Глава 20. Казаться улыбчивым и простым
9 июля 2021 г., 02:12
В кабинете Хокаге горел свет. За окнами уже стемнело, и холодные электрические лампы навевали унылую канцелярскую атмосферу позднего вечера в офисе. Правда, теперь Резиденция снова была больше военным штабом, чем офисом.
— Присаживайся, Иноичи.
Он вгляделся в старческое лицо Сандайме, пытаясь уловить, что ждать от этого разговора — уступки от Конохи или жёсткого отпора.
— У меня плохие новости, — сказал Хирузен.
— От Совета?
— Нет, нет… — старик покачал головой и добавил: — Сейчас о другом.
Иноичи как-то сразу всё понял. Просто «другое» на войне всегда одно и то же.
— Как это случилось? — хрипло спросил он.
— Подробностей не так много. У них было стандартное задание по отслеживанию взаимодействия Учиха и Кири. Довольно близко к дворцу даймё и лагерю Тумана. И они просто… пропали.
— Что значит — просто пропали?
— Тела не нашли. Мне жаль, Иноичи.
Глава Яманака помолчал, уперев взгляд в столешницу. Потом пробормотал:
— Я так и знал, что вы и оставшихся двоих угробите. Так и знал. Надо было мне их отозвать.
Что те ещё могут вернуться, конечно же, никто не предположил.
— Война... — задумчиво отозвался Сандайме.
— Ладно, взрослый... — сказал Иноичи, будто не слыша его. — Девчонке-то шестнадцать лет было. С моей Ино возилась. Слёз будет...
Он махнул рукой, словно пытаясь стряхнуть с себя чувства.
— Это... Учиха?
— Точно мы ничего не знаем. — Сандайме снова закачал седой головой. Да они там хоть что-нибудь знают? — Но больше некому. Либо Учиха, либо Туман. В общем-то... теперь это одно и то же.
Иноичи не стал возражать. Они ещё помолчали. Хирузен предложил ему выпить; он, поколебавшись, отказался, взял копию отчёта из Хоно и поспешно вышел из кабинета.
Хирузен вытащил из стола свою измусоленную трубку, набил табаком и с облегчением закурил. Да... С девочкой Яманака нехорошо получилось. Он не ожидал такого от Учиха. Впрочем, он и союза с врагом от них не ожидал. Надеялся, что ли, на более честную игру. Или полагал, что хотя бы пресловутая гордость не позволит им просить помощи у интервентов.
«Старею, — подумал он. — Забыл уже, какой гибкой бывает гордость на войне».
Как приятно было посидеть в тишине хоть недолго. Минут через семь к нему в кабинет опять всыпется с десяток людей, принесёт пухлые папки и сложенные карты, и они снова будут решать, что же им делать с армией Ивы, которая уже прорвала границу на северо-западе, и, конечно, с Кири. Кири они значительно отодвинули от Конохи, тем более, что людей те прислали не так много. Но с восточных границ докладывали — подкрепление в пути. Война только разворачивалась.
У Хирузена складывалось неприятное ощущение, что другие деревни уже считают Огонь делом конченным. Суна с энтузиазмом подтвердила свой союз с Конохой в письме от Казекаге и бросилась грызться с Ивой, атакуя южные области Страны Земли, но не утруждаясь помочь в боях на территории Огня. Да и Ива, судя по их маршруту, продвигаться собиралась не прямиком к Конохе, а к фронту с Кири. С ними у них старые счёты. Как и с Суной.
Страну Огня собирались использовать как бойцовский ринг, а в конце соревнования разделить между победителями.
Не в первый раз, не в первый раз им придётся вышвыривать самоуверенных врагов со своих земель. И уж точно не в последний. Кажется, чем дольше они мечтали о мире, тем дальше убегала эта призрачная мечта. Времена и порядки постепенно меняются, но человеческая ненависть... Она неискоренима.
В окно постучали. Хирузен тряхнул головой, отложил трубку. Из ночной темноты сквозь стекло на него смотрели жёлтые глаза с продолговатыми зрачками. Открыв створку, он впустил жабу-посланника в кабинет.
Видимо, не зря-таки его ученик всё отмахивался от требований вернуться в деревню. Продолжал гоняться за другом детства, даже когда началась новая война. Да, Джирайя оказался прав...
Вот как. Сунагакуре осталась без джинчуурики.
* * *
«Тренировка в силе. Но я решил никого больше не звать. Так что приходи, если и правда не боишься пораниться В 7 около беседки у пруда Шисуи». И нарисованная от руки улыбочка в конце. Изуми на радостях даже не вспомнила о другой, менее приятной записке со смайликом. Конечно, она не боялась! Вообще-то немного опасалась... Шисуи-сан такой сильный и опытный, как бы и правда с переломами не остаться... Изуми решительно задвинула подальше все эти мысли, надела форму и прибежала в сад аж за пятнадцать минут до назначенного времени. Оказалось, Шисуи тоже пришёл пораньше. Она увидела его фигуру в беседке. Внутри горел бумажный фонарик и уютно разгонял вечернюю темноту, рядом дышал холодной влагой пруд, и было очень тихо и мирно. Будто и нет никакой войны. Но Шисуи-сан умиротворённым не выглядел. Смотрел перед собой как-то по-странному, крепко стиснув челюсть, — даже отсюда было заметно. Фонарик высвечивал тёмные круги под его глазами. Изуми захотелось уйти и вернуться только в назначенный час, но тот её уже заметил. Напряжённое выражение сразу же стёрлось с его лица. Хотя круги под глазами никуда, конечно, не делись. — Привет! Ну что, готова пожалеть, что со мной связалась? Изуми неловко засмеялась. — Шучу. Иди сюда, сначала обсудим, чему ты хочешь научиться... Это ты зря свитер надела, сейчас станет жарко. Ха-ха. — Э-э, — протянула она, усевшись на скамеечку рядом с ним, — я, честно говоря, даже не знаю... — Расскажи, что ты умеешь хорошо, а что — не очень, — подсказал Шисуи-сан. Она смущённо заправила прядь волос за ухо. Когда вот так спрашивают, особенно такие люди, как он, только и хочется, что ответить: «Ничего не умею». — Я думала, что у меня неплохо с тайдзюцу. Но после той... драки стало понятно, что это я зря так думала. — Не упрекай себя, а вспоминай факты. Что именно не получилось? И вообще, с кем ты там умудрилась подраться? — он улыбнулся краешком рта. — С девочкой из Кири. Хака Хотару. Она что-то делала у нас на балконе, ну мы и... — На балконе?! Они там совсем охамели? — Она разговаривала с Итачи, — быстро сказала Изуми. — Наверное, это он её и позвал. Шисуи-сан расслабился, но добавил мрачновато: — Что-то я в этом сомневаюсь. — Изуми показалось, что сказано это было только для её утешения. Шисуи-сан же наверняка всё понимал. Про неё и Итачи. — Ладно... Рассказывай по порядку, как всё было. Изуми кое-как объяснила, пытаясь припомнить подробности. — Ты что, использовала шаринган ради такой драки? — пожурил её Шисуи. — Я... Да, глупо, я знаю... Просто я была очень злая. Она почему-то сразу расстроилась. Действительно, глупо. Не только ничего не умеет, так ещё и ценными способностями вот так разбрасывается. Теперь она выглядит ещё большей идиоткой. Отлично! Шисуи вдруг потрепал её по плечу. — Эй, ты чего? Не грусти. Это понятный соблазн, но ему надо противостоять. Для нас уметь контролировать гнев очень важно. Изуми не поняла, о каких «нас» он говорит, но не стала над этим долго думать; с Шисуи-саном было так спокойно и легко. Он всегда относился к ней по-доброму, хотя и не обязан был. Казалось, ему всё на свете можно рассказать, и он выслушает, действительно выслушает, и поддержит. Как же он отличается от... Итачи. — Мне кажется, я знаю, с кем ты ухитрилась поссориться. Судя по описанию, эту твою Хотару я видел в штабе Тумана. — Шисуи-сан лукаво улыбнулся. — Не так стыдно проиграть ассистенту командующего армией Киригакуре. — Ну вот, — огорчилась Изуми. — Кто-то в моём возрасте уже ассистент командующего, а я... — Я тебя вообще-то подбодрить пытался, — запротестовал он. — Всё! Хватит негатива. Будешь негативить, я засуну тебя в гендзюцу. Это новое правило. Изуми смущённо хихикнула. Шисуи-сан прикоснулся одним пальцем к её подбородку и мягко развернул к себе, навстречу взгляду шарингана. — Да не бойся. Из-за его спины вспорхнула бабочка — небывалая, светящаяся тёплым светом, как фонарь в беседке. С каждым взмахом крылышек в воздух срывались крошечные мерцающие пылинки. Изуми завороженно уставилась на неё, и бабочка, облетев кружок над их головами, уселась ей на ладошку. Кожа ощутила невесомое касание лапок. Веяло теплом. — Совсем как настоящая, — в восторге проговорила Изуми. — Только светится. — Но толку никакого, — сказал он, и насекомое истаяло, осыпав её руки кусочками золотистого света. — Пойдём! Попробуем тайдзюцу. Он оказался прав. Уже через пять минут Изуми стало ужасно жарко в свитере. А ещё больно и стыдно — больно от ударов Шисуи, стыдно от собственных, неточных и медленных. Ну конечно, если уж ей девчонка лет одиннадцати такую трёпку задала, то куда уж до Шисуи-сана... Это в Академии она была лучше других. А в реальной жизни — посредственность. Но Шисуи-сан же сказал «не негативить». И Изуми старалась. Восприятие времени у неё совершенно отключилось. Когда Шисуи-сан остановился и сказал, что на сегодня хватит, Изуми понятия не имела, сколько длился этот адский спарринг, зато очень хорошо знала, что у неё ноги аж дрожат от напряжения, а на коже куча синяков. Уперев руки в коленки, Изуми согнулась пополам и шумно выдохнула. — Живая? — поинтересовался Шисуи. Он, как всегда, улыбался. И, кажется, у него даже дыхание не сбилось. — Да-а... — Они вернулись в беседку. Ноги были такие тяжёлые, будто ей по гире привязали на каждую. Немножко отдышавшись, Изуми робко спросила: — А почему без шарингана? — Как ты его пробудила? — вдруг спросил он. Она замешкалась на секунду и, отведя взгляд, сказала: — Мой папа погиб во время нападения Демона-Лиса. — Вот как. — Шисуи-сан не сказал ничего особенного, но голос у него был тёплый, и воспоминания, врезавшись в сознание болезненной волной, так же быстро отступили. — Значит, тебе было пять? — Ага. — Ты очень талантливая. В ту ночь многие в клане пережили сильное потрясение, но не у всех ведь пробудился шаринган. Даже считая взрослых. Её щёки порозовели. — Да, но... Я ведь всё равно почти не умею им пользоваться, — пробормотала Изуми. — Раньше я вообще каждый раз падала в обморок. — Это потому, что у тебя не хватало чакры, а та, что была, использовалась неэффективно. Додзюцу сжирает очень много, стоит только чуть-чуть ослабить контроль. С возрастом объём чакры становится больше, поэтому ты больше не теряешь сознание так быстро. И всё же значительная часть пропадает зря. — Значит, чтобы освоить шаринган, мне нужно улучшить контроль чакры? — Да. Мы этим займёмся, но... Понимаешь, даже при идеальном управлении чакра рано или поздно заканчивается. Важно, чтобы ты могла продолжить сражаться и без шарингана. В бою это может оказаться вопросом жизни и смерти. — Шисуи внимательно посмотрел на неё. — Поэтому тайдзюцу нужно обучаться без опоры на шаринган. А то к хорошенькому быстро привыкаешь. — Поняла... Они посидели ещё, глядя на спрятанный ночью сад сквозь тонкие ивовые ветки, укрывавшие беседку. Изуми опять замёрзла, но уходить ей не хотелось. Было хорошо. Она думала о том, что, может быть, если бы у неё раньше появился учитель вроде Шисуи-сана, она бы сейчас... ну, не догнала бы, конечно, Итачи, но хотя бы... В Академии было легко. У Изуми были отличные оценки, её часто ставили в пример — правда, только после того, как Итачи выпустился. Тогда она радовалась, что нагрузка небольшая, и можно гулять и играть в своё удовольствие. А сейчас стало жалко потерянного времени. Да и уроки из Академии теперь казались какими-то дурацкими. Метание кунаев в примитивные мишени, клоны-иллюзии... По-настоящему хорошим шиноби с такой подготовкой не стать. До неё это дошло только теперь, когда она насмотрелась на битву в Хоно, дежуря на крыше дворца. Вот если бы Шисуи-сан был наставником, она могла бы попасть в его команду. А с Ясуо-сенсеем одна тоска... Впрочем... вряд ли Изуми теперь когда-нибудь вернётся в свою старую команду. Будущее было невнятным и непостоянным, как круги на мутной воде, но Изуми уже понимала, что как раньше точно не будет. От одной этой мысли становилось не по себе. А ведь Шисуи-сану приходится всё время думать об их будущем, всё время что-то делать, придумывать решения — он же теперь во главе клана, пока Фугаку-сама болен... И как только он при этом остаётся таким улыбчивым и спокойным? Изуми глянула на него, но увидела не то, что ожидала. Шисуи снова выглядел странно. Напряжённое выражение, будто тень, потихоньку прокрадывалось обратно на его лицо. И впервые у Изуми зародилась мысль, что он, возможно, просто притворяется весёлым. — Шисуи-сан, — тихо сказала она. Тот встрепенулся, и улыбка опять растворила тень, будто щёлкнул выключатель. — А? — Ты устал? — Ха-ха. Ну ты погоди, пока что заставить меня устать не в твоих силах. Прозвучало не насмешливо, а мило. — Я не про тренировку, а... вообще. Шисуи-сан посмотрел на неё, и Изуми снова обратила внимание на тёмные полукружия под нижними веками и чуть покрасневшие белки глаз. Он протянул руку, приобнял её за плечи, и Изуми робко положила голову ему на плечо. — Нет. Нет, конечно, — сказал Шисуи-сан. В его тоне сквозила улыбка, а дыхание было ровным и спокойным, но Изуми уже не сомневалась — он врал.* * *
— Второй корпус будет в Хоно через несколько дней, — сказал Тэмотсу-сенсей, не отрываясь от бумаг. — Командует Касай Юна. — Юна-сан хорошая, — простодушно ответила Хотару, немедленно заслужив ледяной взгляд. Съежилась на стуле и пробормотала: — Я имею ввиду... мне кажется, Юна-сан очень иоделогически верный шиноби. — Ты где таких слов нахваталась? — В Академии... А что, так нельзя говорить? Сенсей помолчал несколько секунд, разглядывая её поверх стопок с документами, и ответил: — Можно. Но не нужно. И у тебя ошибка. Правильно — идеологически. — Идеологически, — послушно повторила Хотару. Он поморщился и перевёл тему: — К отряду Юны прикреплён твой брат. Хотару вскочила со стула, роняя папки, и листы бумаги жалобно расползлись по полу. — Хирото! Правда? Правда, сенсей? Хирото будет в городе? — Ну-ка успокойся. Подрагивая от волнения, она принялась собирать отчёты, даже не расстроившись, что теперь их придётся сортировать заново. В такие моменты от того, чтобы в переизбытке эмоций броситься сенсею на шею, её удерживала исключительно знаменитая военная дисциплина Киригакуре.* * *
Шисуи царапнуло неприятным воспоминанием. Командир Кири точно так же сидел за столом и точно так же заполнял бумажки, как и в тот день. Только стол был уже не раскладной, а громоздкий дубовый, и аскетизмом палаточного штаба здесь не пахло. Хотя большую часть мебели и всяких красивых безделушек из помещения явно вынесли. Раньше это был жилой дом каких-нибудь обеспеченных горожан. Да, Туман не бедствовал и уж точно не стеснялся. — Садитесь. Они с Итачи опустились напротив стола. Вопреки неприязненным ожиданиям Шисуи, на этот раз Сора оторвался от своих документов. За его спиной застыла светловолосая девочка в маске с узкими прорезями. — От чая опять откажетесь? — Хотару-чан ещё не слишком маленькая, чтобы слушать такие разговоры? — спросил Шисуи. Он ткнул наугад, надеясь с ходу пошатнуть самоуверенность собеседника. «Утечки — это плохо», — кажется, так тот говорил в прошлый раз? По лицу командующего пробежало недовольство. Получилось. Но всего на секунду. Тэмотсу откинулся на стуле и сказал с сочувствием: — Вас это беспокоит? Понимаю. Я не против убрать детей из комнаты — обоих. Итачи сидел с каменным лицом. Шисуи тоже. Судя по снисходительно-прохладному выражению в серых глазах командующего, после «обоих» предполагалось «и тебя, пацан, вместе с ними». — Что вы хотели обсудить? — сказал Шисуи. Ему не нравилось собственное состояние, он пытался вывести другого из равновесия, но сам чувствовал себя опасно раздражительным. И не дай бог Сора это поймёт. — Ваши планы, естественно. — Тот развёл руками. — Что Учиха собираются делать? — Заменить нынешнюю власть в Конохе. А потом вышвырнуть Киригакуре из Страны Огня. — Блестяще, — похвалил Сора. Шисуи с усилием подавил приступ бешенства. — С первым шагом вам понадобится наша помощь. Нет. Не понадобится. По крайней мере, Шисуи так полагал. В любом случае, они не могли позволить Кири влезть в Коноху. Если они заберутся внутрь, то сил вытрясти их Учиха уже не хватит. Итачи как будто уловил напряжение Шисуи и заговорил вместо него: — Коноха сейчас разрывается между Ивой и Кири. С Суной у них подписан союзный договор, но я не сомневаюсь, что он скоро будет забыт. Кумо тоже вряд ли упустит возможность напасть. Пока Коноха занята обороной от других деревень, захватить контроль внутри можно относительно просто. — Вспомнил, — сказал вдруг Сора. — Какая жалость! У вас ведь нет отрядов разведки. То есть, нет никакой актуальной информации. — У нас не хватает людей, — мрачно произнёс Шисуи. Это было полуправдой. Людей у них действительно не хватало, но Шисуи всё же собирался сформировать заново хотя бы несколько маленьких команд. Все силы нужны были здесь, в Хоно, чтобы защищать клан, но без информации о военной обстановке они были всё равно что слепые. Но разубеждать Кири в неосведомлённости Учиха он не собирался. — Ничего. С друзьями можно и сведениями поделиться. Так вот, Песок вышел из игры. — Как это? — У них украли биджу. Они с Итачи переглянулись. Неужели ставки в войне уже настолько взлетели, что в ход пошло перетягивание хвостатых зверей? И, если так, то как скоро их начнут не только воровать, но и спускать на армии противника? Чёрт. Чёрт... — И кто постарался? — спросил Шисуи. — Ваш психопат со змеями. Один из Саннинов. Разнёс им половину деревни... А вторую половину — ребёнок-джинчуурики. Ныне покойный. — Подождите... Он же нукенин, — Шисуи аж привстал на стуле. — Да. За Ичиби пришли не из скрытой деревни. — Зачем Орочимару биджу? Тэмотсу пожал плечами, и Шисуи опомнился. Ага, сейчас. Выпрашивать информацию он не станет. Они посмотрели друг на друга, и его в очередной раз внутренне передёрнуло от этого тягостного ощущения присутствия. Словно Намерение Убийства, которое прожигает порой рядом с людьми вроде Орочимару, но не такое острое и кровожадное. Просто медленно давящее, как чьи-то холодные пальцы на горле. Что делается в голове у этого человека? Что от него ожидать? — Я скажу, — Сора неожиданно прервал молчание, — если вы скажете, зачем двое Анбу Конохи недавно заглядывали к вам в гости. — Это не относится к делу, — резко ответил Шисуи. — Почему же? Нам надо знать, чем вы там занимаетесь у союзников за спиной. — Он заглянул Шисуи прямо в глаза и улыбнулся. Ничего в этой ледяной улыбке не было ни искреннего, ни вообще человечного. — Обратно те двое не вышли. Что вы с ними не поделили? У Шисуи в глазах потемнело от гнева. Побагровело, если уж точно. Совершенно против воли. Через долю секунды ему в шею упёрлось что-то прохладное и очень хорошо заточенное. Если бы не шаринган, он бы вообще не увидел, как двигается девчонка — и вот она уже держала катану у его горла. Ещё миг, и Итачи перехватил её руку, намертво вцепившись в запястье. — Отставить! — рявкнул Сора. Напор лезвия пропал. Девочка вернулась на своё место за спиной командира так же незаметно, как появилась. Да, бедная Изуми. Вообще-то легко отделалась. — Итачи, всё в порядке. Тот сел. Шисуи прикрыл глаза, медленно выдохнул. Чёрт его знает, что с ним творится. Но сейчас ему нужен весь ресурс самоконтроля. Кажется, придётся выбрать проверенную схему. Солнечно улыбнувшись, Шисуи сказал: — Мне что-то не нравится атмосфера, которую мы тут создаём... Какой-то негатив прямо! Может быть, всё-таки чай? — Чай, — Сора взмахнул ладонью, и Хотару покорно отправилась выполнять. Снисходительность в его взгляде вдруг как-то выцвела. Сменилась на внимательность.
