Глава 16. И крик, много крика
24 июня 2021 г., 02:41
Холодное зимнее солнце зависло над столицей — белый кружок, с одинаковым безразличием освещающий побоище на улицах и тихий серый сад. Где-то там в своём кровавом разгаре грохотало сражение. Здесь, у северной стены дворца, только шевелились изредка ветки на ветру.
Шиноби в масках неслышно пробирались через сад, безмолвными тенями скользили между стволов и зарослей кустарника, в обход дорожек и открытых мест. Их было четверо — пантера, две хищные птицы и лис.
Стены дворца белели между деревьев, верхние этажи уродливо замараны чёрными пятнами прошедшего пожара. Они подошли уже совсем близко. Шиноби в маске пантеры вёл группу. Цепко оглядывая подходы к зданию, он анализировал их шансы.
Перед миссией они досконально изучили схему дворца, но хватит ли этого, чтобы выбраться живыми с территории врага? Четверых бойцов может и не хватить для спасения даймё. Учиха наверняка позаботились о хорошей охране.
Только четверо тихих шиноби не собирались спасать даймё. И не боялись не выбраться из дворца — смерть ничего не значит для Корня Анбу.
Ни имён, ни чувств, ни будущего, ни прошлого. У них был лишь долг. И сегодня они должны избавиться от заложника Учиха, даже если это будет значить, что никто из них больше не вернётся в Коноху.
Нужно было пройти мост, перекинутый через широкий пруд с болотистой зелёной водой. Здесь их будет видно как на ладони... Шиноби в маске пантеры подал остальным знак остановиться и скользнул к берегу, таясь среди пучков густой осоки. За прудом никого не было; не виднелось силуэтов в окнах дворца. Либо именно за этим участком никто не наблюдал, либо у Учиха не хватило людей, чтобы оставить дежурных. Это было бы неудивительно.
В любом случае, всё было чисто.
Шиноби в маске пантеры приподнял руку, готовясь отдать команду, но вдруг замер. Что-то его смутило.
Пригнувшись, он внимательно посмотрел поверх высокой травы. Зеленоватая вода под мостом была покрыта тоненькой, хрупкой ледяной коркой. Метрах в трёх влево она истаивала, и дальше по пруду льда нигде не было видно.
Погода была ещё недостаточно холодной, чтобы вода замерзала.
Он вскинул вверх указательный палец, предупреждая об опасности, и тут же что-то свистнуло над самым ухом. Инстинктивно он бросился в сторону, прижался к земле всем телом. Бросили откуда-то с той стороны пруда.
Учиха... Качественно маскируются. Он напрягся, готовый вскочить в любой момент.
— Блин. Говорили же — не заигрывай с противником, — жалобно сказал детский голосок.
От тени под мостом отделилась маленькая фигурка и спокойно пошла по льду. Простая белая маска, чёрная форменная одежда и жилет с длинными наплечниками — шиноби в маске пантеры мгновенно узнал униформу Тумана.
— Девчонка, — рыкнул он, поднимаясь на ноги. — Что здесь забыла?
— Задание такое.
— Пошла вон отсюда.
— Грубо, — обиделась она.
Стало холодно, очень холодно. Кожей ощущалось, как стремительно падает температура. Под ногами неспешно поползли белёсые клочья тумана.
— Что за выходки? — Шиноби в маске пантеры метнулся вперёд, перемахнул через кусты и оказался на кромке льда рядом с девчонкой. Им нужно было успеть проникнуть во дворец, добраться до даймё и, возможно, уйти, и всё пока бои в столице на самом пике. А шавки Киригакуре добрались уже и сюда. Без особых усилий схватив девку за легкомысленно растрёпанные волосы, он процедил: — Где остальная команда и что вам тут надо?
— Ай, — пискнула девчонка из-под маски, беспомощно зашкрябала тонкими пальцами по его руке, не в силах ослабить хватку.
— Повторяю — где остальная команда? И что вам…
— Я одна. Одна!
Её ладонь расслабилась. Первой мыслью его было — девчонка уже сдалась, но вдруг она чуть взмахнула кистью, и между пальцев что-то блеснуло. Шиноби в маске пантеры среагировал мгновенно, но рука на долю секунды застряла в её волосах… Он не успел.
Холодное и тонкое что-то вошло ему в затылок, прямо под свод черепа. Девчонка пытается его обезвредить — иголкой? В раздражении он замахнулся, чтобы ударить её под рёбра что есть силы…
Шиноби в маске пантеры потерял равновесие и начал оседать. Хрупкий лёд под его ногами немедленно провалился. Хотару проводила взглядом тело, медленно опускающееся сквозь болотистую студёную воду, потом похвасталась:
— Конечно, я одна. Первое ответственное задание!
Туман над прудом стал совсем густой.
— Ничерта не вижу, — произнёс кто-то. Эмоций по поводу потери лидера никто не проявил. — Лёд над телом уже затянулся? Что это?
— Да, всё замёрзло обратно, — мрачно откликнулась женщина в маске ястреба. — У меня есть версия. Это Хьётон. Юки, проклятый клан.
Девочка заметно заколебалась и как-то подрастеряла энтузиазм. Отступила на шаг, другой, и туман спрятал её силуэт.
— Температура падает, потому что она готовит технику?
— Похоже на то.
Все трое сомкнулись в круг спинами друг к другу. Шиноби в маске лиса сложил печати, и тень под его ногами задрожала, ожила, готовая в любой момент сковать противника.
— Очень проницательно, — сказал детский голос. — Для меня честь сражаться с такими наблюдательными противниками. Даже если у них был не самый умный капитан.
Звук голоса медленно кружил в тумане, обходя их по дуге.
— Девочка, не трать наше время, — бросила куноичи в маске ястреба.
— Вы правы, — согласился голос. — Надо закончить, пока мы не поставили Учиха на уши.
В воздухе просвистели сенбоны, разрезая туман. Двое бросились вперёд, обнажив катаны; шиноби в маске лиса отпустил тень, и она проворно поползла в белое марево, обшаривая землю в поисках жертвы. Но отчего-то не нашла и свернулась обратно.
Он услышал странное «вж-жик», будто лезвием по стеклу мазнули. Кто-то из его напарников приглушённо выругался. Шиноби в маске лиса устремился на его голос и вдруг едва не влетел во что-то твёрдое.
Перед ним в гуще белой дымки висело ледяное мутное зеркало, в котором почему-то не отражался он сам. От поверхности веяло обжигающим холодом. Он инстинктивно отступил на шаг.
— Эй!
— Мы тут заперты, — донёсся напряжённый голос женщины в маске ястреба. — Здесь повсюду…
Звук угас, словно поглощённый туманом, и шиноби остался в тишине. И быстро понял, что она означает.
Его ладони сложились в печати, и тень под ногами снова затрепетала. Когда истаяло и стекло на землю водой странное ледяное зеркало, он был готов.
Тень выстрелила вперёд, затапливая пространство целым морем пустой черноты. Он стиснул пальцы в печати крысы. Снова свистнуло в воздухе, в последний момент перед тем, как девчонка попалась в его ловушку — он ощутил связь сквозь тень. Не успевая отклониться, он резко поднял руки выше. Вместо шеи сенбоны воткнулись в ребро ладони.
Стряхнув иглы на землю, шиноби в маске лиса шагнул вперёд, и ещё, и ещё, пока сквозь пелену тумана не проступила фигурка девочки. Она послушно шла ему навстречу, скованная тенью. Машинально он сжал раненую руку второй, и девчонке пришлось повторить жест.
Маска с её лица пропала, светлые волосы беспорядочно взлохматились, а по лбу стекали капельки пота, хотя вокруг всё ещё было адски холодно. Наверное, чакра кончилась. Она тяжело дышала. И вдруг ехидно сообщила:
— Обычные сенбоны у меня… закончились. Эти… отравленные.
Шиноби рывком вскинул руку, провоцируя новую вспышку режущей боли, уставился — от тонких проколов под кожей паутинкой разбегалось что-то чёрное. Девчонка против воли повторяла каждое его движение, и выглядело это даже комично, но шиноби Корня не сильны в юморе. Собственная ладонь медленно начала двоиться и троиться у него перед глазами.
Теневое подражание вздрогнуло и схлопнулось, прыгнуло обратно под ноги владельцу — он растерял концентрацию. Вряд ли от боли, скорее, яд уже нарушил обращение чакры…
Едва отступила тень, девчонка рухнула на колени — он скорее услышал, чем увидел.
— Но вы не переживайте… У меня для вас… кое-что…
С трудом сфокусировав взгляд, шиноби в маске лиса увидел, как она шарит по карманам штанов и достаёт, наконец, шприц. Стекло тускло блеснуло на солнце.
Он собрал последние силы; всё покачивалось и множилось, шумело, но он всё равно пошёл вперёд. Девочка врезала ему пониже колена, и он упал, хладнокровно понимая, что больше не встанет. От руки по всему телу волнами расплывалась боль, и на её на фоне удара он не заметил вовсе.
— Отстаньте, — выдавила девочка. — И без вас плохо.
Она что-то сказала ещё, но шиноби в маске лиса уже не слышал. И как вошла в кожу тоненькая игла, тоже не почувствовал. Его уносило куда-то в прохладное безвременье, — даже годы суровых тренировок Корня не могли удержать сознание на самом краю.
Через какое-то время, может, минуту, может, пару дней, его медленно вынесло обратно на берег. Нависла над лицом белая маска с узкими прорезями, и он вспомнил, кто он и отчего лежит на стылой зимней земле.
— Не благодарите. В общем… Вы заберёте два тела — только два! — обратно в Коноху и передадите руководству, что… м-м, как там было… что Киригакуре находится в союзе с кланом Учиха и будет жестко прес… персекать… пресекать… операции, подобные этой.
«Как глупо», — подумал безымянный шиноби в маске лиса и устало прикрыл глаза.
* * *
Они смотрели друг на друга через площадь, Шисуи и небольшая группа Конохи, и в продымлённом воздухе витало колючее внимательное напряжение. Никто не хотел действовать первым. Ещё недавно тут был небольшой рынок. Но теперь это уже неважно. Палатки и маленькие павильоны были так разбросаны, будто гигантский ребёнок расшвырял свои игрушки. Некоторые сгорели подчистую. Разбитая мостовая топорщилась острыми обломками, стены ближайших домов перемазались сажей и кое-где были пробиты. А в эпицентре этого хаоса — два тела. Конечно, трупов здесь было больше, но остальные никого не интересовали. Одно тело лежало ближе к одному из углов площади, где смыкались два дома. Второе — на улице, прилегающей к рынку, словно человек пытался уйти по направлению к дворцу, но не смог. Впрочем, скорее всего, так и было. У Шисуи кончилось терпение. Он спрыгнул с крыши и спокойным шагом прошёл метров десять, даже не глядя на застывших на другом конце коноховцев. Остановился у тела, присел на корточки. Его всё-таки затрясло. Крови нигде не было видно, это обнадёживало, и всё же сердце в груди застучало гулко и неприятно. Шисуи протянул ладонь, нашаривая на шее Фугаку-сама пульс — или его отсутствие. Пульс был. Редкий и плохо прощупывался. Но он был. Шисуи с усилием, сквозь жгучую резь в глазных яблоках, активировал шаринган, — обычный, даже не Мангекё, — глянул на ту сторону площади. Обзор частично загораживали обугленные остатки рынка, но кое-что он увидел. Двое шиноби в зелёных жилетах взвалили Сарутоби Асуму себе на плечи. Обычно так выносят раненых, а не мёртвых. Лицо Шисуи разглядеть не мог. Измождённые глаза сопротивлялись фокусировке и смазывали детали. Чакра Фугаку-сама текла ненормально. Это Шисуи видел ясно. Над площадью раздался и смолк резкий длинный свист. И все звуки в городе будто притихли. Через десяток секунд улицы зашлись волной идентичных сигналов — длинными истеричными «фью-ю-ють». Вот, значит, как. Поживут чуть подольше. По дороге во дворец он окончательно сорвал голос и еле-еле удерживал Фугаку-сама дрожащими от напряжения руками. Тело отчаянно протестовало против нагрузки. Командир без сознания, с залитым кровью лицом, был, пожалуй, не лучшим зрелищем для измученных солдат, но что поделать. Даже не что поделать, а плевать. Шисуи был рад, что вообще дотащил его до ворот. Их долго не могли открыть — снимали цепочки взрывных печатей, обезвреживали ловушки. Под стенами дворца скапливались выжившие Учиха, и Шисуи малодушно пытался не смотреть, как немного их было, так же, как старался не разглядывать разрушенные дома по пути. В этом хотя бы помогал Фугаку-сама, которого надо было волочить через не могу. Но здесь, волей-неволей… И к лучшему. Он обязан смотреть, в конце концов. Они прошли через главные двери дворца, ввалились в помпезное помещение, оставляя на дорогом мраморе следы из грязи и крови. Кого-то несли; ирьёнины уже ждали — семь врачей на всех. Ни одного сегодня не пустили на поле боя, не могли себе позволить терять медиков, даже если это означало смерть тех, кого можно было успеть спасти. Шисуи прямо на ступеньки у входа и уселся, уложил Фугаку-сама на пол. Не успел выдохнуть, как к нему уже подошли — главный ирьёнин, высокая сухая женщина в очках. Она хладнокровно посмотрела на Фугаку-сама, потом на Шисуи, и сказала: — Ясно. Кому мне отчитываться? — Мне, — вяло ответил Шисуи. Она махнула рукой куда-то назад, и главу быстро унесли в госпиталь. Открыла было рот, наверное, чтобы сообщить о потерях, о нехватке рук и ещё чем-то, с чем Шисуи не мог ничего поделать, как бы сильно не хотел, но тут со спины подошёл Итачи. — Что с моим отцом? — Голос был спокойный до безжизненности. Шисуи обернулся через плечо. Со лба у Итачи стекала чужая кровь, начавшая подсыхать, нетронутые багровые дорожки, которые он не трудился даже вытереть рукой. Шисуи уставился на его лицо с каким-то странным чувством. Раньше Итачи был очень щепетилен в том, чтобы кровь противников не касалась его. — Он без сознания. — Это я уже знаю. — Очевидных травм нет. Предварительно — чакроистощение. — Нет, — встрял Шисуи, — я видел его чакру. Её мало, но не настолько. Нарушена циркуляция. Среди бредущих в разные стороны людей и разложенных на полу носилок замаячила Изуми, отчего-то он сразу выцепил её взглядом в толпе. Она тоже его заметила. Девочка была белая как бумага, но походку сохраняла твёрдую. Все генины клана были задействованы в наблюдении за подходами к дворцу. И в качестве бонуса — просмотром того, как рушится Хоно. С высоты главного строения. Пробравшись поближе, она заметила Итачи. Губы у неё чуть скривились и мелко задрожали. Про Шисуи она явно сразу забыла. Оцепенела на несколько секунд, а потом бросилась вперёд, обхватила Итачи обеими руками и засопела, сдерживая слёзы. Он постоял так несколько секунд, глядя куда-то в пространство, потом аккуратно отстранился и пошёл в сторону госпиталя. Судя по виду Изуми, она знала, что так будет, и всё же Шисуи было за неё больно. — Эй, — позвал он. — Дай ему побыть одному. Иди-ка сюда. Девочка через силу улыбнулась, мельком утёрла щёку и села рядом с ним. Шисуи взял её за руку и заглянул в глаза, пытаясь не щуриться от света и усталости: — Я могу тебя попросить о помощи? — Конечно. — Найди Микото-сан. Скажи ей, что она нужна здесь. Только остальные дежурные… ох. — Лицо Изуми перед ним покачнулось. Шисуи положил руки на колени, а сверху голову, стараясь унять головокружение. Тело мобилизовало все ресурсы, и только стоило отпасть такой необходимости, как начался откат. Так скоро… — В общем, дежурные… — Шисуи-сан? Тебе плохо? — Просто устал. Оставить там. Дежурных оставить с даймё. — Хорошо, я пойду прямо туда. А… Шисуи-сан, что вообще произошло? — Ну… Фугаку-сама сражался с командиром Конохи. Они оба вырубились. Коноха забрала его и объявила отступление, — ответил он. Помолчал и добавил: — Но ты же понимаешь, это временно. Ничего не закончилось. — Да, я понимаю… Но насколько временно? — Неизвестно. Может, всего пару часов. Не больше суток уж наверняка. По её лицу пробежала тень, но жаловаться или бояться вслух Изуми не стала. Может быть, она плохо осознавала, что у них нет шансов, но Шисуи верилось, что она просто очень мужественный человек. — Когда найдёшь Микото-сан, передай ей, что я буду в штабе. Мне нужно поспать, хотя бы капельку. Изуми закивала, но уходить не торопилась. — Мне не хочется тебя ещё больше загружать, — призналась она наконец, — но тут тоже кое-что случилось… — Ничего страшного. Говори. — Я осматривала северный сектор. И увидела там труп. В форме Анбу Конохи… Шисуи помрачнел. — Он всё ещё там? — Да, но мы подходили к нему, проверяли. И забрали… эм, записку. Вот, — она достала из кармана штанов сложенный вдвое маленький листок бумаги. «Ваш непрошенный гость От Тумана, с любовью», — гласил текст. В конце была пририсована улыбающаяся рожица. — Это лежало на теле?.. — Оно было приколото, — замялась Изуми. — Приколото сенбоном… сквозь голову… Шисуи погладил большим пальцем ровную дырочку в бумаге и только и сказал: — М-да.* * *
В помещении штаба стоял красный бархатный диван с гнутыми ножками. На нём валялись пара бумажных папок, какая-то монструозная фарфоровая статуэтка с отбитой головой, которую уронили с полки во время заседания и бросили сюда, и ещё всякий хлам. Шисуи скинул всё это на пол и завалился на диван, не снимая формы. Потом всё-таки стащил с себя обувь и лёг обратно. Надо было урвать хотя бы часик сна, восстановить часть сил, иначе он не продержится. Ну никак. Уткнувшись лицом в шершавую обивку, Шисуи закрыл глаза. Планирование, стратегия… Воспоминания. Скорбь. Это всё потом. Через час. Тело болезненно ныло, особенно глаза пекло, и это отвлекало. Шисуи изо всех сил пытался отключиться. Задействовал проверенные техники, которые объясняли ещё в Академии — расслабить лицо, потом плечи, ноги... Очистить разум… Он попытался представить, что дрейфует на спине в прохладной воде, а в небе — предрассветная спокойная синь. Это была его привычная жвачка для мозга. Утомлённое сознание концентрировалось на придумывании и постепенно затухало. Но сегодня его тихое глубокое небо рвали картинки. Вот он взмахивает танто, и в воздух летят красные брызги. Вот в облаке взрыва падает внутрь стена жилого дома. Вот лежит шиноби без руки и бормочет что-то себе, глаза у него тусклые, он уже где-то там. А вот — Коноха со Скалы Хокаге, мирная Коноха с оранжевыми крышами и зеленью на каждом шагу. Текка, лежащий лицом вниз на вспоротой земле. Снова человек с оторванной рукой. Цветущая вишня в деревне — про неё говорила Изуми. Бесконечный лязг металла. И крик. Много крика. Хоши, сидящая у костра. Тёплые блики танцуют на её коже. Шисуи покачивался в водовороте образов, тягостно балансируя между сном и бодрствованием. Хоши почему-то осталась. Только не сидела больше перед огнём, а смотрела на него как-то непонятно, даже отстранённо. Потом начала говорить, но Шисуи её не слышал. Доносились отголоски звуков, словно сквозь мокрую вату… — Я не понимаю, — прошептал он мысленно, протягивая к ней руку, надеясь прикоснуться. — Верно. Ты не понимаешь, — резко сказала Хоши. У Шисуи будто затычки из ушей вынули. Он улыбнулся. — Теперь понимаю. Ему не хотелось вспоминать, что это просто бредни засыпающего разума, хотелось подойти, прикоснуться, обнять… Кусочек мирного времени, кусочек отсветов костра на лице, кусочек теплого одеяла на двоих в полутёмной комнате, где за окнами — тихая зимняя Коноха. — Руки убери! Шисуи отшатнулся. — Это не сон, — отчеканила Хошико. — Мы внутри твоего сознания. — Что… — Что слышал! И не начинай сопротивляться, или я тебе устрою… фестиваль ночных кошмаров. — Как это у тебя получилось? Шисуи отступил на шаг, растерянно огляделся — сероватое непонятное марево без пола и потолка, и едва упираешься взглядом в одну точку, она выцветает и становится слепо-белоснежной. Словно те иллюзии с исчезающими кружками, из книжки про зрительные феномены, которая была у него в детстве… — И из которой ты взял кучу идей для гендзюцу. — Ты что, и мысли мои читаешь? — Только когда ты думаешь так громко, — огрызнулась Хошико. Он поднял глаза на неё, стоящую напротив в серой мути без пола и потолка. Это была самая настоящая Хошико, такая красивая, с длинными светлыми волосами и полупрозрачными ресницами, в зелёном жилете и форменных штанах. Хоши, только очень… злая. Шисуи никогда её такой не видел. — Никаких идей, почему я такая злая? — Прекрати это. Чтение, — сказал он. — Мне неприятно. Она вдруг расхохоталась. — Ему неприятно. Боже, ему — неприятно! — Послушай, Хоши… Я не знаю, как ты меня пробила и зачем используешь такие техники, просто чтобы со мной ругаться, но мне сейчас действительно не до… — Я просто хотела посмотреть тебе в глаза, — оборвала она. Он уже хотел что-то сказать, но передумал. И они стали смотреть друг другу в глаза, пока по её лицу не покатились слёзы. — Я скучал, — тихо сказал Шисуи. — Ты меня предал, — бросила Хоши, давясь рыданиями. — Меня и всю Коноху. — Я предал только власть. Но не деревню. И только потому, что так больше не могло… Её он никогда не видел такой злой, а себя — так бессвязно мямлящим, жаждущим оправдания, хоть какого. — Да читала я в-ваши листовки и-идиотские. — Ну, если читала, значит, должна понимать. Есть причины… — Нет таких причин, чтобы была война! Нет таких причин на всём свете, чтобы оправдать, что я сегодня видела! — закричала она, захлебнулась и закрыла лицо руками. Плечи её тряслись. Шисуи почувствовал, что у него в глазах всё расплывается от слёз. Так странно. Мир вокруг — ненастоящий, а зрение застилает как будто взаправду. Вот каково это, наверное, — застрять в хорошем гендзюцу. Он мучительно потянулся к ней, хотел хотя бы дотронуться до плеча, но рука вдруг прошла сквозь. Хошико отняла ладони от лица и посмотрела на него, но тоже будто сквозь, не видя. — Мне жаль. Так жаль... — сказал Шисуи. Её черты медленно тускнели, теряли жизнь и краски. — Я всё исправлю. Как-нибудь. Честное слово, — пообещал он сероватой пустоте.
