Глава 12. Шиноби Конохи
4 мая 2021 г., 07:18
Напряжение боя ни в какое сравнение не шло с тем, как накалилась атмосфера на площади сейчас. Потрёпанный старик Данзо, едва вернув себе дар речи, немедленно отдал своим подчинённым приказ нападать. Только новый громовой возглас Хокаге смог утихомирить взвившийся было в воздух Корень. Данзо разразился ругательствами, потом принялся спорить с Сандаймё, нимало не заботясь о субординации в боевой обстановке. Выжившие Учиха потихоньку отступали к центру, собираясь вокруг лидера клана. Никогда ещё зимние ночи не казались Шисуи такими жаркими, как эта.
Коноха не хотела верить ему, ещё больше — не хотела играть по правилам Учиха, особенно когда противник так удобно уязвим. Глупо было бы полагаться на слово загнанного в угол врага, который пойдёт на любой блеф ради своего спасения. Но это имя… Учиха Итачи. Они слишком хорошо его знали. Они колебались.
— Мы пошлём в Хоно нашу самую быструю птицу, — произнёс наконец Сандаймё, мрачный и серьёзный как никогда. — Если из дворца придёт подтверждение ваших слов, то…
Взрыв оборвал его.
Шисуи резко обернулся к источнику звука, вместе со всеми остальными. По левую руку от Резиденции, на одной из улиц, огненный цветок разорвал ночную темноту. Дымило. Кажется, рушилась стена одного из домов. Доносились крики.
— Вы!.. — взревел Данзо.
— Это не Учиха! — в ярости гаркнул Фугаку-сама, распихивая толпу вокруг себя. Шисуи слегка выдохнул, хотя всё ещё был не знал, поверить главе или нет. Первой его мыслью было то, что часть Учиха, оставшихся в квартале, принялась крушить деревню. Сконцентрировав чакру в ногах, Шисуи оттолкнулся и исчез в Телесном Мерцании.
Он был на месте через миг, оставив позади не поспевающих за Шуншином соклановцев и Корень. Передняя стена трёхэтажного жилого дома была взорвана. Обломки засыпали улицу, в здании начинался пожар. На счастье, в полуразрушенном доме не было никого — гражданских из близлежащих районов уже эвакуировали. А вот шиноби здесь были. И они сражались.
Шисуи замер, не понимая, что происходит. За спиной приземлялись Учиха, члены Корня, сам Хокаге вместе с Данзо, и так же останавливались в смятении. Он вгляделся внимательнее…
И тут до него дошло.
Балансируя в хаосе обломков стены и ещё дальше по улице, несколько поднятых по тревоге команд сражались — сами с собой. Зелёные жилеты, повязки с символом Листа, некоторые лица знакомы, на многих написано искреннее недоумение и страх. На многих, но не всех.
Шисуи подлетел к ближайшей паре, схлестнувшейся в поединке. Один из двоих был уже ранен, зелёный жилет на животе пропитался кровью, и следующий удар катаны стал бы для него смертельным, если бы Шисуи не смёл его в сторону. Тот грохнулся на землю. В ту же секунду Шисуи мёртвой хваткой вцепился нападавшему в запястье и вывернул, ломая кости. Шиноби заорал и выронил катану.
— Мой шаринган видит сквозь твоё хенге, — резко произнёс Шисуи. — Что здесь делают шиноби Тумана? Отвечай, сволочь!
Техника рассеялась в клочьях пара, и зелёный коноховский жилет оказался синевато-серым, с удлинёнными наплечниками и без карманов, какой обычно носят в Киригакуре; завиток Конохи на протекторе сменился четырьмя маленькими волнами. Шиноби выл от боли.
— Отвечай! — Шисуи выкрутил его кисть в другую сторону.
— Учиха… зачем вмешался… — прошипел шиноби сквозь боль, глядя на него затравленным злым зверем. — Трогали только… Коноху…
— Я тоже шиноби Конохи, — металлическим голосом ответил Шисуи. Перехватив врага за предплечье, он с силой швырнул его вниз с нагромождения камней, под ноги Данзо. Рявкнул: — Допросите!
Корень уже вклинился в бой, систематично ликвидируя самозванцев. Хотя Шисуи не был уверен, что они разбирали, кого убивают. В их духе было бы просто зачистить улицу. В собравшихся тут командах были шиноби уровнем не выше чунина, в общем-то как и их противники из Киригакуре. Пушечное мясо, которое Данзо может принести в жертву. Которое уже принёс в жертву Туман.
Над Конохой взвыла сирена. Быстро сориентировавшись в ситуации, Фугаку-сама ледяным тоном объявил, что они уходят, и Учиха немедленно устремились к кварталу. С тяжёлым сердцем Шисуи следовал за своими.
* * *
Длинная-длинная колонна ручейком тянулась по главной дороге, оставляя за спиной Скрытый Лист, утопающий в заунывном вое тревоги, взрывах печатей и уличных стычках. Они шли на восток, навстречу кровавому холодному рассвету, в центре женщины с детьми и старики, повозки с ранеными и самыми минимальными пожитками, по бокам — члены Военной Полиции, по очереди оглядывающие лес вокруг дороги шаринганами. Было тихо, только людские шаги и скрип колёс. Даже дети не плакали. Будто всем казалось, что оставленный дом — это не по-настоящему, это кошмарный сон, и, если не шуметь, не спугнуть рассвет, морок рассеется под восходящим солнцем. В голове Фугаку носились беспорядочные мысли. Они вырезали команду барьера до того, как те подняли шум… Кири объявило войну Конохе… Мы уходим… Уходим из Листа… План провалился… Не смогли даже забрать тела своих… Итачи в столице… Кири. Коноха. Уходим… — Как ваша рука, Фугаку-сама? — негромко поинтересовался Шисуи. Парень появился рядом из ниоткуда. — Всё в норме, — откликнулся он сухо. Кинул взгляд на Микото, что рядом вела за руку Саске, и она замедлила шаг, оставляя их вдвоём. Они помолчали. Под ногами скрипели мелкие камешки. Идти было ещё очень долго. — О моём сыне… — Я соврал, — произнёс парень спокойным тоном. Как Фугаку и думал… Прежде, чем он успел задать резонный вопрос, где же черти носят Итачи и как они, в таком случае, заявятся в столицу, Шисуи продолжил: — Всё нормально. Я и правда попросил его это сделать. Как только увидел, что что-то идёт не так, перехватил Итачи с помощью клона… Он справится, я знаю. — Понял. После всего случившегося Фугаку испытывал к мальчишке смешанные чувства. Глядя на его действия, он не мог не думать — перед ним будущий глава клана, сильный лидер, способный вести за собой, принимать тяжёлые решения, и талантливейший шиноби, который сможет защитить Учиха, а раз так, то ему за будущее уже спокойнее. Конечно, Фугаку, как всякому отцу, хотелось бы видеть собственного сына на своём месте, но всё-таки Итачи был ещё слишком юн, чтобы об этом судить, да и… его взаимоотношения с кланом… С другой стороны, Шисуи его несколько раздражал. Вряд ли парень делал это злонамеренно, но, как всякий яркий лидер, он при случае тащил одеяло на себя. Это могло задеть и авторитет Фугаку, и просто-напросто его самолюбие, тем более, что, придётся признать, он и вправду принимал очень хорошие решения. По сути, именно этот шестнадцатилетний… сопляк… вытащил их из самого пекла, продумав всё на много шагов вперёд, пока Фугаку, воспитанный кровавой прямолинейностью войны, собирался идти в лобовую. И всё же глупо было злиться на подростка за то, что он одарённый. Фугаку даже казалось, что в этом неумении отступиться от лидерства они с Шисуи похожи. Может быть, хорошие отношения с лучшим другом сына даже помогут ему сблизиться с ним. Итачи… Чем он сейчас занят? Сможет ли?.. Хотя, конечно, сможет. Ведь это его сын. Фугаку чувствовал себя неуместно расклеившимся. Когда они с Шисуи закончили, Микото подошла и мягко взяла его под руку свободной ладонью. За вторую она держала Саске, до сих пор бледного и перепуганного, но хотя бы переставшего спрашивать, где нии-сан. У Фугаку даже в мыслях не было тратить силы на попытки объяснить младшему, что происходит. Лучше пусть это сделает его мать. Он даже и не знал, как правильно общаться с детьми, когда говоришь им тяжёлые вещи. Хотя какой уже из него ребёнок? Итачи закончил Академию, будучи ещё младше. А в десять стал уже чунином, вот это была гордость… Саске позволялось подольше побыть маленьким, ведь он младший. Но что с ним будет теперь, когда началась война? Бросив взгляд на сына, молча глядевшего перед собой, Фугаку твёрдо решил, что, как только будет возможность, он продолжит его тренировать. Война. Давно он с ней не виделся, со своим главным сенсеем. — Война… — вдруг вполголоса сказала Микото. Порой они будто читали мысли друг друга, но этому всякий научится, пробыв с одним человеком столько, что оба уже теряли счёт годам. Хотя теперь они, пожалуй, чувствовали себя ещё ближе. Сейчас нужно было держаться вместе, как никогда. — Война. — Как думаешь, что будет?.. — Дойдут новости, и Цучи но Куни немедленно встрянет. Против Воды, но не факт, что за Огонь… Каминари но Куни… Он подумал секунду, формулируя ответ, но решил не продолжать вообще. Вопрос «А что же будет с нами?», невысказанный, остался витать в холодном воздухе.* * *
Они выбрали ветку повыше, и девочка, поспешно сдвинув с лица маску, приложила к глазам бинокль и посмотрела вперёд, на двенадцать часов. — Догоняют, капитан! — радостно подтвердила она. К длинной колонне Учих, видневшейся сквозь голые серые деревья, стремительно приближался десяток человек в униформе Анбу Конохи. — Это… Корень, наверное, да? — Угу. Порыв ветра швырнул в лицо прядки её собственных светлых волос. Яростно помотав головой, Хотару снова уткнулась в бинокль. — Их заметили… Передают по цепочке… Сейчас начнётся бой с замыкающей группой… — поведя прибором, она глянула в начало колонны, там, где должен был идти лидер клана. — Ого! Учиха Фугаку, кажется, сам собирается туда… Его лицо она запомнила хорошо. Кажется, у него была забинтована рука, но он всё равно сорвался с места, едва до него дошёл сигнал. Вообще-то, столько болтать ей было нельзя, но… иногда можно. Пока что они с Тэмотсу-сенсеем были вдвоём, отряд рассредоточился по лесу, чтобы не создавать слишком заметное скопление чакры, и сенсей явно хотел, чтобы она чему-нибудь сейчас училась, раз сказал наблюдать и делать выводы. Хотару всегда старалась быстро понять, что он от неё хочет, потому что, если ей это не удавалось, всё заканчивалось плохо. — Вот ведь глупо, у Учиха такое численное преимущество… зачем этот десяток Анбу посылать на заведомую сме… Она осеклась. Пока ей удавалось ни о чём не думать, кроме текущей задачи, в голове всё было хорошо, но теперь будто плотину прорвало. Даже руки задрожали. На заведомую смерть. Когда они отправились вслед за Учиха, Хотару спросила, где остальные отряды, классов B и C, те, что проводили боестолкновения с шиноби Конохи. Сенсей посмотрел на неё как на дуру и сказал, что они уже мертвы. Учиха… Всё из-за Учиха. Она должна была быть рада, что они дали Киригакуре такую замечательную возможность, но чувствовала, что в глубине души ей бы хотелось, чтобы ничего этого не происходило. А ведь военные действия ещё не развернулись в полную силу, ведь ей самой так скоро придётся возглавлять отряд, как она может быть такой эгоистичной и малодушной… — Докладывай, — ледяным тоном сказал сенсей, вырывая её из хаоса навязчивых мыслей. Вцепившись дрожащими пальцами в бинокль и молясь, чтобы он ничего не заметил, она торопливо продолжила: — Идёт… идёт бой… — Что ты там мямлишь? — И-идёт бой. Вообще-то… немаленький… Тэмотсу-тайчо, а нам не надо им помочь? — Нет, — отрезал он. — Они не проиграют. Их просто немного потреплет. Это хорошо. — Но… вдруг они уберут лидера? Возможно, они пришли именно за этим, ну… я иначе не понимаю, зачем… — Этого не случится, к сожалению. — А… а почему к сожалению? — Тогда во главе клана встал бы Учиха Шисуи. Ему шестнадцать лет. По мнению Хотару, это было много, и она не совсем поняла, но дальше спрашивать побоялась. Закусив губу, она вглядывалась в линзы прибора и пыталась делать собственные выводы о стиле боя Учиха и как ему противостоять, но в голове упорно скреблось, стучало, шептало: «На заведомую смерть. На заведомую смерть. На заведомую смерть. На заведомую смерть. На заведомую…»* * *
Проникнуть на территорию дворца оказалось легче, чем он предполагал. Стены, хоть и не дотягивали до мощи тех, что окружали город, смотрелись внушительно. Итачи готовился к тому, что дворец будет накрыт барьером, как Коноха, только меньшим. Однако, чем дольше шла операция, тем больше Итачи убеждался, что переоценил усердие тех, кто отвечал за безопасность даймё. Когда он выбрал подходящий участок стены, вдали от главного входа, и без труда перемахнул через неё, единственным препятствием оказался усталый часовой в метрах в десяти. Завидев Итачи, он открыл было рот, но гендзюцу шарингана вырубило его прежде, чем крик вырвался наружу. Он оставил часового лежать и двинулся вглубь территории. На этой её части располагался сад. В такую пору он представлял собой жалкое зрелище — серые деревья, ощетинившиеся голыми ветками кусты и жухлая неживая трава. Тенью Итачи скользнул через мост, перекинутый над прудом, прошёл ступеньки — ближе к дворцу ландшафт поднимался вверх. Белое здание казалось одновременно грациозным и могучим, возвышаясь над округой на мощном фундаменте из камня. Часть территории дворца, занятая садом, зимним утром должна была быть наиболее безлюдной — пока что это было верно, и, влезая с помощью чакры прямо на стену, Итачи продолжал рассчитывать на это предположение. Он выбрал третий этаж. Присел, всё ещё клеясь ступнями к зданию, и дёрнул раму окна наверх. С негромким дребезжанием она поддалась, и Итачи проник внутрь. Несуществующие часы в его голове, что отсчитывали время до того, как о незваном госте узнает весь дворец, будто ускорили свой бег. Незнакомый с его внутренним устройством, с количеством противников, Итачи начал ощущать напряжение. Но он уже знал, что ему достался лучший вариант из возможных. Хотя бы потому, что Двенадцать Ниндзя-стражников, элитную охрану даймё, после того инцидента с попыткой переворота так и не собрали вновь. Ходили слухи, что её собираются восстановить, но мирное время всех расслабило, теперь Итачи видел это яснее, чем когда-либо. Если бы ему пришлось сражаться с двенадцатью шиноби такого уровня, это стало бы… большой проблемой. На контрасте с этим его нынешние перспективы казались Итачи приемлемыми. И в то же время в его голове скреблась странная мысль о том, что, если бы ему предстоял бой на пределе всех его возможностей, на грани жизни и смерти, ему было бы морально легче пойти на преступление против главы Страны Огня. Неслышно переступая, он пошёл по коридору. На всякий случай он не гасил шаринган, хоть это и подтачивало запасы чакры. Итачи понятия не имел, куда идти, поэтому двинулся на источник звука — в этой части было совсем тихо, но где-то впереди слышался шум и голоса. Он полагал, что это прислуга в ранний час занимается какими-то своими обязанностями. Где-то за поворотом коридора отделились от общего гомона шаги. Быстро стало ясно, что они приближаются в сторону Итачи. Приготовившись, он замер с кунаем в руке. Ему навстречу выскочила немолодая женщина в скромной юкате. В руках она с заметным усилием несла таз с водой. Они пересеклись взглядами, и её лицо попеременно стало слегка удивлённым, будто она не ожидала увидеть незнакомого парня в этой части дворца, потом подозрительным, и, едва она обратила внимание на оружие в руке Итачи, паникующим. Ему удалось погрузить её в гендзюцу до того, как она закричала, но емкость с водой она всё-таки уронить успела. Таз упал с грохотом, заливая пол. Звук прокатился по пустынным коридорам. Итачи чётко услышал, как голоса вдалеке притихли ненадолго, прислушиваясь к шуму. Впрочем, это ещё ничего не значило. Люди гораздо охотнее спишут далёкий грохот на неуклюжую служанку, чем дойдут до мысли о захвате дворца. Но тут за тем же поворотом раздался вздох и ворчливое «Аки-сан, ну в самом деле». Голос принадлежал мужчине. Как только тот вышел навстречу Итачи, стало ясно — это охранник, в такой же тёмно-синей форме, как и оставленный им в саду часовой. Прежде, чем мужчина осознал наличие у себя в ногах бездыханного тела, Итачи сгрёб его и заткнул рот ладонью. — Тишина, — одними губами произнёс он. Большим пальцем второй руки многозначительно ткнул в сторону своего протектора и только потом отнял ладонь от рта перепуганного охранника. Переходя на шёпот, он продолжил: — Где покои даймё? — Ты кто ещё такой?! — Тише. Где даймё? — Ага, так сразу и сказал, я сейчас кричать буду… Итачи перехватил кунай поудобнее и приставил к горлу мужчины. — Кричать будешь, но недолго. Можно было разговорить его с помощью шарингана, но Итачи хотел сэкономить все ресурсы, что можно. Неясно, что предстоит. Впрочем, запас героизма охранника исчерпался, едва холодный металл пощекотал кожу на шее. — Четвёртый этаж, — выдохнул тот. — Центральная часть четвёртого этажа. — Где лестница наверх? Вытянув из него всё самое главное, Итачи на миг задумался — отпустить или?.. Поднимет шум ведь. С другой стороны, а не всё ли равно? И тот часовой в саду мог уже очухаться и доложить о произошедшем, тогда эта смерть станет бессмысленной. — Теперь сиди здесь, пока не придёт в себя твоя знакомая. Понятно? Охранник неуверенно кивнул. Итачи немедленно бросился дальше по коридору, повернул направо и выскочил в арку, ведущую на лестницу для прислуги. По пути ему попалось пару человек, но он этим не озаботился. Вряд ли они даже успевали что-то сообразить, слишком быстро он двигался. Взлетев на этаж выше, Итачи выглянул из арки, оглядел широкую галерею, на которую выходила лестница, и прикинул план действий. По правую руку виднелся парадный вход на этаж, с богато украшенными тяжёлыми дверьми и устланной ковром лестницей. Где-то напротив должны были располагаться комнаты даймё. Итачи был уверен, что ленивый старик ещё спит. Он успел немного узнать его характер и привычки ещё во времена генинства, на миссии по сопровождению. Едва Итачи скользнул к противоположной стене, где-то вдалеке, на парадной лестнице, послышался ритмичный шум. Через несколько секунд стало ясно — это торопливые шаги по меньшей мере десятка людей. И лязг металла. Он встретил их, стоя за высоким расписным кувшином рядом с дверью. Обе кисти ощетинились готовыми сорваться в воздух кунаями. Итачи был готов. Это оказались не шиноби. Вооружённые солдаты в лёгкой броне, отдалённо напоминающей самурайскую, но далеко не такой основательной; мечи они держали на изготовку. Их было около пятнадцати человек, но это ничего не значило. Взмыв в воздух, Итачи ударил. Звеня, кунаи отскакивали друг от друга на лету, задавая себе нужное направление. Этот приём Итачи тренировал с непрошибаемым упорством, и вложенные силы себя оправдали. Несколько кунаев звякнули о броню и упали на ковёр, но большая часть достигла цели. Лезвия впились тем, кто стоял ближе всех в строю, в открытые участки тела. Раздались возгласы боли. — Назад! — крикнул им Итачи. — Вам не обязательно здесь умирать! — Ты кто ваще такой, пацан?! — возмутился один из них. — Уходите! Его никто не послушал, конечно же. Поэтому Итачи быстро сложил печати, глубоко вдохнул и выпустил изо рта огромную струю огня, поджигая ковёр и ставя стену из пламени между ним и толпой вооружённых охранников. Он честно старался не задеть никого из них, но те, кто бежали на него с особым усердием, не успели затормозить и влетели прямо в огонь. Этаж наполнили душераздирающие вопли. Итачи повернулся и увидел, как позади кто-то раздвигает двери и выходит в галерею. Этот человек был в форме Анбу. «Вот теперь действительно началось». Он почувствовал, что они пересеклись взглядами, хотя сказать это визуально было трудно — шиноби носил маску. Итачи вцепился в возникший между ними канал. Лишать сознания было несложно лишь неподготовленных людей, и за сегодня Итачи уже убедился, какой нагрузки требует провернуть такое с членами Анбу, хотя те двое, что он вырубил в комнате с видеокамерами ещё в Конохе, были в совершенно расслабленном состоянии. Поэтому Итачи выбрал другой вид гендзюцу. И за те краткие секунды, что потребовались ему на подготовку иллюзии, Анбу успел воскликнуть: — Учиха Итачи?! Что… Он замолчал. В голове у него происходили напряжённые переговоры с предателем, перетекающие в непростой бой, из которого он обязательно вышел бы победителем. Но досмотреть представление до этого момента ему не удалось. Итачи двинулся через двери, вглубь этажа, и, проходя мимо застывшего Анбу, перерезал ему горло. С глухим стуком тело завалилось на пол. Итачи захотелось заткнуть уши, чтобы не слышать его предсмертного хрипа, но он, конечно же, этого не сделал и всё, что в душе плакало и истерически смеялось, пока умирал его товарищ по службе, заново запер на семь замков. Снизу слышался какой-то переполох — как он и думал. Вести о вторжении быстро разнеслись по всему дворцу. Он только надеялся, что они не будут больше швырять против него гражданских. Не хотелось лишних жертв. Инстинкты завопили. Итачи резко бросился в сторону, и тонкую бумажную стену слева от него прошило потоком режущего воздуха огромной силы. Едва техника стихла, как чуть правее обрушилась новая волна Фуутона. Итачи побежал вперёд. Было сложно уклоняться, не видя противника, и одна из атак вспорола жилет на плече, оставляя болезненное ранение. Он мысленно выругал себя за неловкость. Изысканные перегородки между комнатами, кое-где расписанные цветами и птицами, очень быстро превратились в лохмотья из бумаги и обломков дерева, и Итачи увидел своего оппонента. Анбу в маске тигра стоял перед дверями-фусума, которые, судя по всему, вели прямо в спальню даймё. На этот раз связи между ними не возникло — шиноби не стал смотреть Итачи в глаза. — И правда Учиха, — произнёс он. — Какого чёрта? Они замерли друг перед другом. Итачи очень хотелось объявить тому всё официально. Провести этот небольшой разговор-прелюдию к бою, который так парадоксально любят многие шиноби, хотя молчать и бить сразу выгоднее почти всегда. Наверное, эти краткие диалоги помогают оправдать свои действия в собственных глазах, проговорить мотивы, напоминая о них прежде всего самому себе. Но Итачи подумал о тех, кто остался в Конохе. Шисуи… Родители. Саске. Через что они проходят сейчас? Единственное, что он мог теперь дать своим близким людям, которых оставил наедине с кошмаром — успешное выполнение своей части работы. — Прости. У меня совсем нет времени, — искренне сказал Итачи. Драка продолжилась. Этому Анбу не везло. Его Фуутон только усиливал огненные техники Итачи. Второй стихией противника был Дотон, но использовать масштабные ниндзюцу так высоко над землей у него не выходило, а технику Каменного кулака, которую у него хватало чакры создать с нуля, Итачи к себе просто не подпускал. Он теснил его всё дальше и дальше, сквозь прожжённую стену спальни, внутрь. Раздалось негромкое «вж-жик». Итачи не успел и дёрнуться. Едва он переступил порог комнаты, из углов зазмеились чёрные символы, выстраиваясь в фигуры на полу, и возникший барьер намертво пригвоздил его к месту. Противник двигался торопливо, будто боялся, что даже столь мощная ловушка не удержит Итачи, и немедленно занёс над ним исполинский кулак из камня. Гипертрофированные пальцы сомкнулись вокруг шеи Итачи. Не удержавшись от искушения оставить последнее пафосное слово за собой, Анбу, перед тем как сжать руку, произнёс: — Не такой уж ты гений, как о тебе говорят, Учиха Итачи. Но Учиха Итачи тоже кое-что понимал в пафосе. — Правда, что ли? Каменный кулак сжался, но схватил только каркающих наперебой чёрных птиц. Клон, которого Итачи создал ещё до того, как выйти с лестницы на этаж, развеялся. Шиноби резко обернулся на голос за спиной, и катана Итачи пронзила его грудную клетку. Даймё сидел в углу разгромленной и частично подожжённой комнаты. Он был одет в лёгкое весёленькое кимоно и выглядел совершенно безумным от страха. Вздохнув, Итачи сказал: — От имени клана Учиха, вы теперь наш заложник. Ваше благополучие зависит от двух факторов: пойдёт ли Коноха на наши условия и будете ли вы делать то, что я вам говорю. Ведите себя благоразумно, даймё-сама, и вам не причинят вреда. Он не был уверен, что старик вообще понял, что ему сказали — тот продолжал сидеть, не издавая ни звука. Когда настоящий Итачи стоял за спиной Анбу, готовясь ударить, даймё даже не попытался подать сигнал своему единственному защитнику. Итачи аж несколько противно стало, что глава Хи но Куни настолько бездарен в вопросах стрессоустойчивости. Он выполнил задание Шисуи. В душе не было ни радости, ни, как ни странно, печали. Наверное, Итачи и сам пребывал в шоке, как несчастный старик в углу, только по-своему. И это было хорошо. Ему предстояло решить ещё много задач, и эмоции здесь ни к чему. Они вообще всегда ни к чему.
