Глава 22. Они скажут спасибо
17 июля 2021 г., 22:53
Потом они скажут что-то вроде: «Если так подумать, то всё было очевидно с самого начала. Как только можно было не замечать, что это чей-то план? Да... Всё было взаимосвязано».
Но будет уже поздно.
Обито ткнул тело носком. Возни с Нии Югито оказалось много. Один даже погиб. Но вот она лежит на каменном полу, волосы растрёпаны, острые когти-иглы обломаны, биджу извлечён. Это так показательно. Все они сопротивляются, угрожают, упрямствуют, но заканчивают у его ног.
Ничего страшного. Великие цели достигаются великими жертвами. Если бы они могли по-настоящему понять его замысел, то сами бы с этим согласились.
Обито отвернулся от мёртвой джинчуурики. В глубине грота уже ничего не было, только густая мгла. Но ему всё чудилось в ней оно. Искажённые черты, то ли монстр из детских кошмаров, то ли гротескная пародия на человека. Пустая оболочка. Зловещая древняя сила — в его руках. Если бы они только знали... Они бы сами посмеялись над своим сопротивлением. Куда легче было бы просто сдаться, принять то, что уготовано. Не понадобилось бы ни лишних смертей, ни страданий. Больше не было бы вообще никаких страданий.
Но они слепы и не могут этого увидеть. Поэтому он сам ведёт их через темноту.
* * *
А что ему надо было делать? Просто уступить, смириться? Они ведь ничего не понимают. Поэтому он сам ведёт их через войну. Не нужна ему никакая власть сама по себе, он просто хочет, чтобы от Учиха хоть что-то осталось. Эти внутренние диалоги не заканчивались ни днём, ни ночью. Едва выдавалась возможность, Шисуи запирался в штабе и ходил взад и вперёд, поглощённый тревожными размышлениями. Он не был до конца уверен ни в одном своём решении, но заминок себе позволить не мог. Выборы он никогда не рассматривал. Было бы глупостью хоть на секунду понадеяться, что он бы смог победить... А без голосования столкновение было неизбежно, ведь так? Разве только... Нет. Ни за что. О втором заряде Котоамацуками Шисуи старался не думать даже наедине с собой. Это был его последний козырь, самый последний, и он хранил его для чего-то такого особого, такого страшного, что сам не мог представить пока ситуацию, в которой собирался применить второе Котоамацуками... Истратить его на Яширо? И речи быть не может. Потом пришла паранойя. Ему постоянно казалось, что они за ним придут. Конечно, средь бела дня никто не сунется — если жизнь дорога. Но он же должен иногда спать. И радикалы это знают. Возможно, не такая уж это была паранойя. По крайней мере, Итачи пришла в голову схожая мысль, потому что однажды ночью тот перетащил свой футон в его комнату и молча лёг спать. С тех пор Шисуи перестал вскакивать каждые пятнадцать минут... хотя кошмары никуда не делись, конечно. Но они были не про Яширо. Выпал первый снег, легкий и невесомый. Изуми радовалась, Шисуи изображал радость. Потом она ушла в здание, переодеваться после тренировки и спешить на смену на кухне, а Шисуи остался. Бродить по саду было холодно, но опять сидеть в штабе не хотелось. Завтра он встретится с кланом, и к этому моменту для своего же — и общего — блага ему бы надо сложить какую-то убедительную речь. Честную, но без острых углов и... Нечестную, получается. Ну и чёрт с ней, с этой честностью. «Потом спасибо скажут. Если выживут», — без особой уверенности подумал Шисуи и поежился то ли от холода, то ли от чего ещё. Он старался продумать, что скажет завтра, но мысли сами собой утекали совсем к другой речи. Её могло и не случиться никогда, но воображение уже рисовало все детали — ветер на крыше, треплющий волосы, несущий привычный запах леса, толпу под ногами, но не ликующую, а злую... Очень злую... «Мы не отрицаем, что мы вступили в союз с врагами Конохи. Но мы сделали это потому, что власти Скрытого Листа поставили нас в безвыходное положение... Загнали нас в угол... Нет, это как-то слишком жалко... Мы не отрицаем... Но несмотря... Несмотря... Мы с самого начала планировали выступить против Скрытого Тумана, едва представится такая... Мы, клан Учиха...» Смогут ли они когда-нибудь их, Учиха, простить? Даже если всё каким-то волшебным образом сложится, получится, и они вышвырнут Кири туда, откуда те пришли? Будет ли этого достаточно, чтобы те, кто уже сейчас потерял родных в новой войне, поняли Учиха и простили, и как жить, если не будет? Плевать на мораль, они ведь даже в Лист тогда не смогут вернуться. Или это окажется настоящая изоляция, уже не то, что квартал Учиха на окраине, а реальная, каждодневная ненависть... Шисуи вдруг услышал шорох. Мягкие шаги, шуршащие на снегу — совсем близко. Не думая, он схватился за танто и развернулся. — Так и знал, что ты дёрнешься, — буркнул Итачи. — Я не дёргаюсь. Проявляю бдительность. А ты мог бы и погромче идти! — Я и так шёл очень громко. Они двинулись дальше, под сплетениями ветвей, припорошенных белым; сквозь сетку голых деревьев синел зимний вечер. Пахло холодом и можжевельником. — Что ты здесь ходишь? — Тренировал Изуми. — Изуми? — растерянно переспросил Итачи. — А что? — Зачем ты решил с ней заниматься? — Ничего я не решил, она сама меня попросила. — Шисуи покосился на него и добавил с ехидной, но беззлобной улыбочкой, совсем как в те времена, когда всё ещё было нормально: — Будь у тебя лицо попроще, может, она попросила бы тебя. — У меня совершенно нет на такое времени, — отрезал Итачи и отвернулся. — А у меня его прям завались, да. — Я не хочу об этом разговаривать! — Тот взволнованно повысил голос, потом спохватился и снова нацепил каменное выражение. — Есть вещи поважнее. Надо обсудить главную проблему. — А! Понимаю. Главную проблему. В смысле, Четвёртую мировую войну, захват власти в Конохе, Сора Тэмотсу, фракцию радикалов, Фугаку-сама или... — Предателя в клане, — перебил его Итачи. — Опять ты за своё. Мы же уже поняли, что это бесполезно. Слишком мало данных. Пока он не проявит себя снова, поиск — пустая трата времени. — У меня есть подозреваемый. — Серьёзно? — Да. Человек в маске. Шисуи выругался, махнул рукой. Зря понадеялся. — Господи, Итачи... — Что? Я же рассказывал тебе о нём. — Да, да, я помню. — Кем бы ни был этот неизвестный, у него есть шаринган. Он может быть Учиха. — Я не сомневаюсь, что твой неизвестный существует. Но в то, что он Учиха, я не верю. Мы это уже когда-то обсуждали. — Я видел его шаринган. Своими глазами. — Слушай, — терпеливо сказал Шисуи, — я не хотел тогда так говорить, но мне кажется, что тебе просто... ну, привиделось. Ты был в страшном стрессе, погиб твой товарищ, а у тебя самого тогда ещё не было шарингана, вот сознание и... — По-твоему, я не могу отличить фантазию от реальности? — рассердился Итачи. — Иногда психика и разум срабатывают не так, как ожидаешь, и совершенно без твоего ведома. — Почему ты скорее готов поверить в то, что я выдумал этот шаринган, чем в то, что человек в маске может быть Учиха? — Да потому что он не может быть. Ты же сам проверил всех взрослых мужчин в клане — оттенок чакры не совпадает. А вне клана Учиха не существует. Мы бы знали, если бы кто-то свалил, это нельзя просто так скрыть! — Кто-то... свалил, — медленно сказал Итачи. — Учиха Мадара. — А-а, — простонал Шисуи. — Итачи! Он умер бог знает сколько лет назад! — Что, если он жив? Это ведь Мадара. Разве шиноби такого уровня не смог бы инсценировать свою смерть? — Ты только что обвинял меня в том, что я готов приписывать тебе сочинительство, лишь бы не верить в неучтённого Учиха, но вот версия про живого Мадару тебя совершенно не смущает. — Во-первых, это лишь версия, — огрызнулся Итачи. — Во-вторых, у меня есть основания так думать. Я видел шаринган, и не надо мне задвигать про психику!.. — Раньше ты так не выражался, я на тебя плохо влияю... — Не перебивай! Шаринган не оставляют на поле боя, поэтому он не мог быть краденый. И я запомнил ощущение... ощущение чакры, идущее от этого человека. Шисуи, никого сильнее я ещё до сих пор не встречал. Если бы в клане когда-то жил ещё шиноби такого уровня, мы бы знали. — Твои воспоминания о его чакре ничего не доказывают. Если мы допустим, что шаринган тебе привиделся, то и чакру можно объяснить так же... — Итачи уставился на него с раздражением, и Шисуи вздохнул: — Ладно, ладно. Вот только у тебя несоответствие, которое ты в упор игнорируешь, чтобы сохранить эту свою версию. — О чём ты? — Данзо вспомни. У него вся рука в краденых шаринганах. Я ведь тебе рассказывал. Итачи помрачнел. И Шисуи тоже. В клане была традиция забирать с собой или хотя бы уничтожать додзюцу павших Учиха, и следили за этим достаточно строго. Но на войне никогда всё не идёт в точности как запланировано. Иногда позаботиться о шаринганах убитых просто не выходит... хотя признаваться в этом мало кто любит. Вот в итоге и оказывается, что на самом деле их главная техника уже давно вышла за пределы клана. Шисуи подумал о том, что это могло произойти и после сражения в столице. Они не сразу смогли вернуться за телами, а как потом было определить, уничтожил ли глаза кто-то из Учиха или их забрал Данзо? Или Туман? Его аж передёрнуло от этой мысли. — Я думаю, что человек в маске — какой-то нукенин, похитивший шаринган у трупа. Во время Третьей мировой, например. Вот и вся загадка. — А я всё ещё считаю, что это может быть Мадара, — с досадой отрезал Итачи. — Интуиция. — Или не интуиция. А желание найти кого-нибудь, кого можно будет винить вместо себя. Я это пони... — Ты совсем?! — взбесился Итачи. Они даже остановились. В саду уже совсем стемнело, и вокруг не было ни души. — Я не пытаюсь переложить с нас ответственность! Это только мы виноваты в том, что теперь война! Ты что, и правда думаешь, что я из-за этого ищу предателя?.. А сам-то со своими идеями про Яманака! В них вот нет никакого личного мотива? — Вовсе не обязательно повторять гадости, которые ты уже успел сказать в прошлый раз! — рявкнул Шисуи. Они смотрели друг на друга, стиснув зубы. Шисуи мечтал ему врезать. И знал, что это взаимно. Слишком много копилось в воздухе напряжения, которое не находило выхода и оседало в головах тяжёлой ватой, в любой момент готовой загореться. — Жаль, что мы забросили тренироваться вместе... — процедил Итачи. — ...потому что я бы тебе сейчас с удовольствием втащил, — закончил Шисуи. Протянул ладонь и от души растрепал другу волосы, так, чтоб пришлось снимать протектор и всю причёску переделывать. Потом обхватил за шею и прижал к себе в принудительном порядке. — Какой же ты противный и упрямый. Нам нельзя ссориться. Ты мне нужен, Итачи, понимаешь? — Да знаю я, — просипел Итачи куда-то ему в плечо, потом, отпираясь обеими руками, всё-таки вывернулся из объятий и немедленно принялся поправлять хвост. — Не трогай мои волосы. Что ты собираешься говорить завтра? Шисуи вздохнул, поглядел на густо-синее небо. Яркими точками зажигались первые звёзды. — Хочу перенести собрание. В столовую. — Чего... — Ну, это во-первых. В этом долбанном тронном зале совсем не то, ты не чувствуешь? Он такой светлый. И огромный. А нас на его фоне уже так мало... Вообще Учиха должны загадочно сидеть в темноте, нам это положено. Ну что ты сразу лицо такое делаешь? Я шучу. Мне просто кажется, в столовой будет легче найти контакт. — А как туда, по-твоему, влезет весь клан? — В этом дворце всё такое гигантское, ты думаешь, в столовую ещё десяток столов не поместится? Поместится. Ты можешь попросить Микото-сан взять твоего брата и сесть с нами рядом? — Это на что-то повлияет? — с сомнением спросил Итачи. — Угу. Когда создаёшь себе образ, важна каждая деталь. Прямо как с гендзюцу.* * *
— В общем, мне удвоили дежурства, и ещё пришлось подшивать во-от такую кучу отчётов! — Хотару выпустила поручни качелей и развела ладошками, демонстрируя бесчеловечный объём работы. — А я ничего такого и не сделала. Так, поговорила с ними немножко. Я же всё равно справилась с заданием, да? Кто же знал, что он будет наблюдать... — Нет, ну ты правда думала, что твой капитан отпустит свою ненаглядную ученицу разбираться с Анбу Листа в одиночку? — фыркнул брат. — Ну он же сам сказал, что я иду одна... — Какая ты наивная. — А ты грубиян, — обиделась она. Во всём городе они были единственными детьми, которым позволялось кататься на качелях, пока столица на военном положении — за скромную плату в виде отсутствия детства. Но ни Хотару, ни Хирото об этом особенно не задумывались. — Ты прочитала ту книжку? — вдруг спросил брат. Хотару замолчала. Её качели ускорились — вперёд-назад, вперёд-назад. — Ну? — Забудь об этом, — сказала Хотару. — Это ещё почему? Не хочешь, так давай её сюда, я сам прочитаю... — Хирото, — перебила она, — забудь про книжку. Нет никакой книжки. Я никогда не брала её из библиотеки и никогда не знала, что она существует. Ясно? Повисла тишина. Только воздух свистел, рассекаемый движением, и поскрипывали крепления. — Это тебе Тэмотсу-сан сказал, да? — произнёс, наконец, брат. — Он просто хочет меня защитить. Нас обоих. — Ну уж не преувеличивай, — бросил Хирото. — Его волнуешь только ты, потому что... — Я не просила об этом! Я не просила... не просила, — её голос с возгласа упал до негромкого шёпота, — Хьётон. Если бы я могла, я бы отдала его тебе, хватит уже издеваться! Хирото не пробудил Хьётон. Слишком разбавленная кровь. Они ведь не родные брат и сестра, так, троюродные... Хотя они редко вспоминали про этот факт. И окружающие тоже. Ему всегда доставалось столько же, сколько и ей — презрительных взглядов, испуганных взглядов. Насмешек. Оскорблений за спиной. И теперь Хотару смутно начала догадываться, что это было не самое страшное, что могло произойти. Людей всегда что-то сдерживало. Наверное, то, что никто никогда официально не подтверждал, что они... они... Юки. То, что им позволялось учиться вместе со всеми, служить в командах с остальными, жить среди нормальных людей. Поэтому окружающие не осмеливались заходить дальше. «Тебе нужно постоянно доказывать, что ты полезна», — прозвучал в голове прохладный голос. Кажется, теперь она понимала, о чём говорил сенсей. — Забудь про... клан, — снова понизив тон, выдавила Хотару. Она уже не раскачивалась, просто сидела, прячась в спадающих на лицо светлых прядях. — Не нужно такое возрождать. Мы должны быть благодарны, что Мизукаге-сама позволяет нам жить наравне с другими. Если бы не он, они бы нас... они бы нас... — Знаю, — сказал брат. — На меня все так смотрят... В отряде. Хотару кивнула. — Ты поэтому такой злой? — Немного надеялся, что на службе будет как-то по-другому. Не как в Академии. — Он вдруг спрыгнул с качелей, словно закрывая тему, и тонкий снежок под его ногами взлетел вверх. — Ладно. Ничего. Не хочешь возрождать клан, тогда я стану Мизукаге. Надо же к чему-то в жизни стремиться! — У нас уже есть Мизукаге! — горячо сказала Хотару. — Ну, он тоже когда-нибудь умрёт. — Не говори так! С Мизукаге-сама всё будет хорошо.
