Глава 21. Дребезги света
11 июля 2021 г., 19:20
Взмахом кисти он прочертил длинную синюю линию от восточного берега Страны Огня до сельских местностей к северу от Конохи. Пририсовал галочку, и линия превратилась в стрелку.
— ...вот сюда. Здесь они столкнутся с Ивагакуре. Параллельно первый корпус будет продолжать сражение с Конохой. Вот, — Шисуи обозначил две маленькие стрелочки, синюю и красную, — здесь. Потом, вне зависимости от ситуации на фронте с Ивой, Кири неожиданно отведёт часть второго корпуса к Конохе. На этом этапе подключаемся мы. Понятно?
Он отступил в сторону от доски, на которой была вывешена карта, открывая штабу полный обзор. Итачи едва заметно склонил голову, Микото кивнула. Инаби и Яширо мрачно пялились на него.
— Весь расчёт на то, что Коноха будет занята другими странами. Суна якобы поддержала её в войне, но, как я уже говорил, они вылетели. Их части отозваны. Против Листа — Туман и Камень. В любой момент может вмешаться Облако. Райкаге, видимо, дожидается, пока остальные перебьют друг друга, чтобы стряхнуть их с поля. А малые страны... я не думаю, что в такой ситуации они согласятся встать на сторону Конохи. Даже если будет шантаж. То есть, у Листа вообще нет союзников.
— Есть ли шанс, что Ива переключится на Сунагакуре? — спросила Микото.
— Небольшой, — откликнулся Шисуи. — Мне кажется. У них давняя история конфликтов, а здесь появилась удобная возможность — Суна в руинах. Но земли Огня гораздо привлекательнее пустыни, так что...
— Это всё ясно, — перебил вдруг Яширо недовольным тоном. — Лучше скажи, что мы будем делать с Кири, когда они обернутся против нас? А?
Шисуи пристально посмотрел на него.
— Хороший вопрос. Но я не стану на него отвечать, потому что любая утечка может обернуться катастрофой. Один раз это уже случилось.
— И на что Учиха, по-твоему, должны рассчитывать?! — рассвирепел тот.
— На меня. Вам достаточно знать, что у меня есть план.
Яширо стремительно краснел от злости, в то же время выглядя внутренне удовлетворённым. Видимо, давно искал повод пойти на конфликт.
— Почему мы должны это терпеть? Я не понимаю! Ты не можешь принимать такие решения в одиночку! — он замолчал ненадолго, будто решая, стоит ли говорить дальше. Яширо боялся его, естественно, боялся. Поэтому они с Инаби так долго и не лезли к нему, Шисуи. Копили недовольство. И всё-таки, поколебавшись, тот заявил: — Ты всего лишь шестнадцатилетний мальчишка! То, что ты хорошо сражаешься, ещё не значит, что клан доверит тебе вести его. Для этого и существуют выборы главы, а ты их просто проигнорировал. Это же узурпация власти! Ты думаешь, взрослые просто согласятся с твоими прихотями?
Шисуи вздохнул.
Он не был уверен, что то, что он сейчас сделает, окажется правильным. Но с Яширо и остальными, кто не так криклив, но просто втихую не признаёт его лидером, надо было срочно что-то решать. Пока их ещё можно контролировать.
— Ты прав, Яширо, — Шисуи сказал это совершенно искренне. На лице того отразилась оторопь, а потом лёгкое самодовольство. Да, Яширо был прав. Шисуи действовал в обход традиции голосовать за главенство в клане. Надо сказать, он откровенно воспользовался тем, что все были слишком шокированы и погружены в горе по погибшим близким, чтобы начать грызться за контроль над Учиха. И Шисуи на это было плевать. Он знал, что если он позволит остаткам радикальной фракции или ещё чёрт знает кому возглавить Учиха, шансы клана на выживание упадут с мизерного количества до нуля. Забрать место Фугаку-сама было в его глазах правильным, рациональным решением. И всё же он в этой суматохе забыл то, что обычно всегда держал в голове — надо заботиться о своём образе. — Во главе Учиха должен стоять сильный, волевой человек, которого весь клан безусловно признаёт своим лидером. А я и правда пока не заслужил такого признания.
Он не спеша подошёл к Яширо, расслабив руки, опустив плечи, скромно улыбаясь. Они посмотрели друг на друга, и в крысиных глазках главы радикалов скользнуло одобрение.
Шисуи врезал ему по челюсти.
Яширо грохнулся на пол, схватился за лицо с протяжным не то рыком, не то визгом. Инаби не вмешался. Инаби был умнее Яширо.
Шисуи нагнулся и схватил его за ворот кофты. Подтянул вверх. Ткань затрещала, готовая порваться.
— Придётся мне его заслужить, — улыбнулся он. — Смотри в глаза.
Судорожно всасывая воздух сквозь зубы, Яширо отвернулся, спрятался от зловещего красного света.
— Я сказал, — ласково повторил Шисуи, — смотри в глаза.
Он всадил ему кулаком под рёбра, и Яширо задохнулся. Он знал — тому было не сколько больно, сколько страшно. С губ вперемешку со слюной закапала кровь, и он всё же посмотрел на Шисуи.
— Ты боишься моих гендзюцу? Не переживай. Мне не нужно пытать тебя иллюзиями, чтобы приструнить. Просто чуть-чуть приструнить. Ты же хотел сильного лидера? Это я. Понятно? Я.
Морщинистое лицо Яширо горело ужасом и ненавистью одновременно. Он силился отстраниться, но Шисуи клонился к нему всё ближе.
— Я не Фугаку-сама, — продолжил он тоном, которым объясняют любопытным детям очевидные вещи, — чтобы помнить твои заслуги на прошлой войне и сохранять к тебе из-за них какое-никакое уважение. Будешь оспаривать мои приказы — я тебя просто убью, и всё. Это ясно?
Яширо не шевельнулся.
— Это ясно? — Шисуи потянул его на себя.
— Ясно, — выдавил тот сквозь зубы.
Он разжал пальцы, и Яширо снова развалился на полу. Плевать. Плевать, что он чувствует себя таким сейчас похожим на... Сору Тэмотсу. Или Данзо. Они на войне. Он пытается спасти свой клан.
Шисуи сел за стол, сложил руки в замок. Его слегка потряхивало.
— Спасибо за внимание. Все свободны.
Бросая на Шисуи озлобленные взгляды, Инаби поднял Яширо за локоть и выволок из штаба. Ничего, перебесятся. Язык силы — единственное, что они по-настоящему уважают.
— Микото-сан, останьтесь, пожалуйста.
— Это приказ? — сказала она. И улыбнулась, с какой-то мягкой иронией.
— Нет, — честно сказал Шисуи.
Микото-сан села напротив, сложив на коленях аккуратные маленькие ладони. Итачи остался стоять у двери.
— Я не хочу, чтобы вы думали, что я пытаюсь вытеснить Фугаку-сама. Или вас.
— Я так не думаю. Ты сделал правильную вещь, Шисуи. И можешь рассчитывать на мою поддержку.
Он почувствовал облегчение, но всё же добавил:
— Вы не думали, что будет лучше, если клан возглавите вы? Всё-таки вы жена лидера.
— О нет, — Микото-сан беззвучно рассмеялась. — Нет, нет, нет. В военные годы Учиха превращаются в стаю волков. Им нужен тот, кто может не только думать головой, но и наказывать. А я уже давно переучилась с кунаев на кухонные ножи.
— Я рад, что у нас с вами нет разногласий, Микото-сан, — признался Шисуи.
Прежде, чем выйти, она потянулась через стол и ласково потрепала его по щеке. Шисуи почувствовал, что его поставили на место.
Ну и ладно. Ей он доверял. И не потому, что она была матерью Итачи. Что-то чувствовалось в этой невысокой нежной женщине несгибаемое. С чисто технической точки зрения Шисуи наверняка уже давно превзошёл её и в навыках, и в опыте, и всё же он опасался бы встретиться с Микото в бою.
— Выключи свет, — попросил он Итачи.
Всё яркое бесило. Шумное тоже. Свет резал глаза, любые посторонние звуки так и норовили затопить восприятие и сжечь, как высокое напряжение лампочку.
Было поздно; белый лунный глаз заглядывал в окна, и, едва Итачи погасил люстру, на полу прорисовались росчерки-тени из сада. Шисуи зарылся руками в волосы и устало опустил голову.
— Нет у меня, короче, никакого плана...
— Знаю, — сказал Итачи, усаживаясь рядом.
— Надо что-то думать, — пробормотал Шисуи. Скосил взгляд на друга. — Кири нельзя подпускать близко к Конохе. Весь этот план Сора — к чёртовой матери. Надо слить их до того, как второй корпус развернётся с фронта с Ивой на Коноху.
— Логику я понял. Но... Шисуи, ты правда думаешь, что мы можем захватить власть в Листе просто собственными силами?
— Ты же сам это озвучил в штабе Тумана.
— Мало ли что я говорил в штабе Тумана, — цыкнул Итачи.
— Действительно... Хорошо. Я правда так думаю. А ещё я думаю, что даже если очень хочется всё сделать чужими руками, то надо помнить, что эти руки нас потом сразу же задушат. Нельзя впускать Сора в Коноху, ты его физиономию видел? Это же второй Данзо, только в молодости.
— Не похож.
— Я не про внешность...
— Я знаю. Не похож он.
— А, ну, тебе лучше знать, я такого близкого знакомства с Данзо-сама, к счастью, не удостоился...
— Шисуи, — рассердился Итачи, — успокойся.
Он потёр веки ладонью, пробормотал:
— Прости. Что-то я в последнее время... блин...
— Всё нормально. Давай про план.
Они попытались. Заходили и так, и эдак, но в итоге бродили кругами. И чем дольше говорили, тем больше липкой мерзостной безысходности наплывало в комнату, стелилось по полу, как плотный... туман, просачивалось сквозь кожу и заполняло легкие.
— Хватит! — взвыл Шисуи на третьем или четвёртом круге спора о какой-то дребедени. — Я так больше не могу. Вот тебе решение — я хочу связаться с Яманака Иноичи.
Итачи открыл было рот, но передумал и просто замолчал.
— Да что? — не выдержал Шисуи.
— Это же просто бред.
— Почему сразу бред? Он возглавляет один из основных кланов Листа, один из самых старых, к тому же, где Яманака — там и Нара, и Акимичи. Если удастся, то у нас будет аж трое...
— Какое удастся! Ну какое удастся! — воскликнул Итачи. — Шисуи, ты что, не понимаешь, что Данзо им сказал про Хошико?
Шисуи едва заметно побледнел.
— Что он сказал?
— Что это мы её убили. Издевайся сколько хочешь, но я и правда лучше тебя понимаю этого человека.
Шисуи снова закрыл лицо руками, тяжело выдохнул. Так и знал, что Итачи начнёт ерепениться.
— Я думал об этом. Но это же не правда. Итачи, это же не правда, я смогу это как-нибудь...
— Скажи честно, ты просто хочешь оправдаться перед Яманака или что?..
Шисуи вскочил и грохнул кулаками по столешнице, так что немытые чашки испуганно задребезжали.
— Да что ты несёшь! Какие, нахер, оправдания, Итачи? Она умерла, и всё! Я могу сколько угодно оправдываться, и перед кем угодно, но она уже умерла! Ты думаешь, у меня мозг отключился с горя?
— Я думаю, что ты эмоционально нестабилен.
— Это я и без тебя знаю! — заорал Шисуи.
Они глядели друг другу в глаза, Итачи — упрямо, Шисуи — еле сдерживая активацию додзюцу. Отдышавшись, он сел обратно за стол, потом опять вдруг подорвался и принялся шататься по комнате, едва не спотыкаясь о беспорядочно стоящие стулья, коробки и всё прочее, что заполняло помещение.
— Убрать весь этот сраный хлам надо! Убрать!.. Кто это сюда притащил? В штабе должно быть минимум вещей... — бормотал он. — Данзо уже взялся за Яманака. Ты ведь помнишь письмо. Он уверен, что они пытались вступить с Учиха в сговор. Скоро он их прижмёт, и они будут восприимчивее к сотрудничеству.
— В любом случае, как ты с ними свяжешься? — сдержанно сказал Итачи. — Все наблюдают за каждым шагом друг друга. Лично вы не встретитесь. А...
— А техники связи Яманака оказались отслеживаемыми, — оборвал его Шисуи, отвернувшись. — Я не знаю. Не знаю. Я просто пытаюсь выдумать хоть что-то, чтобы мы удержались. Понимаешь, Итачи? Чтобы мы выжили...
— Да понимаю я.
Шисуи упёрся лбом в стену, устало подумал, что получилось метафорично, и пробормотал:
— Что бы делал Фугаку-сама на моём месте?.. В смысле, на своём...
— Можешь не выбирать выражения. Это уже не важно.
— Не говори так, Итачи, с ним всё будет нормально.
Помолчав, тот ровным тоном ответил:
— Он не приходит в себя уже давно, и улучшений никаких нет. Всё стабильно плохо. Я уже не верю, что он проснётся.
— Не хорони отца раньше времени. Вот мой уже и правда... не проснётся.
— Мне жаль, Шисуи...
— Оставь. Мы с мамой давно смирились. — Шисуи отлепился от стенки, потёр лоб и забрался на столешницу напротив Итачи. — Я думал о Яманака в том числе из-за Фугаку-сама. Они же менталисты, они могли бы попробовать.
— Мама бы ни за что такое не позволила, — глухо сказал Итачи.
Конечно. Чужакам — и лезть в память главы Учиха? Даже его жизнь такого не стоит. Помедлив, Шисуи произнёс:
— Как думаешь, а мне бы позволила?
* * *
Отец уже не лежал так просто, как сразу после битвы. Когда стало окончательно ясно, что это не обычный для истощения чакры глубокий сон, ирьёнины подключили жизнеобеспечение. Проводки и трубки были повсюду, вгрызались в вену на руке, в трахею, в ноздри, залезали под одеяло и там тоже всё слушали, измеряли, отслеживали, — чтобы из этого недвижного безмолвного тела окончательно не ускользнула жизнь. Главный медик сказала, что «умереть он пока активно не пытается», но без оборудования захлебнётся слюной или ещё что. «Это же вам не поспать прилечь». — Пожалуйста, не рассчитывайте особо, — попросил Шисуи, глядя то на Итачи, то на маму. — Я... Ну, я ломать умею, а чинить, когда касается сознания... никогда даже не пытался. — Мы всё понимаем, — сказала мама. На лице у неё не отражалось ничего, только тень мягкой полуулыбки. Итачи не мог уловить, волнуется она вообще или нет. — Я буду исходить из общих принципов. Попытаюсь... попытаюсь его там найти. Они встали по левую сторону койки, Шисуи сел на стул с правой. Несколько минут просто посидел, глядя на похудевшее, сероватое лицо отца. Итачи понял, что он расчищает мозг от мыслей. В тонких манипуляциях с сознанием важна была концентрация и чистота собственного разума. Вот почему гендзюцу давалось немногим, а если и давалось, то на примитивном уровне. Ритмично всхлипывала искусственная вентиляция лёгких. Шисуи потянулся и двумя пальцами приподнял веки отца. Заглянул, опустил руку, немного посидел — и отключился. Голова повисла, перекинувшись через спинку стула, тело обмякло. Итачи едва заметно вздохнул и подошёл поближе, на всякий случай.* * *
Крапива. Высокая, по пояс. Жалит. Жарко. Воздух густой, влажный. Это лес. Солнце разбрасывает сверху дребезги света, сочится через кроны. Воздух стоит. Нет ветра. Пахнет зелёной духотой. Бежать через крапиву. Прятаться от того, что в траве. Замирать, пытаться уловить чужую чакру. Нет, не чужую... местную. Напористую, живую, ликующую. Это он здесь чужой. Дети леса. Любимцы богов. Сенджу. Это их земля. Всегда была. Бежать от солнечных зайчиков. Содрогаться от далёкого смеха. Бежать. Бежать... Что это? Другой. Догоняет. Тянется. Близко! Нет. Нет. Только не это. Прочь. Прочь. Бежать. Бежать.* * *
«Всякий случай» наступил быстро. Шисуи вздрогнул и затих, снова вздрогнул. Голова его качнулась, но он всё не приходил в себя. Потом, словно сквозь усилие, из его горла вырвался стон. Итачи увидел, как напрягаются мышцы шеи, оценил глубину вдоха и немедленно закрыл ему рот ладонью, придержав второй рукой за затылок. Тут же госпиталь. Тут нельзя орать, даже если очень хочется. Шисуи вскрикнул, но вся громкость разбилась об ладонь, вырвалось только какое-то перепуганное мычание. Он судорожно втянул носом воздух и распахнул глаза. Отец лежал как лежал. — Боже... х-ха... простите... Итачи отпустил его, и Шисуи согнулся, уронил голову на локти, весь бледный и всполошённый. Мама подошла и сочувственно погладила его по спине. — Я почти нашёл... нужную точку... но там... х-ха... контур такой, что... — Отдышись, Шисуи, — сказал Итачи. Тот вяло отмахнулся, выпрямился. — Я не могу. Не получается состыковать... х-х... Мне не хватает... чёрт. Не хватает собственной устойчивости. — Шисуи кинул взгляд на отца и отвернулся, будто пристыженный, но в то же время чем-то испуганный.
