. — При чём здесь это? Мы всё равно не в подчинении у Данзо, он не сможет дать нам каких-то отдельных указаний, — возразил Итачи. — Завтра увидишь.* * *
В утреннем свете из далёких окон снова танцевали пылинки. Правда, удовольствие от солнца, приятно греющего спину, и полноценного здорового четырёхчасового сна сводилось на нет ощущением напряжённости, что полностью владело помещением. Шисуи, склонившись на одно колено перед столом, смотрел в пол, но периферийным зрением видел раздосадованное лицо Хирузена. — Плохо, — признал тот. — Плохо. Я рад, что вы попросили нас экстренно собраться, Шисуи, Итачи. — Такой исход был абсолютно очевиден с самого начала, — немедленно заявил Данзо. Сегодня он наверняка просто торжествовал. — Никак иначе эта история закончиться и не могла. Даже если лидер сказочным образом отказался от мятежный планов, это ещё не значит, что исправился весь этот клан. — Верно, верно, — пробормотал Хомура, и Кохару, сидящая по левую руку от него, мелко закивала. По комнате прокатился тихий звон подвески в её седых волосах. — Мы должны действовать немедленно и решительно, — продолжил Данзо, — и действовать на опережение, не дожидаясь удара в спину… — Не говори такого при Шисуи и Итачи, — возмутился Хирузен. — А что ты предлагаешь, Сандайме? — тут же откликнулся тот, заранее готовый к перепалке и явно не намеренный в ней уступить. — А что предлагаете вы, Данзо-сама? — внезапно произнёс Шисуи. В помещении ненадолго стало совсем тихо. Кажется, все шумы и шорохи Резиденции, и те притихли. — Вы предлагаете уничтожить наш клан? Пока Данзо задохнулся от этой наглости, Хокаге тряхнул головой, многозначительно хмыкнул и сказал: — И правда, Данзо, что такое ты говоришь… — Что я такое говорю? Я пытаюсь предотвратить гражданскую войну в Конохе, только и всего!.. — Ну это же не значит, что нужно сразу принимать радикальные меры… — В смысле — сразу? Эта ситуация тянется годами… — Да, но клан Учиха — наши братья по оружию со времён основания деревни, они тоже её часть... — Если бы они были частью деревни, они бы… Несмотря на то, что пока всё шло, как запланировано, Шисуи очень хотелось оказаться где-то далеко-далеко отсюда. Подальше от двух сварливых стариков, которые всё никак не определятся, что же делать — в то время, как клан Учиха медленно-медленно катится ко дну, прихватив с собой и весь Лист… — Я всё ещё Хокаге, в конце-то концов?! Громовой возглас Сандайме выдернул его из размышлений и, наконец, закончил перебранку, потому что спорить дальше Данзо не стал. Видимо, решил, что некоторые границы переходить ему не стоит. «Впрочем, это ещё ничего не значит», — подумалось Шисуи. Данзо откинулся на кресле с видом оскорблённого достоинства. — Мы просто обязаны найти выход на основе компромисса, — миролюбиво добавил Хирузен. — Запланируем переговоры. Если понадобится не раз и не два, это не страшно… Кроме того, Шисуи, Итачи, рассчитываю, что и вы поразмыслите над, э-э, путями решения проблемы… — Есть. — В таком случае, разумнее будет, если ты, Шисуи, получишь прежнее назначение в Анбу, хотя пока я не хотел бы снимать тебя с регулярных миссий, гм… Посмотрим, возможно, получится совместить… А что насчёт Итачи, — Сандайме покосился на Данзо, — мы обдумывали этот вопрос и пришли к выводу, что повысим его до капитана. — Есть. Данзо чуть оживился. — Обсудим этот вопрос немного позже, — добавил Сандайме, не сводя с него глаз. Выходя, Шисуи успокаивал себя тем, что что-то у него да получилось.* * *
Когда они остались вдвоём, Хирузен с нетерпящим возражений видом начал забивать табак в трубку. Данзо сверлил его взглядом, дожидаясь, когда тот объяснит, ради чего попросил его задержаться. — Я понимаю твоё беспокойство о деревне, — хмуро начал Хирузен, — но мне не нравится этот радикализм в решении проблемы с Учиха, — и, прежде чем Данзо успел открыть рот, отрезал: — Я против твоих планов избавиться от клана, как бы ты там это ни задумывал провернуть, ясно? — Ты совершаешь ошибку, — процедил он. «Чёртов мальчишка Шисуи». — Нет, Данзо. Я лишь защищаю Лист. И Учиха — его часть, что бы ты ни говорил… К тому же, в их клане есть гражданские, есть женщины, дети. Данзо почувствовал глухое раздражение. В такие моменты Хирузен казался ему непрошибаемой наивностью во плоти. А ещё в такие моменты он очень жалел, что, несмотря на силы целой организации за его спиной, он не стоит позицией выше Хирузена, чтобы приказывать ему так, как сейчас приказывает он. — В связи с этим, — Хирузен кашлянул и заглянул ему в глаза, демонстрируя твёрдость намерений, — я бы хотел несколько ограничить твою самодеятельность касательно Учиха в целом и отряда, который мы дадим Итачи, в частности… — И как же ограничить? — скрипнув зубами, откликнулся Данзо. — Все решения, имеющие отношение к Учиха, только через меня, — железобетонно ответил он. — В том числе приказы Итачи как капитану отряда. — В чём смысл создания отряда под двойным управлением Хокаге и Корня, если глава Корня не может самостоятельно отдавать приказы? — Это временная мера. «Ничего, — зло подумал Данзо, с шумом закрывая за собой дверь, — ничего. Приказы отдавать не всегда обязательно. Порой достаточно подтолкнуть».
