Как и ожидалось от моего сына

      Стол, на котором лежала карта, был такой низкий, что над ним приходилось сгибаться в три погибели — всем, кроме крошечного старика Цучикаге. Лампы в кабинете горели неярко, иначе тот начинал жаловаться на головную боль.       Водянистые глазки с красными прожилками жадно отблёскивали в тусклом свете, бегая туда-сюда по карте.       — Здесь — ещё около двух тысяч, — молодой шиноби в красной униформе осторожно выложил на карту несколько тяжёлых фишек. На гладком чёрном камне были схематично выгравированы четыре волны-чёрточки. Фишки складывались в ровненькую клешню, раздваивающуюся недалеко от жирной точки на бумаге — столицы Хи но Куни.       — Вот паскудники, — с ехидцей проскрипел Цучикаге. Любовно погладил одну из фишек мозолистым пальцем, потом поднял голову и завопил: — Ацуко! Где тебя носит?       За дверью послышался торопливый стук каблучков. В кабинет влетела нервная секретарша, на ходу запихивая в папку бумаги.       Документы из её рук забрал угрюмый небритый мужчина — глава разведки. Бегло пролистав бумажки, начал:       — Пару часов назад пришли подробности от информаторов в Кири. Мизукаге остаётся в деревне. В последние дня три он никого не принимает. Есть мнение, что у него очередной… гм, приступ, — мужчина отложил отчёт в сторону, потёр переносицу. — Скорее всего, фактическое командование будет осуществлять кто-то молодой, из элитного состава.       — Какие кандидатуры?       — Вот, здесь их личные дела.       Он передал старику папку. Цучикаге принялся придирчиво перебирать бумаги.       — Касай Юна, тридцать один год, — прокомментировал шиноби. С фотографии в углу листа смотрела красивая женщина с забранными в пучок волосами, только две длинные пряди спадали по обе стороны лица. — Капитан Анбу.       Ооноки пробежал досье глазами. Информации было не густо. Киригакуре всегда была очень скрытной деревней, отлично расправлявшейся со шпионажем.       — Сора Тэмотсу, двадцать восемь лет. Капитан Анбу.       Фотографии не было. Всё досье исчерпывалось парой одиноких строчек.       — Миура Цуруги, тридцать восемь лет. Оинин Бутай…

* * *

      Доклады, отчёты, собрания большие, собрания маленькие. Унылый вязкий водоворот. Наверняка то же самое происходит сейчас везде, бесконечные прения, споры и консультации. Но Шисуи даже нравилось, насколько ему вообще могло нравиться готовиться к войне. Он налаживал работу штаба, пытался везде понемногу влезть, проследить, как всё организовано, ничего ли не упущено. Быть постоянно занятым — самое лучшее лекарство от тоски.       — Спасибо, Кёко-чан, — он помахал усталой молоденькой куноичи в белом медицинском халате и выбежал из госпиталя, сжимая в ладони несколько пузырьков из коричневого стекла. Свернув на служебную лестницу, быстро поднялся на этаж выше, прошёл мимо играющей в коридоре парочки детей, к знакомой двери.       На низком столике курилась палочка благовоний. Тонкая струйка дыма, извиваясь, ползла к потолку, заполняя комнату пряным удушливым ароматом. Мама сидела рядом со столом, сложив руки на коленях.       — Мама, — позвал Шисуи тихо. Закрыл за собой дверь. — Я принёс папины лекарства.       Он поставил склянки на стол и, вытащив палочку, сковырнул тлеющий уголёк об край подставки. Мама вздохнула, но ничего не сказала.       — У него может голова разболеться от этой вони, мам.       — Шисуи… — севшим голосом начала она. Кашлянула, устало потёрла бровь. — Сын, твоему отцу уже всё равно.       — Я… хм, — пробормотал он. Комната, которую они занимали, была небольшая, кажется, до этого здесь жила прислуга. Где-то в покоях наверху Шисуи раздобыл пёструю ширму, принёс сюда. За ней они положили отца. Ему было спокойнее в полутёмных, тихих помещениях, и мама уже давно перестала настаивать, чтобы он побольше времени проводил на свету.       Расстояние от Конохи до Хоно — вопрос нескольких часов для них с Итачи, сильных и молодых. Для отца, в его состоянии, оно, наверное, стоило полугода-года жизни. Хотя кто знает, были ли они у него вообще и сколько ему оставалось, если бы даже не произошло восстание. Уже давно они с мамой просто ждали, пока эта бледная тень, воспоминание о человеке, который был его отцом, окончательно растает. Они были готовы — пришлось.       — Мне постараться с ним поговорить?       — Он спит, — мама покачала головой. Шисуи не смог не ощутить небольшое, стыдное облегчение. Как бы он себя ни уговаривал, разговаривать с человеком, который перестал узнавать в нём собственного сына, было тяжко.       — Прости, что так долго с лекарствами. Сама знаешь, там у медиков просто завал.       На весь клан Учиха было семь человек ирьёнинов, из них двое ещё даже не доучились. Невероятно, казалось бы, но кто же мог знать?.. Не считая его с Итачи, все остальные были заняты в Военной Полиции, а там не было большой нужды во врачах. В конце концов, заботы Полиции ограничивались только Конохой, а в ней есть больница. Теперь на плечах этих семерых лежал импровизированный госпиталь со всеми ранеными, ещё недавно бывший столовой. Самой большой столовой во дворце. Помещение выбирал Итачи. Предусмотрительно предпочёл то, где поместится намного, намного больше людей, чем там было сейчас.       — Ничего… ничего.       — Хочешь, пойдём погуляем по саду? Пока это безопасно, — Шисуи сел рядом, и мать рассеянно погладила его по руке.       — Может быть, в другой раз. Мне скоро дежурить на кухне.       Он посмотрел на неё и быстро отвёл взгляд, страшась всматриваться в эту тихую печаль, притаившуюся в её лице. Вот этим людям они принесли войну. Потому что гордость, потому что амбиции… Неисчерпаемое желание всех насильно осчастливить.       — Я пойду тогда, — только и сказал он, с трудом выдавливая слова. В глазах противно щипало.       В коридоре Шисуи едва не споткнулся о двух детей, играющих то ли в догонялки, то ли какую другую игру, понятную лишь им самим. Он как-то странно на них посмотрел, проходя мимо, и беготня утихла. Но через полминуты за спиной снова раздался детский смех. Шисуи улыбнулся краешком рта. Каким-то образом маленькие дети умудрялись оставаться маленькими детьми, даже если на первом этаже лежали тяжелораненые взрослые, а на последнем другие взрослые планировали вещи, от которых раненых — и мёртвых — станет ещё больше. Конечно, ведь дети ничего этого не осознавали… Но иногда Шисуи казалось, что они, наоборот, понимают куда больше них.       Он прикинул, что ещё час может где-нибудь поболтаться, хотя не был уверен, хочет ли. Можно было походить по саду одному, подумать. В такое время года там только голые серые ветки и такое же серое небо, но всё равно — красиво. Тон в тон с его настроением.       «Поэт хренов, — подумал Шисуи. — Небо у него к настроению подходит‎». И решил навестить Изуми.       Пришлось поблуждать по дворцу. Изуми нашлась в подсобке госпиталя, с огромной горой мотков марли в руках.       — Эй, Изуми-чан, — позвал он. Девочка резко обернулась, и несколько рулонов полетели вниз с шаткого нагромождения. Шисуи, качнувшись вперёд, подхватил их в воздухе и аккуратно положил обратно. — Вот блин. Ты занята?       — Шисуи-с-сан?       — Я тебя напугал?       — Немного, — пробормотала Изуми. Она выглядела нервной и уставшей. — Э-э… Что-то случилось?       — Нет, нет, — Шисуи покачал головой. — Просто решил зайти поболтать. Но, вижу, у тебя тут работа…       — А-а, — в полутьме кладовой было плохо видно, но, кажется, она немножко покраснела. — Ну, вообще это не срочно… Могу нарезать это всё потом.       В сад Шисуи всё-таки попал, вместе с Изуми. Небо там и правда было серое, голые ветви на его фоне — словно чьи-то небрежные росчерки карандашом. Они пошли по выложенной камнем дорожке, вдоль ручья. Было холодно, но безветренно. Изуми куталась в шерстяную длинную кофту.       — Как же здесь, наверное, здорово весной, — сказала она робко. — Когда цветёт вишня.       — В прошлом году в квартале очень красиво цвела, — отозвался Шисуи. Что-то, конечно, кольнуло. Когда он снова увидит эти деревья, эти дома и магазинчики, знакомые улицы? Да чёрт его знает.       — Да, только быстро облетела, тогда ветер был сильный… Жаль.       — Красота цветов в том, что они живут недолго. Тебе не кажется?       Изуми его ещё стеснялась, но это был уже не первый раз, когда они гуляли вдвоём, и ей было с ним комфортно, Шисуи это чувствовал. Ему с ней тоже — а о том, что в тот раз он позвал её гулять только за тем, чтобы использовать для маскировки Котоамацуками, ей знать не обязательно.       Это было так недавно и так давно одновременно. Тогда казалось, что одного гендзюцу будет достаточно, чтобы всё исправить, ха…       — Расскажи, как у тебя дела, — попросил Шисуи.       — Да так, м-м… Нормально. Ничего.       — Нет, серьёзно. Расскажи.       — Ну, я просто… помогаю вот в госпитале, иногда на кухне, — Изуми заправила волосы за уши, потом убрала обратно, словно не зная, куда деть руки. — Один раз даже дежурила на боевом посту. Ну-у, это, правда, только потому, что кто-то из чунинов простудился, к сожалению...       — К сожалению? Так плохо было на дежурстве? — улыбнулся он.       — Нет-нет, наоборот. Жалко, что только один раз.       — Ты ведь понимаешь, у нас здесь Военная Полиция Конохи в полном составе, нет никакого резона ставить на потенциально опасные задачи маленьких девочек… не обижайся!       — Я тоже шиноби, как и члены Полиции, — насупилась Изуми. Вздохнув, добавила уже другом тоном: — Да я понимаю. Просто… Так хотя бы чувствуешь себя шиноби не только на словах. А то только марлю на бинты нарезаешь…       — Ты переживаешь, что не участвовала в боях с Конохой? — в лоб спросил Шисуи.       Изуми глянула на него доверчиво и тревожно одновременно, как будто ей было неприятно выворачивать перед кем-то такие личные вещи, но в то же время очень хотелось.       — Немного, — призналась она. — Я знаю, что я бы только мешалась, поэтому не жалею, что меня там не было… Но… вот об этом я и переживаю. Что я бы только путалась там под ногами. Я бесполезная, — печально заключила девочка.       — Не надо так о себе говорить, Изуми-чан, — возразил Шисуи. Они свернули куда-то на едва заметную тропу, виляющую среди зарослей можжевельника. — Тебе же всего… двенадцать, так?       — Да, но Итачи ведь тоже. А он…       — Перестань сравнивать себя с Итачи.       — Но разве мы не должны брать пример с тех, кто сильнее нас?..       — Есть разница — брать хороший пример или сравнивать себя с другими, а потом мучиться от чувства неполноценности.       — Наверное, это так, — задумчиво произнесла Изуми, глядя себе под ноги. Утоптанная земля была усыпана сухими желтоватыми иголками. Приятно пахло холодом и хвоей. — Но тебе, конечно, легко говорить, Шисуи-сан… Ты же в его возрасте был таким же сильным.       — Нет. Я был лучше, — шутливо похвастался он. Изуми улыбнулась. — Я знаю, ты думаешь, что мне тебя не понять. Но на самом деле всегда найдётся кто-то сильнее, способнее, кто-то, кому ты будешь завидовать.       Что-то противно шевельнулось в глубине души. Как растревоженные змеи, просыпались воспоминания — из тех, которые всё стараешься похоронить, но они никогда, никогда не уходят по-настоящему. Шисуи едва заметно вздохнул, вытянул руку в сторону, провёл пальцами по колючим податливым веткам можжевельника, словно цепляясь за реальность.       — Используй это чувство себе на благо, — сказал он. — Но не давай ему завладеть собой — это приводит к страшным последствиям.       — Я поняла, — негромко ответила Изуми. Помолчала немного, потом спросила, словно интуитивно уловив, что стоит перевести тему: — Как там дела у Итачи?       — Да вроде ничего. Но это лучше спросить у самого Итачи.       — Ну, мы с ним… довольно давно не разговаривали, — призналась она, снова заправив прядки волос за уши. — Я всё понимаю. Он сейчас, наверное, очень занят.       — Итачи, что, не заходил к тебе после всего? После того, как Учиха добрались до столицы?       — Нет…       «‎Придурок», — с чувством подумал Шисуи.       — Ты, наверное, расстроена из-за этого.       — Немного, — доверительно поделилась девочка.       — Ты права. Итачи и правда сейчас приходится очень много на себе тащить. Не обижайся на него.       Но на самом деле Шисуи не понимал. Неужели ему и правда было всё равно, не пострадала ли Изуми, в порядке ли её мама? Когда-то Шисуи казалось, что, несмотря на все странности Итачи, она его искренне волнует, просто тот не понимает, как выстраивать с ней общение. Теперь он не знал, что думать.       Всё холоднее и холоднее.       — Кстати. Ты ведь знаешь про тренировки? — непринуждённо уводя разговор в сторону, спросил Шисуи.       — Для генинов?       — Ага. Начинаются уже завтра. Тебе должно пойти на… э-э…       Он обернулся, постепенно начиная напрягаться. Это ему всё чудится, или где-то позади них, в глубине парка, действительно кто-то бежит? В их сторону?       Шисуи закинул руку за спину, хватаясь за рукоять танто, машинально отодвинул Изуми в сторону и сделал несколько осторожных шагов вперёд. Звук стал отчётливым.       Из-за дальнего разлапистого куста можжевельника, закрывавшего обзор на тропинку, показался чей-то силуэт. Завидев их с Изуми, человек издал громкий возглас.       — Текка? — удивился Шисуи. Но отчего-то руку с танто не убрал.       — Что ты здесь шляешься, Шуншин! — гаркнул тот, останавливаясь перед ними, запыхавшийся от бега. — Тебя везде ищут.       — Что там?..       — Срочное сообщение от команды внешнего наблюдения, — перебил Текка. — В семи километрах к западу от города — тысячи две-две с половиной шиноби Тумана.       За спиной судорожно ахнула Изуми.       — Твою же… — процедил Шисуи. Прикрыл глаза, глубоко вдохнул и спросил: — Они двигаются к Хоно, да?       — Нет. Разбивают штаб, судя по все…       Внезапно вдалеке завыл сигнал тревоги. Динамики на стенах дворца были не такие мощные и вездесущие, как система оповещения Конохи, но в холодном тихом воздухе сада заунывный плач сирены разносился невероятно чётко.       — Это не из-за Кири, — тупо сказал Текка. Несколько секунд они с Шисуи смотрели друг на друга.       Сигнал завопил в последний раз и вдруг затих. Сложив в печать пальцы на левой руке, Шисуи исчез, оставляя позади Изуми и Текку. Обрывки сада замелькали вокруг в бешеном круговороте Телесного Мерцания — и стихли. Зацепившись рукой за выступ над окном, Шисуи с силой толкнул раму и прыгнул внутрь.       Первое, что он увидел внутри помещения штаба, — дикий взгляд Итачи, вцепившийся в него тревожно-красным светом шарингана в ту же секунду, что Шисуи оказался в комнате.       — Тихо-тихо, — он поднял ладони вверх и непроизвольно встряхнул головой, вышвыривая из сознания цепкие ниточки гендзюцу. Эти были только первыми прикосновениями иллюзии, случайно сорвавшимися в его разум — Итачи плохо проконтролировал технику, значит, сильно волновался.       — Не делай так, — недовольно бросил Итачи и отвернулся. Голос у него был предельно спокойный.       — Киригакуре? — спросил Шисуи, слезая с подоконника.       Штаб занимал просторный кабинет на верхнем этаже, по соседству со сгоревшими покоями даймё. Новые владельцы — в частности, Фугаку-сама — беззастенчиво приспособили изящное убранство к военным нуждам: посередине водрузили широкий стол из другой комнаты, чтобы разложить на нём карту, смели с письменного изысканные статуэтки и прочие безделушки, завалили его бумагами. Глава клана сидел в кресле, мрачно глядя вперёд себя; рядом стоял Итачи. Ближе к двери нервно курсировал туда-сюда Яширо. Судя по шагам в коридоре, сюда спешили ещё несколько человек.       — Нет, Туман не сходил с места, — напряжённо ответил Фугаку-сама. — Это Лист.       — Чего?!       — По главной дороге к столице движется как минимум тысяча шиноби Конохи, — глава поморщился, словно от головной боли. — Только что доложили дежурные с главных ворот.       — Тысяча человек, — выплюнул Яширо в гневе, не переставая ходить взад-вперёд. — Уж явно это не мирная делегация.       — Сколько у нас времени? — прямо спросил Шисуи.       — Не больше пятнадцати минут.       — Как их подпустили так близко незамеченными?!       — В команде внешнего наблюдения мало людей, — негромко откликнулся Итачи. — Пока они осматривали западный сектор, пропустили главную дорогу.       Шисуи нервно облизнул губы. Снова прикрыл глаза, абстрагируясь от картинки окружающего мира, будто стараясь сэкономить каждую крупинку ресурсов мозга. Он лихорадочно соображал.       Тысяча шиноби — боги, Учиха в два раза меньше, и это весь клан, со всеми детьми и стариками. Служащих Военной Полиции — двести тринадцать человек, с учётом потерь предыдущих дней, только недавно пересчитывали.       Думай, думай. У них преимущество по численности, но защищать дворец должно быть легче, чем прорывать защиту. В него легко пробраться незамеченным, как это сделал Итачи, но сложно пройти напролом. Что, если поставить барьер?.. Он должен быть огромный, на такое мало кто способен. Может быть, собрать четверых, владеющих шаринганом, и дать им скопировать технику… А нужен вообще этот барьер или нет, что он даст?..       — Им настолько плевать на своего даймё? — брезгливо произнёс Яширо. — Не боятся, что мы его прикончим?       — Коноха понимает, что мы этого не сделаем, — ответил Фугаку-сама мрачным тоном. — Другого заложника такой ценности нам взять неоткуда.       — Они точно придут за ним, — сказал Шисуи. — Будь я на их месте, отправил бы маленькую команду, чтобы под прикрытием основного сражения проникла внутрь дворца и вытащила заложника. Очевидное решение.       Глава медленно кивнул.       — Нужно усилить защиту. Но выделить много людей на это я не могу. Перевес в численности катастрофический, сейчас каждый на счету.       — Вы правы, Фугаку-сама, — ответил Шисуи. — Но не обязательно оставлять там большой отряд. Достаточно, чтобы рядом с даймё был кто-то способный.       Они с Итачи встретились взглядом, и тот немедленно отрезал:       — Исключено.       — Почему?.. Это ключевая позиция, на неё могут бросить очень сильных шиноби. Ты нужен там, Итачи.       — Я нужнее на поле боя.       — Пойми, если даймё…       Итачи решительно подошёл к нему и потянул на себя за воротник футболки.       — Хватит меня ограждать от сражений, — зашептал он прямо в ухо. Горячее дыхание обожгло кожу. — Ты думаешь, что я не смогу убивать своих. Это не так. Я буду делать, что должен, я — шиноби.       Шисуи тяжело вздохнул. Он знал, как сложно давалось Итачи всё, что происходит, как сильно он был не уверен в том, что делают Учиха, а с такими чувствами внутри опасно выходить в настоящий бой, когда перед тобой не парочка Анбу из охраны даймё, а сотни людей, с которыми ты жил и сражался бок о бок. Но не было времени спорить, а ещё больше хотелось просто поверить другу на слово. Что он сможет переступить через себя, закрыть сердце на замок и посмотреть на бывших товарищей как на врагов.       — О чём вы там шепчетесь, голубки? — проскрипел Яширо.       Шисуи захотелось пообещать сломать ему нос, но он решил не снисходить до ответа. Тут заговорила Микото — он даже не обратил внимания, как она вместе с тремя другими джонинами появилась в кабинете.       — Я согласна, Итачи будет полезнее на линии обороны. С даймё останусь я.       — Мама, это опасно! — воскликнул Итачи.       — Это ничего, — ласково ответила она. — Просто дайте мне небольшую команду.